Текст книги "Представь нас (ЛП)"

Автор книги: Молли Гоинс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 20 страниц)

Глава 30Калли

Спустя полчаса езды в сторону побережья Уилл заруливает на стоянку прямо напротив пирса, вдоль которого выстроились очаровательные торговые ряды. Подавая руку, он помогает мне слезть с мотоцикла и заодно снимает шлем.

Уилл наверняка усвоил, что я и сама прекрасно справляюсь. Нравится быть независимой, но иногда приятно позволить о себе позаботиться. И пусть я понятия не имею, что именно Уилл запланировал, одни только старания кажутся чертовски романтичными.

В глубине души немного обидно: часть меня отчаянно хотела запереться в номере на весь выходной, но я прекрасно понимаю – даже с табличкой «Не беспокоить» не дадут ни минуты покоя. Не нагрянет Шэннон, так заявится вездесущий братец.

Адам написал еще с утра, предложив сходить на обед. Не зная, как лучше отмазаться, я пустила в ход старую добрую девчачью чушь. Нагрузила его россказнями о шопинге, времени на себя, походах по милым чайным магазинчикам – выдала все, что кричало о сугубо женском досуге. Я почти не дышала, наблюдая за танцующим на экране многоточием, пока наконец не высветилось сообщение: «Не, я пас. Отличного дня».

– Готова? – интересуется он.

– К свиданию, о котором мне ничего не известно? Пожалуй, – ехидничаю я.

– И кто теперь язвит? – пальцы Уилла зарываются в мои волосы и скользят к затылку, притягивая ближе.

Поцелуй обходится без робких прелюдий. Жадный, собственнический – из разряда «позволь задохнуться от твоих губ, ведь если суждено умереть, то только счастливым».

На секунду, кажется, будто во всем мире остались лишь мы вдвоем. Именно ради таких поцелуев хотелось часами не вылезать из номера. С каждым разом скрывать отношения становится все труднее.

Идиллия обрывается, когда стайка старшеклассников начинает улюлюкать и свистеть.

Уилл со смешком отстраняется, а я не могу удержаться, чтобы не показать пацанам средний палец.

– Пойдем, Огонек, для поцелуев будет еще уйма времени, – Уилл перехватывает мою ладонь и легко целует костяшки пальцев.

– Ловлю на слове, – чуть отстранившись, приподнимаю я брови.

– О, поверь, после свидания ты будешь как пластилин в моих руках.

– Какая самоуверенность, – закатываю я глаза.

– Я же питчер. По статусу положено, – Уилл по-хозяйски закидывает руку мне на плечи, увлекая в сторону пирса.

Мы переходим дорогу, но вместо того чтобы двинуться прямиком по деревянному настилу, Уилл утягивает меня к променаду.

– Не переживай, мы еще вернемся, – успокаивает он, перехватив брошенный через плечо взгляд. – Я же говорил, впереди целый день.

Наклонившись, Уилл оставляет поцелуй на моем виске, не спеша, идя по улице. Здания вдоль променада повторяют типичные пляжные домики, которые прежде я видела лишь на фотографиях.

– Знаешь, а ведь я впервые во Флориде, – произношу я.

– Серьезно? – Уилл бросает на меня взгляд.

– Ага. Семья не из тех, кто любит валяться на пляже. Да и вообще отдыхать, говоря начистоту. Отец – заядлый трудоголик, а мама терпеть не могла саму мысль о поездках. Они настолько прикипели к Нью-Хейвену, что любые путешествия казались блажью, – пожав плечами, я добавляю: – А у тебя ведь тут родня?

– Ага, парочка живет поближе к границе с Джорджией. Только мы не общаемся.

– Да? И почему? – срывается с языка раньше, чем я успеваю его прикусить. Если задуматься, мне мало что известно об Уилле.

