Текст книги "Представь нас (ЛП)"
Автор книги: Молли Гоинс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 20 страниц)
Глава 5Уилл
И почему вечно позволяю Адаму таскать меня за собой? Я едва успел переступить порог квартиры, как он уже забарабанил в дверь и заявил, что вечером мы идем развлекаться.
Я никуда не собирался. Вообще никуда. Готов был до последнего стоять на своем и даже начал спорить, но стоило ему обмолвиться, что силком тащит и Калли, как пыл угас. На данном факте, впрочем, как и на том, что всю неделю я каждый божий день пью чай латте, мы заострять внимание не станем.
Пока я ищу, где приткнуть байк, время переваливает за назначенное Адамом – я опаздываю на добрых полчаса. Доставкой транспорта занималось руководство «Блюз», а я побоялся доверять им «Индиан»: бросят еще на стадионе, чтобы расписался первый встречный. Так что велел пригнать мотоцикл к матери. Необходимость забрать его дала отличный повод навестить родных... и немного отдохнуть от новой соседки, ради встречи с которой я, разумеется, ни разу не думал разыграть банальную сцену в духе «Привет, соседка, сахарку не найдется?»
Я захожу в бар, адрес которого Адам скинул в сообщении. Пусть подобное времяпрепровождение и близко не стоит на первом месте в списке планов на вечер, я прекрасно понимаю его мотивы. Ключевых игроков команды, может, и знаем, но одно дело соперники, и совсем другое – товарищи; если хочу, чтобы пункт о запрете на обмен действительно работал, придется, пожалуй, приложить куда больше усилий, чем давал понять Олссон. Одними дежурными фразами на тренировках или в раздевалке явно не обойтись.
Народу внутри битком, однако, сквозь общий гул отчетливо доносится стук бильярдных шаров где-то в стороне и заливистый смех одной огненно-рыжей особы.
– Черт, Калли, не знал, что ты у нас скрытый профи, – Бек Дэйнс, звездный14 игрок первой базы «Бостон Блюз», стоит чуть поодаль, сжимая в руке кий.
– Кое-что в бильярде я все-таки смыслю, – отзывается Калли, наклоняясь над столом ради, судя по всему, финального удара. – Восьмерка в угловую лузу.
Легкий щелчок кия – и шар залетает точно в цель; пока он катится в лузу, губы девушки трогает мягкая улыбка, но стоит ей выпрямиться, как лицо озаряет широкая, торжествующая усмешка.
Победа, кажется, за мной.
– Требую реванша! – протестует Бек, замечая мое приближение. – Кого я вижу, сам гребаный Уильям Андерсон. Как жизнь, дружище? Добро пожаловать в «Блюз».
Бек всегда был мне симпатичен: игрок надежный и парень, похоже, мировой – пусть и излишне общительный, но я честно пытаюсь соответствовать.
– Полагаю, меня могли обменять и в команду похуже.
– Вообще-то подобный обмен принято называть шагом вперед, – хохочет Бек, опуская кий на бортик стола. – Ты явился в самый удачный момент: Рейер-младшая только что в пух и прах разнесла меня в пул.
Отложив кий, Калли наконец переводит взгляд на меня. Рыжие волосы убраны в небрежную косу, и лишь отдельные пряди обрамляют усыпанное веснушками лицо.
– А я уже готова была биться об заклад, что ты решил соскочить, Уилл.
– Такой вариант рассматривался, но потом я подумал, что от злости у Адама может лопнуть какой-нибудь сосуд, и просто не мог тебя так подставить, – в ответ на ее игривый тон, усмешка появляется на губах сама собой.
Калли тихонько хмыкает.
– Спасибо, я очень это ценю.
Ее щеки слегка розовеют; заправив выбившиеся пряди за уши, Калли натягивает рукава свитера на ладони и скрещивает руки на груди. В Сиэтле все казалось проще, ведь она держалась на расстоянии – с глаз долой, из сердца вон, – но Калли настолько непринужденно красива, что я ума не приложу, как перенесу столько времени рядом с ней. Мы провели здесь от силы неделю, а я уже ловлю себя на мысли, что думаю о ней гораздо чаще, чем положено.
