Текст книги "Представь нас (ЛП)"

Автор книги: Молли Гоинс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 20 страниц)

Глава 28Калли

Да уж, денек принимает крутой оборот, хотя на часах нет и девяти утра. Я прекрасно понимала: когда пути с Ником снова пересекутся, первая встреча пройдет негладко, но чтобы так? К такому повороту я точно не была готова.

Заехать ему по физиономии – ощущение почти внеземное. И чертовски освобождающее. Впрочем, в шоке оказались абсолютно все, и я в том числе. Теперь, скрепя сердце, плетусь за Адамом и Уиллом в одну из раздевалок, чтобы окончательно расставить все точки над «и».

Пожалуй, это даже к лучшему. Если за роман с Уиллом меня могут просто уволить, то нападение на игрока во время матча обойдется раз в десять хуже... пусть Ник и заслужил. Может, парни смогут заступиться за меня перед Олссоном, если дойдет до крайности.

Зайдя внутрь, Адам тяжело вздыхает, сообразив, что дверь не запереть.

– У тебя от силы минут десять, пока не подтянулся народ. Не знаю, зайдет ли сюда кто-нибудь, но выкладывай, Калли.

Немного удивляет, что Адам даже не усомнился в присутствии Уилла. Но я решаю взять пример и не задавать лишних вопросов.

– Ладно, но с одним условием: вы просто выслушаете. От начала и до конца, – говорю я, приподняв бровь, и жду, пока оба кивнут.

Пора сбросить груз с души.

– Все началось на маминой пасхальной вечеринке почти два года назад. Она тогда вовсю выискивала мне потенциального мужа – впрочем, как и всегда, начиная с семнадцати лет. За годы я научилась сводить ее усилия на нет самыми разными способами: забалтывала ухажеров или демонстрировала «полное отсутствие манер». Но когда один из папочек перебрал с алкоголем и распустил руки...

– Один из папочек?! – выкрикивает Адам. Уилл выглядит мрачнее тучи, но он-то обо всем уже знает.

– Как, по-вашему, почему я пошла на кикбоксинг в колледже? И когда казалось, что остается только сломать ублюдку нос, появился Ник. Он увел меня предельно дипломатично – что безумно понравилось отцу.

– Месяц спустя мы начали встречаться. Он играл за клуб Саттона, всего в получасе езды от Нью-Хейвена. Я доучивалась в магистратуре, и в целом все складывалось отлично. Потом получила диплом, устроилась в отцовскую финансовую фирму, и родители наконец отвязались. Но отношения с Ником стали развиваться слишком стремительно.

– Ник наседал с женитьбой и общими банковскими счетами. Упрашивал распечатать наследство, хотя я без конца твердила: доступа к деньгам не будет до двадцати пяти лет. Через пару месяцев пошла на компромисс, и мы съехались. Но стало только хуже. Я терпела, потому что это держало родителей в узде, а возвращаться не собиралась ни при каких условиях.

– Калли... – не выдерживает Адам.

– Дай ей закончить, – отрезает Уилл.

Адам проводит ладонями по лицу.

– Извини. Продолжай.

– Спасибо. Так вот, прямо перед Новым годом Ник ошарашил меня предложением руки и сердца на семейном ужине. Я ответила отказом, – тут же добавляю я, замечая бурю, готовую вырваться наружу из Уилла и Адама. – И, естественно, без последствий не обошлось. Было много криков и взаимных оскорблений. Родня Ника принялась обвинять родителей в отказе. Это возымело эффект разорвавшейся бомбы, и начался кромешный ад.

– Родители Ника выставили меня из квартиры, за которую, как выяснилось, сами же и платили. Отец рвал и метал, обвинял меня, так что пришлось пару ночей перекантоваться в машине, пока все немного не улеглось. А когда в следующий понедельник я явилась на работу, ждал новый удар.

– Господи, куда еще-то хуже? – Адам поднимает взгляд к потолку, но тут же вскидывает ладони в защитном жесте. – Знаю-знаю, молчу.

Я глубоко вздыхаю. Наступает самая неприятная часть.

– Я всегда увлекалась фотографией и смогла по-настоящему раскрыться в колледже, когда отец не стоял над душой. Тогда в отношениях с Ником все складывалось отлично, и я... сделала несколько не совсем приличных снимков, – я морщусь, не решаясь встретиться взглядом ни с одним из них.

