Текст книги "Под крылом Совы (СИ)"
Автор книги: Митра Нурт
сообщить о нарушении
Текущая страница: 17 (всего у книги 18 страниц)
Драконья княжна (Часть 6)
Возвращение в княжескую усадьбу виднелось для меня одним – начало отсчёта времени для провозглашения окончательного решения. Именно так, я должна была решить как мне поступать, забыв совсем о том, что меня накрепко заперли в определённые рамки, лишив выбора как такового. А мне ещё никто не верил! Вот же смех сквозь слёзы! Обещали не обманывать, уверяли, что не будут неволить! А что получается? В точности, да наоборот!
Я старалась не торопиться, успокоиться, прислушаться к окружению и миру вокруг меня. Сестра-Наставница не наведывалась ко мне, а идти в храм Ледяной Столицы, чтобы обратиться к ней наверняка… Вместо же молитв просто гуляла по городу в сопровождении Фаненисы, бесцельно заглядывала в разные магазинчики, сидела у ледяных фонтанчиков и приглядывалась к прятавшейся в чертах строений старине. И тосковала без видимой причины.
Запрячь я свой Зов за печать, многого бы не изменилось. Рано или поздно от блокировки не останется и следа. Моя тоска по Ярчайшему сведёт тогда Фарэма с ума. Без того неспокойную жизнь друга, а после – мужа, – я превращу в полосу тоски и боли. Он не достоин такого обращения. Ралтэфар прогоняет, и убеждать его действиями по совету дядюшки и тётушки, я не представляла как. Как, когда тебя избегают, словно пожар? Может, одну попытку мне успеют дать, но, если я не попаду точно в цель, последующие предотвратят.
Ответов на вопрос «почему?» Ярчайший не собирался давать. Жадно заграбастав свои тайны, он таился и не показывался на глаза сам. Работа и заботы города были ему дороже. Я ревновала и ощущала себя лишней. Как для Фарэма, так и для Ралтэфара. У проблемы было одно зерно – я сама, посему и решение таилось в этом зерне. Я совсем не хотела быть проблемой.
Письмо родителям родилось само собой. Вспомнить его точное содержание мне не под силу, да и примерное – тоже. Я не помню даже настрой письма, но суть описана была – мне выделяют экипаж и наземным путём отправляют в сторону Клыка Дракона по основному тракту. Ниса понесла послание для отправки, а я начала собирать вещи, мало заботясь об аккуратности. Времени и без того прошло немало, появился страх передумать. Передумать, и кинуться в омут с головой, согласиться на любую глупость, лишь бы быть рядом с Ярчайшим хоть как-нибудь. И в то же время наблюдать за ним издалека и продолжать мечтать о несбыточном.
«Только не переступая через Фарэма», – твёрдо решила я, опустошая ящики шкафов и забивая сундук. – «Там, где не могут договориться двое, третьему не стоит вообще существовать».
Не прошло и двух дней с момента отправки моего письма в Клык, как я ожидала окончания последних приготовлений к выезду. Пила с Фарэмом тёплый чай в расписной столовой усадьбы и глохла от общей тишины. Кронкнязь ничем не выражал своего отношения к моему отъезду. Не пытался остановить, но и не советовал ничего напоследок. Просто пил чай и иногда бросал на меня короткие взгляды. Беседы просто не существовало.
Насколько я знала, Ярчайший в это время занимался своими делами в Крепости. Впрочем, как всегда. Мою просьбу о транспорте передала Ниса, и с тех самых пор я перестала считать себя кронкняжной. Кольцо Ярчайшей я всё ещё носила и с нежеланием стянула его с пальца, когда допила свой чай. Стала рассматривать гравировку, но почти сразу приметила в проходе свою бывшую Тень. Фанениса должна была меня предупредить о готовности экипажа.
Пора. Встав, я приблизилась к сидящему за столом Фарэму и положила кольцо на столешницу недалеко от него. Склонила голову, выждала несколько мгновений и выпрямилась.
– Желаю тебе счастья, – шепнула я нелию и, на ходу коснувшись его предплечья, заторопилась к выходу.
