Текст книги "Представь нас (ЛП)"

Автор книги: Молли Гоинс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 20 страниц)

Глава 32Уилл

Нехотя отстраняясь и оставляя влажную дорожку поцелуев, я сползаю с кровати за камерой. Учитывая прошлое Калли, я бы в жизни подобного не предвидел. Но она права: все иначе. Раньше мы сходили с ума от одиночества, но теперь этому пришел конец.

Я протягиваю камеру. На губах Калли играет нежная улыбка.

– Уверен?

Вновь перехватив тонкие лодыжки, я тяну Калли к самому краю матраса, вызывая тихий смешок.

– Пусть фотограф не я, но, сдается, для первого кадра должен опуститься перед тобой на колени.

Раздвигая ей бедра, я опускаюсь на пол.

– И не забывай: модель из меня тоже никудышная, так что командуй.

Ответа я не жду: знаю, что моя девочка именно так и поступит. И до одури радует мысль, что одними фотографиями дело не ограничится.

Стоит губам прижаться к ее киске, как Калли приподнимается на одной руке, выбирая ракурс получше, и издает до безумия пьянящий стон.

– Да, Уилл, вот так.

Я подхватываю ее за ягодицы, приподнимая, чтобы как следует распробовать свою девочку. Несколько раз медленно очертив клитор, скольжу языком ниже, к самому входу, а затем проникаю чуть дальше, дразня и исследуя.

Бедра резко подаются навстречу, и она падает на матрас.

– Твою мать... никто раньше такого не делал.

Скользнув обратно, я снова поддеваю языком набухший бугорок.

– Повторить?

Калли снова приподнимается, сексуально ухмыляясь.

– И не смей останавливаться.

Я тут же припадаю губами к клитору, но болтать Калли еще не закончила.

Издав тихий стон, она поднимает камеру.

– Нужно сделать кадр. Смотри на меня, Уилл, – и стоит нашим взглядам встретиться, как Калли довольно улыбается. – Хороший мальчик.

Черт возьми. Я думал пустить в ход все козыри, испортить Калли для любого другого мужчины и уговорить остаться, но в итоге... это она меня испортила.

Одной рукой удерживая Калли за ягодицы, другой я ласкаю каждый сантиметр ее тела, языком безостановочно кружа по клитору. Калли резко выгибается и роняет камеру.

– Подними, – хриплю я, погружая палец в ее влажное лоно. – Сделай кадр.

Калли мешкает, и тогда я резко толкаюсь пальцем внутрь, а затем сменяю его языком, проникая чуточку глубже.

– Уилл, я... – с придыханием стонет она.

– Знаю, – дразняще мазнув языком чуть ниже ложбинки, отзываюсь я. – Делай кадр и кончай, – я возвращаюсь к налившемуся бугорку, очерчивая его кругами и одновременно растягивая пальцами тугую киску. В тот самый миг, когда стенки мертвой хваткой стискивают палец, а ноги Калли капканом смыкаются на плечах, раздается щелчок затвора, и она срывается в бездну.

В точности так же, как заставил поступить Калли, я дочиста, до единой капли слизываю оргазм. Обхватившие меня ноги мелко дрожат, и каждый судорожный выдох звучит как чертова молитва, слушать которую хочется вечно.

Когда спазмы стихают, а бедра бессильно размыкаются, я не спеша забираюсь на матрас и нависаю сверху. Не отрывая взгляда от ее затуманенных зеленых глаз, беру палец в рот, смакуя оставшийся на коже вкус.

– Как же... это... горячо, – с натугой выдавливает Калли, пытаясь отдышаться.

– Ты как, малышка?

– Ох, – выдыхает она. – Похоже, по-прежнему жду, когда душа вернется в тело.

– Умеешь же ты потешить мужское самолюбие, Огонек, – тихо усмехаюсь я. Наклонившись, мягко касаюсь ее губ, затем отстраняюсь, делая вдох, и припадаю к ним снова.

– Да целуй же меня как следует, черт возьми, – Калли обвивает мою шею руками и раздвигает ноги, позволяя устроиться между бедер.

С огромным удовольствием я подчиняюсь: беру ее лицо в ладони и целую медленно, вкладывая всю страсть. Ногти Калли скользят вверх-вниз по моей спине – то едва ощутимо, то, стоит языкам сплестись, безжалостно впиваясь в кожу.

