Текст книги "Представь нас (ЛП)"
Автор книги: Молли Гоинс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 20 страниц)
Глава 13Уилл
Я не до конца уверен, чего ждать от сегодняшнего дня. Сестры извели меня непрекращающимися расспросами о Калли, моля Бога, чтобы в нашем общении крылось нечто большее, и жутко разочаровались, когда я принялся уверять их в обратном. Мама вопросов задавать не стала, что раздражает сильнее, ведь я насквозь вижу ее маневры: выжидает возможности поглядеть на нас с Калли вживую, прежде чем делать выводы. Даю голову на отсечение: и до кухни дойти не успею, как она перехватит меня с расспросами.
Их любопытство понятно, честно. Я никогда прежде не приводил домой девушек. Вот только они напрочь забывают, что приедет в том числе и товарищ по команде – родной брат упомянутой особы. Как по мне, подобное обстоятельство должно разом закрыть извечный вопрос: «Она тебе нравится?»
Хотя сам едва ли знаю на него ответ.
Один мой прежний товарищ твердил, будто влюбился в свою девушку с первого взгляда, но я точно знаю: наш случай совсем иной. Надо быть полным кретином, чтобы отрицать привлекательность Калли, но теперь список пополнился новым пунктом: она чертовски мила и невероятно интригует.
Ожидая их у обочины в новом кроссовере «Ауди», я прибавляю печку, зная: Калли наверняка замерзла. В Сиэтле машина толком и не требовалась. Я гонял на мотоцикле, а в нелетную погоду вызывал такси: межсезонье все равно проводил у мамы, а во время игрового года ни о чем, кроме матчей, и думать не желал. Там подобная покупка выглядела излишеством, но здесь предстоит постоянно мотаться туда-обратно в Роули, а по такому снегу на байке далеко не уедешь.
Внезапно задняя дверца распахивается, и на сиденье прошмыгивает Калли. Длинные рыжие волосы рассыпались по плечам мягкими волнами, а щеки разрумянились – хватило короткой пробежки от дверей дома до тротуара.
– Привет, – мягко улыбается она.
– Привет, – эхом отзываюсь я, разглядывая Калли в зеркале заднего вида.
Долго любоваться не получается: едва Адам захлопывает ее дверцу, как тут же запрыгивает на переднее сиденье.
– Я даже не поверил, когда ты заявил, что купил новую машину.
– И ведь не соврал. Ну что, готовы ехать? – я защелкиваю ремень безопасности и, дождавшись, пока они последуют примеру, выезжаю на дорогу.
– Уилл? – доносится голос Калли. Я бросаю взгляд в зеркало заднего вида: она держит в руках стаканчик купленного мной чая. – Он для меня? Такой горячий... Просто не хочу брать без спроса.
– Ну да, для тебя, – отзываюсь я. – Заскочил в «Пролитый чай» и взял их праздничное спецпредложение, – достав собственный стаканчик, я указываю Адаму на оставшийся. – Кажется, зеленый с пряной клюквой. Короче, заказал три штуки.
Адам недоверчиво косится на стаканчик.
– Они что, открыты в Рождество?
Вот блин. Я-то искренне надеялся, что расспросов удастся избежать.
– Ага, вроде бы короткий день, – вру я, втайне надеясь, что Калли не слишком-то разглядывала вывески.
На самом-то деле вчера перед закрытием заглянул в кафе и уговорил хозяина продать мне чайные пакетики, чтобы самому приготовить праздничный спецнапиток. Я планировал порадовать исключительно Калли, но Адаму ни в коем случае нельзя знать, что я собственноручно заваривал чай ради его сестры, так что пришлось запастись на всю компанию.
Слегка кивнув, Калли откидывается на спинку сиденья и делает глоток.
– Ой, спасибо.
Я облегченно выдыхаю, хотя одновременно хочется, чтобы Калли поняла: чай я раздобыл именно для нее.
– Там вроде бы почти нет кофеина, – замечаю я. – Сказали, на стаканчиках должна быть пометка.