– Но пока пыталась дать всем передышку, прежде чем забрать вещи, Ник напечатал сотни снимков. И развесил их по фирме. В каждом отделе, холле, на рабочем столе, в кабинетах, туалетах – повсюду висели мои голые фотографии. Знаю, вы скажете: подобное чистой воды уголовка. Вот только дорогой папочка заявил, что я вылечу с работы и окажусь на улице, если подам в суд. Видите ли, нужно «сохранить лицо», ведь я сама виновата, что сфотографировалась.

– И по какой-то безумной причине я согласилась. Не знаю почему, но он же отец, вот и уступила. Я пыталась собрать снимки, но сделать это оказалось попросту невозможно. И, как вы понимаете – учитывая распускавших руки придурков, о которых говорила ранее, – начался ад наяву. Каждая женщина смотрела так, будто у меня на груди клеймо, а каждый мужчина считал порнозвездой. Напрямую никто не нападал, но сальные намеки и приставания зашли настолько далеко, что до рукоприкладства оставалось полшага.

– Я попыталась поговорить с отцом – с генеральным директором, на минуточку, с родным отцом! – но тот лишь отмахнулся: «Как себя ведешь, так к тебе и относятся». И тогда я вышла из офиса, забралась в дом к Нику, собрала самое необходимое и прилетела.

Наконец я перевожу дух. Казалось, возможность выговориться принесет облегчение, и вроде бы так оно и есть. Но теперь тяжелый ком сместился из груди в живот. Я доверила самым важным мужчинам в своей жизни темные тайны. И кошмар снова начинает давить.

Я поджимаю губы, давая понять, что закончила, и встречаю взгляды Адама и Уилла – те смотрят в полном ошеломлении. Я все понимаю: уложить в голове подобное непросто, поэтому даю им время.

– Я... я, хм... – Адам с трудом подбирает слова. – П-почему ты ничего не рассказала? Я же твой брат, Калли! Почему молчала?!

– Эй, остынь, – пытается урезонить Уилл, когда Адам срывается на крик.

– Не остыну! Калли, ты прошла через это в одиночку и даже словом не обмолвилась! Могла позвонить! Почему терпела?!

– Потому что ты сбежал, Адам! Ты, мать твою, вырвался! Думаешь, я не понимала, откуда те синяки? Думаешь, не слышала ора и ругани? Я ни за что не стала бы тебя втягивать. Переезд был крайним шагом. Последним шансом. Поэтому, черт возьми, я ничего и не рассказала!

В комнате воцаряется гробовая тишина. Адам, здоровый, как медведь, на глазах будто сдувается. Он разворачивается, хватает одну из деревянных бит и начинает остервенело колотить по ближайшему шкафчику.

От первого же оглушительного удара по телу пробегает крупная дрожь, и Уилл крепко прижимает меня к своей груди, удерживая в объятиях до тех пор, пока бита, наконец, не разлетается в щепки.

– Я возмещу ущерб, – безэмоционально роняет Адам и выходит, не оборачиваясь.

Когда дверь с грохотом захлопывается, я снова вздрагиваю, и Уилл сжимает меня еще сильнее.

– Все хорошо, ему просто нужно остыть.

– А тебе? – я упираюсь подбородком ему в грудь, встречаясь взглядом. – Тебе нужно время?

– Калли, время вдали от тебя – последнее, что мне нужно. Только то, что держу тебя в объятиях, удерживает от кровавой бойни.

Я издаю болезненный смешок.

– Я стану твоим алиби.

Уилл обхватывает ладонями мою голову.

– Послушай. Если тебе хоть раз позвонит отец – отдавай трубку мне. Если Ник попытается заговорить на матчах – сразу ищи. Черт возьми, да хоть на больничный уходи перед игрой в Чикаго! Никогда больше не терпи этих ублюдков. И плевать, если завтра решишь поставить точку в происходящем между нами: узнай я хоть когда-нибудь, что ты снова влезла в то дерьмо – из-под земли достану и верну обратно.

– Похищение? Довольно смелый ход.

– Не шути, Калли. Я предельно серьезен. Готов выбросить в урну карьеру, лишь бы ты не возвращалась к тому аду. Пообещай. Я должен услышать, что больше никогда и ни за что ты не позволишь хоть как-то управлять своей жизнью.

Сердце сжимается от боли, а к горлу подступает огромный, мешающий дышать ком.

