Текст книги "Непокорный наследник (ЛП)"

Автор книги: Мишель Херд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 13 страниц)

ГЛАВА 15

ФЭЛЛОН

Если не считать того, что я каждую секунду помнила о своих шрамах, день прошел не так плохо, как я думала. Никто ко мне не приставал, а то, что друзья были рядом, очень помогло.

Ужин вышел неловким, особенно когда Као притворился, будто между нами ничего не произошло. Я понятия не имею, почему он пытается продолжить с того места, где мы остановились. Я не могу просто забыть, что он разбил мне сердце.

Просто друзья, Фэллон... Ничего больше... Мы ведь не встречались... Мы не были в отношениях... Мы просто возвращаемся к тому, как все было.

Это то, что Као пытается сделать? Спасти нашу дружбу?

Я качаю головой, потому что ни за что не смогу притворяться, что все в порядке, и быть просто его другом.

– Ребята, какой фильм смотрим? – кричит Джейс из гостиной.

Я вздыхаю. Мне хочется залезть под одеяло, но, не желая расстраивать друзей еще сильнее, я делаю глубокий вдох и выхожу из убежища своей комнаты.

В общей зоне на кофейном столике уже горой навалены закуски и напитки. Обычно я расстилала плед на ковре, чтобы мы с Као могли лечь рядом. Мое сердце оплакивает потерю этих маленьких особенных моментов, которые были только нашими.

Джейс и Мила уже уютно устроились на одном диване, Джейд и Хантер – на другом. Остался свободен только трехместный диван. Чтобы посмотреть, кто куда сядет, я сначала иду к холодильнику и достаю бутылку воды. Пока я медленно пью прохладную жидкость, из коридора выходит Хана – на ней джинсы и прелестная светло-розовая блузка.

– Тристан позвонил. Он заедет за мной, – объясняет она свой наряд. – Пропущу киновечер.

– Вы встречаетесь? – спрашивает Джейд.

– Да, думаю, да. Мы еще не говорили об «официальном» статусе, – отвечает Хана. Она подходит обнять меня и шепчет: – Ты как, справишься?

– Конечно, – я улыбаюсь подруге. – Хорошего свидания.

Я рада, что у Ханы и Тристана все серьезно. Моя подруга заслуживает хорошего мужчину.

После ухода Ханы Као и Ноа занимают места на свободном диване. Мне не везет: приходится сесть рядом с Као. Я надеялась, что Ноа сядет посередине. Не желая устраивать сцену, я вскидываю подбородок и сажусь. Я вплотную прижимаюсь к подлокотнику, оставляя между собой и Као пустое пространство.

– Что смотрим? – спрашивает Ноа.

– «Фантастические твари», – отвечает Мила, включая фильм.

По крайней мере, я сижу к Као левым боком, и мне не нужно беспокоиться, что шрамы видны. Поджав ноги, я сворачиваюсь у подлокотника и кладу голову на правую руку.

Меня хватает только на первые двадцать минут фильма. Последнее, что я помню – это утконос, ворующий вещи.

Мягкое покачивание вырывает меня из сна. Проходит пара секунд, прежде чем я осознаю: кто-то несет меня на руках. Подняв голову, я бормочу:

– Фильм закончился?

– Да, – слышу я голос Као, и остатки сна мгновенно улетучиваются.

Я распахиваю глаза и оказываюсь лицом к лицу с его волевым подбородком. Почувствовав неловкость, я выпаливаю:

– Поставь меня.

Као игнорирует просьбу. Нет смысла поднимать шум, потому что он уже заходит в мою комнату. Когда он опускает меня на кровать, я быстро отползаю в сторону и встаю.

– Пожалуйста, давай поговорим? – просит Као и садится на край кровати. Когда он поднимает взгляд, я чувствую всю его интенсивность. Его глаза все так же притягивают, заставляя все внутри трепетать.

Понимая, что вечно избегать его не получится, я сажусь на пуфик у туалетного столика. Рука машинально тянется к волосам, проверяя, закрыты ли шрамы.

– Прости меня, Фэллон, – шепчет Као.

Я поднимаю на него глаза:

– Что было, то было. Давай просто забудем и будем двигаться дальше.

Као качает головой:

– Я не хочу забывать. И для меня нет «дальше» без тебя.