– Уилл, – невнятно шепчет Калли. – Я не хочу, чтобы это заканчивалось.

Не до конца понимаю, имеет она в виду ночь или отношения в целом, но в любом случае абсолютно согласен. Перекатившись на спину и усадив Калли сверху, я заглядываю ей в глаза, ласково заправляя прядь волос за ухо.

– Калли, малышка, я весь твой.

Я вновь притягиваю ее к себе для долгого чувственного поцелуя, но вовремя отстраняюсь: знаю же, что иначе она начнет нервничать.

Приподняв ее за плечи, я требовательно подаюсь бедрами навстречу.

– Давай, направляй его внутрь. Моя очередь делать снимки.

Во взгляде Калли вспыхивает знакомый огонь; она приподнимается на коленях, устраиваясь поудобнее. Не отрывая от меня глаз, девушка лукаво ухмыляется, стоит только взять камеру в руки.

– Садись на мой член, малышка.

Калли медленно опускается, пристально глядя мне в глаза в ожидании щелчка затвора. И как бы чертовски сексуально ни выглядело каждое ее движение, ничто не сравнится с тем моментом, когда Калли выгибается в пояснице, а на лице расплывается выражение абсолютного блаженства, стоит вобрать член целиком. Вот он, идеальный кадр.

– Держу пари, кадр вышел что надо, – со стоном выдыхает Калли, начиная двигать бедрами.

– Даже не сомневаюсь, – ладони скользят вверх по ее бедрам. – Черт. Ни одно фото не сравнится с реальностью.

– Открыть тебе тайну? – жарко шепчет Калли.

– Выкладывай, малышка, но только не вздумай останавливаться, – крепко сжав ее талию, я слегка приподнимаю Калли, а затем вновь осаживаю.

Она со стоном запрокидывает голову.

– Мне нравится быть сверху. Чувствую власть, – уперевшись ладонями мне в грудь, она перехватывает инициативу, задавая ритм.

Ладони безвольно падают на матрас.

– Черт, да.

Пальцы впиваются мне в грудь; наклонившись, Калли жарко выдыхает:

– Знаю, я просила проявить инициативу, но, кажется, мне и самой хочется немного покомандовать.

– Малыш, я потерял контроль в тот самый миг, когда ты поселилась по соседству.

Калли выгибается в спине, с нажимом проводя ногтями по моему торсу.

– А почему бы тебе не сделать еще один снимок?

С огромным, мать вашу, удовольствием.

Подхватив камеру, я не свожу глаз со своей роскошной девочки. Калли на грани, кожей чувствую.

– Я нажму на кнопку, как только ты достигнешь оргазма, Калли.

На ее губах расплывается порочная улыбка, а руки взмывают вверх, зарываясь в волосы. Черт. Я-то думал, Калли чертовски сексуально смотрелась, скача на моем члене, но сейчас... она устраивает самое настоящее представление. Она меня прикончит. Калли Рейер станет моей персональной погибелью, но возможность сгореть в ее пламени я приму с благодарностью.

Стоит ей ускориться, я поднимаю камеру одной рукой, а свободной ласкаю грудь.

Калли запрокидывает голову, шепча мое имя, и в то самое мгновение, когда ее накрывает оргазм, я жму на спуск, а затем резко переворачиваюсь. Ногти до крови впиваются в спину, пока я исступленно вколачиваюсь в нее. И, шепча имя Калли словно молитву, изливаюсь внутрь.

Теперь-то абсолютно ясно, о чем она твердила: душа окончательно покинула тело. Разница лишь в том, что возвращения я не жду. Более чем уверен, сейчас лежу прямо на ней.

Я пытаюсь приподняться, но Калли крепко обхватывает меня за плечи.

– Погоди. Еще один кадр, пожалуйста?

– Все, что пожелаешь, – отзываюсь я, касаясь губами виска Калли. Девушка тянется за камерой, заводя ее мне за спину.

Слегка сместившись в сторону, я обхватываю Калли за подбородок.

– Снимай, – командую я и нежно целую свою душу.

 

После проведенной с Калли бурной ночи я пребываю в глубокой отключке, и единственное желание – в очередной раз хлопнуть по кнопке будильника, оттягивая подъем.

Но стоит на ощупь прихлопнуть стоящие на тумбочке часы, как грохот продолжается. Черт, в дверь, что ли, стучат? На циферблате чуть больше семи, так что на съемку я вроде бы не опаздываю.