– Знаешь, когда жила в Сиэтле, я занималась с психотерапевтом, и одно время меня разрывало от злости. Хотелось отомстить, хотелось, чтобы они почувствовали ту же боль. Но потом терапевт сказала, что иногда лучшая месть – это просто жить счастливо. Потребовалось время, чтобы принять это, да и сейчас порой забываю, но я хочу такого финала.

Уилл вздыхает и приникает губами к моему лбу. Замирает, а я зажмуриваюсь, впитывая каждое мгновение.

– Я тоже этого хочу, Огонек.



День тянется мучительно долго. Тренировка заканчивается в полдень, но Адам отказывается даже смотреть в мою сторону. Дорога в машине до дома Джетта и Уайлы проходит в тяжелом, гнетущем молчании. Ужин выходит не менее натянутым, и лишь четырехлетняя малышка без умолку трещит за двоих: к счастью, в силу возраста она совершенно не умеет считывать обстановку.

После ужина Джетт уводит Адама и Уилла в спортзал на «тренировку». Все прекрасно понимают: это лишь предлог, чтобы дать нам с братом немного перевести дух и побыть вдали друг от друга. Натянутость ощущается дико – если вообще можно так назвать. Избегание? Раздражение? Или, может, разочарование? Даже не знаю. Но каждой клеточкой тела я порываюсь извиниться. Хотя головой-то понимаю: просить прощения не за что, да и заставь я себя – язык не повернется. Помню, как мне было больно, когда в зрелом возрасте дошло, откуда на самом деле у Адама ссадины и синяки, ведь и он словом не обмолвился. Так что я не жалею о своем решении и по-прежнему считаю, что поступила правильно.

– Держи, – Уайла протягивает бокал вина, после чего ставит на журнальный столик две бутылки. – Стиви наконец-то легла спать, так что, по-моему, самое время как следует поплакать в компании бокальчика мерло.

Я делаю внушительный глоток, заторможенно уставившись в пустоту.

– Ты же ненавидишь мерло.

– Поэтому себе налила кое-что другое, – Уайла тянется к столику за бокалом, который я сразу и не заметила. – Виски с колой. Ты же знаешь мою слабость к хорошему виски.

Внезапно вырвавшийся смешок застает врасплох.

– Пей, а я уж лучше останусь при своем, – с этими словами я щедро подливаю в бокал.

– Значит, все рассказала?

– Угу. И прошло, как видишь, не гладко.

– Адаму нужно это переварить. Я тоже в свое время узнавала шокирующие подробности о том, через что пришлось пройти сестрам, и это дико выбивает из колеи. Когда понимаешь, что близкие люди, которых, казалось бы, знаешь от и до, так страдали, а ты понятия не имел... трудно смириться.

Сделав еще один солидный глоток, я тяжело вздыхаю.

– Я все понимаю, но, Уайла, ты ведь осознаешь, почему я ничего не рассказывала?

Уайла – единственный человек, знающий историю от начала и до конца. В Сиэтле выдался вечер, один в один похожий на этот. На второй бутылке я разрыдалась в три ручья и выложила до единого слова. На следующее утро, пока она готовила завтрак и вливала в меня литры воды, взяла клятву никогда и ничего не рассказывать Адаму.

– Да, разумеется, понимаю. По этой же причине и Джетту ничего не рассказала.

– Серьезно?

– Да. Я же обещала молчать. К тому же ты вырвалась из той ситуации, так что лезть не в свое дело я не считала возможным.

– Ох, Уайла... Ты лучшая, – я опускаю голову ей на плечо. – Кажется, ты моя первая настоящая подруга.

– Я тронута. Но скажу честно: вздумай ты вернуться, сдала бы с потрохами даже не задумываясь.

С губ срывается тихий смешок.

– Давай-ка лучше поговорим о чем-нибудь поважнее, чем мудаки из прошлого. Сосредоточимся на хорошем: выкладывай про вас с Уиллом.

Я отрываю голову от ее плеча.

– Никаких «нас с Уиллом» нет, забыла?

– Кого ты пытаешься обмануть? Возбуждение при одном взгляде на Уилла за километр видно, – смеется она и делает глоток.

– Черт, ну вот видишь! По этой самой причине ничего и не выйдет. Я ведь знаю, что обязательно кому-нибудь проболтаюсь.

– Зато хоть вспомнишь, что такое хороший секс.

– Уайла! – с хохотом шлепаю я ее по плечу. – Хотя правды не отнять.