Наверное, только базовые факты. При этом Уилл, кажется, знает обо мне абсолютно все, включая весьма тяжелые моменты. Видимо, я чересчур откровенничала. И, судя по его внезапно окаменевшим плечам, развернутого ответа ждать не стоит.

– Просто не общаемся, – наконец бормочет он. Мы проходим еще немного, и всю дорогу приходится до боли прикусывать губы, лишь бы не выпытать подробности.

Мы подходим к небольшому ресторанчику с уличными столиками, и я отмахиваюсь от повисшей неловкости, предвкушая обед в очаровательном месте. Однако стоит Уиллу забрать пакет с заказом, как я недоуменно приподнимаю бровь.

– Разве мы не здесь будем есть?

– Я уж было начал гадать, каким станет следующий вопрос, отчасти переживая, как бы ты не прокусила себе губу.

Я хмуро прищуриваюсь, но Уилл лишь улыбается и оставляет невесомый поцелуй на моем лбу.

– Давай сначала доберемся до нужного места, а потом можешь спрашивать о чем угодно, договорились?

– Ого, карт-бланш? Ты хоть понимаешь, на что подписался? Любой вопрос на мой выбор? Да еще и с запасом времени на раздумья?

– Боже, ты же заставишь болтать часами напролет, да?

Я воодушевленно киваю, расплываясь в улыбке.

– Уверена, безостановочная болтовня Уильяма Андерсона чертовски сексуальна.

Уилл закатывает глаза и, подцепив пальцем шлевку моих джинсов, притягивает ближе.

– Готово! – радостно сообщает девушка, протягивая Уиллу бумажный пакет. – И тут ребята интересовались... вы, случайно, не новый питчер «Бостон Блюз»?

Выглянув из-за его плеча, я замечаю, как у барной стойки на нас уставились сразу несколько человек. Уилл же отвечает без малейшей заминки.

– Нет, вы ошиблись.

Приобняв меня за плечи, он ускользает прочь, попутно целуя в висок.

– У бедных фанатов наверняка разбито сердце, – подшучиваю я, хотя, откровенно говоря, испытываю огромное облегчение от того, как быстро он выкрутился. И все же чертовски обидно, что приходится врать.

– Переживут. Тем более сегодня я никакой не питчер.

Я сглатываю внезапно подступивший к горлу ком.

– Да? А кто же тогда?

– Обычный парень, ведущий свою девушку на свидание.

Ох. Божечки, я что, окончательно растаяла? Как вообще переставляю ноги? Ощущение такое, будто в теле не осталось ни единой кости.

Я покорно бреду за Уиллом дальше по улице, пока мы не останавливаемся у крохотной чайной лавки. Стоит ему подойти ближе, как я упираюсь.

– Закрыто, – киваю я на висящую в витрине табличку. Странное дело: свет внутри горит, но в зале нет ни единого посетителя.

– Только не для нас, – невозмутимо отзывается Уилл и стучит в дверь.

– Уилл! Мы же не...

– Мистер Андерсон, добро пожаловать! – широко улыбаясь, пожилая женщина распахивает входную дверь. Она жестом зазывает нас внутрь и тотчас проворачивает ключ в замке.

Стоит шагнуть внутрь, как взгляд тонет в пастельных зелено-розовых тонах. Стены украшают золотые винтажные вещицы и изящные трафаретные узоры в виде бутонов. Не говоря уже о том, что повсюду расставлены и настоящие свежесрезанные розы. А прямо по центру красуется накрытый стол с кружевной скатертью и зажженными свечами.

– А вы, должно быть, Калли, – раздается женский голос у меня за спиной, вырывая из оцепенения. Незнакомка протягивает руку. – Здравствуйте, я Рэйчел, владелица чайной «Мечта Розы». Всегда рада видеть таких же ценителей чая. Это та самая еда, которую я советовала?

– Да, мэм, – Уилл протягивает бумажный пакет, и женщина расплывается в улыбке.

– Чудесно, сейчас накрою. А вы пока осмотритесь, – Рэйчел начинает хлопотать, а я резко оборачиваюсь к Уиллу.

