Текст книги "Непокорный наследник (ЛП)"

Автор книги: Мишель Херд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 13 страниц)

ГЛАВА 19

ФЭЛЛОН

Пока я была наедине с Као в его комнате, я начала забывать о шрамах. Но стоило мне выйти в коридор, как неуверенность нахлынула снова. Я быстро юркнула в свою комнату, чтобы расчесать волосы так, чтобы они закрывали правую сторону лица.

Сев на пуфик перед туалетным столиком, я провожу щеткой по волосам. Движения замирают, и я всматриваюсь в свое отражение. Рядом с Као я чувствовала себя прежней, а не этой женщиной со шрамами. Его желание, поцелуи и прикосновения – все это заставляло мир вокруг исчезнуть.

Медленно я поднимаю руку и убираю волосы со щеки. В груди нарастает отвращение, когда взгляд приковывают припухшие красные полосы. Одна из них, особенно толстая и неровная, тянется от уха до самой шеи. Я позволяю волосам упасть обратно и глубоко вздыхаю. Я не могу не задаваться вопросом: не притворяется ли Као ради меня, что шрамы его не смущают?

Тебе ведь было бы все равно, если бы Као был изуродован. Я так сильно его люблю и хочу быть с ним больше всего на свете, но мое доверие подорвано. Наверное, только время покажет, останется ли он со мной. От этой мысли тревога растет, и я понуро опускаю плечи. Как бы я хотела, чтобы ничего этого не случалось.

– Фэллон? – слышу я голос Као, и он входит в мою комнату. – Ты в порядке?

– О, да, – отвечаю я, стараясь, чтобы голос звучал бодро. – Просто причесалась, а то на голове был полный беспорядок. – Я встаю и подхожу к нему. – Давай закажем еду.

Мы садимся в гостиной, я делаю заказ в ресторане, а затем спрашиваю:

– Чем займемся, пока ждем?

Он обнимает меня за плечо и притягивает к себе.

– Я хочу попросить тебя об одолжении.

– Да? – я поднимаю на него взгляд.

– В четверг у меня повторный прием у офтальмолога. Поедешь со мной?

Я отвечаю не раздумывая: – Конечно.

– Ты не против быть за рулем?

– Нет. – Я на секунду замираю и спрашиваю: – А ты... тебе будет нормально, если я буду вести машину?

Као кивает.

– Нам все равно когда-то придется снова сесть в машину вместе. Чем раньше, тем лучше. – Уголок его рта приподнимается. – К тому же, я тебе доверяю.

Мои губы расплываются в улыбке, и я уютно устраиваюсь у него под боком.

– На какое время прием?

– На десять.

– Попрошу Милу записать для меня лекции, – говорю я, делая себе мысленную пометку.

– Я и так уже заставил тебя прогулять сегодня. Тебе точно нормально пропустить еще день? Я всегда могу попросить отца.

– Нет, я хочу поехать с тобой, – поспешно отвечаю я.

Раздается стук в дверь. Я забираю еду и несу ее на кухонную стойку.

– Еда приехала!

Пока Као усаживается за стол, я раскладываю все по тарелкам и достаю из холодильника две бутылки воды. Ставлю тарелку перед Као и говорю:

– Я взяла стейк с запеченными овощами. На всякий случай я порезала твое мясо на кусочки.

На лице Као появляется смущенная улыбка.

– Спасибо.

Я сажусь рядом и наблюдаю, как он пытается наколоть кусочек мяса на вилку. Глядя на его борьбу, мое сердце сжимается от боли. Не в силах просто смотреть, я перехватываю его руку.

– Можно я помогу?

Као замирает и ерзает на стуле, на лбу пролегает складка.

– Не стесняйся, Као, – шепчу я, пододвигая свой стул ближе к нему. – Дай мне покормить моего мужчину.

Мое замечание заставляет его слегка улыбнуться.

– Для тебя это такая форма прелюдии, да?

Я смеюсь, накалывая кусочек стейка.

– О да, это дико заводит. – Я подношу вилку к его губам. – Открывай шире.

Као неловко выдыхает, но принимает еду. Прожевав и проглотив, он бормочет:

– Не самый мой героический момент.

Я наклоняюсь ближе, опаляя дыханием его ухо, и шепчу:

– Я уже чувствовала, как твой член упирается мне в ноги. Ничто не заставит меня видеть в тебе меньше мужчины.