– Мне потребуется время, прежде чем я снова смогу быть твоим другом, – признаюсь я. Если я вообще когда-нибудь смогу.

– Я этого тоже не хочу, – говорит Као.

Я хмурюсь. Несмотря на всю боль, я все равно хочу, чтобы он был в моей жизни. Мне больно произносить это, но я продолжаю:

– Тогда, думаю, меньшее, что мы можем – это быть вежливыми друг с другом...

– Ты мне нужна, – перебивает он.

Я закрываю глаза, борясь со смесью боли и надежды, которую вызывают эти слова.

Почему сейчас?

Прошел целый месяц с тех пор, как все полетело к чертям. Он отталкивал меня. Обошелся со мной как с мусором. Я никогда не забуду его гнев и то отвращение. Но я все еще люблю его.

– Я хочу быть с тобой, – повторяет Као.

Когда я качаю головой, рука снова взлетает к щеке, проверяя прическу. Као встает и подходит ко мне. Он опускается на корточки передо мной и кладет руку мне на колено.

– Я солгал, когда сказал, что ты для меня только друг. Я боялся, что никогда не буду видеть, и не хотел привязывать тебя к слепому человеку, который ничего не может тебе предложить.

Его признание выбивает воздух из легких. Я слишком напугана, чтобы впустить надежду обратно, поэтому просто смотрю на него.

– Я люблю тебя, Фэллон.

Слышать эти слова впервые – горькая радость. Это все, чего я когда-либо хотела, но теперь это омрачено пережитой травмой.

– Не как друга, а как мужчина, – продолжает Као. – Тот, который крупно облажался. Я лишь надеюсь, что со временем ты простишь меня и дашь еще один шанс.

– Ты сделал мне больно, – шепчу я. Раны от его слов и поступков последних недель еще слишком свежи.

– Прости. Я бы отдал все, чтобы вернуться назад и поступить иначе. – Мои глаза сканируют его лицо в поисках жалости. – Я люблю тебя, – повторяет он.

Это совсем не то, как я представляла себе эти слова. Не в такой момент, когда все разрушено.

– Казалось, что ты умер, – признаюсь я, желая, чтобы он понял глубину моей боли. – Я не могу просто продолжить с того места, где мы остановились. Слишком много всего случилось.

– Я понимаю, – тут же соглашается он. – Только дай мне шанс доказать тебе, что я все тот же человек, которым был до аварии.

Я судорожно вздыхаю:

– В этом-то и проблема, Као. – Он хмурится, и я продолжаю: – Как только жизнь стала трудной, ты бросил меня. Я понимаю, слепота – это шок, но ты оттолкнул меня. Жестоко. Ты срывал гнев на всех вокруг. Когда я рассказала тебе о своих травмах, ты отпихнул меня с отвращением. – Я не могу продолжать, слезы подступают к глазам. Я сглатываю их, пытаясь перебороть боль. – Ты обнимал Милу, но не подпускал меня к себе. Это... это слишком больно.

Као встает и, взяв меня за плечи, поднимает на ноги. Когда его руки смыкаются вокруг меня, у меня нет сил сопротивляться.

КАО

Слышать, как сильно я ранил Фэллон, невыносимо. Желая утешить ее, я крепко прижимаю ее к груди. Я целую ее в макушку:

– Я вел себя как последний подонок. Прости. Мне жаль. – Я снова целую ее волосы. – Одной из причин, почему я тебя отталкивал, было желание спасти тебя от участи быть привязанной к калеке.

Фэллон отстраняется и смотрит мне в лицо:

– А какие были другие причины?

– Потому что я виноват перед тобой, – признаюсь я. – Я не помню саму аварию, но за рулем был я. Ты пострадала, хотя я должен был тебя защитить.

Фэллон долго смотрит на меня, а потом спрашивает:

– Ты не помнишь?

Я качаю головой.

– Последнее, что я помню ясно – наш обед в ресторане. Есть обрывки того, как мы собирались на свидание, но я не помню, как садился в машину или ехал.

– Это не была твоя вина, – твердо говорит Фэллон. – Ты вывернул машину своей стороной к грузовику, а меня прижал рукой к сиденью. Ты сделал все, что мог.