Я боялась обернуться, боялась лишний раз вздохнуть. Места, запахи, звуки… Я не так много провела времени в этой усадьбе и этом городе по меркам всей своей жизни, но эта кроха княжества засела во мне настоящей, будто перекроила меня прошлую и всю заштопала своими особыми нитками. Воспоминаниями, которые тянули остаться, привязывали и тихо стонали от невозможности удержать и боязни порваться.
Мои вещи уже погрузили на их место в экипаже, запряженном пофыркивающим тяжеловозом. В тоннеле я пересяду в сани, которые будет тянуть кильруок, и помчусь на запад. Мне обещали охрану в сопровождение, как и то, что с транспортом у меня не будет заминок. Ниса сама доставляла распоряжения, подписанные Ярчайшим с его печатями. Сам князь не удостаивал меня и мимолетной встречей, ведь с тех пор, как я видела его последний раз во владениях Фарэма, он не показывался ни на миг. Лишь в обрывках снов, от радости появления возвращающих меня в горечь реальности.
Дверца экипажа захлопнулась. Отодвинув штору, я коротко взглянула на прекрасное здание и почти сразу одёрнула бархатное полотно. Иэра, призрак усадьбы провожала меня немым взглядом в одном из окон поместья. Даже испугавшись её появления, я мысленно поблагодарила духа за появление. Ралтэфару были важней дела, а мне стоило наконец-то стать взрослой и принять его выбор. Мой он принял бы любой – как отъезд, так и супружество с его наследником, ведь сам его предложил без каких-либо отговорок. Как приказ для одного из своих солдат.
«Нет, милый. Фарэм – это не ты. Пусть он и моложе, и жарче духом. Он – не ты», – я откинулась на спинку сиденья вместе с рывком тронувшейся повозки. Отодвинулась к противоположному окошку, ловя пейзажи улочек. Я уже скучала по ним, будто штора отодвинула меня от места, и я уже была в родном Клыке Дракона. Отвернулась и от этого окна.
Обитые металлом колёса постукивали о камень улицы при езде. Мысли превратились в подобие вязкой жижи, облепившей меня с ног до головы. Тяжело, противно. Я убеждала себя, что это единственно верное из возможных решений. Оно касается только меня и Ралтэфара. Всё верно, всё правильно. Нельзя жалеть, ни о решении, ни себя. Исправлять нечего.
Экипаж зашёл в густую тень, похолодало. Транспорт остановился. Вот и тоннель. Не дожидаясь приглашения, я сама вышла наружу, закутавшись в меховой плащик. Всё тот же знакомый каменный коридор, освещённый факелами, тот же мороз.
– Ой, – появившаяся предо мной Фанениса не только удивила, но и испугала меня. Улыбалась она радостно, что было впервые за всё наше знакомство. – Госпожа, всё уже переносят. Пойдёмте!
– Ниса, ты как тут оказалась? – нашла в себе силы спросить я. Как только я перестала быть кронкняжной, так и её обязанности передо мной перестали иметь место.
– Ну, я вроде как вас сопровождаю, – девушка задумчиво скривилась и отвернулась, двинувшись к нагружаемым саням. – Идёмте, здесь холодно.
«Что-то не так», – крадучись, пробежала мысль. Ниса здесь, довольная, как свора наевшихся кильруоков и один икающий от раков т’хав. Сопровождает?
– А Ярчайший знает, что ты здесь? – усмехнулась я, на ходу закутываясь плотней. Холодок так и норовил забраться под одежду.
– Кронкнязь – в курсе, – не глядя на меня, согласилась девица. – Князь же… ну, думаю, узнает как раз тогда, когда доберётся до своих писем. К полуночи, я думаю.
– Из письма, – неодобрительно хмыкнула я, хотя про себя млела от радости. Ниса будет со мной до самого Клыка!
– Да, из письма, – пройдя к закрытым саням, нелия открыла дверцу и отступила в сторону. Я приняла приглашение, но не позволила так сразу захлопнуть дверь.
– Сопровождаешь – значит, едешь со мной. Живо, – пришлось собрать всю серьёзность в кулак, чтобы не рассмеяться от подступившего облегчения в этом море разочарования.
Сама пожелала уехать со мной. Оставила запрос на перевод из Стаи в гарнизон Клыка Дракона. Новое место, совсем новое место и служба с самых низов. Счастливое личико не пропустило и капли сожаления за смену поста. Напротив, у отставной Тени будто второе дыхание открылось, особенно когда она взахлёб рассказывала о возможностях, открывающихся в Драконьей Столице.