Взяв стаканчик, Калли медленно поворачивает его в руках. Я из последних сил удерживаю взгляд на дороге, отчаянно желая подсмотреть за ее реакцией.
На лицо Калли возвращается мягкая улыбка: она замечает выведенные на боку стаканчика слова «С днем рождения, Огонек».
– Да, точно, вот она. Здорово.
Я снова сосредотачиваюсь на дороге, радуясь успеху своего маленького плана, но тут Адам многозначительно прокашливается. Черт, теперь-то что?
– Ты, кажется, хотел что-то сказать Калли?
– Адам, прекрати, – сквозь зубы процеживает Калли.
Я опять не выдерживаю и бросаю взгляд в зеркало заднего вида: ее щеки по-прежнему краснеют, но теперь, пожалуй, даже ярче.
– С днем рождения, Калли, – говорю я и убавляю тепло, делая вид, будто ее щеки полыхают исключительно из-за жаркого воздуха в салоне.
За время поездки я то и дело поглядываю в зеркало заднего вида: нужно ведь контролировать обстановку. Обычная мера предосторожности при езде по заснеженной трассе, только и всего. То, что попутно удается любоваться Калли, – аргумент глубоко второстепенный.
Но даже если и не второстепенный: мне просто приятно ее общество, и ничего предосудительного в подобной симпатии нет. К тому же я отлично знаю, как Калли любит поболтать, однако во время поездки она подозрительно молчит. Наверное, поэтому я и продолжаю коситься – переживаю за нее... чисто по-дружески.
Когда мы сворачиваем на подъездную дорожку у маминого дома, я вновь бросаю на нее мимолетный взгляд. Калли в объемном кремовом свитере наматывает на шею нежно-голубой шарф, готовясь встретить уличную стужу.
Ее зеленые глаза вспыхивают, встречаясь с моими, и между нами завязывается настолько заряженный контакт, что я поспешно отворачиваюсь, пока не шибануло током.
– Приехали.
– Отлично, я чертовски проголодался, – заявляет Адам, едва мы выходим из машины.
– А когда бывает иначе? – смеется Калли, пока они обходят машину спереди.
В ответ на издевку, Адам шутливо толкает Калли, но габариты у парня внушительные, так что от его «легкого» толчка она летит вперед, теряя равновесие.
Подчиняясь инстинкту, я шагаю навстречу и поспешно ловлю ее, не давая упасть.
– Опа, держу-держу, – произношу я, когда Калли утыкается головой мне в грудь.
И целых две секунды успеваю смаковать, как же чертовски приятно держать ее в объятиях. К счастью, Адам быстро возвращает меня в суровую реальность, притягивая сестру к себе и помогая окончательно встать на ноги.
– Да твою же мать, Калли, я едва коснулся! – усмехается он.
– Ну и придурок! – она ударяет его кулаком в плечо. – Чего ты ожидал? Вымахал с медведя, а я просто девчонка.
– Ого, больно вообще-то, – Адам ошарашенно смотрит на сестру сверху вниз, и тут уж наступает мой черед смеяться. – Ты где так бить научилась?
– Я с двадцати лет на кикбоксинг ходила, правда, до недавнего обмена, – она пожимает плечами и зябко обхватывает себя руками, вздрагивая от холода. – Ничего, переживешь. А вот я точно окочурюсь, если мы задержимся на улице еще хоть на секунду.
– Пошли, – я заношу руку, чтобы приобнять Калли и повести за собой, но тут же отдергиваю ладонь. Калли трещит без умолку, а я ловлю каждое ее слово. Сколько бы мы ни общались, я ни за что не стану одним из тех парней, на чьи навязчивые прикосновения она вечно жалуется.
Мы ступаем на дорожку, ведущую к парадной двери; когда подходим к крыльцу, Адам отстает, хлопает себя по карманам и сокрушенно вздыхает.
– Черт, мобильник в машине оставил. Вы идите, я мигом.
– Ладно, заперто не будет! – кричу я вдогонку, а затем поворачиваюсь к Калли. – Ты как, в порядке?