– Ну и где все? – я рассеянно оглядываюсь по сторонам.
Бек хлопает меня по плечу.
– Мы заняли несколько кабинок в глубине.
Я иду вслед за ними через зал, втайне гордясь собой: за всю дорогу ни разу не окинул Калли оценивающим взглядом.
– Ба, смотрите, кто наконец-то соизволил явиться, – Адам поднимается, уступая место Калли, чтобы та могла сесть. С другой стороны устраивается шорт-стоп «Блюз» Маттео Кинер; я знаю, что он счастлив в браке, а жена со дня на день ждет ребенка.
Адам теребит меня за плечо, привлекая внимание.
– Ты заблудился, что ли? Я уже поисковый отряд собирался высылать.
– Решил сделать небольшой крюк на байке, – отзываюсь я.
Адам возвращается на место, а я притягиваю стоящий позади свободный стул и пристраиваюсь с краю стола. Окинув компанию быстрым взглядом, я замечаю, что собралась большая часть основного состава, ну и еще пара-тройка игроков, чьи лица знакомы, а вот имена никак не припомню.
За нашим же столом сидят Маттео, Калли и Адам. Напротив расположились Бек и игрок третьей базы Трипп Пирс.
– Здорово, Уилл, – кивает Маттео. – Стоило Эллисону объявить о завершении карьеры, как вас тут же поменяли. «Мэверикс» что, внезапно решили, будто им жизненно необходима встряска в составе?
– Черт их разберет, – парирую я. – Может, Олссону просто приспичило увидеть в команде парней, бравших Мировую серию.
– Да иди ты, – ухмыляется Трипп, тянясь за пивом. – Ты теперь в «Блюз», приятель. Кубок Мировой серии следом не прилетел.
– Кубок не прилетел, зато притащился занозистый кэтчер, который мне в туалет спокойно сходить не дает.
– Эй! – Адам возмущенно вскидывает руки. – Я вообще-то организовал наш переезд, ясно? Не будь меня, ты бы до сих пор торчал в Сиэтле и огребал штрафы за опоздания.
– И Калли, – добавляю я. Еще по совместному перелету стало ясно: она соображает куда толковее, чем оба пытаются преподнести.
При упоминании своего имени Калли едва заметно оживляется. Наверное, полагает, будто окружающие не замечают, как она сидит, опустив голову, и безучастно слушает чужие разговоры, – но я-то все прекрасно вижу.
В Сиэтле сознательно предпочитал держаться особняком, однако специфику индустрии знаю отлично. Я умею проявлять дружелюбие, когда того требуют обстоятельства, а вот Калли, сдается мне, общаться по принуждению не привыкла.
– Кстати, о Калли, – заводит разговор Бек, поворачиваясь. – Кто бы мог подумать, что наш новый командный фотограф – форменная акула бильярда!
Калли закатывает глаза, но не удерживается от улыбки.
– Освоила в студенческие годы. И раз уж зашел разговор, победителю, кажется, причитаются палочки из моцареллы.
– Будет сделано! – Бек выбирается из кабинки и легонько трясет меня за плечо. – Что будешь пить, Андерсон?
Подобные вопросы всегда забавляют. Большинство из нас, профессиональных спортсменов, в барах давно не уходят во все тяжкие – разве что по особым поводам, – но я не пью вообще. От слова «совсем». И никаких расспросов на эту тему не терплю.
– Да брось, я сам что-нибудь возьму.
– Ладно, как знаешь.
Собравшись с духом, я ловлю на себе пронзительный взгляд зеленых глаз. Каким бы непреодолимым ни было искушение проверить, смогу ли пересчитать все веснушки на ее лице, на сей раз я полностью его игнорирую.
Удержаться оказывается чертовски трудно: я физически ощущаю, как она меня изучает.
– Пойду, пожалуй, поздороваюсь еще с парой ребят, – произношу я, отодвигая стул.
Брови Адама сдвигаются к переносице. Знаю: он рассчитывал, что я просижу на месте до самого ухода, да и сам бы не прочь, но у моей общительности есть четкие границы. Даже если влечение к Калли и добавило сегодняшней вылазке привлекательности, вряд ли стоит идти у него на поводу.