От ее слов мне становится значительно легче. Но тут Фэллон шепчет:

– Это я сказала тебе поехать по той дороге. – Она прерывисто вздыхает. – Это моя вина.

Я хмурюсь:

– Нет, Фэллон. Это точно не твоя вина.

– Ты сам сказал, что нам вообще не стоило там находиться, – спорит она.

Боже, как я жалею о тех словах. Я и не знал, что мы поехали по ее просьбе.

– Я не имел в виду ни слова из того, что наговорил в тот день. Все было ложью. Я хотел, чтобы ты забыла меня и жила дальше.

Ее взгляд обжигает:

– Ты правда думал, что я просто «пойду дальше»? – Она издает пустой смешок. – Значит, ты совсем меня не знаешь.

– Я хотел избавить тебя от будущей боли, – пытаюсь объяснить я.

Фэллон обходит меня и садится на кровать.

– Даже если бы ты остался слепым, Као, я бы с радостью осталась рядом с тобой. В этом и смысл безусловной любви. Я хотела быть той, кто помогает тебе и утешает. – Она делает несколько глубоких вдохов, и я слышу горечь в ее голосе: – Ты не избавил меня от боли. Ты только добавил ее.

– Я был... Боже, я был идиотом, Фэллон. Я зациклился на своей ярости. Я был не в себе. – Я не знаю, как еще объяснить ту тьму, в которой застрял.

– Я видела отвращение на твоем лице, – шепчет она сдавленно. – И я не виню тебя. – Она горько усмехается. – Боже, прямо перед аварией мы шутили, что в наших отношениях ты – Красавица, а я – Чудовище.

Ее голос срывается. Я бросаюсь к ней, сажусь рядом и обнимаю:

– Не говори так.

Фэллон резко отстраняется:

– Но это правда! – Она хватает ртом воздух. – Я выгляжу как монстр, Као!

Решив доказать ей, что шрамы не имеют значения, я беру ее лицо в ладони и наклоняюсь ближе.

– Ты никогда не будешь монстром.

Она снова пытается отвернуться, но я прикрикиваю:

– Мне плевать на шрамы, Фэллон! Я люблю тебя не за то, какая ты чертовски красивая, а за то, какой ты бесценный человек. Твоя сила невероятна. Ты сострадательная, преданная и никогда не сдаешься.

Чтобы доказать, что я не вру, я сокращаю расстояние между нами и прижимаюсь губами к ее дрожащим губам.

Это не то, как я представлял наш первый поцелуй. Я хотел томительного ожидания. Но это больше не важно, потому что, когда Фэллон ахает, я наклоняю голову и накрываю ее губы своими. Она поднимает руки, хватаясь за мои предплечья, и когда она не отталкивает меня, я углубляю поцелуй.

Осознание того, какая невероятная женщина Фэллон, заполняет каждую клеточку моего сердца. Когда наши языки встречаются, я слышу только оглушительный стук своего пульса. Боже, эта женщина – мое все.

Я целую ее нежно, впитывая ее вкус. Я вкладываю в этот поцелуй всю свою любовь и, прежде чем окончательно потерять контроль, нахожу силы отстраниться.

Как бы я хотел сейчас видеть цвет ее глаз.

– Я не хочу тебя терять, Фэллон. Я люблю тебя каждой частичкой своей души, – шепчу я, молясь, чтобы она дала мне шанс.

Она тяжело дышит, ей требуется время, чтобы прийти в себя.

– Мне нужно время, – шепчет она наконец.

– Все, что угодно.

– Мы... – Она прочищает горло. – Мы можем быть друзьями.

Боже, нет. Земля уходит из-под ног, но Фэллон продолжает:

– Давай сначала снова привыкнем быть рядом, а потом уже поговорим о том, могут ли у нас быть отношения.

Боясь поверить, я спрашиваю:

– Значит, у нас все еще есть шанс быть вместе?

Фэллон убирает мои руки от своего лица, и только тогда до меня доходит: я касался ее шрамов, и она не впала в панику. Я смотрю на ее лицо и различаю те неровности и припухлости, которые чувствовал пальцами. Шрамы хаотично идут по щеке и шее, но это никак не умаляет ее красоты.

– Посмотрим, что будет, – бормочет она.

По крайней мере, это не «нет».