Она теребит кисточки на шарфе, по-прежнему вздрагивая от холода, однако наружу рвутся совсем другие эмоции. На лице больше нет мягкой улыбки, да и взгляда Калли избегает.
– Да я... э-э... даже не знаю, – ее снова передергивает, словно от внезапного озноба, и Калли наконец поднимает глаза. – Странно, наверное, что я так разволновалась?
– Ничуть, – тут же отсекаю я. Черт, да у меня самого ноги трясутся. Отлично ведь понимаю: первое знакомство окажется тем еще испытанием, но стоит сестрам немного поумерить пыл, они души в Калли не будут чаять.
Я берусь за дверную ручку, но, прежде чем открыть дверь, вновь поворачиваюсь к ней.
– Волноваться – совершенно нормально. Но обещаю: там не окажется придурков вроде папаш с сынками, из-за которых ты могла бы почувствовать себя не в своей тарелке.
Она плотно сжимает губы, будто сдерживая слова, готовые сорваться с языка. Я уже поворачиваюсь к двери, но Калли вдруг хватает меня за рукав рубашки.
– Уилл, я... ну... хотела сказать, что ты совсем не такой, как те парни. Тебе... можно... – она осекается, и на щеках проступает нежный румянец. На мгновение зажмурившись, Калли коротко выдыхает: – С тобой я не чувствую себя неловко.
На дворе стоит собачий холод, но я, застыв на крыльце, внезапно обливаюсь потом. Уверен на все сто: оборванную фразу она собиралась закончить словами «...коснуться меня». И пусть я прекрасно понимаю истинный посыл, от самой этой мысли в голове оглушительно завывают сигналы тревоги, а кровь мгновенно приливает к члену.
Ее ладонь соскальзывает, и Калли смущенно застывает, глядя на меня в упор в ожидании хоть какого-то ответа.
Черт возьми, да я и сам жду, пока хоть слово выдавится самовольно. Что сказать-то? О, как здорово, ведь я то и дело ловлю себя на непреодолимом желании прикоснуться к тебе – но исключительно проявляя заботу, так что все вполне невинно. Да черта с два я такое вслух выдам.
Повисшая тишина давит на уши. Стоит просто поблагодарить ее, так ведь? Тут уж точно никакого скрытого подтекста не найдешь. Однако едва я открываю рот, ловя выжидающий блеск в глазах Калли, на лестнице показывается ее брат.
– Вы чего тут торчите? Я-то думал, Калли замерзла, – Адам приобнимает сестру за плечи. – Жуткая смерть, да еще и в день рождения, как-никак.
– Да я тебя ждала, – еще раз взглянув в мою сторону, Калли поворачивается к брату, и в голос возвращается прежняя дерзость. – Если Уилл и впрямь вознамерился прикончить нас на Рождество, не хотелось бы отправляться на тот свет в одиночку.
– Вообще-то я не планирую убивать тебя в день рождения, Калли, – бесстрастно роняю я. Если честно, о Рождестве думал в самую последнюю очередь.
Ее мимолетная ухмылка мгновенно заставляет растаять все сковавшее меня напряжение. Не должна бы, но снимает как рукой. Впрочем, облегчение длится недолго: входная дверь с размаху распахивается.
– И чего вы столпились? – раздается голос моей сестры Рейган. Мелкая провокаторша наверняка караулила у глазка. Жестом пригласив Калли и Адама войти, она одаривает меня ехидной ухмылкой, пока те проходят мимо.
– Адам телефон в машине забыл, – бурчу я себе под нос.
– М-м, – тихонько хмыкает она, – какая трогательная забота.
Я не напоминаю сестре о статусе «просто друзей», который и так уже вколотил в головы ей и Люси.
– Ура! Вы пришли! – радуется Люси, принимаясь без разбору всех обнимать. – Привет, я Люси.
Заслоняя собой сестер, я придвигаюсь к Калли для знакомства. Девчонки обмениваются многозначительными улыбочками, от которых становится не по себе, так что тут же отшатываюсь.
– Знакомьтесь, мои сестры – Рейган и Люси. Рейган, Люси, знакомьтесь: Адам и его сестра Калли.