Я на автоматизме плетусь к двери, натягивая штаны, распахиваю ее и обнаруживаю на пороге Бека.

– Твою мать, чувак, чего так барабанить-то?

И в тот самый миг, когда слова слетают с языка, а я замечаю выражение лица друга, наконец, доходит: я облажался.

– Ну, учитывая, что это комната Калли, правильнее будет спросить: а что тут забыл ты? – Бек отчаянно пытается сдержать смех. – Вообще-то зашел узнать, не видела ли она тебя. Что ж, вопрос снимается.

Смешок Бека перерастает в откровенный ржач.

– Бек, завали, а.

Хрен там плавал – он не останавливается.

– Уилл! – доносится из-за спины свистящий шепот Калли. Обернувшись, я замечаю ее, судорожно кутающуюся в простыню с паникой в глазах. – Какого черта? Ты что творишь?

Схватив Бека за грудки, я втаскиваю его внутрь – лишь бы убрать из проклятого коридора, пока тот не привлек внимание.

– Господи Иисусе, – обреченно бормочет Калли.

– Привет, Медвежонок Калли, классная простыня, – лицо Бека расплывается в широченной ухмылке, и, как бы сильно ни хотелось стереть ее метким ударом, заварил эту кашу я.

– Эй, полегче на поворотах, мужик, – рявкаю я, обхожу его и направляюсь в ванную за халатом. Накинув плотную ткань Калли на плечи, помогаю закутаться, пока она смотрит на меня полным тоски взглядом.

Я обязан все исправить.

Единственный плюс – теперь мы хотя бы выясним, насколько сурово правило.

– Ладно, понимаю, как это выглядит.

– А я вот предельно ясно вижу: расцарапанная спина и грудь не оставляют особого простора для воображения, – Бек снова поворачивается к Калли, с ухмылкой окидывая взглядом. – Сдается мне, прозвище «Кошечка» подошло бы куда больше. Пожалуй, стоит сменить...

– Бек! Завали. Хватит пялиться на мою девочку и просто послушай!

– Твою девочку?

– Нам конец, – обреченно бормочет Калли, проводя ладонями по лицу.

– Вовсе нет, – я беру ее за руку, притягивая ближе, и только потом поворачиваюсь к Беку. – Послушай, мы встречаемся пару недель, но искры проскакивали с самого моего перехода. Все серьезно, Бек.

– Раз серьезно, к чему такая конспирация? – Бек пожимает плечами и скрещивает руки на груди. – Только из-за Адама... погоди-ка, не-е-ет. Вам же нельзя встречаться.

И в одно мгновение робкая надежда разлетается вдребезги.

– Значит, такое правило действительно существует? – еле слышно выдавливает Калли. Черт бы все побрал.

– Угу, – кивает Бек. – За годы моей игры в «Блюз» парочка парней никак не могла оставить персонал в покое. Закончилось все дерьмово. Почти всех спортсменов обменяли, а кого-то и вовсе сослали в резерв. Двух девчонок уволили, остальные ушли по собственному желанию. После той заварушки за соблюдением правила начали следить крайне жестко. Олссон, конечно, стал генеральным менеджером совсем недавно, но в те времена он тренировал команду и был свидетелем происходившего бардака. Ни капли не удивлюсь, если запрет до сих пор в силе.

– Твою мать, – я с силой сжимаю переносицу. И что теперь делать?

– Какого хрена ты поперся открывать дверь? – злобно бросает Бек, двинув мне кулаком в свободное плечо.

– Это еще за что?! Я же не специально. Голова вообще не варит от недосыпа.

– Уилл! – возмущенно ахает Калли, шлепая меня по руке. Лицо у нее по-прежнему расстроенное, но щеки предательски пылают.

Господи, я сегодня в ударе. Мало того, что втянул ее в эту передрягу, так теперь еще и до ужаса боюсь, что Калли придется делать выбор. Сам-то я, видит бог, отпустить ее не смогу.

– Калли, прости, я...

– А ну-ка, тормозите, – вклинивается Бек. – Во-первых, позвольте заявить: я впечатлен. Продержаться всю ночь – это мощно, – он негромко, но одобрительно хлопает в ладоши.

– Твою ж мать, – глухо бормочет Калли.

– Во-вторых, даже не вздумайте расставаться, засранцы. В душе я неисправимый романтик!