«Ниса, зачем?» – лицо болело от застывшей улыбки, а внутри что-то злобное грызло и царапалось. Не хотела я ничего менять в других, хоть и коснулась их просто потому, что жила под опекой Пика. Я оставила за собой воспоминания, но вот чтобы так перевернуть желание служить под началом князя, который вырастил тебя и позволил защищать родные земли?..
– А ты храбрая, – вслух отметила я. Лицо нелии посветлело от такой оценки, хотя я себя не прекращала ругать.
«Она даже не представляет что её может ожидать. Или готова ко всему?» – наш неравный разговор взял паузу. Я отвернулась к окну и, оттерев пятачок стекла, попыталась рассмотреть через него хоть что-нибудь. Белые просторы и снежные равнины, замёрзшие скалы и заиндевелые деревья. Те же, знакомые и затаившиеся в памяти. Близкие и уносящиеся в дали дальние. В Клыке снег редок, как редки морозы, и даже на границе наших двух княжеств меха, надетые на меня, были бы неуместны. Кафтан, мехом подбитый, да плащ с шерстяной подкладкой – и то жарко будет. Вот только чем холодней снаружи, тем явственней жар тела чувствуется. Тепло в Клыке, да только холодно на сердце у меня будет, так холодно, что никому его не отогреть окромя того, кто сердце это и заморозил.
«Сердце. Сердце Ралтэфара каменное. Горячее ли, холодное – не шелохнулось оно, отправляя меня восвояси. Лишь одно сердце», – на глаза попался пик Твердыни, скрытый из-за погребённого под снег и лёд города и крепостной башни заодно.
«Ты!» – словно за соломинку какую ухватилась, увидев давнего и долгожданного друга. Друга, что был мне рад всегда, несмотря на своё имя и чин. Кто дрожал от трепета моих заклятий и хихикал от моего неумения, чем только подбадривал и подталкивал стараться больше. Не показывал лица, но с момента знакомства стоял позади как страж, как Тень, которую забрали вместе с рангом.
«Сможешь ли ты помочь мне?» – от дерзости просьбы у меня дыхание перехватило. Ответ последовал незамедлительно. Горло перехватили невидимые ледяные пальцы. Перехватили и отпустили, чтобы от боли вытянуть позвоночник. Я поняла послание. Помогут, но и для помощи моих сил просят, хоть и нет у меня равной Твердыне мощи. Нет, но и ей рады, и её принять готовы, чтобы стать щитом и мечом каждого, кто будет править на Ледяном Престоле. Ведь крепче войско с каждым новым солдатом своим.
«Я согласна!» – мысленно откликнулась я. Не думая, согласилась. Да и чего думать? Не желает видеть меня мой любимый, не увидит боле. Зато я его буду видеть, буду видеть, как он живёт и правит, а умрёт и переродится – вновь буду наблюдать.
Ответила, но послания нового не последовало. Более того, наступила тишина, такая гнетущая, что лишь я, почувствовавшая прикосновение Сердца Пика, ощутила тяжесть безмолвия. Ниса поглядывала в окно, пока я ужасалась затянувшейся паузе. Стало страшно, очень страшно и оттого, когда повозку тряхнуло, а снаружи послышались испуганные голоса, я ничуть не удивилась.
– Ух, что такое? – Фанениса умело удержалась на месте и, дождавшись, пока повозку перестанет качать, выглянула наружу. – Я посмотрю, госпожа, не волнуйтесь. Сейчас всё узнаю и доложу!
«Будто не отбирали тебя у меня», – мысленно улыбнулась я. Девушка быстро юркнула в создавшуюся щель, оставив меня одну. Ненадолго. Вернулась Ниса запыхавшаяся и немного потерянная. Зашла в повозку, покачнувшись, словно увиденное сильно потрясло её.
– Путь… Дорога треснула. Прям перед килькуоком трещина пошла. Такое бывает. Лёд не камень. Как лишнее намерзнет, так кривь идёт, а в оттепель так и вовсе портится тракт, – Фанениса хмурилась и перетаптывалась на месте. – Мы сейчас всё засыплем и проедем дальше. Остальное не нам решать.