Заставляя себя поддерживать беседу еще битый час, я в основном зависаю с другими питчерами команды. «Блюз» всегда славились классной ротацией, но в связи с уходом на покой стартера Декса Ларсена в этом году и сменой генерального менеджера жутко любопытно, как перестроят состав. Позиция стартового питчера обсуждалась с агентом во время оформления обмена, однако я привык не придавать значения обещаниям, пока не увижу их на бумаге.
Посчитав, что долг вежливости выполнен, я решаю закругляться. Окидывая взглядом зал, невольно высматриваю одну рыжую макушку. Уверяю себя, будто просто нужно убедиться, что с ней все в порядке, и она хорошо проводит время, однако Калли нигде не видно.
Ошибиться я не могу: за вечер без труда выхватывал ее из толпы кучу раз. Какая-то часть меня порывается подойти к Адаму и разузнать, в курсе ли он вообще, где ту носит, но, в конце концов, он – ее брат. Нужно позволить ему самому выполнять обязанности и заботиться о Калли.
Пока я пробираюсь сквозь толпу, пара человек меня тормозит, расспрашивая про грядущий сезон и обмен. Отвечаю я коротко и уклончиво. Социальная батарейка села, и меньше всего улыбается выслушивать тактические соображения нетрезвого фаната по поводу новой крученой подачи.
Пригнув голову, я выхожу наружу, на ходу нашаривая в кармане ключи. Оказавшись, наконец, на свежем воздухе, я поднимаю взгляд и резко замираю: прямо передо мной от холода дрожит знакомая рыжая девчонка.
– Калли? Что ты здесь делаешь?
Медленно повернувшись, она сжимает в руках телефон.
– Спасаюсь, – едва слышно роняет она.
– И от кого же спасаешься?
– От брата, – Калли пожимает плечами, содрогаясь от холода. – Сил моих больше нет, лимит общения исчерпан. Пожалуйста, не сдавай, я просто пытаюсь уйти по-английски. Клянусь, напишу ему, как только сяду в такси до дома. Если машина, конечно, вообще соизволит приехать.
Она снова утыкается в экран телефона и вполголоса чертыхается.
Мне бы велеть ей вернуться внутрь и подождать машину. Сказать, чтобы шла к гребаному брату, объявила, что хочет домой, и пусть он едет с ней – негоже одной трястись в такси. Именно эти слова и следовало бы произнести, а вовсе не:
– Ладно, поехали со мной.
– Я могу и подождать, – отрезает Калли, но принимается яростно растирать плечи, пытаясь согреться.
– Значит так, у тебя два варианта: либо едешь со мной, либо маршируешь обратно в тепло и требуешь, чтобы брат отвез тебя домой.
Снова заерзав, Калли прячет телефон в задний карман.
– Ошибаешься, у меня три варианта. Я могу не ехать с тобой, не говорить брату, что ухожу, и просто дойти пешком. Тут сколько, кварталов десять? Дойду как-нибудь.
– Калли, – я со вздохом тру переносицу. Жизнь бок о бок с тремя женщинами научила главному: если уж они что-то вбили себе в голову, любые приказы сделают только хуже. – Я предложу лишь раз. Позволишь тебя подбросить? Нам все равно в одну сторону, к тому же так не придется объясняться с братом и рисковать умереть от обморожения в ожидании такси, – и для верности добавляю: – Пожалуйста.
Она прикусывает нижнюю губу, продолжая растирать закоченевшие руки. Но стоит налететь очередному порыву пронзительного ветра, как Калли сдается.
– Ладно, уговорил.
– Вот и славно, а теперь пошли, – я подвожу ее к байку и одним движением стягиваю через голову толстовку.
– Это еще что такое? – Калли застывает в замешательстве шагах в пяти от мотоцикла.
– Твой транспорт, – отзываюсь я, подходя ближе, и без лишних церемоний нахлобучиваю толстовку ей на голову.
– Уилл! – пытается Калли брыкаться, но возражения не принимаются. Натянуть-то толстовку она натянула, но продевать руки в рукава наотрез отказывается. Если бы взглядом можно было убивать, от меня бы уже живого места не осталось.