– Мы рады вашему приезду! Знаете, Уилл ведь никогда не приводил в гости товарищей по команде, – Рейган прямо-таки упивается моментом. Снова повернувшись к Калли, она добавляет: – Да и вообще друзей, если уж на то пошло.
– Насчет друзей, пожалуй, чистая правда, – тихонько прыскает Люси.
– Так, обед готов? – спрашиваю я, сгорая от желания поскорее перевести тему, но тут в прихожую неспешно входит мама.
– О, добрались, наконец! – она всплескивает руками и с облегчением вздыхает. – Как же я счастлива, что вы приехали! – сделав шаг навстречу, она сначала обнимает Калли, а затем поворачивается к Адаму. – Здравствуй, я Кэтрин, мама Уилла.
– Спасибо, что пригласили, миссис Андерсон, – Адам кивает и легонько пихает Калли плечом. – Уверен, сестра особенно признательна за возможность не давиться моей стряпней, и не горбатиться у плиты ради праздничного обеда в собственный день рождения.
– Пожалуйста, зови меня просто Кэтрин, – как можно мягче журит его мать. – И да, Калли! Уилл говорил, что у тебя день рождения! Поздравляю! Мы рады наконец-то познакомиться с кем-то из коллег Уилла.
– И с той, кого он, возможно, любит, – шепчет Люси Рейган.
К счастью, кроме меня этого, кажется, никто не замечает, но исключительно назло я легким движением руки расстегиваю заколку у нее на затылке и роняю на ковер.
– Уи... – Люси бьет меня по плечу и вполголоса вскрикивает.
Заслоняя сестру собой и обрывая ее на полуслове, я как ни в чем не бывало приобнимаю маму.
– Что там с обедом, готов?
– Да, все готово, – мама указывает рукой вглубь коридора. – Рейган, Люси, ведите гостей.
Отлично, началось. Сестры трогаются с места, Адам с Калли идут следом, но стоит мне сделать шаг, как мама придерживает за руку. Так и знал.
– Она красавица, – с улыбкой шепчет она.
– Ну, хоть ты-то не начинай, – вздыхаю я. – Мы просто друзья. Ее брат играет со мной в одной команде.
Мама понимающе кивает, однако по выражению лица прекрасно видно: она не верит ни единому слову.
– Я серьезно, мам, – фыркаю я.
– Угу, надеюсь, ты в это веришь. Возможно, она тоже так думает, – с улыбкой похлопывает она меня по плечу. – Но лично я сильно сомневаюсь.
Прежде чем в голове рождается хоть какой-то ответ на эту белиберду, она преспокойно разворачивается и уходит.
– Мам! – шиплю я ей в спину, но та успевает скрыться на кухне.
– Итак! – доносится оттуда ее радостный голос. – Именинница проходит первой!
Глава 14Калли
Понятия не имею, каково это – иметь сестру, но окажись у меня возможность стать третьей в компании Люси и Рейган, избежав родства с Уиллом, я бы согласилась не раздумывая.
Ну, вообще-то один рабочий способ имеется.
Ой, ладно, что-то меня занесло. Но, думаю, я вполне могла бы побороться за место в программе по принятие в сестры. У Рейган такие же темно-каштановые волосы, как у Уилла, да и сама она, кажется, куда более бойкая и прямолинейная; Люси же со светлыми локонами – вылитая мама: легкая и жизнерадостная. И на фоне них – я, рыжая, которая всего-то мечтает воплотить в реальность «Суперкрошек».
Ладно, похоже, хватит эгг-нога.
Я отставляю, пустой бокал и переключаю внимание на Рейган: она как раз рассказывает сидящим за столом, как Уилл в старших классах обозвал учительницу козлом.
– Я от своих слов не отказываюсь, – Уилл отодвигает пустую тарелку и переводит на меня взгляд, собираясь объясниться. Я пытаюсь убедить себя, что он смотрит на меня чаще, чем на Адама, просто потому, что сижу между ними, но сердце все равно начинает стучать быстрее, стоит зрительному контакту продлиться чуть дольше мимолетного. – Миссис Клэнси была именно козлом, а не стервой. Настоящим козлом, который ненавидел конкретно меня.