– С этим я могу работать, – отвечаю я с улыбкой.

Фэллон поднимает руку к моему лицу и касается кончиками пальцев уголка моего рта.

– Я скучала по твоей улыбке.

Мои губы прижимаются к ее пальцам.

– А я скучал по возможности тебя видеть.

Она опускает руку и спрашивает:

– Что именно ты видишь?

– Все еще размыто и черно-белое, но я вижу детали: лица, одежду, чашку.

– Значит, цвета нет? – спрашивает она.

– Пока нет. Офтальмолог сказал, что может пройти еще две-три недели, прежде чем я начну различать мелкие детали и цвет. У всех по-разному.

– Так... э-э... – Она нервно облизывает губы. – Насколько сильно ты видел... шрамы?

– Достаточно, чтобы понять, что это не царапина, – признаюсь я. Когда она замолкает, я спрашиваю: – Что сказал твой врач? Он поможет?

Фэллон кивает:

– Операция назначена на двадцать четвертое число. Доктор Менар сказал, что сможет значительно их уменьшить, но после полного заживления могут остаться белые следы.

– Это же хорошо, правда? – спрашиваю я, радуясь, что мы наконец-то говорим. Для меня это огромная победа.

– Да, – соглашается она. – Но мне еще три недели ходить так. Я не хочу, чтобы кто-то их видел.

Я тянусь рукой к ее правой щеке, но на этот раз Фэллон отстраняется:

– Не трогай их, Као. Пожалуйста.

– Шрамы никак не меняют моих чувств к тебе, – уверяю я.

Фэллон встает:

– И все же, мне некомфортно.

Я начинаю понимать, что Фэллон даже само слово «шрамы» произносить трудно.

Я тоже встаю.

– Ты всегда будешь для меня самой красивой.

Она издает тихий смешок, в котором все еще сквозят боль и безнадежность.

– Хочешь спать или я могу уговорить тебя выпить со мной чашечку кофе? – спрашиваю я, желая продлить этот момент.

– Кофе – это хорошо.

Я улыбаюсь. Фэллон внимательно смотрит на меня:

– Тебе нормально при свете, да?

– Да, в основном. Иногда глаза чувствительны, но тогда я просто надену очки.

– Что-то еще?

– Мне нельзя тереть глаза, и я сплю в специальных защитных щитках. Ноа закапывает мне капли.

– Он потрясающий, – говорит она.

– Да, мне с ним повезло. – Я делаю шаг к двери. – Спасибо, что выслушала меня.

– Прости, что не выслушала раньше.

Она поднимает правую руку и начинает поправлять волосы. Я перехватываю ее руку, останавливая эти нервные движения.

– Жаль, что ты прячешь лицо от меня. – Я кладу ладонь ей на поясницу и слегка подталкиваю. – Веди.

Фэллон ничего не отвечает, но выходит из комнаты. Как только мы оказываемся в коридоре, Джейс отрывается от стены, на которую опирался у ее двери.

– Спокойной ночи, ребят.

– Спокойной ночи, – Фэллон на этот раз смеется по-настоящему.

Наверное, он ждал здесь, чтобы надрать мне задницу, если я снова все испорчу. Черт, я бы ему позволил.

С этого момента я сделаю все, что в моих силах, чтобы Фэллон была счастлива. Я стану тем мужчиной, которого она заслуживает.

ГЛАВА 16

ФЭЛЛОН

Я варю кофе, пока Као сидит за столом.

Этой ночью произошло столько всего, что я с трудом пытаюсь это осознать.

Као поцеловал меня.

Пока я жду, когда наполнится кофейник, я подношу пальцы к губам. Ощущение его губ на моих было всем, о чем я мечтала, и даже больше. И хотя это застало меня врасплох, я ни капли не жалею.

Я была честна, когда сказала Као, что сначала нам нужно снова стать друзьями, прежде чем думать об отношениях. А еще я надеюсь успеть сделать операцию до того, как к нему полностью вернется зрение.

Погрузившись в мысли, я медленно провожу пальцами по щеке, чувствуя грубую, приподнятую кожу. От осознания того, что Као касался ее, желудок делает сальто. Я резко отдергиваю руку и поправляю волосы.

– Что не так? – спрашивает Као.