– Ну и пожалуйста, сиди без рукавов, раз уж тебе так хочется упрямиться, вот только держаться за меня все равно как-то придется.
Калли сердито щурится.
– Вообще-то нормальные парни обычно пытаются девушку раздеть. Меня, кажется, еще ни разу в жизни не упаковывали в одежду насильно.
– Ну, надо же, а для меня это единственное, что позволил бы себе сделать силой, – хмыкаю я с легкой усмешкой. Язвительности Калли не занимать, но тут до меня доходит скрытый смысл ее фразы. – Погоди-ка. С этого места поподробнее, Калли. Кто-то уже пытался сделать с тобой что-то силой?
Сглотнув, она бормочет:
– Нет, просто к слову пришлось. – Наконец Калли соизволяет продеть руки в рукава. – И вообще, не понимаю, к чему такие крайности.
Она, наконец делает несколько шагов ближе, пока я снимаю с багажника запасной шлем.
– Без этого никак: ты и без того продрогла, а на байке станет холоднее.
Жестом я спрашиваю разрешения надеть на нее шлем, и Калли послушно кивает.
– А ты как же?
– У меня есть второй, – отзываюсь я.
– Да я не про шлем, а про толстовку. Тебе разве не холодно?
– Обойдусь. Сама же сказала: тут всего-то десять кварталов, – на самом деле далеко не десять, но просвещать ее я не собираюсь. – В шлем встроена гарнитура, так что в пути буду тебя слышать.
– Ладно, – бормочет она. – Ты ведь не будешь гнать?
– Поеду строго по правилам, – обещаю я, натягивая собственный шлем.
– А сколько ты выпил? Может, все-таки лучше дождаться такси? Время ожидания уже могло сократиться.
Калли снова тянется к телефону, и в этот момент какой-то неосознанный порыв берет надо мной верх. Я перехватываю ее руку, сжимая.
– Калли, я не притронулся к спиртному. Гнать не стану, крутых виражей закладывать – тоже, и уж точно обойдусь без игры в шашечки. Со мной ты в полной безопасности, идет?
– Я еще никогда не ездила на мотоцикле, – едва слышно признается она. Весь вечер от Калли исходила абсолютная уверенность в себе, но сейчас она выглядит по-настоящему испуганной.
Я глубоко вздыхаю.
– Мне исполнилось шесть, когда отец подарил первый мопед. Каждые выходные он возил меня на грунтовую трассу, где мы гоняли часами. И если ты проболтаешься хоть кому-то из парней, я буду все отрицать, но долгие годы мечтал о профессиональном мотокроссе, а вовсе не о бейсболе.
Мое признание заставляет ее коротко прыснуть.
– Могу я поставить на кон снимок маленького Уилла в экипировке для мотокросса в обмен на то, что все-таки сяду на байк?
– Нет, но зато я могу поставить на то, что минуты через три Адам отправится на твои поиски, так что решай сама, Калли.
Я указываю на мотоцикл; поколебавшись, она позволяет помочь себе устроиться на сиденье.
– Господи, хоть бы не пришлось об этом пожалеть, – шепчет она. Похоже, Калли напрочь забыла о том, что через шлемы я прекрасно ее слышу.
Разумеется, головой я понимаю: Калли боится пожалеть о самой поездке на мотоцикле, однако в тот миг, когда ее руки обвивают талию, я лишь отчаянно надеюсь, что она не пожалеет о пути со мной.
Глава 6Калли
Испытывать влечение к сногсшибательному бейсболисту на мотоцикле – реакция вполне естественная. И уж точно простительно желать уцепиться именно за него, а не судорожно искать другую опору. Из ряда вон выбивается лишь то, с какой силой хочется ласкать его торс, пока мы мчимся вперед. Сквозь тонкую ткань футболки я едва ли не тактильно ощущаю заветные кубики пресса.
– Ты как там, в порядке? – раздается в наушниках голос Уилла. Я и думать забыла про его слова о том, что шлемы связаны.
– Да, хотя не скажу, что после увиденного безумно захотелось заняться профессиональным мотокроссом.