– И из-за этого автоматически возненавидела меня! – восклицает Рейган.
– А вот меня она любила, – пожимает плечами Люси.
– Тебя все любят, – в один голос заявляют Уилл и Рейган. Их родственная связь чувствуется во всем. Я очень люблю Адама, но у нас такого нет. Нечего вспомнить со смехом, не было общего школьного прошлого.
Возможно, сказалась разница в возрасте и то, что родители отправили нас в закрытую школу, где мальчики и девочки учились в разных корпусах. Как бы то ни было, я завидую брату и сестрам Андерсон. Разрыв в годах у них совсем небольшой: старшему, Уиллу, двадцать восемь, Рейган – двадцать пять, она немного младше меня, а Люси – двадцать три. Они вместе ходили в школу и, судя по всему, проводили время вместе не из чувства долга, а просто потому, что хотелось.
– Так, – мама Уилла соединяет ладони. – Прежде чем мы увязнем в долгих спорах о том, почему к Люси все так добры, давайте решим: что дальше, игры или десерт?
– Игры? – отзываюсь я, пожалуй, даже слишком воодушевленно. Я за здоровое соперничество. В доме Рейеров семейные вечера настолок сводились к шарадам на исключительно «высокие» темы. Попробуйте изобразить жестами короля Генриха VIII и получить хоть какое-то удовольствие.
– Выбор за именинницей, – улыбается Кэтрин, после чего поворачивается к сыну. – Уилл, не поможешь убрать со стола?
Тот кивает, первым делом забирая мою тарелку и ставя поверх своей.
Адам тоже поднимается и тянется за остальной посудой, собираясь отнести ее на кухню.
– Спасибо, чувак, – бросает вслед Уилл, пока Адам идет к выходу. Сам он не торопясь громоздит тарелки друг на друга. – И кстати, не позволяй Рейган уговорить тебя на «Монополию». Она совершенно не умеет проигрывать.
Рейган фыркает.
– Не слушай его, Калли. Играть с Уиллом – сплошное наказание! Начнет заговаривать зубы, выманивать выгодные сделки и обберет до нитки. За доской он превращается в настоящего мошенника. Сейчас же пытается втянуть тебя в игру, переваливая всю вину на меня.
Подняв глаза на Уилла, я замечаю на его лице особое сияние, не угасающее с той самой минуты, как мы сели за стол. Ему дома спокойно и уютно. Выглядит по-настоящему счастливым.
– О, думаю, нам просто необходимо сыграть в «Монополию», – заявляю я, и Уилл в ответ подмигивает, прежде чем унести посуду.
Я чувствую, как к щекам приливает румянец, и буквально кожей ощущаю пристальные взгляды сестер. Если они вздумают спросить, есть ли между нами что-то большее, я, честно говоря, даже не найду, что ответить. Порой дружба балансирует на грани флирта, но мне до безумия приятно общество Уилла. Нравится быть ему другом, и считайте сумасшедшей, но, кажется, Уиллу тоже нравится со мной дружить... а может, и не только?
Возможно, я ищу подтекст там, где его нет, и ведь клялась никогда не связываться с бейсболистами. У каждого правила бывают исключения, верно?
Покончив с уборкой со стола, мы достали «Монополию», и, признаться, я сто лет так не хохотала. Искренне, до боли в животе, в компании едва знакомых людей. Пожалуй, один из лучших дней в моей жизни, и то, что родители не дали о себе знать, на удивление нисколько не задело.
Идея с «Монополией» оказалась лучшим решением. Я получаю колоссальное удовольствие от вечных перепалок брата и сестер, бурных торгов при нехватке денег на аренду и правил – фамильного кодекса Андерсонов, – которые, судя по всему, воспринимаются исключительно как дружеские рекомендации.