– Что ты устроил? – я не могу сдержать улыбки: масштаб подготовки просто поражает. И как только Уилл успел все провернуть?

– Я же говорил, что веду свою девушку на свидание, – он беспечно пожимает плечами, но губы кривятся в чертовски самодовольной ухмылке. Знает же, что я в восторге.

– Уилл, как по мне, для обычного свидания слишком много заморочек.

– Правда? – он изгибает бровь. – А по-моему, снять на день целую чайную ради моей девочки – сущий пустяк.

– Ты снял все заведение?! – вырывается куда громче, чем хотелось бы, но я шокирована. И чертовски польщена.

Уилл опускает ладони мне на плечи и мягко поглаживает предплечья.

– Казалось, мы уже закрыли тему под кодовым названием «я могу позволить себе тратить деньги». Калли, я знаю, как сильно тебя выматывает конспирация, но давай просто забудем о внешнем мире, хорошо?

Я лишь киваю: на большее просто не способна. Уилл берет мое лицо в ладони и оставляет на губах невесомый поцелуй.

– Живем сегодняшним днем.

Спустя пару минут возвращается Рэйчел с несколькими подносами, уставленными фруктами, печеньем, сэндвичами, тарталетками и миниатюрными пирожными.

– Ну что ж. Если вы готовы, присаживайтесь.

Галантным жестом Уилл пропускает меня вперед, а когда мы подходим к столу, отодвигает стул и лишь, затем садится напротив. Рэйчел ставит перед каждым из нас потрясающий на вид напиток.

– Итак, фирменный чай с манго и гибискусом. Калли, Уилл упомянул, что вы стараетесь ограничивать кофеин, так что два из трех сортов будут без него.

– Спасибо, – благодарю я и улыбаюсь Уиллу, на что тот лишь лукаво подмигивает.

– На самом дне – манговое пюре. Лично я советую сразу размешивать чай, но некоторые гости признаются, что обожают оставлять манговый слой на потом. Так что, как любила говорить моя мама, «на вкус и цвет товарищей нет».

Я беру бокал, перемешивая содержимое соломинкой, и Уилл следует примеру. Тем временем Рэйчел ставит поднос с фруктами и сладостями.

– Это для начала. Пойду, заварю следующий чай и скоро вернусь.

– Спасибо, Рэйчел, – бросает Уилл, а затем протягивает бокал в мою сторону. – За нас.

– За нас, – я звонко чокаюсь и делаю первый глоток. – Боже правый. Какая вкуснотища.

– Черт, ну, слава богу, – признается Уилл. – Представляешь, как я извелся мыслями о том, что все пройдет паршиво?

Сдержать смешок не удается.

– С чего бы так переживать? – я подцепляю с подноса ягодку малины и отправляю в рот.

– Ну, вообще-то я состряпал это меньше чем за сутки. Вчера еле успел заехать перед закрытием, чтобы договориться с Рэйчел об аренде на сегодняшний день.

– Поверить не могу, что ты это устроил, – благоговейно шепчу я.

– День еще не закончился, – Уилл подмигивает, закидывая в рот макарун.

Я тихонько хмыкаю.

– М-м, твоя правда. А еще, помнится, кто-то обещался отвечать на любые мои вопросы, стоит добраться до места. Уговор все еще в силе?

– Выкладывай, Огонек. Долгой болтовни обещать не могу, но отвечу начистоту.

Поерзав, я придвигаюсь ближе к столу. Меня давно мучил один вопрос.

– Ладно. Почему бейсбол? Почему ты бросил мотокросс?

Уилл отставляет бокал и откидывается на спинку стула.

– Мне всегда нравилось и то и другое. Не хочу показаться самовлюбленным индюком, но получалось чертовски хорошо.

– Скромняга, – шутливо фыркаю я.

Он мимолетно усмехается, но с лица тут же слетает любое веселье.