Рука Као поднимается, и он обхватывает ладонью мою шею сзади.

– Теперь мне хочется утащить тебя обратно в комнату и закончить то, что мы начали.

– Будь хорошим мальчиком, съешь все, и, возможно, я позволю, – поддразниваю я его.

– Ты уже перешла на шантаж? – спрашивает он с озорным выражением лица.

Я накалываю морковку. – Ага. Открывай рот.

Периферийным зрением я замечаю движение и смотрю в сторону коридора. Джейс наблюдает за нами с мягкой улыбкой. Когда наши взгляды встречаются, его улыбка становится шире. Затем он разворачивается и уходит в свою комнату.

КАО

Не буду лгать: обед дался мне нелегко. То, что Фэллон кормила меня с вилки, било по самолюбию. У меня не хватило духа сказать ей, что проблема была в том, что она порезала стейк на совсем крошечные кусочки. Я в основном вижу еду, просто не различаю мелкие детали – тогда все сливается в одно пятно.

Черт, мои глаза должны прийти в норму.

Фэллон захотела вздремнуть, и спустя долгое время после того, как она уснула, я чувствую, что слишком взвинчен, чтобы продолжать лежать. Я двигаюсь медленно, чтобы не разбудить ее, и тихо выхожу из комнаты.

В гостиной я вижу Хану, она сидит на диване. Я сажусь на соседний диван.

– Эй, могу я попросить тебя об одолжении?

– Конечно, что такое?

– Я хочу устроить для Фэллон что-то особенное сегодня вечером. Поможешь мне все организовать?

– Разумеется! – Хана встает и пересаживается ко мне. – Что нужно сделать?

Я рассказываю ей свою задумку, и она помогает мне сделать все нужные звонки. Когда приготовления закончены, я говорю:

– Спасибо, я бы без тебя не справился.

– Не за что. – Хана поворачивается ко мне и спрашивает: – А ты как сам?

– Иду на поправку. Просто хочется, чтобы глаза заживали быстрее.

Она наклоняется ближе: – По крайней мере, цвет глаз не изменился. Ого, швы выглядят круто.

– Мне сделали только пересадку роговицы, – подшучиваю я над ней, а затем поясняю: – Это, по сути, слой над радужкой.

– А что ты видишь?

– Вижу твое лицо и во что ты одета. – Я фокусируюсь на лице Ханы. – Просто не вижу мелких деталей и цветов. Зрение все еще очень размытое.

Она кладет руку на мою ладонь.

– Уверена, дальше будет только лучше. – Затем Хана отстраняется и говорит: – Я хотела поговорить с тобой кое о чем.

– Да?

– О том, как ты обошелся с Фэллон, – начинает Хана, и у меня тут же все падает внутри.

Я расправляю плечи, готовясь к нагоняю, который я полностью заслужил.

Хана делает глубокий вдох и спрашивает:

– Зачем ты сделал ей так больно?

– Сначала я винил себя в том, что она пострадала, а потом не хотел вешать на нее слепого калеку, – объясняю я.

– Ты проработал эти чувства?

– Да, и я все объяснил Фэллон.

– Као, – в ее голосе звучит явное предупреждение, – если ты еще хоть раз так обидишь мою подругу, Джейс будет последним, кого тебе стоит опасаться. Я люблю Фэллон больше всего на свете, и видеть ее такой раздавленной... – Хана замолкает, ее голос дрожит от эмоций. – Ты не просто разбил ей сердце.

Черт, я чувствую себя последним дерьмом. Обняв Хану за плечо, я притягиваю ее к себе.

– Прости меня, Хана.

– Просто будь мужчиной, которого она заслуживает, – бормочет она, обнимая меня в ответ.

– Буду.

Когда мы отстраняемся друг от друга, Хана говорит:

– Должна признать, сегодняшнее свидание – неплохое начало.

Я усмехаюсь: – Надеюсь, ей понравится.

Хана сжимает мое плечо и встает.

– Понравится. Пойду разбужу ее, чтобы она начала собираться.

– Спасибо.

Когда Хана исчезает в коридоре, я смотрю на кофейный столик. Спустя какое-то время взгляд фокусируется, и я вижу четче. Я выдыхаю, и уголок рта ползет вверх. Это лишь вопрос времени, когда я снова смогу различать детали и цвета.