Я делаю еще один внушительный глоток вина, как вдруг до нас доносится звук открывающейся входной двери. В дом гуськом возвращаются парни. Напряжение по-прежнему хоть ножом режь, но, по крайней мере, тайное стало явным.

Уилл шагает первым и тепло улыбается. Господи, да я бы что угодно отдала за хотя бы капельку нежности.

Абсолютно уверена, что эта мысль написана на лбу огромными неоновыми буквами: проходя мимо, Уилл слегка сжимает мое плечо. Жест мимолетный, но уже хоть что-то.

Следом Джетт уводит Уайлу, а Адам со вздохом плюхается на ее место.

– Адам, если ты замахнешься битой хоть на что-то в моем доме, задницу надеру, – доносится голос Джетта.

– Если я услышу, как ты орешь, сам врежу битой, – добавляет Уилл, поднимаясь по лестнице.

Адам тихонько ругается, и я не могу удержаться от смешка.

– Только попробуйте разбудить Стиви, иначе я вас сначала убью, а потом оживлю, чтобы заново ее укладывали, – Уайла одаривает каждого выразительным взглядом. Черт, и почему именно ее угроза звучит убедительнее всего?

Когда все расходятся, Адам кладет ладонь мне на колено.

– Прости, Калли. Я повел себя как паршивый брат, да и, честно говоря, вряд ли когда-то был другим.

– Адам...

– Просто выслушай. Я никогда не задумывался о том, что с тобой могло произойти. Казалось, редких сообщений вполне достаточно. И за весь этот год ни разу не спросил, что стряслось, только из страха, что вина сожрет заживо – и это чертовски эгоистично.

– Я дурак, что ляпнул тогда, будто ты должна все рассказать... Калли, это мне стоило спросить. Знал же, на что способен этот человек, но струсил задать вопрос.

Глубоко вздохнув, я впитываю каждое его слово и вместе с выдохом отпускаю боль. Тянусь к открытой бутылке, доливаю бокал до краев и отдаю Адаму.

– Держи. Второго бокала нет, но из горла тоже отлично пойдет.

– И то верно.

Мы делаем по солидному глотку, и когда Адам морщится, я тихонько усмехаюсь.

– Господи, какая дрянь!

– Эй, это же алкоголь, – пожимая плечами, я делаю еще глоток. – А мне нравится.

Адам качает головой и возвращает бутылку на журнальный столик.

– Тогда оставлю в твоих надежных руках.

Уперевшись локтями в колени, Адам проводит ладонями по лицу.

– Мне очень жаль, Калли.

Выпрямившись, я тоже ставлю бокал.

– Я знаю и ценю твои слова. Прошлого, увы, не изменить, но то, куда все в итоге привело, меня вполне устраивает.

Адам наконец поднимает глаза, и уголок его рта трогает легкая улыбка.

– Да, меня тоже.

Глава 29Уилл

Признаться честно, раньше я обожал весенние сборы. Погода отличная, бейсбол не прекращается ни на минуту: тренировки плавно перетекают в матчи, да и лучшего способа зарядиться энергией и подготовиться к чемпионату не придумаешь.

Но вылез один огромный минус: Калли здесь нет. Пробыв пару дней в Астер-Крик, мы с Адамом сели на самолет до Флориды, а ей пришлось возвращаться в Бостон из-за проблемы, ради которой Шэннон написывала каждый божий день.

Калли пыталась решить все удаленно, чтобы полететь с нами, но Шэннон уперлась. За прошедшие дни в Астер-Крик мы едва успели побыть вдвоем, а теперь прошла почти неделя с последней встречи.

Я знаю, что ее рейс приземлился чуть раньше моего, и умираю от желания поскорее увидеть Калли. Разблокировав телефон, я натыкаюсь на цепочку сообщений, над которыми невозможно не посмеяться.

Огонек: Только приземлились. Шэннон уже грузит меня списком неотложных дел, но прошел слух, будто один из питчеров просто красавчик, так что сначала, пожалуй, заценю его

Огонек: За что эта женщина меня так ненавидит? Приходится тащиться в отель: проверять, все ли заселились. Я же фотограф! Какого черта там забыла?

Огонек: Теперь меня втянули в экскурсию по стадиону с гидом, помешанным на истории здания. Лучше бы тебе оказаться одной из местных достопримечательностей, иначе влеплю туру одну звезду

Огонек: Оценка экскурсии: одна звезда. Оценка экскурсии в компании Шэннон: минус две

Последнее пришло почти час назад. Черт, как же я хочу ее увидеть. Отправив в ответ короткое «я все», швыряю телефон обратно в сумку.