Первой из игры выбыла Люси, что, по заверениям Рейган, случается постоянно. В ответ Люси лишь отозвалась, что отчаянный азарт сестры и Уилла вгоняет ее в стресс. Следом Уилл, невзирая на яростные протесты Рейган, выкупил имущество собственной мамы. Кэтрин заявила, что наотрез отказывается задерживаться за игрой дольше часа, поскольку затяжные партии слишком сильно поднимают ставки. И они действительно взлетели до небес: вскоре вылетает Адам, а я держусь на плаву исключительно за счет карточек «Шанс» и «Общественная казна».
В попытках выжить я отдала всю недвижимость Уиллу в обмен на наличные.
Везение окончательно меня покинуло: фишка-собачка останавливается всего в одном шаге от поля «Вперед» – на Нью-Йорк-авеню, которая по воле случая оказывается самой дорогой собственностью Уилла.
– Ну, нет, – притворно ною я. Сидящий рядом Уилл заметно напрягается. Предложить мне абсолютно нечего, оттого и бороться дальше не выйдет. – Что ж, я выбываю.
К этому моменту Адам, Кэтрин и Люси уже бросили нас ради праздничных телепередач в гостиной, поэтому я отодвигаю стул, собираясь к ним присоединиться.
Уилл хватает деревянную ножку моего стула и притягивает обратно.
– Погоди...
– О нет-нет-нет, – перебивает Рейган, не дав вымолвить ни слова. – Извини, Калли, но предложить тебе абсолютно нечего, – она переводит взгляд на брата. – Если хочешь удержать ее, чтобы и дальше пялиться каждые пять секунд, так и скажи, пусть посидит рядом, пока ты сам не продуешь. Из игры Калли выбыла.
У Уилла сжимаются челюсти, и он отпускает стул. Воцаряется гробовое молчание, и дело, кажется, совсем не в игре. Честно говоря, я нахожусь на седьмом небе от счастья: когда красавчик тайком на тебя поглядывает – не одна я такая! – подобное определенно льстит самолюбию. Вот только вряд ли Уилл хотел, чтобы я заметила его взгляды... а может, и сам толком этого не осознавал?
Из гостиной доносится громкий сигнал таймера на чьем-то телефоне, и пока Рейган с Уиллом устраивают безмолвную дуэль взглядов, остальные потихоньку возвращаются в столовую.
– Прямо-таки по расписанию, – замечает Люси, подходя к сестре со спины. – Проходит два часа, и под конец партии вы обязательно цапаетесь. Пожалуй, в следующий раз придется ставить ограничение на полтора часа.
– Следовало сразу предупредить, Калли, – со смешком отзывается Кэтрин, наклоняясь и отодвигая доску на противоположный край стола. – Я всегда завожу таймер, иначе Уилл и Рейган просто поубивают друг друга.
Я тихонько усмехаюсь.
– Все в порядке, у нас подобное и представить невозможно, так что это чудесное разнообразие.
Адам одаривает меня сочувственной улыбкой и ободряюще сжимает плечо.
Напряжение, исходившее от Уилла, бесследно тает, стоит ему подняться из-за стола.
– Как насчет десерта?
– Я помогу, – отзывается Адам, убирая руку с моего плеча, и шагает вслед за Уиллом. За столом остается чисто женская компания.
Пока Рейган собирает карточки недвижимости, я принимаюсь аккуратно складывать оставшиеся игрушечные купюры и передаю Люси.
– Хотела сказать огромное спасибо за то, что разрешили нам с Адамом присоединиться к празднику. С семьей давно натянутые отношения, поэтому безумно приятно видеть, каким веселым и душевным может быть Рождество. Надеюсь, не слишком вас стеснили.
– Ой, глупости какие! – Кэтрин всплескивает руками, отмахиваясь от извинений. – Мы несказанно рады вашему приезду. Живя в Сиэтле, Уилл существовал на автопилоте. Здорово, что переход в другую команду сблизил вас. Приятно видеть, как мой мальчик наконец-то улыбается.
От ее слов сердце сжимается куда сильнее, чем я могла ожидать.
– А вы с Уиллом общались в Сиэтле? – интересуется Люси, накрывая игру крышкой и сдвигая коробку на край стола.