– Хорошо, – кивнула я, как прежде отпуская девушку от себя.
Отпустила, и по́том прошибло. Дорога так просто треснула, ага. Просто! Не просто, а затем, чтобы остановить экипаж. И Ниса не просто так вышла и оставила меня с думами. Ненадолго оставила.
«Бегом! Поторопись!» – я осторожно приоткрыла вторую дверцу, проверила путь и ринулась на холод. Кажется, на бегу набросила перо и поднялась в небо. Неторопливо набрала высоту и полетела прямиком к Крепости. Мне не нужно было искать дверей, верхние окна верхушки Пика были ими для меня. Добраться до них и поскорей!..
Холодный ветер встретил меня сопротивлением. Он ударил по крыльям и обнял своими лапами. Я замёрзла слишком быстро, двигаться стало затруднительно, но были тверды мои убеждения, да и вновь проклюнувшийся шепот магической сердцевины вёл меня к себе. Как сквозь тернии, сквозь вихри колючего снега рвалась я к замёрзшим стенам города. Хорошо ещё, что уехали мы не так далеко. Иначе бы замёрзли мои крылья и я вместе с ними.
Рывок, ещё рывок. Дыхание сбилось, горло терзал мороз. Пульсация воздуха трепала тело вместе с ветром. Му́ка тянула мышцы, и всё, что мне оставалось делать, так это думать о Ралтэфаре. Скоро я увижу его, увижу и почувствую так близко, как никогда прежде. И не нужно будет с ним расставаться. Незримо, неслышно – я буду рядом!
Колдовская завеса большого окна пропустила меня с большой неохотой, и прежде будто крепко подумала – сбросить меня с высоты или смилостивиться? Меня пожалели. Оставив без внимания громаду дверей, увиденных после того, как я скинула Оперение, я поднялась с пола. Сил хватило ненамного, и я вновь распласталась на холодном полу. Постаралась отдышаться и подняться уже с большей аккуратностью. Ноги и руки дрожали, плечи и спину кололо от холода, но я была уже на месте. Оставалось совсем-совсем немного. Ещё щепоть терпения, ложку старания!..
Зал Сердца, освещённый его чистым сиянием. И прекрасный кристалл, душа Ледяного Пика, древнее создание и недвижное существо. Любопытное, слишком умное, чтобы был смысл считать его годы. Поразительное существо, для того чтобы быть советником для куда более глупого из-за неумелости правителя своей обители.
Я ощущала пульсацию Сердца, как это магическое болото жаждет моего приближения. Мою голову медленно заполнили голоса, осколки чужих душ, обменявших когда-то жизнь на возможность защищать своих потомков и потомков следующих силой, скрытой в самой своей сущности. Как и они когда-то, я не видела больше смысла жить, но видела смысл в жизни ненаглядного своего.
Я защищу его, ведь прежде была лишена этой возможности. Стану частью той самой крепости, которая является самым дорогим для него местом и существом. Лучше уж так, чем заклинать себя на то бездушие, что выбрал он. Лучше, чем уезжать из Ледяного Княжества, но помнить горячие губы его правителя. Хранить в памяти его образ, его голос, но не иметь возможности вновь испытать их близость.
Свет только казался ярким. Я выпрямилась на трясущихся ногах и сделала первый шаг навстречу, а после ещё один. Стоило мне подойти ближе, как сияние потеряло силу, походя на дыхание луны. Блеклый и холодный. Но какой же сильный! Моих сил едва хватало, чтобы держаться на ногах! Меня настырно тянуло к полу, но я приближалась, дабы коснуться минерала и забыться в его глубине, покинуть излишне требовательную оболочку и одарить светом души полюбившийся городок под куполом.
Вся моя сущность сопротивлялась в последних попытках сохранить себя. На мою защиту выступил Лебедь, Дыхание Рода, выбросив наружу истинный облик и тем самым заковав меня крепкими туманными оковами. Зверь плакал и звал, напоминал о просторном небе, закрывал полупрозрачными крыльями громадный кристалл посреди Залы Хранителя. Сердце звало и его, тянуло к себе в свою клетку. Я не ощущала себя зверем-Лебедем, но чувствовала, как начинают нетерпимо болеть крылья, видела, как в их эфирном хрустале появилась полоска прорехи, которая продолжила удлиняться и углубляться. Мой единственный защитник не мог больше противиться моей воле и мощи Сердца Твердыни, разделяющих нас пополам. Я почуяла, как моя магия стала слабеть, как, обретя искорку разума, и она принялась за отговорки.