– Отличная работа, Андерсон, – бросает Декс, заходя в раздевалку. – Приятно осознавать, что мой уход не сильно навредит команде.

– Кто знает, может, пойдет только на пользу, – отшучиваюсь я, на секунду позабыв, что Декс теперь тренер, а не просто товарищ по команде. Привыкать к новым реалиям тяжеловато. Пошла лишь первая неделя его официальной работы в новой должности; всей подноготной я не знаю, но сильно сомневаюсь, что Декс рвался на пенсию так яро, как пытается показать.

Видимо, мы оба понимаем комичность ситуации, потому что Декс громко смеется.

– Не забегай вперед. Парень ты способный, но не забывай: место освободилось только благодаря моему уходу.

– Кажется, рановато ты начал ностальгировать по былым заслугам, Ларсен.

– Пап! – в раздевалку влетает пятилетний сын Декса, Майлз, и начинает тараторить со скоростью света. – Калли сказала, что разрешит помогать с фотками, если ты не против! Так что я скажу, что ты согласен, ладно?

– Воу-воу, притормози, – окликает Декс, жестом подзывая сорванца, пока тот не успел умчаться прочь. Ни капли не виню мальчишку. При одном только упоминании имени Калли самому пришлось приложить нечеловеческие усилия, чтобы не рвануть следом.

Декс опускается перед сыном на корточки, а я, разумеется, не собираюсь подслушивать разговор тренера с пятилетним ребенком. Хотя кого я обманываю: еще как собираюсь.

– Калли работает, приятель. Незачем ходить за ней по пятам.

– Но она разрешила. И ждет снаружи. Говорит, из меня выйдет отличный помощник.

Бинго. Стараясь не выдать жгучего нетерпения, я подхватываю сумку и на ходу киваю Дексу.

– До понедельника, – кричит вдогонку Декс, оборвав разговор с Майлзом на полуслове. – Отдыхай и не забывай про лед для плеча.

– Плавали, знаем, – отзываюсь я, высоко поднимая руку на прощание, потому что оборачиваться не собираюсь: меня манит пламя.

– Привет, Огонек.

– Ага, смотрю, тайная операция увенчалась успехом, – на губах Калли расцветает лукавая ухмылка, а в глазах вспыхивает радость.

– У нас от силы минуты две, пока мелкий хитрец не уболтает отца его отпустить, – говорю я, шагнув навстречу, по-хозяйски обхватив ее за талию и утянув за дверь, в глухой угол. – Везучий чертенок.

– О-о-о, думаешь, сумеешь потратить эти минуты с пользой, Андерсон?

Я беру ее лицо в ладони, притягивая для поцелуя, которого жаждал до одури, но стоит губам соприкоснуться, как раздается телефонная трель.

– Клянусь, если это... уф! – недовольно бормочет Калли, доставая мобильник, и, сделав глубокий вдох, нацепляет на лицо самую фальшивую улыбку из всех, что мне доводилось видеть. – Привет, Шэннон.

Тяжело вздохнув, я отступаю: момент безвозвратно упущен.

– Да, уже иду. Да, я умею снимать в движении. И даже при прямом солнечном свете, представьте себе. Буду через пару минут.

– Клянусь, она меня терпеть не может, – бросает Калли, сбросив вызов, и фальшивая радость мгновенно испаряется с ее лица.

– Надеюсь, ты скоро освободишься, – произношу я, пользуясь случаем, чтобы заправить непослушную прядь ей за ухо, в первую очередь потому, что просто не в силах удержаться.

– Если бы. Шэннон повесила на меня две рекламные съемки. Они начнутся только через двадцать минут, но ей приспичило, чтобы я пришла и доказала, что вообще умею нажимать на кнопку затвора, – фыркает Калли. – Скажи вот что, Уилл. У меня на лице клоунский грим?

– Нет, малышка, – усмехаюсь я. – Хотя клоунесса из тебя вышла бы чертовски сексуальная.

– Нет, Уилл, даже не пытайся меня задобрить. Я, между прочим, в бешенстве. Так что давай, потакай моей стервозности.

– Калли! – доносится из-за угла звонкий голосок Майлза.

– Время вышло, – шепчу я, оставляя мимолетный поцелуй на ее лбу, после чего Калли шутливо отталкивает меня и, бросив одними губами «Пока», скрывается за углом.