– Ты-то? Да ладно? – я иронично выгибаю бровь.

– Когда дело касается других – еще какой, – пожимает плечами Бек. – Меня и собственная холостяцкая жизнь вполне устраивает, но, черт возьми, раз уж тайное стало явным... Я теперь ваш фанат.

Что, мать вашу, происходит?

– Конечно, самую малость обидно, что мою кандидатуру ты даже не рассмотрела, Медвежонок Калли, – Бек переводит на нее взгляд и шагает навстречу. – Только представь...

– Так, стоп, – вклиниваюсь я. – Сбавь обороты. Фраза «моя девушка» прозвучала недостаточно ясно?

– Выдохни, – смеется Калли, обвивая руками мою талию. – Бек, ты мне как старший брат, так что изначально не было ни единого шанса.

Я прижимаю ее к себе и со смехом целую в макушку, оставляя Бека переваривать столь жестокий отказ.

– Ладно, проехали, – мотает головой Бек. – Я вообще к тому, что прошлые инциденты выходили боком из-за жутких драм. Докажете, что это не повторится, и Олссон, возможно, спустит все на тормозах.

– Но риск вылететь с работы по-прежнему есть, так? – шепчет Калли.

– Ну, если угодно смотреть на ситуацию под таким углом, – пожимает плечами Бек. – А можно воспринимать ее как стимул все наладить.

Калли поднимает на меня взгляд: в глазах застыл вопрос, который она боится озвучить вслух.

– Мы справимся, – я целую ее в лоб.

– Опа! Вы что, раздобыли «Полароид»? – Бек тычет пальцем в прикроватную тумбочку, где валяется не только сам фотоаппарат, но и свежие снимки.

– Так, на выход, – ухватив Бека за рубашку, я рывком тащу его к двери.

– Серьезно? Порно-фотки? – Бек расплывается в улыбке до ушей. – Черт, мое почтение.

Не дав ему договорить, я выпихиваю приятеля в коридор, и с размаху захлопываю дверь.

Я оборачиваюсь: Калли стоит, скрестив руки на груди. Наверняка бесится – я и сам злюсь.

– Ладно, валяй. Отчитывай.

Однако она не кричит и не злится – Калли смеется. Опускает руки вдоль туловища и заливается смехом.

– Я бы кучу денег поставила на то, что карты на стол сброшу первой.

Ухватив за пояс халата, я притягиваю хохочущую девчонку к себе.

– То есть ты не злишься?

– Совсем чуть-чуть, ведь проснулась от гогота Бека. Но зато теперь мы понимаем, с чем предстоит столкнуться, да и к тому же это Бек. Вряд ли он станет трепаться, – она снова тихонько хихикает, а затем обвивает руками мою шею. – Нет, ну серьезно, ты просто взял и открыл дверь? Я же лежала прямо под боком. Если за ночь вытрахала из тебя здравый смысл, Андерсон, так и скажи, нечего стесняться.

– Ох... – я подхватываю ее на руки и опрокидываю на кровать. Нависаю сверху; Калли тут же оплетает ногами мою талию. – Ты даже стука не слышала. Это я оттрахал тебя до потери сознания.

Калли довольно мурлычет, на красивых губах играет лукавая улыбка.

– Фотки получились такими же горячими, какими я их запомнила?

Дотянувшись до тумбочки, я вручаю Калли стопку снимков.

– Сама посмотри, – скользнув вниз по ее телу, я распускаю узел на халате. – И, будь добра, опиши все в мельчайших подробностях.

– Хм, и куда это ты собрался? – в голосе Калли звучит напускная скромность, но маленькая бестия послушно раздвигает ноги.

– Собираюсь позавтракать, – я успеваю покрыть поцелуями ее кожу, спускаясь к самому бедру, как вдруг начинают звенеть оба будильника. Мы синхронно стонем и начинаем чертыхаться.

– Я прикончу Бека. Мудак украл у нас драгоценное утреннее время, – ворчу я, когда мы, наконец, заставляем телефоны заткнуться.

Калли заливисто хохочет и скатывается с постели.

– Это ты открыл дверь, Уилл! Стоило единственный раз запереться, как ты поперся открывать!

– Времени, может, и в обрез, но тебя с острым язычком я все равно нагну.

Калли наклоняется и шлепает стопку пошлых полароидных снимков мне на грудь.