Я чувствую, как под руками напрягается его живот – Уилл явно сдерживает смех.
– Продолжай в том же духе, – поддразнивает он, – если хочешь узнать, на какую скорость способен этот зверь.
– Ладно-ладно, умолкаю, не буду рушить твои мечты. И в мыслях не было оскорблять твое увлечение.
Уилл качает головой, с ревом выжимает газ и прибавляет ход. Из груди вырывается тихий писк, и я против воли вцепляюсь в него еще крепче.
– Вообще-то не смешно, – огрызаюсь я, когда он снова сбавляет скорость.
– А по-моему, очень даже, – парирует Уилл. – Но все честно: я ведь тебя предупреждал.
Слава богу, он не видит моего лица: улыбки шире и быть не может.
– Да ладно, только не говори, что тебе ни капельки не нравится, – возможно, виной тому искажение звука в наушниках, но чудится в его словах неприкрытый флирт... Самое забавное, что я совсем не против и даже «за» подыграть. Но реальность быстро отрезвляет: мало того, что Уилл делит раздевалку с Адамом, так еще и технически считается моим коллегой. Ирония судьбы налицо: получить должность в бейсбольном клубе при полном нежелании крутиться среди игроков – если, конечно, речь не о родном брате.
Просто заглядываться на Уилла – занятие безобидное, а вот флиртовать с ним – шаг весьма опасный.
– Думаю, этой поездки хватит надолго, – отзываюсь я и прикусываю нижнюю губу в ожидании ответа.
– Мы почти приехали, – сухо роняет он и больше не произносит ни слова до самого конца пути.
Я же, напротив, раз пятнадцать открываю и закрываю рот, так и не решившись заговорить. Терпеть не могу молчание: в тишине в голову вечно лезут лишние мысли. Может, я должна за что-то извиниться? Уилл ведь испарился сразу после того, как Бек предложил выпить, и мне показалось странным, что он так и не вернулся за столик. Даже когда остальные поднялись поиграть в бильярд, он упорно оставался на месте.
Переведи я разговор на другую тему, неловкость, возможно, рассеялась бы, но теперь момент кажется упущенным. Мы увязли в тягостном безмолвии.
Притормозив у дверей жилого комплекса, Уилл останавливается в зоне высадки.
– По-моему, здесь нельзя парковаться? – недоумеваю я.
– А я и не собираюсь, – он с поразительной легкостью спешивается, но глушить мотор не думает. – Просто высаживаю тебя. Сам припаркуюсь в гараже через квартал, не хочу заставлять тебя идти в такую даль.
Он протягивает руку, помогая слезть, но упорно прячет взгляд.
– Мне не трудно пройтись.
– Зато я не позволю этому случиться, – отрубает он, и я никак не могу понять, движет Уиллом искренняя забота или обычное желание поскорее от меня отделаться.
Немного раздосадованная тем, что вечер заканчивается на какой-то странной ноте, я принимаю его руку и позволяю помочь слезть. Полной уверенности в том, что самолюбие оправится после позорного падения на асфальт, у меня нет. Стоит твердо встать на ноги, как он тянется к шлему, и я послушно замираю, не мешая.
– Ты взяла ключ от подъезда? – интересуется он.
Уилл на что-то намекает? Ну да, когда Адам заезжал за мной, дверь, возможно, снова оказалась незапертой. Я могу быть рассеянной, но уж точно не беспомощной.
– Да, разумеется, взяла.
– Вот и отлично. Просто хотел убедиться, что Адам не велел тебе оставить свой дома, раз уж должна была вернуться с ним.
– Ах, точно, – разумеется, признаваться вслух, что Адам именно так и советовал поступить перед самым выходом из дома, я не собираюсь.
– Эм, ну... в общем, спасибо, что подбросил.
– Да без проблем, – сухо роняет он, после чего вновь садится на байк, и натягивает шлем.
Сдерживая желание закатить глаза, я разворачиваюсь к подъезду, как вдруг мимо проносится ледяной порыв ветра. И тут до меня доходит.