ГЛАВА 20

ФЭЛЛОН

– Как насчет этого платья? – спрашивает Хана, демонстрируя его мне.

– Это всего лишь ужин в студенческом ресторане, – спорю я. – Джинсы и свитер вполне подойдут.

– Черта с два, – рычит Хана. – Ты наденешь платье. – Она снова ныряет в мой шкаф и возвращается с парой туфель на каблуках. – И этих крошек.

– Хана, на улице холодно, – жалуюсь я.

– Для этого и придумали пальто. Перестань спорить и накрась губы.

Мы возимся уже несколько часов, но я не могу сдержать улыбку, видя ее решимость меня прихорошить.

– А что надел Као? – спрашиваю я, прежде чем нанести блеск для губ.

– Сейчас быстро проверю. – Она пулей вылетает из комнаты.

Я встаю с пуфика, подхожу к кровати и смотрю на облегающее бело-серебристое платье от Donna Karan, которое купила для Рождественского бала. В груди болезненно колет, но зная, что Хана не отступит, я иду к шкафу, выбираю черный шарф в тон туфлям и одеваюсь.

Хана возвращается как раз в тот момент, когда я осторожно оборачиваю шарф вокруг шеи, чтобы он удерживал волосы, закрывающие лицо. Она морщит нос:

– Жаль, что ты это делаешь. Скоро на улице стемнеет, никто ничего и не увидит.

Я качаю головой.

– Я не хочу рисковать. Шрамы – это последнее, о чем я хочу беспокоиться сегодня вечером.

Она недовольно кривится, но тут же улыбается.

– Ты выглядишь великолепно. Твой принц ждет.

Я смеюсь, подхватывая клатч.

– Стой, пальто! – ахает Хана. Она залетает в гардеробную и через пару секунд возвращается с моим черным пальто. Принимая его, я набрасываю его на руку.

– Спасибо за помощь. Это было даже весело.

– Проведи вечер незабываемо!

Я выхожу из комнаты, и когда вхожу в общую гостиную, глаза Ноа округляются.

– Твою мать, ты выглядишь сногсшибательно.

– Спасибо, Ноа.

Мой взгляд встречается с взглядом Као, и дыхание перехватывает. Он одет с иголочки в темно-серый костюм. Боже, он просто неописуем. Он смотрит на меня, приоткрыв рот, и на его лице отражается искреннее восхищение. То, как Као смотрит на меня, заставляет меня снова почувствовать себя красивой, и крупица моей растоптанной самооценки возвращается на место.

Я подхожу ближе.

– Вы выглядите впечатляюще, мистер Рид.

Уголок его рта приподнимается.

– Вы – видение, сошедшее с небес, мисс Рейес.

Я тихо смеюсь: – Ты готов?

Као протягивает мне руку. Я делаю шаг навстречу и вкладываю свою ладонь в его – по руке тут же пробегают искры. Этот мужчина настолько притягателен, что даже его прикосновение кажется электрическим.

– Хорошего вечера, детки! – кричит Хана нам вслед, когда мы выходим из апартаментов.

Когда мы останавливаемся перед лифтом, Као шепчет:

– Боже, как же вкусно ты пахнешь.

Двери открываются, мы заходим внутрь. Пальцы Као крепче сжимают мои, и он говорит:

– Мы не идем в ресторан.

– О? – Улыбка касается моих губ. – А куда же мы идем?

Као усмехается.

– Увидишь.

Когда мы выходим из здания, из-за угла выбегает Саммер, но тут же замирает:

– Вау, вы оба такие красивые! Хорошего вам вечера.

Она исчезает прежде, чем я успеваю ответить.

Неужели Као...? Нет... Но...

Я смотрю на него снизу вверх.

– Мы идем в большой зал?

– Черт, я знал, что ты догадаешься, – говорит он с широкой улыбкой. – Я подумал: раз мы пропустили Рождественский бал, над которым ты так много работала, ты должна хотя бы увидеть результат.

Мое сердце... Может ли он быть еще более чутким?

Счастливая улыбка не сходит с моего лица, пока я осторожно веду Као в зал. Когда мы входим и я вижу все украшения, улыбка сменяется восторженным смехом.

– Это выглядит потрясающе. Мне так нравится эта тема «Зимней сказки», – шепчу я.

Посреди огромного зала стоит всего один столик, а в углу уже настраивается группа.