– Ты обожаешь мой острый язычок. А теперь пора собираться, чтобы весь день снимать тебя на камеру, хотя кадры, к сожалению, и вполовину не будут такими горячими.

Глава 33Калли

– Как прошел выходной? – интересуется Адам, стоит мне юркнуть на заднее сиденье дожидавшейся машины.

– Просто... – сногсшибательно. Судьбоносно. – Отлично. Приятно перевести дух перед первыми матчами.

Пришлось собрать волю в кулак, чтобы не затащить Уилла в номер в ту самую секунду, когда он шагнул за порог. И пусть утреннее вторжение никак не входило в наши планы, обнаружился несомненный плюс: появилась слабенькая надежда.

Сперва, услышав за дверью голос Бека, я приготовилась к худшему – решила, что Уилл захочет все завершить. И потому испытала невероятное облегчение, когда он пообещал, что мы справимся. Неизвестность по-прежнему пугает до чертиков, если слишком глубоко в нее погружаться, но нам вполне по силам сохранять профессионализм. Держаться подальше от скандалов. Иначе и быть не может.

Пристегнувшись и устроившись поудобнее, я вдруг замечаю: Адам-то в форме.

– Ого, а я ведь еще не видела экипировку вживую! Смотрится отлично!

Мы с Шэннон перебрали, наверное, миллион фотографий, и, как ни прискорбно признавать, джерси она подобрала классные. Белоснежные, в тонкую насыщенно-синюю полоску. На груди красуется надпись «Блюз», а сбоку на бейсболках – логотип с птицей.

Адам опускает взгляд на футболку.

– Да, решил сразу переодеться. Захватил вещи для спортзала, вдруг после съемок останется время на тренировку. Так что обратно тебе, возможно, придется добираться с кем-то из ребят. Не против?

– Да, конечно, – спокойствие, Калли. Не выдай волнения. – Без проблем.

– Я бы попросил Уилла, но, когда с утра предложил его подвезти, тот ответил, что поедет на байке. Представляешь, парень ни с того ни с сего купил новенький мотоцикл.

Честно говоря, подобная реакция вызывает легкое недоумение. Ну да, поступок слегка экстравагантный, но речь ведь идет о спортсменах-миллионерах.

– Он взрослый мужчина, Адам. Думаю, в состоянии распоряжаться своими деньгами.

– Да знаю я. Просто совсем не похоже на Уилла. Первый байк он взял, подписав контракт с «Мэверикс», и с тех пор ни разу не заикался о новом. Теперь придется как-то переправлять эту махину в Бостон. Сплошная головная боль.

– Хозяин – барин, – я беспечно пожимаю плечами, изображая равнодушие.

Понятно, почему для Адама выходка друга выглядит странной. В начале свидания я рассуждала точно так же. Но чем дольше прокручивала в голове ту ситуацию, тем логичнее все казалось. Еще в Сиэтле Уилл признался, что там он, по сути, лишь существовал, а после перехода в новую команду наконец-то начал жить... к чему я имею самое прямое отношение. При мысли об этом внутри все сладостно сжимается, и я невольно начинаю фантазировать: а что, если надежды оправдаются и все действительно получится?

Стоит нам с Адамом добраться до стадиона, где запланирована съемка портретов и общекомандного фото, и переступить порог, как телефон разражается трелью. Можно даже не смотреть на экран. Звонит все та же особа, что успела набрать номер уже четыре раза с момента звона утреннего будильника.

– Ох, иди без меня, Адам, нужно ответить, – дождавшись, пока он кивнет и скроется из виду, я натягиваю на лицо до тошноты фальшивую улыбку: только так получается скрыть язвительные нотки в голосе. – Привет, Шэннон.

– Калли, ты на стадионе? – привычным прокурорским тоном чеканит Шэннон.

– Уже захожу, – отчитываюсь я, сверяясь с часами. До времени, указанного в расписании, остается десять минут.

– О, – недовольно бормочет Шэннон. – А я вот задерживаюсь. Притормози съемку, пока не приеду.

Трюк с дежурной улыбкой начинает давать сбой. Годами эта маска помогала прятать настоящие эмоции, но Шэннон испытывает мое терпение на прочность.