– Ой, чуть не забыла! – я оборачиваюсь и ловлю на себе взгляд Уилла: в этот самый момент уже стягиваю через голову толстовку.
– Отдашь как-нибудь потом, – он не оставляет ни единого шанса на возражения: с треском опускает визор и срывается с места, оставив стоять на тротуаре в полном замешательстве.
Всю дорогу до квартиры я прокручиваю в голове события последних тридцати минут, препарируя каждую деталь. Ну как можно одновременно чувствовать, будто между нами что-то произошло, и понимать, что при этом абсолютно ничего не изменилось?
Я сама все усложняю. Вечно зацикливаюсь на мелочах, что жутко выматывает. Все произошедшее – обычная услуга. Парень просто подвез до дома младшую сестру своего друга. Проявил добрососедство, даже заботу об экологии, если уж на то пошло. Так почему же, спрашивается, я миллион раз прокрутила в мыслях наш диалог? Придумала с десяток фраз, которые стоило сказать, и еще двадцать вариантов того, как начать разговор при следующей случайной встрече?
От собственного мозга можно свихнуться.
Зайдя в ванную, я рывком стягиваю толстовку Уилла и швыряю на пол. Смываю макияж, распутываю колтуны в волосах, после чего переодеваюсь в пижамные шорты и топ на бретельках.
Мысленно уже вовсю шествую к дивану, чтобы плюхнуться туда и тупить в какое-нибудь дурацкое реалити-шоу, пока окончательно не отключусь.
В действительности же слишком долго гипнотизирую взглядом валяющуюся на полу толстовку Уилла, и она кажется единственной вещью во всем мире, способной подарить хоть какой-то уют. Черт бы побрал, ну почему она обязана быть такой мягкой и теплой? Готова поклясться, когда там, на парковке, Уилл натянул ее на меня, от толстовки просто умопомрачительно пахло.
Что за парфюм? Аромат на редкость мягкий, абсолютно не похожий на типичную мужскую парфюмерию. Наверное, нужно принюхаться еще разок, просто чтобы точно определить ноты.
Поддавшись порыву, я поднимаю ее с пола и натягиваю обратно, уверяя себя, будто иначе разгадать тайну никак не выйдет.
Ваниль? Что-то легкое, напоминающее о пляже... Кедр? Нет, слаще. Вновь натянув воротник до самого носа, я делаю глубокий вдох. Кокос! О господи, за один только запах его можно полюбить.
Довольная собственной проницательностью, я даже не думаю ее снимать. Решение ни к чему не обязывает: вещь теплая, да еще и пахнет одним из любимых ароматов. Странным это покажется лишь в том случае, если я начну накручивать себя, к тому же в собственном доме. Кто вообще узнает?
Стоит шагнуть в гостиную, как раздается оглушительный стук в дверь, и до меня мгновенно доходит: Адам. Я ведь сбежала, не обронив ни слова, и напрочь забыла отписаться, что добралась в целости и сохранности. Сейчас он устроит головомойку!
Стук повторяется, еще громче, и я распахиваю дверь, уже заготовив извинения:
– Адам, мне так жа... Уилл?
Что он здесь делает? И почему так смотрит?
Встрепенувшись, точно после какого-то системного сбоя, Уилл бормочет:
– Я... эм, просто хотел убедиться, что ты нормально добралась.
– Ты же сам меня привез. Головой об шлагбаум в подземном гараже приложился, что ли?
С его губ неожиданно срывается негромкий смешок.
– Да нет, просто сообразил, что умчался раньше, чем ты зашла в подъезд.
– Оу, – других слов нет. Меня редко можно застать врасплох, но подобного поворота уж точно не ожидала.
– Вижу, ты отлично справилась, – его губы кривит лукавая ухмылка, пока Уилл окидывает взглядом мою фигуру. – Толстовка тебе идет, Калли.
Я опускаю глаза, отчаянно пытаясь скрыть вспыхнувший румянец: он ведь прекрасно понял, что я натянула ее заново, благо джинсов уже нет. Когда же наконец поднимаю голову, готовая выпалить первое пришедшее на ум оправдание, Уилл заходит к себе в квартиру.
Твою ж мать, твою ж мать...