– Нет, честно говоря, я и сама весь прошлый год прожила на автопилоте, деля квартиру с Адамом. С Уиллом мы толком не пересекались: он играл за команду, а я уходила со стадиона сразу после окончания матча. Я вообще долгое время держала обиду на бейсболистов. Паршивые отношения с бывшим напрочь отбили желание заводить романы со спортсменами – поняв, как это прозвучало, я торопливо добавляю: – Да и находиться в их компании в принципе.
Рейган и Люси обмениваются взглядами, но расшифровать подтекст их безмолвного диалога не получается. Глупо, конечно, забивать этим голову, но мне действительно очень хочется понравиться.
Позади раздаются звуки поздравительной песенки. Обернувшись, я замечаю Адама, бережно держащего круглый торт, а следом шагает Уилл. Все тут же подхватывают мотив, и, когда Адам опускает передо мной торт, на глаза наворачиваются слезы: наконец доходит, что все это устроили специально ради меня.
Наверху красуется надпись: «С (первым) днем рождения, Калли». Бока украшают изящные цветы из глазури, а в центре горит свечка-единичка.
Когда хор голосов стихает, я быстренько смахиваю со щеки набежавшую слезу и только потом задуваю пламя. Я загадываю лишь одно: взять себя в руки. Если сию минуту не совладаю с эмоциями, то буду выглядеть жалко, – впрочем, кажется, я и так терплю сокрушительное поражение.
– Адам, ну зачем, вовсе не обязательно было покупать торт, – тихонько смеюсь я сквозь слезы счастья.
К моему удивлению, Адам лишь отмахивается.
– О, тут нет моей заслуги, Калли.
Люси робко поднимает руку.
– Испекла его я, но вообще-то идея Уилла. Он сказал, что ты любишь шоколадный торт с шоколадным кремом. Надеюсь, понравится.
Уилл? Это придумал Уилл? Я медленно поворачиваю голову в его сторону, но тот упорно отводит глаза.
– Вообще-то Адам подсказал со вкусом, но... – пытается вставить он.
– Он идеальный, спасибо, – я не позволяю игре в гляделки, а точнее, его нежеланию смотреть в глаза, испортить момент. Просто не могу себе этого позволить: я снова перевожу взгляд на торт, и теперь совершенно неважно, кто что делал, – для меня этот жест бесценен.
Я вытаскиваю свечку и слизываю крем с основания. Господи, до чего же вкусно!
– Раз уж у меня «первый» день рождения, требую кусок со своим именем.
– Сию минуту, – Рейган подхватывает торт и уносит на кухню.
Люси поднимается, собираясь пойти следом, и на секунду наклоняется ко мне.
– С днем рождения, Калли. Только не пойми превратно, но у тебя под глазами немного размазалась тушь.
Превосходно. Самое время провалиться сквозь землю.
– Наши с Рейган спальни соединены смежной ванной, – добавляет она. – Мы частенько тут ночуем, так что косметики полно. Пользуйся чем угодно.
– Ты просто ангел, – шепчу я. – Спасибо.
Чертова тушь. Слегка подтирая пальцами разводы под глазами, я вежливо извиняюсь и поднимаюсь наверх, но на верхней ступеньке до меня доходит: Люси ведь не уточнила, какие именно комнаты принадлежат им. Я наобум толкаю первую дверь справа и, судя по всему, с ходу попадаю в бывшую комнату Уилла.
На стенах красуются плакаты с бейсбольными матчами и мотокроссом, а медали и кубки оккупировали едва ли не целый книжный шкаф. Ради интереса я заглядываю за дверь: обнаружить плакат с какой-нибудь полуголой девицей было бы пределом мечтаний, но изнанка девственно чиста.
До безумия хочется пошпионить, но здравый смысл подсказывает, что не стоит. Прикрыв дверь, я решаю проверить комнату напротив и оказываюсь в царстве ярких девичьих красок – вот это уже определенно владения Люси.
Быстро приведя себя в божеский вид, я мысленно настраиваюсь спускаться прямиком в гостиную, но импульсивная натура внезапно перехватывает управление телом: ладонь ложится на дверную ручку и снова толкает дверь в комнату Уилла.