– И зачем мне тормозить процесс? – ровным тоном интересуюсь я. Сама же прекрасно понимаю: в списке портретов ее фамилии нет, да и стоять над душой совершенно незачем. Честно говоря, я понятия не имею, чем Шэннон целыми днями занимается, кроме попыток контролировать каждый мой шаг.

– Думаю, мне лучше присутствовать. На руках список всех нужных кадров.

Кажется, у меня начинает дергаться глаз.

За спиной хлопает входная дверь, и в холл с улыбкой неспешно заходит Олссон.

– Как и у меня, – отзываюсь я, стараясь свести сарказм к минимуму. – Но я уже на месте, так что передам Олссону, что вы подъедете, как только сможете.

Наверное, вышло грубовато, но я сбрасываю вызов прежде, чем та успевает возмутиться. Шэннон собиралась затеять очередную перепалку. И, что бы себе ни воображала, она мне не босс.

– Доброе утро, Калли. Готова к работе?

– Доброе, – звонко отзываюсь я, обращаясь уже к настоящему начальнику. – Вполне. Я распечатала список всех игроков, так что, думаю, отснимем портреты в два счета.

– Звучит отлично. Уж не знаю, как так повезло, но сегодня мы единственная команда на стадионе. Видимо, многие решили отстреляться еще вчера. Знаешь, после портретов я подумывал устроить парням небольшую дружескую встряску – провести двусторонку. Сможешь задержаться и поснимать игру?

Смогу ли? До сих пор мне доводилось щелкать ребят в основном на тренировочной базе или делать постановочные рекламные кадры. А я до смерти мечтала поймать живые игровые моменты, и уж такой шанс ни за что не упущу.

– А можно проявить толику безрассудства и выйти прямо на поле?

Олссон в ответ на просьбу удивленно приподнимает бровь. Наверняка мысленно рисует себе картины всевозможных ЧП. В камеру прилетает мяч. В меня прилетает мяч. Оплата медицинских счетов и лихорадочные поиски нового фотографа.

– Послушайте. Начиная с этого момента, на каждом матче мне придется сидеть в специально отведенной зоне или торчать в толпе болельщиков. Но раз уж игра неофициальная, я могла бы свободно перемещаться и ловить необычные ракурсы.

– Ладно, твоя взяла, – вздыхает Олссон и, задумавшись, потирает переносицу. – Только, умоляю, постарайся не покалечиться.

– Да, кстати, Шэннон передала, что скоро подъедет, – добавляю я, улыбнувшись в ответ на его просьбу, поскольку давать пустые обещания не в моих правилах.

– Подъедет? Ее вообще быть не должно. Сказала, что работает удаленно.

Что? Вот стерва. И зачем, спрашивается, она мне названивала?

Так, глубокий вдох. Мы же решили не разводить драму, верно?

– Ох, даже не знаю. Может, просто решила проветриться.

– Что ж, раз Шэннон все равно выбралась из номера, для нее найдется парочка поручений. Я ей сейчас наберу, а ты пока можешь приступать.

– Будет сделано.

Я выхожу на поле, к уже собравшейся там кучке парней. Скольжу взглядом по толпе в поисках Уилла, но пока безуспешно. Я стараюсь гнать прочь тревожные мысли, пусть и дается это с трудом. Одно лишь его присутствие дарит толику покоя в те моменты, когда кажется, будто мир вот-вот рухнет.

Наверное, еще переодевается. Господи, мне до одури хочется увидеть Уилла в новой форме! Прошла, кажется, целая вечность с тех пор, как он в последний раз щеголял в бейсбольных штанах. Пожалуй, с самой победы в Мировой серии в Сиэтле. Зато теперь можно не терзаться чувством вины, откровенно любуясь его задницей, обтянутой величайшим даром Господа – бейсбольной экипировкой. Главное – пускать слюни втайне от остальных.

– Привет, Медвежонок Калли, – бросает Бек, подходя сзади и закидывая мне на плечо тяжелую руку. – Как прошло утро?

Я закатываю глаза. Беку-то я доверяю, секрет он не выдаст, но как только парень назвал себя безнадежным романтиком, стало ясно: теперь он будет совать нос в наши отношения при малейшей возможности.

– Нормально. А твое?

– Всего лишь нормально? Андерсон не справляется со своими обязанностями? – заговорщически шепчет Бек и тормозит, не доходя до ребят на поле. Убрав руку с моего плеча, он поворачивается. – Слушай, прости за произошедшее. Честное слово, не хотел...