– Отец обожал байки. На почве мотокросса мы и сблизились. Проводили на грунтовых треках часы напролет – да так, что маме приходилось за уши утаскивать нас домой.

– Как трогательно, – роняю я и делаю глоток чая. Меня разрывает от желания засыпать уточнениями, но я понимаю: Уилл собирается с духом, нужно проявить терпение. Что, впрочем, никогда не являлось моей сильной стороной – оттого и пью чай, лишь бы заняться хоть чем-то вместо болтовни.

– Ну да. Ты, наверное, гадала, почему я до сих пор не предложил вас познакомить и вообще словом о нем не обмолвился. Отец всегда закладывал за воротник. В детстве я не особо понимал, что происходит, но со временем отец совсем потерял берега. Как-то после заездов мы отправились поужинать, он перебрал, но все равно сел за руль. Мы толком и с парковки выехать не успели, как слетели в кювет и впечатались в фонарный столб.

– О господи, Уилл... Мне жаль. Я вовсе не хотела...

– Эй, все в порядке. Я отделался парой царапин от разбитого стекла. Он – тоже, вот только раскаяния не было ни в одном глазу. Отца, естественно, арестовали, а меня из больницы забрала мама. Она была вне себя от ярости – и совершенно оправданно. Мама поставила ультиматум: либо он завязывает, либо скатертью дорога. Через неделю отец ушел и больше не появлялся.

Желудок скручивает тугим узлом, а сердце уходит в пятки.

– Так вот почему ты не пьешь.

– Да. С мотокроссом же завязал сразу после его ухода. Честно говоря, я и бейсбол порывался бросить. Злился на всех вокруг, но мама не позволила вариться в собственной желчи. Заставила меня найти какое-нибудь занятие – твердила, что ей хоть шахматный кружок подавай, лишь бы я не сидел сложа руки. Так и зацепился за бейсбол, а дальше ты знаешь.

Я мягко улыбаюсь.

– Можно, я проявлю эгоизм и скажу, что очень рада поступку твоей мамы?

Уилл издает короткий смешок.

– Да уж, в итоге сложилось неплохо.

– Проигнорирую только ради того, чтобы осталась возможность задавать вопросы дальше.

Уилл берет мою ладонь через стол.

– Задавай, я в твоем распоряжении.

– А местная родня – это с отцовской стороны?

– Ага. Мама пыталась поддерживать с ними связь, но после того случая все изменилось. Она любила отца, да и сейчас, наверное, в глубине души любит, но переступить через произошедшее так и не смогла, чего родня толком не поняла. К тому же праздники в Роули ей всегда нравились больше, вот мы там и обосновались.

– Рейган и Люси поначалу тяжело давалось понимание всей ситуации. Мы с мамой старались оградить их от грязи, но со временем страсти улеглись, а мы так и держимся вчетвером. Перебравшись в Сиэтл, я оказался далеко от семьи, да и девчонки нуждались во мне все меньше. Правда, благодаря самостоятельности снова сел на байк. Подумал, что давать отцу такую власть над собой и лишаться любимого дела – слишком жирно. Так что первый мотоцикл купил сразу же, как получил выплату по контракту.

Я морщусь, представляя Уилла на байке. Впрочем, после сегодняшней поездки даже начинает нравиться.

– Я, должно быть, и правда слишком отгородилась от мира, раз знать не знала о мотоцикле до той ночи в баре. Пойми правильно, тебя-то я замечала...

– Влюбилась с первого взгляда, Огонек? – прерывает Уилл с донельзя довольной ухмылкой.

Я закатываю глаза.

– Считать кого-то привлекательным и влюбиться – абсолютно разные вещи. И хочется верить, что я производила на тебя точно такое же впечатление.

– Ладно, тут не поспоришь. Твое присутствие я замечал всегда, просто не предпринимал никаких шагов. Так что понимаю, о чем ты.

К щекам приливает румянец, и я делаю глоток чая.