Ещё есть шанс, самый последний. Больше не будет. Я больше не встану на крыло. Никогда. Смогу набросить Перо, но не летать. Лишь смотреть в небо и тосковать по его глубине и нежности. Мой Лебедь сломлен, мой Дух украшен шрамами. Но я могу жить, просто жить!..
«Было бы для кого…» – я хотела, чтобы магия с её материнской заботой видела мою улыбку. Матушка бы поняла, точно бы поняла. Чувствуя, как стремительно стали холодеть без того онемевшие на морозе пальцы, я поняла, что решение приняло и моё магическое существо.
Каменный князь (Часть 1)
Уехала, уже за воротами Ледяного Пика.
Я ощущал рост расстояния между нами по тому, как у меня переставали дрожать руки. Радоваться было рано – голова всё ещё кружилась, хотелось избавиться от этого недомогания, вот только от Драконьих Зубов меня уже начинало тошнить и от малейшего глотка дыма. Я был терпелив ранее, посему сдерживался и дальше. Верил, что справлюсь.
Дела ждали слишком давно, а я был просто не в форме. Не было сил даже злиться на самого себя, хотя исписанный пергамент беззвучно смеялся над моими потугами отделаться не только от присутствия молодой княжны из Клыка Дракона, но и от мыслей о ней. Разум прорывал блокаду с каждым днём чаще и чаще, и воспользовался новой слабостью не так давно. Коричневый лист бумаги был заполнен с той аккуратностью, коей от меня не могли добиться учителя каллиграфии. Содержание не отличалось оригинальностью, повтор следовал за повтором. «Фанориа Маэрор Факирита Дранор, Фанориа из Дранор, Фанориа, Риа, Риа, Фанориа Маэрор…». Отчего-то безумцу, пытающемуся занять моё тело, хватало и этого сполна. У него была возможность напомнить мне не только уже известные имена княжны-Лебедя, но и кое-что из её прошлых жизней, но его интересовало время «здесь и сейчас». Упрямец ни мига не испытал сожаления от сообщения, что его кумир отдалялся от него.
«Ещё немного и её влияние ослабнет. Как прежде уже не будет, но лучше, чем сейчас – станет», – глаза было больно отрывать от строк, но я поднял взор и слепо сложил лист написанным вовнутрь. Сложил ещё раз пополам и встал, чтобы подойти к небольшому очагу в рабочем кабинете Твердыни и сунуть свёрток в огонь. Пламя тут же облизало бумагу и принялось поглощать. Если бы я умудрился исписать ещё один лист, ним стало бы то же самое.
Скрипнула входная дверь. Я не видел, кто зашёл, да и не требовалось. Ситта позволил бы пройти ко мне только одному нелию из моего окружения без необходимости предупредить меня.
– Я всё-таки надеялся, что у тебя хватит храбрости оставить её.
Фарэм. Прямолинеен, нахален и ядовит. Поразительно, как это он не родился Змеем. Сова бесшумна и смертоносна. Мальчик умеет быть тем, кем родился, когда ему так необходимо. А ему тогда было необходимо выплеснуть на меня свой гнев. Наверное, я был этого достоин. Или не «наверное», – это меньшее, что ему получилось сделать для меня. Почему-то мне очень хотелось, чтобы от слов мой воспитанник перешел к делу. И в то же время я желал сохранить лицо. По крайней мере, целым.
– Она уехала. Надеюсь, теперь ты доволен?
«Не совсем. Полдня – и я буду доволен», – мысленно ответил я на вопрос, но сказал совсем иное.
– Она поступила так, как пожелала, – я разглядывал догорающий лист.
– Она сделала так, как ты ей приказал!
«Давненько Фарэм не кричал на меня. Импульсивный мальчик», – я про себя улыбался, добавляя и то, что на Ледяном Троне сдержанность приходит очень быстро.