– Бек, расслабься, – усмехаюсь я. – Твоей вины тут нет.

– Знаю, виноват твой придурок-парень. И, тем не менее, я же видел, как ты перепугалась, Калли. Обещаю, буду нем как рыба.

– Спасибо. Для меня это важно.

– Но кое-что я все-таки должен сказать. Просто обязан прояснить этот момент.

Судя по лукавой ухмылке на его лице, ничего серьезного не последует.

– Если затея с треском провалится, я буду голосовать за то, чтобы работу сохранила именно ты. Уилл как-нибудь выкрутится, да и сам со мной согласится, – Бек кладет руки мне на плечи. – В общем, что бы ни случилось, я всегда тебя прикрою, договорились?

Что ж, я ошиблась.

– Черт возьми, Бек, только не доводи меня до слез на бейсбольном поле.

Он начинает смеяться, но тут же осекается.

– Дэйнс, руки убрал, – рявкает подошедший Уилл. – Ты ведь теперь будешь усложнять мне жизнь, да?

– А то, – Бек подмигивает, убирает руки и поворачивается к Уиллу. – Это даже не обсуждается. Но можешь расслабиться: судя по всему, Калли безжалостно отправила меня в зону братишек. Из обычной-то френдзоны еще можно выбраться, но клеймо родственника? От такого мне уже не отмыться.

– Я сказала, что ты мне как брат, а не то, что им и являешься, – фыркаю я.

– Ой, да я в любом случае в пролете, – пожимает плечами Бек и направляется к парням, оставляя нас с Уиллом наедине.

– Я еще не плачу? Будешь издеваться, если пущу слезу?

– Вот засранец, – бормочет он. – Просто скажи, каковы мои шансы удержать тебя, если придурок решит перекраситься?

Я снова закатываю глаза. Уилл правда думает, что после прошлой ночи парочка ласковых и дешевая краска из супермаркета заставят меня передумать? Магический шар-восьмерка подсказывает: «Вряд ли».

– Никуда я не денусь, Уилл, – я слабо улыбаюсь и отворачиваюсь, чтобы наконец приступить к работе, вот только далеко уйти не успеваю – меня снова перебивают.

– Калли! – вопит Майлз, несясь через все поле. – Можно помочь тебе с фотографиями?

Я не могу сдержать смешок: с такой уж неуемной энергией прыгает мальчишка. Декс подходит к сыну со спины и мягко опускает ладони на его плечи.

– Пока она не ответила, давай вспомним: чего мы точно не станем делать в случае отказа?

– Калли не откажет, – задирает голову Майлз, и на маленьком личике читается абсолютно искреннее недоумение.

На лице Декса мелькает выражение, которое я миллион раз видела у Уайлы – классический взгляд «только не съязви при ребенке», неизменно сопровождающийся глубоким вдохом.

– Все отлично, честное слово, – поспешно вмешиваюсь я, стоит Дексу шумно выдохнуть.

– Вот видишь! – радостно вопит Майлз.

– Калли, правда, ты совершенно не обязана... – бормочет бедный Декс, обреченно понурив плечи.

– Знаю. И дабы тебя успокоить... – я лезу в сумку и достаю распечатку с планом съемок, – я пристрою его к делу. Верно, Майлз? Мы ведь настоящие трудяги, так?

– Ага! – взвизгивает мальчишка, выхватывая листок.

Я смеюсь в ответ. Майлз – просто чудо, да и в общении с детьми меня привлекает именно такой формат: пара часов безудержного веселья, а затем со спокойной душой возвращаешь чадо родителям. В юности всегда казалось, что я непременно заведу своих, однако статус классной тетушки подходит как нельзя лучше.

Декс нерешительно переминается с ноги на ногу, но на свой счет я такие сомнения не принимаю. Во всех подробностях произошедшего не разбираюсь, однако, по словам Шэннон, мать Майлза получила должность в крупной юридической фирме, бросила Декса и заявила, что намерена видеться с сыном лишь одни выходные в месяц. Сердце кровью обливается за мальчишку, хотя, судя по наблюдениям, отец отдает ему всего себя без остатка. Знаю, Декс сильно переживал о реакции команды на постоянное присутствие пятилетки во время сезона, однако до сих пор все только радовались компании Майлза.