– Вернемся к теме. В Сиэтле я толком ни во что не вникала. Единственное, о чем позволяла себе думать – ты бейсболист, и сразу ставила точку. Извини.

– Не извиняйся. Честно говоря, ничего другого я из себя и не представлял. Со временем, кажется, стал на автоматизме делать то, чего требовал статус игрока. Рядом не было никого действительно дорогого. Но потом ты села рядом в самолете... не знаю, начала говорить, и вдруг появилось ощущение, будто я вернулся домой.

Прикусив губу, я понимаю, что вопросов больше не осталось. И больше всего на свете мне хочется обнять Уилла.

Он откидывается на спинку стула и делает приглашающий жест.

– Ну же, Калли. Спроси о чем-нибудь еще.

Отодвинув стул, я огибаю стол и наклоняюсь, чтобы крепко его обнять.

Уилл тихонько хмыкает и утягивает меня к себе на колени.

– Ну, все, попалась. Если думаешь, что я отпущу тебя, то чертовски ошибаешься.

Выпрямившись, я устраиваюсь у него на коленях поудобнее, поворачиваюсь к столу и тянусь за чаем, чтобы переставить поближе.

– Живем сегодняшним днем, верно?

– Верно, – Уилл заправляет прядь моих волос за ухо. – О, черт, чуть не забыл, – он приобнимает меня одной рукой за талию, прижимая к себе, пока другой тянется к рюкзаку и достает голубой «Полароид». – Моя девушка-фотограф просто обязана запечатлеть отпадное свидание.

– Да ну тебя! – я выхватываю камеру и целую Уилла в щеку. – Идеально.

– К этому я и стремился, – он снова целует меня в висок, позволяя крутить камеру в руках.

Убедившись, что внутри есть пленка, я разворачиваю камеру.

– Улыбочку, – произношу я и щелкаю. К черту страх, что кто-то найдет снимки: такое свидание обязано остаться запечатленным.

Спустя пару минут возвращается Рэйчел с малиновым чаем «Эрл Грей» и сэндвичами, захваченными Уиллом из ресторанчика на променаде. Он остается верен своему слову и не выпускает меня с колен.

Вряд ли раньше я смогла бы провести ужин на коленях у парня, не испытывая неловкости, но с Уиллом выходит легко и естественно. В этом есть и флирт, и настоящая близость. Мы много смеемся, а кадров я успеваю нащелкать столько, что до выхода из чайной уходит две кассеты с пленкой.



Когда мы, наконец возвращаемся к отелю, Уилл, похоже, погружает меня в транс под названием «лучшее свидание в жизни», поскольку становится плевать, что мы вместе идем к входу. Плевать, если кто-то увидит – этот мужчина снял ради меня целую чайную! А потом практически позволил сделать себя моделью. Я спустила почти все кассеты с пленкой, и количество полароидных снимков, аккуратно сложенных в рюкзак, зашкаливает.

Уилл останавливается на углу и поворачивается.

– Какой номер комнаты? Конечно, поступим так, как тебе комфортно, но я пока не готов прощаться.

Я, черт возьми, тоже.

– Слушай, вреда не будет, если ты проводишь меня до номера. Можно сделать вид, будто чересчур заботишься о штатном фотографе. Очень профессионально.

Уилл притягивает меня к себе.

– Вот только в планах слишком много всего непрофессионального.

Вдыхая его запах, я закрываю глаза с едва заметной улыбкой.

– Я говорила, что обожаю твой запах?

Да уж, я точно опьянела от чертовой романтики.

– Нет, – со смешком отзывается Уилл. – Такое я слышу впервые.

– Так вот: обожаю. От тебя пахнет настоящим мужчиной с ноткой кокоса. Просто знай: какое бы мыло, дезодорант или одеколон ты ни использовал – плевать – не смей их менять.

Уилл расплывается в привычной ухмылке.