– У неё был шанс поступить по-своему. Она сделала то, что умеет лучше всего – послушалась старшего.
«Я отбиваюсь от стального вихря трухлявой веткой», – заключил я про себя. От головокружения не приходило на ум ни одной колкости, способной заставить мальчишку замолчать и поставить на своё законное место. Пришёл к выводу, что, как только мне станет получше, я отпраздную отъезд княжны хорошим ужином. Обязательно мясное, горячий пирог и щербет из фруктов. Никакого вина и курева. Но – после горячей купальни и смены одежды. Вчера ещё свежая смена напрочь пропиталась запахом дыма.
– Она послушалась тебя! Тебя! И ты мог бы хотя бы прийти и попрощаться с ней!
«Мог прийти. И тогда бы на коленях умолял остаться», – настаивая на своём, воспитанник, сам того не осознавая, находил слабые места. Не мог не находить, иначе бы само его существование стало бессмысленно. Глупец, управляющий Твердыней, обречён. Пик поглотит его или отбросит прочь. Ученик, не пытающийся превзойти учителя – самый настоящий глупец.
– Бездушная тварь, – выплюнул Фануиурэм, но на этом его ярость не иссякла. Я слышал, как он стал мерить комнату шагами, совсем как раздражённый кильруок перед грозным противником, коему так хочется вцепиться в глотку. Хочется, да боязно.
«Я знаю», – хотел бы согласиться я, но предпочёл промолчать. Уж слишком была тонка грань между двумя настроениями Фарэма. Уступи я ему, и тогда бы поплатился. Кровь бы он пустил мне точно. За слабость, хоть я и признавал её вслух. Признавал в мыслях, и скрывал, надеясь, что о ней никто никогда из смертных не узнает.
– Что тебе стоило оставить её подле себя?
Глухой удар. Под руку воспитаннику попался, как мне показалось, книжный комод. Я подумал, что стоило после его проверить несчастную мебель. Неприятно, когда на глаза попадаются сломанные или помятые вещи.
– Ты думал вообще о чём-нибудь, когда отсылал её от себя? О том, например, каково ей?
«Я это знаю», – снова промолчал я, но не думать не удавалось. Я прекрасно знал её чувство, и тем сильнее понимал её, чем ближе был к княжне. Однако, в отличие от княжны, не пытался показать эмоций. И не прекращал желать её. И днём, и ночью, и когда заставлял быть с Фарэмом, хотя мгновенно зверел от одной мысли, что кто-то может к ней прикоснуться. Хотя бы прикоснуться.
Пьяный разум первое время неплохо отрезвлял дым Зубов. Тело расслаблялось, а с ним уходили и гневные рвения в сторону кого бы то ни было. А потом отмеренной дозы стало мало. Я проваливался в беспамятство и вскоре просыпался от ужасов прошлого, тут же забывая сны и вспоминая о реальности. Бытие растеряло чёткость, месиво событий разных времён путало. Единственным способом оставаться хоть немного прежним стало отсутствие встреч с княжной. Я не переставал думать о ней, но, во всяком случае, мог уделять внимание насущным делам, да и бедствие положения девушки переходило ко мне через невидимую мне связь. Боль напоминала, что я был жив, как и все те, кто подчинялся мне.
Однако спокойнее дышалось только рядом с ней. Где бы она ни находилась, я нуждался в её присутствии. Впервые ощутив её тепло, попробовав на вкус её губы, я не мог не мечтать о том, чтобы повторить близость. Но я ли мечтал? Мог ли желать неумелой нежности тот, кто вообще презирал неуклюжесть? Восхищаться молодой утонченностью, если тело торжествовало от отточенного мастерства. Никогда. Это чуждо, давно пройденный этап. Оставленное позади, должно оставаться позади. Зачем возвращаться? Только потому, что то, что должно было быть в своё время, взяло отсрочку? Ни за что.
– Ей больно, очень больно. Ты знаешь, что такое боль? А она теперь одна ко всему прочему. Знаешь, что такое быть одному? – сопел и шипел на меня Фарэм, изредка замедляя нервный шаг.
– Я знаю, каково это, и я никогда не забывал про одиночество, – согласился я. От пергамента не осталось и следа, и я взглянул на наследника. Нет, не кильруок-щенок. Взрослый пёс, ждущий ошибки противника.