– Так, приятель, – я опускаюсь перед Майлзом на корточки и тычу пальцем в список игроков с номерами. – Нам предстоит сделать целую кучу снимков, и без твоей помощи в организации процесса никак не обойтись. Поможешь удержать здоровяков в узде?

– Будет сделано! – воодушевленно кивает он.

– Но для начала, – я бегло пробегаюсь глазами по списку, отмечая, что в ближайших кадрах Декс не числится, – передай папе, что его очередь наступит еще ой как не скоро. Пусть спокойно идет работать и ни о чем не тревожится.

– Топай, пап, – деловито бросает Майлз и тут же прыскает со смеху. – У меня вообще-то полно работы!



И, черт возьми, к обязанностям он подошел со всей серьезностью. На индивидуальные портреты игроков и тренеров, а также на общие командные снимки выделили три часа. Однако благодаря юному сержанту мы управляемся за два.

Оказывается, идеальный способ держать в строю взрослых мужчин – натравить на них орущего пятилетку. К тому же Майлз совершенно не стеснялся разбрасываться угрозами. Собственными ушами слышала, как он обещал непослушным игрокам пририсовать на фотографиях усы и закрасить черным маркером передние зубы.

– Пс-с, эй, Майлз, – зову я, опустив взгляд на помощника, когда команда окончательно выстраивается для финального кадра. Мальчишка взирает на парней с невероятной гордостью.

– А? – он резко поднимает голову.

– Хочешь сфотографироваться вместе с командой?

– Правда?! – восторженно пищит Майлз.

– Так, еще пара кадров. Готовы? – я с улыбкой поворачиваюсь к игрокам, делаю последний снимок и тут же перехожу к кадру для души. – Ну все, Майлз, беги выбирай место.

Пока Майлз важно вышагивает вперед, парни принимаются хором скандировать его имя. С улыбкой до ушей малыш подбегает к отцу, и Декс усаживает сына на плечи.

– Ну что, Майлз, готов? – кричу я и, дождавшись вздернутого вверх большого пальца, делаю последний кадр. – Порядок, мистер Олссон, все готово.

Понимая, что перед двусторонкой нужно сменить позицию, я направляюсь к сумке: пора перебрать аппаратуру и поставить другой объектив. Не успеваю я ничего убрать, как подходит Декс с заливисто хихикающим Майлзом на плечах.

– Слушай, Калли, – неловко начинает он. – Ужасно неудобно просить, но не сделаешь еще один снимок?

– Ой, конечно!

Я отвожу Декса немного в сторону, чтобы фоном служил стадион, а не толпа игроков.

– Готовы? Раз, два, три.

На счет «два» Майлз поднимает ручонки и расплывается в самой широкой улыбке на свете. Боже, сердце тает от умиления.

Я вывожу снимок на экран и подхожу к Дексу, чтобы показать результат.

– Должна признаться, это лучший кадр за сегодня.

Декс с улыбкой разглядывает фотографию, а затем задирает голову к сыну.

– Ну, что скажешь?

– Самая лучшая фотка в мире! – ликует Майлз. – У Калли всегда получаются самые классные снимки.

– Майлз, ты мне льстишь, – отшучиваюсь я, пока Декс спускает сына на землю. Я опускаюсь перед мальчиком на корточки. – Спасибо за помощь. Слушай, ты отлично потрудился, но мне нужно поснимать на самом поле, поэтому окажи, пожалуйста, одну огромнейшую услугу.

Майлз нетерпеливо подпрыгивает. Ужасно не хочется его расстраивать, но рисковать безопасностью ребенка я не имею права.

– Нужно, чтобы ты остался в дагауте вместе с папой, договорились?

– Ой, – надув губки, разочарованно тянет Майлз. Нижняя губа оттопыривается так сильно, что мальчик того и гляди об нее споткнется.

– Эй, обещаю, будет еще куча возможностей помочь, но сейчас, кажется, твоя подмога нужнее папе. Как думаешь, справишься с поддержанием дисциплины среди тех игроков, что останутся в дагауте?

Майлз поспешно кивает.

– Справлюсь.

– Отличный подход, – хвалю я и протягиваю ладонь. Мальчишка что есть мочи дает «пять» и стремглав мчится прочь с поля.

Я со смешком выпрямляюсь.

– Первым же делом скину тебе фотографию, Декс.

– Спасибо, Калли. Ума не приложу, что буду делать осенью, когда он пойдет в садик, но сейчас ты меня здорово выручаешь.