– Мы будем танцевать? – спрашиваю я, чувствуя трепет предвкушения.

– Конечно, – заявляет Као.

Он отодвигает для меня стул. – Спасибо, – шепчу я, садясь. Као целует меня в макушку. Официант приносит Као спрайт, а мне колу и быстро удаляется.

– Надеюсь, ты не против, но я уже сделал заказ на кухне, – говорит Као. – Я заказал пиццу, так что тебе не придется меня кормить.

– Ну вот, взял и испортил все веселье, – поддразниваю я его.

Он смеется и уточняет: – Ты не против ассорти из морепродуктов? Я знаю, что ты их любишь, и решил, что это беспроигрышный вариант.

Я тянусь через стол, беру его за руку и слегка сжимаю.

– Это идеально. Мне нравится, когда мой мужчина берет на себя инициативу. Я могла бы к этому привыкнуть.

– Твой мужчина? – его губы растягиваются в той самой сексуальной ухмылке, которую я так обожаю.

– Да, – шепчу я.

– Значит, ты согласна на то, чтобы мы были парой? – спрашивает Као.

– Да уж, столько разговоров о том, чтобы «не торопиться», верно? – смеюсь я. – Мне стоило догадаться, что ты просто снова вскружишь мне голову.

– На этот раз я не дам тебе упасть.

От его слов в груди разливается нежность. Я смотрю на него, чувствуя огромную благодарность за то, что мы нашли путь друг к другу.

– Я люблю тебя, Као.

КАО

Наконец-то услышав эти слова от Фэллон, я чувствую, что моя жизнь обрела целостность. Я понимаю: нет ничего хуже, чем жить без нее.

Я поглаживаю большим пальцем ее ладонь и говорю:

– Ты только что сделала меня самым счастливым человеком на свете.

Черт, в этом платье она выглядит просто сногсшибательно. Меня только бесит, что она закрывает половину лица волосами. Так хочется потянуться и заправить эту прядь ей за ухо, но, не желая портить вечер, я сдерживаюсь.

Официант приносит еду, и как только он отходит, Фэллон шутит:

– Мы такие нарядные, а сейчас все будет в соусе. Это просто идеально.

Пока мы едим, группа играет фоновую музыку. Атмосфера очень спокойная, и я благодарен судьбе, что все идет по плану.

– Знаешь, днем, когда я сидел в гостиной, на мгновение туман перед глазами немного рассеялся, – рассказываю я Фэллон.

– Боже мой! Это замечательно! – восклицает она. – Значит, через пару-тройку недель ты начнешь различать цвета, верно?

– Трудно сказать наверняка. Все заживают по-разному. Если повезет, к концу месяца зрение вернется в норму.

– Да, тогда нам точно будет что отпраздновать.

Я съедаю кусочек и, проглотив, говорю:

– Тебе стоит снова вернуться в комитет по оформлению мероприятий.

Фэллон на мгновение замирает. – Посмотрим, как пройдет операция.

– Я буду ходить на собрания с тобой, – пытаюсь я ее подбодрить. – Черт, ты даже можешь давать мне какие-нибудь поручения.

– Почему ты так хочешь, чтобы я вернулась туда?

– Потому что тебе это нравилось, Фэллон, – объясняю я. – Я хочу, чтобы ты занималась тем, что приносит тебе радость.

– Знаешь, что принесло бы мне радость прямо сейчас? – спрашивает она.

– Что?

– Если бы мы потанцевали. – Я слышу игривые нотки в ее голосе и, не желая расстраивать ее, решаю пока оставить тему комитета.

Я встаю и протягиваю ей руку. Фэллон обходит стол, берет меня за руку, и мы выходим на танцпол. Группа тут же обрывает песню, и через секунду вокалист начинает петь первые ноты «Stand By Me» Джона Ньюмана.

Положив руку ей на талию, я придвигаюсь ближе. Мы начинаем танцевать под песню, которую я выбрал специально для этого момента. В ней – все, что я чувствую.

– Као, – шепчет Фэллон, ее голос дрожит от нахлынувших чувств. Она обнимает меня за шею и крепко прижимается, пока слова песни окутывают нас.

Я заключаю ее в тесные объятия и целую в висок.

– Спасибо, что осталась со мной.

Она кивает, уткнувшись мне в грудь, и я чувствую, как ее тело вздрагивает от беззвучного всхлипа.