– Ничего! – Слово буквально вырывается из меня. Я быстро разливаю теплый напиток по чашкам, добавляю сливки и сахар. Повернувшись к Као, я ставлю чашку перед ним.

Као смеется.

– Я скучал по твоему кофе.

Уголок моего рта слегка приподнимается.

– Я видела, как Ноа помогает тебе. Ему стоило пойти в медицину.

– Да, но ты всегда можешь занять его место, – Као будто поддразнивает меня, но я не уверена. – Я бы точно не возражал, если бы ты меня одевала.

Я невольно прыскаю от смеха: – О, вот как?

Я сажусь рядом с ним и отпиваю кофе, наблюдая, как Као осторожно подносит чашку к губам.

– Как ты справляешься? – спрашиваю я, желая узнать его эмоциональное состояние.

– Лучше. – Он ставит чашку и переводит взгляд на меня; я тут же начинаю ужасно стесняться. – Намного лучше теперь, когда мы поговорили.

– Да, мне тоже.

Это помогло разрядить обстановку. Мне опостылело ходить вокруг него на цыпочках. Кажется, мы сделали шаг в правильном направлении, и это сняло часть груза с моих плеч.

У меня остался еще один вопрос, но я прикусываю губу. Возможно, еще слишком рано открывать этот ящик Пандоры. Но зная, что это не даст мне покоя, я решаюсь:

– Почему ты отказался от трансплантации?

Глаза Као на мгновение встречаются с моими, прежде чем он снова их опускает. Он обдумывает ответ, и я невольно улыбаюсь – видеть его привычные жесты так тепло.

Као прочищает горло, его черты лица напрягаются.

– Я хотел наказать себя.

– Что? Почему? – ахаю я от шока.

– Потому что ты пострадала. – Его взгляд впивается в мой. – Ты могла погибнуть в той аварии, и я просто... вина сводила меня с ума.

Осознание того, что Као отталкивал меня из-за собственной вины и боли, заставляет меня жалеть, что я не боролась за него сильнее.

– Прости, что я так быстро сдалась, – шепчу я.

Као разворачивается ко мне и протягивает руку.

– Давай договоримся. – Когда я вкладываю свою ладонь в его, он говорит: – Больше никаких «прости». Это был тяжелый месяц для нас обоих. Давай сосредоточимся на будущем.

Я киваю: – Хорошо.

Отпустив мою руку, Као кладет ладонь на бедро. Он опирается правым локтем на столешницу и кладет подбородок на костяшки пальцев. В этой позе он выглядит таким сильным... и умопомрачительно привлекательным.

На мгновение кажется, что времени и не прошло вовсе, что мы вернулись в то состояние, которое было до того, как авария разорвала нас на части.

– Простите, что прерываю, ребят, – говорит Ноа, лопая пузырь, в котором я застряла. – Время капель.

Я наблюдаю, как Ноа ставит три флакона на стол, затем мой взгляд возвращается к глазам Као. Я любуюсь его поразительными синими радужками, но тут замечаю кое-что и хмурюсь, наклоняясь ближе.

Боже мой.

Я слезаю со стула и, обхватив челюсть Као ладонями, приподнимаю его лицо, чтобы лучше рассмотреть швы вокруг радужек.

– Швы болят?

– Не так сильно, как раньше. Боль то приходит, то уходит, – отвечает Као.

– Как их будут снимать? – спрашиваю я, боясь, что ему понадобится еще одна операция.

– Их будут вынимать понемногу по мере заживления. Весь процесс может занять от девяти месяцев до полутора лет, – сообщает Ноа.

Я отпускаю Као и отхожу, чтобы Ноа мог закапать лекарство. Я внимательно слежу за его действиями, чтобы в будущем помогать самой. Ноа замечает мой интерес и поясняет:

– Нужно ждать пару минут между разными каплями.

– Почему? – Я подхожу ближе и, видя, какие красные у Као глаза, жалею, что не могу облегчить этот процесс.

– Они раздражают глаза.

Я киваю, и когда капля раствора стекает по виску Као, я быстро стираю ее большим пальцем.

– Осторожнее, – мурлычет Као. – Я ведь привыкну к такому вниманию.

Ноа усмехается и закапывает следующую порцию. Я беру один из флаконов.

– Для чего они все?