– Хорошо, обещаю, – шепчет он, но тут же отступает. – А теперь, Калли, позволишь доставить тебя до номера в целости и сохранности? Джентльмен во мне настоятельно этого требует.

Сдержать смех не удается.

– Спасибо, с превеликим удовольствием.

Я бреду через холл, засунув руки в карманы, чтобы сдержать непреодолимое желание прикоснуться к Уиллу. Из груди вырывается тихий вздох облегчения, когда мы оказываемся в лифте и кабинка без единой остановки мчит на этаж.

Приложив ключ-карту к замку двери, я роняю:

– Похоже, я добралась в целости и сохранности.

– Значит, миссия выполнена? – усмехается Уилл.

– Для джентльмена внутри тебя – да, – я втягиваю Уилла в номер, и со щелчком замка двери тормоза окончательно срывает.

Глава 31Калли

Мы судорожно срываем друг с друга одежду, и я отрываюсь от губ Уилла лишь на пару секунд, чтобы стянуть через голову футболки. Попытка растянуть удовольствие оборачивается провалом. Я желаю этого мужчину до боли и дрожи. Но в то же время хочется сполна насладиться каждым мгновением: кто знает, когда снова выпадет такой шанс.

Как только последняя деталь одежды летит на пол, Уилл оттесняет меня к кровати. Руки дразняще скользят по телу от самого лица, слегка задевая отвердевшие соски и крепко сжимая ягодицы.

– Поговори со мной, Калли. Скажи, чего ты хочешь, – шепчет он между поцелуями.

Чего я хочу? Черт, отличный вопрос. Мне нужно очень многое. Мало его одного. Я мечтаю, чтобы дурацкое правило исчезло. Нуждаюсь в большем, чем один день с Уиллом.

Ладонь Уилла ложится мне на затылок, пальцы с силой зарываются в волосы, оттягивая их назад.

– Единственный случай, когда я позволю тебе потерять дар речи, Калли, – это с членом во рту. Но даже тогда желаю слышать, как ты им давишься.

Ох, дьявол.

– Именно этого я и хочу, – прерывисто выдыхаю я. – Уилл, контроль полностью в твоих руках.

Уголок губ Уилла изгибается в порочной ухмылке.

– При условии, что я по-прежнему буду тебя слышать, малышка.

Он не дожидается ответа, рывком опрокидывая меня поперек кровати. От неожиданности я вскрикиваю. Оглянувшись, замечаю, как Уилл обходит матрас с другой стороны.

– Давай, – велит он, вставая позади. – Свесь голову с края и открой свои красивые губы.

– С удовольствием, – мурлычу я.

Стоит занять нужную позу, как тело начинает мелко дрожать от предвкушения. Уилл смотрит на меня сверху вниз, сжимая член в кулаке, а затем смачивает его слюной.

– Черт, как же горячо, – я завороженно слежу за тем, как ладонь движется вверх и вниз по стволу.

Взгляд Уилла скользит по моему телу и возвращается к лицу, полыхнув опасным блеском.

– Если захочешь, чтобы я остановился или сбавил темп, дважды хлопни по ноге, ясно?

Меня хватает лишь на судорожный кивок: он подходит вплотную, дразня губы головкой. Я пытаюсь податься вперед, вобрать в себя член, но Уилл отстраняется.

– Словами, Калли.

– Поняла, – ухмыляюсь я в ответ, и тогда Уилл шагает вперед, безапелляционно завладевая моим ртом.

Я обхватываю руками его бедра. На секунду Уилл замедляется, но я, черт возьми, не подавала сигнал. Издаю приглушенный стон и сжимаю пальцы на его ногах, призывая не останавливаться. Да, иногда мне нравится играть с властью, но только не сегодня. И больше всего радует, что Уиллу не нужно ничего объяснять. Кажется, появись у меня желание доминировать, он бы и бровью не повел.

– Ты потрясающа в этой позе, малышка, – пальцы Уилла скользят от моего горла вниз, жадно сминая грудь. – Черт, сохраню этот вид в мысленной галерее.