– Оказалось, я не такой уж идеальный, – пытаюсь я пошутить, но момент слишком эмоционально заряжен.

Фэллон отстраняется и прижимается своими губами к моим. Чувствуя вкус ее слез, я касаюсь ладонями ее лица и стираю их большими пальцами.

Она шепчет:

– Ты идеальный.

– Только в твоих глазах, – поддразниваю я.

Внезапно меня накрывает сильное чувство дежавю, по коже бегут мурашки. – Черт, странное ощущение... будто мы уже это делали.

– Делали, – говорит Фэллон. – Прямо перед тем, как в нас врезался грузовик.

Не желая, чтобы вечер принял грустный оборот, я говорю:

– Наверное, это значит, что мы действительно созданы друг для друга.

– С чего ты это взял? – спрашивает она со смехом в голосе.

– У нас не получилось с первого раза, поэтому судьба вмешалась и дала нам возможность повторить.

– Что-то вроде работы над ошибками?

– Ага.

В этот момент группа начинает играть «Never Enough» Лорен Оллред. Идеальный выбор времени. Мы с Фэллон медленно двигаемся по залу, а музыка словно плетет вокруг нас заклинание. Когда темп нарастает, я чувствую этот момент каждой клеточкой своего тела, и это невероятно.

Когда певица берет последнюю ноту, я наклоняюсь и целую Фэллон. Она опирается на мою руку, пока мы идем обратно к столу, и когда мы садимся, она говорит:

– Спасибо за это потрясающее первое свидание.

ГЛАВА 21

ФЭЛЛОН

Несмотря на то что между нами с Као все лучше, чем когда-либо, я очень нервничаю из-за сегодняшней поездки к врачу. Это будет наш первый раз в машине вместе после той аварии, и я молюсь, чтобы все прошло гладко. Глубоко вдохнув, я выхожу в гостиную и нахожу Као. Он сидит на диване, и я замечаю, как нервно подрагивает его правое колено. Он тоже на взводе.

Я подавляю собственную тревогу и говорю:

– Поехали. Лучше приехать раньше, чем опоздать.

Као встает, и я протягиваю ему руку. Когда наши пальцы переплетаются, я слегка сжимаю его ладонь.

– Я буду вести медленно.

– Я тебе доверяю, – отвечает он, и, услышав искренность в его голосе, я хмурюсь.

– Ты кажешься взволнованным?

– Просто переживаю о том, что скажет врач. – Он ободряюще улыбается. – Надеюсь, новости будут хорошими.

– Уверена, все пройдет отлично.

Мы выходим из апартаментов, и к тому времени, как доходим до моей машины, у меня в животе завязывается тугой узел. Прежде чем я успеваю открыть водительскую дверь, Као останавливает меня, обнимает и целует в губы.

– Все будет хорошо. Ладно? Ты справишься.

Я делаю неровный вдох и сажусь в машину. Когда мы оба пристегиваемся, я набираю в легкие побольше воздуха и завожу двигатель. Пожалуйста, пусть ничего плохого не случится.

Сердце начинает бешено колотиться, когда я вывожу машину за ворота кампуса. Такое чувство, будто я учусь водить заново: глаза мечутся повсюду, я мертвой хваткой вцепилась в руль, мучительно ожидая, что какая-нибудь машина вдруг вильнет в нашу сторону.

Внезапно Као спрашивает:

– Поедешь со мной куда-нибудь на эти выходные?

Я быстро облизываю пересохшие губы:

– Куда?

– Туда, где будем только мы вдвоем. Ранчо Валенсия в Ранчо-Санта-Фе?

– Это три часа езды, – пищу я, совершенно не готовая проводить столько времени в машине.

– Я организую вертолет.

Мои губы расплываются в улыбке.

– Ты все продумал, да?

– Конечно, – усмехается он. – Я забронировал виллу с завтрашнего вечера до полудня воскресенья.

– А если бы я сказала «нет»? – поддразниваю я его.

– Я был готов рискнуть.

– Во сколько завтра вылетаем? – спрашиваю я, паркуя машину у медицинского центра.

– В пять?

– Идет, – улыбаюсь я, выключая двигатель и с облегчением выдыхая. – Мы доехали.

– Я ни секунды в тебе не сомневался, – шепчет Као, пока мы выходим из машины.

В офисе врача Као останавливается у стойки регистрации: – Као Рид. Прием на десять.