– Тогда за что? За что ты так обошёлся с Риа? – хищник в мальчишке присмирел, но всё ещё скалил клыки.
– Потому, что это лучшее, что я могу ей дать! – на выдохе выдал я и сжал челюсти. Поздно, я оступился.
– Лучшее? Да ты отдал её на растерзание всем мыслимым и немыслимым страхам из-за собственной трусости! – резкий взмах, что-то небольшое блеснуло в руке Фарема и полетело в мою сторону, чтобы со звоном прокатиться мимо и затихнуть на ковре.
Не видя боле опасности в воспитаннике, я принялся за поиски источника недавнего звука. Кольцо среди густого ворса отыскалось через пару мгновений, но я вздрогнул, когда, подняв, узнал в украшении княжеский подарок. Когда-то я сам сказал Фанориа, что его может носить только кронкняжна. Она приняла его, не умолчав, что ей наказывали отказаться от подарка. Приняла, потому, что видела уже мою сущность, связанную с её Душу. Верила, что, когда я узнаю в ней свою незабвенную, я отрину прежнее суждение. Не вышло, планы не изменили русло.
А я ещё сердился, что Император не благословил ребят! Разглядел, видать, хитрый Волчара, что не быть им вместе. Или же пошёл ещё более простым путём – поговорил втайне от меня с обоими заранее. Ум в Имперской семье не переводится веками, так что всё, чего мог только ждать и ожидать Повелитель, так это когда я, наконец, прозрею.
Колечко держалось крепко на пальце, кажется, само скользнув на место, да задержалось сразу после ногтя. Совсем маленькое, но по размеру пальчика Светлейшей Фанориа. Коготь, всё-таки по-женски красивый, но острый. Гравировка маскировала опасность уколоть или даже оцарапать, хотя и порезать им ничего не стоит, если знать, как наклонить шип. Риа очень им дорожила с самого начала. Наверное, боялась, что Фарэм отберёт его, когда показалась с когтем во время ужина с Императором. И… она же готовила какие-то вкусности… для меня? Зачем ей так поступать?
– И ты мне пытаешься врать? – Фарэм хохотнул, и я не мог не взглянуть на него. Кронкнязь широко улыбался и щурился. – Пожалуйста, не пытайся даже. Просто признай – ты боишься уподобиться своему отцу, верно?
«Чем я настолько выдал себя?» – ощутив, как вспотела спина, я попытался расслабиться и хоть так отогнать внимание воспитанника подальше. «Уподобиться» сказано очень слабо, но слишком близко. И всё же ключевой фигурой моего решения стал мой отец. Со стороны, после наблюдения и уже взрослого анализа я понял его ошибку, и долгое время был по-своему рад тому, что мой Зов запаздывает. Теперь же я пришёл в ужас.
Фанориа… Боги, как она вообще могла оказаться в Ледяном Пике? Я не буду наговаривать на её магический талант, но она сама – какая же она нежная и хрупкая! Много ли шансов ей даст Сердце Пика? Осознав после отголосков Зова, сколько опасностей таится для неё в самом пребывании в Морозной Столице, я потерял покой, а вместе с этим стал на одну дорожку с тем, кто был моим отцом. Я понял, насколько я слаб, слаб именно из-за девчонки! Мало того, что я потерял контроль над собой, так ещё и перестал ощущать власть над ситуацией в общем. Со мной подобного не было очень давно, и, в общем-то, проблема не могла стать препятствием к восстановлению душевного равновесия, если бы не одна мысль. «Она слишком слаба для Пика», а слабые рискуют умереть гораздо раньше сильных. И они умирают.
«Фанориа когда-то тоже умрёт». Приняв за данность, что никто не избежит приглашения Отца в Его владения, я испугался пришедшей идеи. Что я буду делать, если Риа оставит меня и уйдет к Всеотцу? Всё верно, я повторю «подвиги» кровного отца, и в лучшем случае всё закончится тем, что Фарэм займёт моё место раньше моего последнего в этой жизни путешествия.