Издаваемые мной звуки едва ли можно назвать стонами, но пока Уилл продолжает жестко толкаться в мой рот и ласкать грудь, возбуждение достигает такого предела, что молчать становится невозможно.

Я крепко вцепляюсь в него, сдерживая рвотный рефлекс. Уилл не останавливается, однако сбавляет темп ровно настолько, чтобы я смогла прийти в себя и продохнуть.

– Умница. Ты потрясающе меня принимаешь, Калли, – Уилл жестко смыкает пальцы на моем горле, – Чертовски скучал по твоему рту. Всю неделю только о нем и думал. Мечтал поцеловать эти розовые губы, – толчок. – Заполнить членом, – толчок. – Слышать каждый звук, стон и бессвязный шепот, слетающий с них, – толчок. Толчок. Толчок.

Я непроизвольно сжимаю бедра: черт, после таких слов окончательно намокла, и тело отчаянно требует хоть какого-то трения.

– Я вижу, чем ты занимаешься, малышка, – хрипло произносит Уилл, сильнее сжимая горло. – Не переживай, всю ночь я буду поклоняться твоей киске. Но сейчас кончу тебе в рот и хочу почувствовать, как ты все проглотишь.

В ответ удается лишь жалобно заскулить, хотя мысленно я истошно кричу: «Да, сэр!». Темп нарастает, выдавая скорую разрядку. Разжав пальцы на бедрах, я отдаю власть мужчине, а сама тем временем начинаю ласкать грудь.

– Черт, Калли, – глухо рычит Уилл и с силой изливается мне в горло.

Как хорошая девочка, я послушно сглатываю – в точности так, как велено. Уилл медленно отстраняется, и напоследок я еще раз скольжу языком по головке.

Наклонившись, он оставляет чувственный поцелуй на моих губах, а затем спускается к груди.

– Продолжай ласкать себя, – властно командует он.

Стоит Уиллу выпрямиться, как пальцы тут же приникают к соскам. Он отрицательно качает головой.

– Ниже, – хрипит он.

Я медленно опускаю ладони вдоль туловища. Тело отчаянно жаждет разрядки, однако я не тороплюсь, неотрывно глядя в глаза Уиллу, пристально следящему за каждым движением. Пока он обходит кровать и возвращается на свою половину, пальцы успевают добраться до клитора.

– Уилл, – протяжно стону я, желая показать: пусть работает лишь рука, до исступления меня доводит именно он.

– Черт, уже который кадр я хочу намертво выжечь в памяти, – перехватив лодыжки, Уилл подтягивает меня к центру матраса, чтобы голова больше не свешивалась с края. – До одури идеально.

Пальцы Уилла медленно ползут вверх по ногам, и тут меня внезапно осеняет. Я выпаливаю:

– Почему бы тебе не сделать фото?

Его ладони замирают на коленях, любые движения прекращаются.

– Калли, я не...

– На «Полароид», – прервав ласки, я приподнимаюсь на локтях, чтобы заглянуть мужчине в глаза. – Осталась одна кассета. Снимки никуда не утекут. Мы не обязаны, просто... Понимаю, звучит сомнительно. Наверное, следовало бы проявить благоразумие, но сейчас все иначе. Я тебе доверяю.

Обхватив лицо ладонями, Уилл целует меня – глубоко и с чувством.

– Я за, если ты действительно этого хочешь. Но знай: промелькни хоть тень сомнения, мы сожжем кадры в раковине, как только закончим.

– А можно будет тебя сфотографировать? – едва слышно шепчу я.

Из груди Уилла вырывается низкий, бархатистый смешок. Мягко надавив на плечи, он снова укладывает меня на матрас и нависает сверху, оперевшись руками по обе стороны от головы.

– Как насчет совместных фотографий?

Невероятный мужчина.

– О, я в красках представила, как мы будем смотреться, Уилл.