– Эти – чтобы организм Као не отторг донорскую роговицу.

Я перевожу взгляд на Ноа:

– Я как раз говорила Као, что тебе стоило стать врачом, как твоя мама.

– У меня нет ее терпения, – смеется он.

– А по мне, так вполне хватает, – поддразниваю я.

Ноа собирает флаконы.

– Это все просто для заживления. – Затем он смотрит на Као. – Не забудь надеть щитки перед сном.

– Ты уже уходишь? – спрашивает Као.

– Да, возиться с твоей упрямой задницей утомительно, – шутит он.

Я улыбаюсь Ноа: – Спокойной ночи.

Когда Ноа исчезает в коридоре, я снова смотрю на Као.

– Глазам лучше после капель?

– Да, резь проходит. – Озорная ухмылка расплывается по его лицу. – Похоже, мы остались одни.

Я смотрю на часы и ахаю – уже полночь.

– Черт, нам пора спать, иначе завтра точно проспим все на свете.

Као начинает вставать, и я говорю: – Подожди секунду. Я сполосну чашки и помогу тебе.

Я быстро убираю на кухне, затем подхожу к Као: – Пойдем.

Пока мы идем по коридору, он шепчет: – Спасибо за этот вечер.

Зайдя в его комнату, я включаю свет, но тут же замираю:

– Мне выключить?

– Нет, оставь.

Я подхожу к его кровати и откидываю одеяло. Заметив глазные щитки на тумбочке, спрашиваю: – Тебе помочь их надеть?

– Через минуту. – Као сначала идет в ванную. – Поможешь мне со щеткой и пастой?

– Конечно. – Я встаю рядом с ним, выдавливаю пасту на щетку и вкладываю ее ему в руку.

Я наполняю стакан водой и жду, пока Као закончит. Затем споласкиваю щетку и ставлю ее на место.

Видеть, в какой помощи Као все еще нуждается – это отрезвляет. Жаль, что я не начала помогать ему раньше.

Я иду за ним обратно в спальню, но вместо того чтобы лечь, он поворачивается ко мне:

– Я очень хочу тебя обнять прямо сейчас.

Я медлю секунду, но, не желая разрушать то хрупкое доверие, что мы восстановили, подхожу и обнимаю его за талию. Я прижимаюсь правой щекой к его рубашке, и когда его руки смыкаются на моей спине, мир снова кажется правильным.

КАО

На самом деле я хочу затащить Фэллон в постель и обнимать ее всю ночь напролет. Но зная, что нельзя торопить события, я заставляю себя разжать руки.

Я сажусь на край кровати и снова улыбаюсь, пока Фэллон осторожно закрепляет на мне глазные щитки. Хотя я могу сделать это сам, я сдерживаюсь и позволяю ей помочь, потому что знаю, как важно ей чувствовать себя полезной.

Я усмехаюсь и пытаюсь пошутить: – Наверное, я сейчас похож на муху.

– Ни за что, – шепчет Фэллон. Когда я ложусь, ее волосы касаются моего лица, и она целует меня в щеку. – Спокойной ночи, Као.

У нее такая заботливая душа – это одна из тех вещей, которые я люблю в ней больше всего.

– Спокойной ночи, – бормочу я. Мне требуется вся моя воля, чтобы лежать смирно и не умолять ее остаться.

Она выключает свет и закрывает за собой дверь, оставляя меня наедине с мыслями. Я прокручиваю в голове события вечера, и слова Фэллон наполняют меня тревогой. Ее самооценка получила сокрушительный удар, а я только помог ее добить. Видеть последствия своего деструктивного срыва – это как чувствовать вкус горечи на языке. Клянусь, я помогу ей снова поверить в себя, чего бы мне это ни стоило.

Из-за мыслей о Фэллон мне удалось поспать всего пару часов. Я встаю рано и иду к шкафу. Мои глаза сканируют разные оттенки серого.

Черт. На мгновение я сомневаюсь, не позвать ли Ноа, но потом беру первые попавшиеся брюки и рубашку, надеясь, что цвета сочетаются.

В дверь тихо стучат. – Войдите.

– Я принесла тебе кофе, – говорит Фэллон, заходя в комнату.

Я выдыхаю с облегчением: – Ты как раз вовремя. Поможешь мне подобрать рубашку и брюки, чтобы они подходили друг к другу?