В теории было много «если», и любое проявление случайностей выбивало меня из колеи одной мыслью. Я ослаб уже тогда, когда попался в ловушку Зова. Всё, чего я желал – вернуться к тому, к чему привык. К делам и заботам. Княжна из рода Дранор же… она слишком молода, чтобы разменивать свою нежность и молодость на такого, как я. Ей был дан выбор – Фануиурэм, и я бы выдержал тяжесть знания, что искра моей души нашла место рядом с воспитанным мной солдатом, сильным нелием. Я разрешил ей променять меня на своего ученика и наследника. Она же выбрала возможность уехать. Ей было разрешено. Её выбор больше щадил меня – я бы просто остался в неведении о судьбе девушки. Эту жизнь я бы прожил без её ласки, вытерпел бы ровно до того момента, как отдал Ледяной Трон Фарэму. Оставшиеся после нашей короткой близости воспоминания помогли бы мне.
– У тебя ещё есть шанс подарить его кому-нибудь, – сглотнув ком, я попытался протянуть украшение Фарэму, но напоролся на его немигающий взгляд.
– Ты сам вернёшь его Риа, – почти прорычал мальчишка.
Напряжение, тяжесть присутствия не только в колышущей воздух магии. Меня даже позабавило что-то в нём. Наверное, настоящая строгость. Мальчик перестал быть мальчиком – я практически ощутил весомость мимолётного чувства. Готов был обрадоваться значительному прогрессу в воспитании нового Ярчайшего. Но у меня внезапно дрогнула рука. От конечности я не ожидал подобного предательства. Княжна уехала, да. Это неприятно, но вовсе не смертельно. Отчего же?..
Откуда-то из глубин земли, пройдя сквозь камень и лёд, сквозь меня, через ноги и позвоночник, протиснулось сквозь голову и полетело выше тяжёлое призрачное дыхание. Его присутствие таило ужас в своём величии, ты ощущал себя мелким и ничтожным, отделённой от остального мира песчинкой. Я вздрогнул от неожиданности и выронил кольцо. Безделушка мягко прыгнула на ковёр, и я ринулся за ней, присев на толстую подстилку. Гравированный коготок я зажал в одной руке, а со второй не сводил глаз. Меня трясло, и я не мог унять дрожь. Твердыня вздохнула.
– В чём дело? – скорее по привычке вопрос я задал вслух.
Ответом послужила мысленная щекотка. Разобраться в сути не удавалось, а вместе с тем чувство ускользало, как мелкое ледяное крошево просы́палось сквозь пальцы. Чьё-то мимолётное и ласковое присутствие, незримое, но вдохновляющее.
– Она уехала, – попытался я убедить Крепость и себя вслух.
От мысленной усмешки волосы встали дыбом. Она ещё в пути, но будет здесь очень скоро, совсем скоро. Торопится она не ко мне, и даже не к Фарэму. Ей назначили встречу, в башне Пика, на самом верху, куда не хватит храбрости заглянуть самому бесстрашному из моих солдат. Фарэм дойдёт до верхнего этажа, но в главный зал его уже так просто не пустят. Зато пустят Риа.
– Не смей, – говорить стало непросто от возникшей сухости.
В горле так быстро пересохло, а я дрожал от переменных жара ярости и холода ужаса. Отыскал взглядом воспитанника. Как же хорошо, что он, разозлившись на меня, пришёл! Он в силе помочь! И он пожелает помочь! Не мне, так ей!
– Лекарей! Поживей приведи скольких получится! Ситта! – я захрипел в попытке докричаться до Тени. Дверь открылась, кажется, прямо тогда, когда стих последний звук призыва. – Приведи магов! Видрорна, Кайнуа и лучших их учеников! Пошевеливайся!
– Умом тронулся? – вопрос Фарэма напоминал рык. Я же с трудом поднимался на ноги, цепляясь за стену и стол.
– Риа тут, почти тут. И она идёт туда, – я кивнул на потолок и на всякий случай указал вверх пальцем. – Ты разве ещё не понял?
Взгляд Фануиурэма разделили злость и настороженность. Я не мог оставаться, чтобы убеждать упрямого мальца в своей правоте. Нелиситтар хотя бы получил мой приказ, осталось и за мной дело. Переживая за упущенные на бессмысленный разговор мгновения, я бегом бросился в коридор. На ходу вспоминал куда идти, чтобы поскорее подняться по единственной лестнице.