– Присаживайтесь. Доктор Ходжсон примет вас через минуту, – отвечает регистратор со сладкой улыбкой.

Как только мы садимся, я кладу руку на бедро Као. Знаю, что веду себя как собственница, но эта девушка показалась мне слишком уж приветливой. Као накрывает мою ладонь своей и наклоняется ко мне, шепча на ухо:

– Не могу дождаться, когда мы закончим здесь и вернемся в комнату, чтобы целоваться.

Я улыбаюсь, переворачиваю ладонь и переплетаю наши пальцы.

– Мой отшельник. Нам придется жить в горах после свадьбы.

– Ты бы сделала это ради меня? – он счастливо ухмыляется.

– Конечно. Я же знаю, как ты ненавидишь толпу.

– Кроме тебя, – нежно бормочет он.

– Доктор готов вас принять, – раздается голос регистратора, лопая наш счастливый пузырь.

– Мне подождать здесь? – спрашиваю я Као, но он качает головой и тянет меня за собой.

Я держусь рядом с ним, пока мы идем по короткому коридору в кабинет.

– Рад вас видеть, мистер Рид, – говорит доктор Ходжсон, и они обмениваются рукопожатием.

– Взаимно. – Као указывает на меня и усмехается: – Я привел свою девушку для поддержки.

Доктор улыбается мне, и я сажусь на стул у противоположной стены. Доктор Ходжсон жестом приглашает Као сесть перед массивным оборудованием для проверки глаз.

– Как вы себя чувствуете?

– Намного лучше. Зуд и боль прошли. В основном просто ощущение «песка» в глазах, – отвечает Као.

– Как мигрени?

Мне приходится сжать губы, чтобы не ответить за него.

– Вчера была сильная. Но они стали намного реже, чем раньше, – говорит Као.

– Хорошо. Сколько пальцев я показываю?

– Два.

Доктор отходит.

– А сейчас?

– Четыре.

Он отходит совсем далеко, к тому месту, где сижу я.

– А теперь?

Као медлит, прежде чем пробормотать:

– Кажется, четыре.

– Прекрасно.

Доктор садится напротив Као и сначала осматривает левый глаз. – Посмотрите вверх. Вниз. Влево. Вправо. Прямо перед собой. – Через пару секунд он добавляет: – Проверим давление.

Я сцепляю руки на коленях, не сводя глаз с Као.

– Давление в норме. Левый глаз – восемнадцать, правый – пятнадцать. Я вполне доволен.

– Это хорошо, – смеется Као.

Я понятия не имею, что значат эти цифры, но рада, что врач удовлетворен. Доктор долго всматривается в глаза Као, а затем говорит:

– Трансплантат прижился отлично. Роговицы кристально чистые. Воздушных пузырьков не вижу, и это хороший знак. – Он снова придвигается ближе. – Посмотрите прямо.

Затем доктор Ходжсон встает:

– Если зрение станет туманным или замутненным, сразу звоните нам. Не трите глаза и не давите на них, но пока все выглядит очень хорошо.

Као отстраняется от аппарата, на его лице – облегчение.

– Рад это слышать.

– Размытость начнет уходить, скоро вы начнете различать более мелкие детали.

– А цвета? – спрашивает Као.

– Как я уже говорил, сначала появятся основные цвета, скорее всего – красный. Не удивляйтесь, если однажды утром проснетесь и увидите мир в цвете. Но размытость будет исчезать дольше.

– Мне понадобятся очки?

– Не думаю. Давайте подождем и посмотрим, на каком уровне стабилизируется зрение.

Они снова пожимают руки, и на этом прием заканчивается. Я ожидала, что это займет гораздо больше времени. Когда я встаю, Као берет меня за руку.

– Увидимся через месяц, если не возникнет проблем, – говорит доктор Ходжсон с довольной улыбкой.

– Хорошего дня, – бормочу я перед уходом.

КАО

Я с облегчением выдыхаю, когда мы покидаем медицинский центр. Всегда есть риск, что организм отторгнет донорскую ткань. Услышать, что глаза заживают хорошо – огромное облегчение.

Не доходя до машины, я поднимаю руку Фэллон и целую ее большой палец.

– Спасибо, что привезла меня.

– Я думала, это займет больше времени, – замечает она, открывая двери. – Рада, что новости хорошие.