Первым делом я подхожу к книжному шкафу и замечаю мешанину из всего, связанного с бейсболом и мотокроссом: медали, кубки за мотокросс и фотографии разных лет в обеих ипостасях. Кажется, можно с уверенностью утверждать: расставила все мама, а Уилл просто не стал спорить.
– Сбегаешь с собственного праздника? – из-за внезапного голоса Уилла я испуганно отшатываюсь от полок.
– Немного заблудилась, пока искала дорогу назад, – выпаливаю я очевидную ложь.
Уилл подходит ближе, приподняв бровь, и уголок его губ ползет вверх от нелепой отговорки.
– Как скажешь, Калли.
Внутри все сжимается от волнения. По идее, должно быть неловко, что меня поймали за подглядыванием, но Уилла это, похоже, совершенно не задевает. Он выглядит едва ли не довольным тем, что застал меня здесь.
Даже не знаю, с чего начать, чтобы выразить, как много значит для меня сегодняшний день. О таком празднике я всегда мечтала. Не нужны были ни шумные вечеринки, ни горы подарков; мне хотелось лишь одного: чтобы кто-то показал, как я им небезразлична.
Я приоткрываю рот, не зная, что сказать, но Уилл вдруг поднимает руку, держа маленькое елочное украшение: самодельную рамку из макаронин, облепленную изрядно потертыми наклейками.
– Уверен, ты ждала совсем другого подарка, но однажды упомянула, что тебе никогда не разрешали вешать на елку корявые самодельные игрушки. Вот я и подумал, что эта вполне может стать первой.
Уилл протягивает поделку; я стою с приоткрытым ртом, не в силах вымолвить ни слова. У меня дар речи пропал, черт возьми.
Пальцы слегка дрожат, когда я беру рамку. Вглядевшись в снимок, узнаю уменьшенную копию фотографии, секунду назад замеченной на полке.
– Подумал, будет символично, если у тебя появится мое фото в экипировке для мотокросса – раз уж каталась на байке.
Он дарит мне игрушку... сделанную своими руками... просто потому, что я обмолвилась, как хотела бы видеть такие на елке. А снимок внутри – тот самый, о котором мы говорили еще месяц назад.
Я не могу отвести глаз от подарка, пребывая в полном шоке.
Уилл запускает пятерню в волосы.
– Если не нравится, ты не обяз...
Импульсивная натура по-прежнему полностью надо мной властвует, поэтому, не успевает Уилл закончить фразу, как я приподнимаюсь на цыпочки и накрываю его губы своими.
Поцелуй выходит мягким и мимолетным... таким приятным... Медленно опускаясь на пятки, я чувствую, как напряглось все тело Уилла, отчего сбежать и спрятаться куда-нибудь подальше хочется все сильнее.
Я только что его поцеловала. Своего единственного настоящего друга в этом городе... поцеловала.
– Извини, я... я... – бормочу я, запинаясь на полуслове. Понятия не имею, что говорить, но звенящую тишину необходимо хоть чем-то заполнить. – Не следовало этого делать. Мы в доме твоих родителей, здесь мой брат, с которым ты играешь в одной команде. Я просто... прости.
Должно быть, я оказалась совершенно не права, поддавшись порыву. Возможно, перешла черту, которую стоило сначала обсудить. Я ведь без конца твердила о нежелательных знаках внимания, и все же повела себя соответствующе.
Да и вообще, что я творю? Мне действительно нравится Уилл или просто растрогалась из-за праздничной сентиментальности? Никто не устраивал ради меня праздников и не дарил подарков от чистого сердца, так что я вполне могла истолковать все превратно. В конце концов, вечно все усложняю. Вдруг для друзей это в порядке вещей? Уайла до сих пор остается моей единственной близкой подругой, но даже она дарит исключительно шуточные подарки.
Уилл продолжает смотреть на меня с абсолютно непроницаемым выражением лица. Следовало бы замолчать, но после двух секунд оглушительной тишины я снова начинаю тараторить:
– Это была ошибка, не следовало...
– Ошибка?