– Конечно. – Она ставит чашку и подходит ко мне. – О-о, нет. – Она забирает одежду у меня из рук и вешает обратно. – Вообще-то, от этой рубашки пора избавиться. Мне не нравится на тебе розовый.

Я заливаюсь смехом.

– Можешь ее выбросить.

– Я могу развесить твои вещи от темных к светлым, чтобы тебе было проще, – предлагает Фэллон.

– Я был бы очень признателен. – Видеть, как она берет все под контроль, – это просто взрыв надежды в моем сердце.

Фэллон достает рубашку и брюки, прикладывает их к моему телу: – Да, это подойдет.

– Футболка или на пуговицах? – спрашиваю я, чтобы понять, справлюсь ли я сам.

– На улице холодно. Я ни за что не позволю тебе идти в футболке. Надевай эту, я помогу с пуговицами.

– Хм... мне нравится, к чему все идет, – поддразниваю я ее, а затем добавляю: – Мне сначала нужно в душ.

– А...

Я смеюсь, решив сжалиться над ней: – Просто оставь одежду на кровати. Я найду тебя, когда понадобится помощь с пуговицами.

– Тогда я пойду оденусь. Вернусь через пару минут.

Прежде чем она уходит, я говорю: – Спасибо, что хочешь мне помочь.

Пауза. Затем шепот Фэллон: – Спасибо, что позволяешь.

Утренние процедуры занимают у меня чуть больше времени, чем обычно. Мне даже удалось почистить зубы самому, хотя я и измазал левую руку пастой.

Натянув брюки, я накидываю рубашку с длинным рукавом и иду к комнате Фэллон. Пока я стучу, из соседней комнаты выходит Джейд и подкалывает меня:

– Шикарно выглядишь. Помощь нужна?

– Все под контролем, спасибо, – быстро отвечаю я. В этот момент Фэллон открывает дверь.

– Ого... – шепчет она, и ее взгляд замирает на моей груди и прессе. – Э-э... пойдем в твою комнату.

Я иду за Фэллон к себе. Закрыв дверь, я встаю перед ней и широко улыбаюсь.

Она кладет руки мне на плечи, поправляет воротник и начинает застегивать пуговицы. Ощущение ее пальцев на моей коже заставляет сердце биться чаще. С каждым пройденным сантиметром электрический ток между нами становится все сильнее. Слава богу, притяжение никуда не делось.

К тому моменту, когда она доходит до последней пуговицы на моем животе, мне приходится сжать кулаки, чтобы не схватить ее.

– Что-нибудь еще? – спрашивает Фэллон тихим, хрипловатым голосом.

Слышать, как сильно я на нее влияю, – это заставляет кровь быстрее бежать по венам. Мне стоит огромных усилий сохранять самообладание.

– Носки, – бормочу я. – И туфли.

– О, точно, – выдыхает Фэллон и идет к шкафу. Я сажусь на незаправленную кровать.

Когда она возвращается и опускается передо мной на колени, я говорю:

– Я могу сделать это сам.

– Мне не трудно.

Она надевает на меня носки, помогает обуться. – Дай я принесу тебе свитер.

Меня не одевала женщина с самого детства, но зная, что моя девочка – маньяк контроля, я позволяю ей хозяйничать.

Она возвращается, натягивает свитер через мою голову, поправляет воротничок. Проводя ладонями по моим плечам, она говорит: – Готово.

Я касаюсь ее левой щеки и, наклонившись, целую в лоб: – Спасибо.

– Угу.

– Так что, у нас свидание позже? – спрашиваю я.

– Что? – ахает она.

– Раскладка вещей по цветам, – напоминаю я.

– О, конечно.

Готов поклясться, в ее голосе слышится легкое разочарование. Я уже подумываю заказать еду, чтобы устроить пикник на полу в спальне, пока мы будем работать, но не успеваю предложить – Фэллон пулей вылетает за дверь.

– Хорошего дня! Увидимся!

На мгновение мне показалось, что все наладилось, но очевидно, что Фэллон все еще чувствует неловкость рядом со мной.

А чего ты ожидал, Као? Один день доброты не сотрет недели сердечной боли.

Терпение, Као. Терпение.