Когда мы садимся в машину, я добавляю: – Жду не дождусь, когда вернется цвет.

На обратном пути в кампус я чувствую, как Фэллон снова напрягается.

– Ты рада выходным?

– Да, мы еще никогда не уезжали вдвоем. – Она быстро поправляет: – Только вдвоем.

– Мне нравится, как это звучит, – ухмыляюсь я.

Улыбка касается ее губ: – «Уезжать со мной»?

– Нет, «только вдвоем».

Мы добираемся до Тринити в целости и сохранности, и как только выходим из машины, я притягиваю Фэллон в объятия.

– Еще одна важная веха пройдена.

– Да, теперь мне спокойнее, – признается она, прижимаясь к моей груди. Она поднимает лицо, и я целую ее. – Сначала еда, потом сон.

– Звучит потрясающе, – смеюсь я.

Вернувшись в апартаменты, Фэллон делает заказ в ресторане, а я достаю нам по бутылке воды.

– Заказ скоро привезут. Пойду переоденусь в спортивки и футболку, – говорит Фэллон и исчезает в коридоре.

Пожалуй, сделаю то же самое. Я иду в свою комнату, переодеваюсь в удобное и поправляю постель, чтобы все было готово к отдыху.

Когда я возвращаюсь в общую зону, Фэллон сидит за кухонным островком. Мой взгляд скользит по волосам, свисающим на ее лицо, и это буквально режет мне сердце. Подойдя к ней, я поднимаю руку, чтобы убрать пряди. Она тут же отворачивается.

– Не надо, – шепчу я, бережно беря ее за подбородок и поворачивая к себе. – Дай мне посмотреть на мою красавицу-девушку.

Я наклоняюсь и прижимаюсь губами к ее шрамам. Замерев, я вдыхаю ее аромат, затем отстраняюсь и встречаюсь с ней взглядом.

– Боже, ты прекрасна.

Ее подбородок дрожит, она тяжело сглатывает и отводит глаза.

– Всего две недели...

Раздается стук в дверь. Я сначала целую ее в лоб, а потом иду открывать. Забираю еду у курьера и несу на стойку.

– Что ты заказала?

– Овощи. Много овощей. Ты в последнее время ел слишком много дряни, – поучает она меня.

Я строю шутливо-недовольную мину, открывая контейнер. И правда: Фэллон заказала овощное ассорти. Я не могу разобрать даже половину того, что там лежит, но, не желая ее расстраивать, сохраняю невозмутимый вид.

– Сделай мне одолжение, – смеется Фэллон. – На ужин сможешь съесть бургер.

– На это я согласен, – шучу я.

Различив початок кукурузы, я беру его. Фэллон отправляет в рот что-то похожее на гриб, и прежде чем я успеваю откусить кукурузу, она подносит вилку к моему рту и шепчет:

– Открывай.

Я подчиняюсь, и когда чувствую вкус гриба, уголок моего рта ползет вверх.

Когда мы заканчиваем с нашим чересчур здоровым обедом, я беру Фэллон за руку и тащу в свою комнату.

– Я был хорошим мальчиком и съел все овощи. – Я ухмыляюсь, закрывая за нами дверь, и на этот раз запираю ее на замок. – А теперь время десерта.

Фэллон заливается смехом, забираясь на мою кровать.

– Какого десерта?

Упираясь коленом в матрас, я нависаю над ней. Опустив голову, я слегка прикусываю ее нижнюю губу и шепчу:

– Твой рот. – Я целую ее шею. – Твоя кожа. – Спускаясь к груди, я задираю ее футболку, и мои зубы слегка касаются ее бедра. – Вся ты.

– А что, если кто-то зайдет? – шепчет Фэллон.

– Я запер дверь, – рычу я, спуская пояс ее спортивных штанов чуть ниже. Посмотрев на нее и видя, как ее глаза сфокусированы на мне, я спрашиваю: – Если только ты не устала и правда не хочешь спать.

Она качает головой, и я снова приподнимаюсь, нависая над ней. Прикоснувшись ладонью к ее правой щеке, я убираю волосы и, удерживая ладонь на ее шрамах, накрываю ее рот своим. Углубляя поцелуй, я устраиваюсь между ее ногами, желая, чтобы она чувствовала, как сильно я ее хочу.

Этот момент – не просто ради удовольствия, а для того, чтобы показать Фэллон, как сильно я ее люблю и желаю.