Я выхожу со стадиона, и на улице оказывается чертовски хорошо. Градусов двадцать пять, не больше, то и дело налетает приятный освежающий ветерок.

Черт, как же здорово было бы пригнать байк. Мысль об этом вспыхивает мгновенно; пусть затея не самая благоразумная, но хрен с ней.

Я: Завтра выходной, а потом начнется сущий дурдом. Так что бронирую тебя на весь день: будь готова к десяти. Мы идем на свидание



Я жду Калли на обочине, в квартале от гостиницы. Поскольку Шэннон в последнее время глаз с нее не спускает, Калли настояла на встрече подальше от отеля.

Она порывалась увидеться в трех кварталах отсюда, но позволить ей топать такую даль я не мог. Пришлось искать компромисс. На мой вопрос, не понадобится ли еще и маскировка, Калли прислала в ответ эмодзи со средним пальцем.

– Эй, байкер, не прокатишь? – слышу я заливистый свист, стоя на обочине рядом с новеньким красным байком «Ниндзя».

Калли неспешно шагает по тротуару, загадочно ухмыляясь. Рыжие волосы рассыпались по плечам привычными волнами, из одежды – джинсы, белая футболка и коричневая кожаная куртка.

– Тебя, малышка, в любое время, – я шагаю навстречу и притягиваю ее к себе за лацканы куртки. – Тебе чертовски идет.

– Подумала, ты оценишь, – отзывается она, приподнявшись на носочки ради мимолетного поцелуя. – Так какой план? Машины еще нет?

– О, транспорт подан, – я отпускаю ее, беру шлем и нахлобучиваю на голову. – Сама просила прокатить, а если будешь умницей, то попозже устрою и другую поездочку.

– Серьезно? Взял напрокат байк ради свидания? – закатывает глаза Калли.

– Ну, нет. Я его купил, – я надеваю собственный шлем, проверяя, работают ли переговорные устройства. – А теперь запрыгивай. Пора в путь.

– Но... куда мы едем? – мнется Калли. – А если...

– Калли, малышка, со мной ты в полной безопасности. Но если совсем не по себе, я могу вызвать такси.

– Можно кинуть к тебе в рюкзак? – спрашивает она, расслабленно опуская плечи и снимая сумочку. – Не смей злорадствовать, – Калли с хлопком опускает мой визор; за ним не разглядеть улыбки, но самодовольное выражение лица, видимо, все-таки просачивается, когда я забираю сумку.

– Я же ни слова не сказал!

– По глазам все прочитала, – язвит она.

– Калли? – спрашиваю я, покачав головой и помогая устроиться; она вцепляется в меня мертвой хваткой еще до того, как поворачиваю ключ зажигания.

– Все нормально, – голос звучит на удивление спокойно. – Переживаю, конечно, но до жути заинтригована. Жажду узнать, что ты напланировал, Андерсон.

Двигатель оживает с густым ревом, и я чувствую, как ее руки мгновенно каменеют. С тихим смешком я качаю головой; одна рука тут же соскальзывает с талии и прилетает мне прямо по шлему.

– Держись крепче, Огонек.

– До сих пор не могу поверить, что ты купил целый чертов байк ради свидания, – произносит она, когда мы выбираемся за пределы города и руки, сдавившие меня на старте, наконец-то расслабляются.

– Ну не мог же я купить только половину, – смеюсь я в ответ.

– Прекрати умничать, я не дотянусь стукнуть тебя по макушке, – руки на секунду снова стискивают мой торс. – Я к тому, что это уйма денег и сплошной геморрой. И что собираешься с ним делать? Попрешь через всю страну в Бостон?

– Понимаешь ли, недавно я устроился курьером ради одной симпатичной соседки, но с чаевыми оказалась беда. Пришлось вместо этого подписать многомиллионный контракт. Так что оплатить эту игрушку и заказать доставку в Бостон стало гораздо проще.

– Для справки: мысленно я тебя уже прибила, – произносит она, и я прямо-таки кожей чувствую, как Калли закатывает глаза.

– Знаю. Я спиной чувствую флюиды твоего раздражения.

– Так что, признаешься, куда мы едем? – с мягким смешком интересуется она.

– И обломаю тебе удовольствие? Ни за что. Просто расслабься и получай удовольствие от процесса.

– Не совсем то «расслабься и получай удовольствие», о котором я мечтала.

– Впереди целый день. Я хочу, чтобы ты получила удовольствие во всех возможных позах.