Текст книги "Непокорный наследник (ЛП)"

Автор книги: Мишель Херд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 13 страниц)

ГЛАВА 13

ФЭЛЛОН

Я думала, что хуже уже быть не может, но все это ничто по сравнению с мукой, которая захлестывает меня, когда взгляд Као фокусируется на моем лице.

Может быть, он видит недостаточно четко, чтобы различить шрамы?

Моя надежда мимолетна – она умирает внезапной и страшной смертью, когда шок искажает его черты.

– Боже, Фэллон, – выдыхает он. – Ты говорила, что там не о чем беспокоиться.

Жгучая боль разрывает остатки моего мира в клочья.

– Почему ты не сказала, что раны такие глубокие? – набрасывается он на меня, и его шок быстро сменяется ужасом.

Это тот самый момент, которого я боялась больше всего, и он превращается в кошмар. Почему из всех людей именно Као должен был увидеть эти шрамы?

Я закрываю глаза, чтобы больше не видеть его застывшее от ужаса лицо. Стыд начинает жечь в груди, выжигая последние крупицы моей женственности. Срабатывает инстинкт самосохранения, и я вырываю руку из хватки Као. Пытаясь спасти хоть каплю собственного достоинства, я цежу сквозь зубы:

– А зачем мне было говорить? Ты решил, что я больше не подхожу тебе, в ту же секунду, как узнал, что я пострадала. Я не думала, что правда что-то изменит между нами.

Я знаю, что мои слова жестоки, но не могу удержать их. К тому же, это правда.

Я отворачиваюсь от Као и иду в свою комнату, пытаясь снова прикрыть шрамы волосами, пока их не увидел кто-то другой.

– Ты правда так думаешь? – спрашивает Као за моей спиной.

– Я это знаю! – Я подхожу к туалетному столику. Схватив щетку, начинаю поправлять прическу.

Боже, рука Као коснулась шрамов. От одной этой мысли к горлу подкатывает тошнота.

– Фэллон, – Као начинает говорить уже тише.

Униженная и раздавленная, я резко оборачиваюсь и кричу:

– Пошел вон из моей комнаты! Я все сказала.

Дыхание со свистом вырывается из легких, я в секунде от того, чтобы окончательно потерять самообладание. Когда Као не двигается, я бросаюсь вперед и толкаю его в грудь.

– Уходи! Уходи! Уходи!

В комнату вбегают Джейс и Хана. К счастью, Хана оттаскивает Као. Джейс быстро закрывает дверь и бросается ко мне.

– Что случилось? – Он тянет руки, чтобы обнять меня, но я качаю

головой, пытаясь вдохнуть сквозь разрывающую сердце боль. Джейс замирает, и его взгляд падает на мое лицо.

Боже. Я не могу.

Шок отражается на лице Джейса, и этот удар окончательно выбивает почву у меня из-под ног. Я оседаю на пол, и из горла вырывается крик.

Хантер влетает в комнату в тот момент, когда Джейс опускается предо мной на колени. Я пытаюсь глотнуть воздуха, но новый всхлип полностью лишает меня дыхания.

Я больше не могу.

Я хочу просто исчезнуть. Хочу, чтобы меня никогда не существовало.

Джейс берет мое лицо в ладони и наклоняется близко:

– Тсс... все хорошо. Дыши, Фэллон.

Я пытаюсь покачать головой, хватая ртом воздух, но шею сводит судорогой. Кажется, мои легкие схлопнулись вместе с последним желанием жить.

Рука Хантера ложится мне на плечи:

– Давай, Фэллон. Просто дыши.

Я снова качаю головой, не в силах соображать.

В комнату вбегает Хана, расталкивая парней. Как только мой лихорадочный взгляд встречается с ней, я бросаюсь в безопасность ее объятий. Я крепко прижимаюсь к ней, пряча лицо у нее на шее, и оплакиваю все, что потеряла.

О Боже, почему я выжила? Лучше бы я умерла.

– Парни, уходите, – резко бросает Хана. – Я сама справлюсь.

– Но... – начинает спорить Джейс.

– Уйдите, мне нужно ее успокоить! – кричит Хана.

О Боже, пусть это прекратится.

Мне удается сделать один натужный вдох, прежде чем новый крик вырывается из горящей груди.

Хана держит меня и шепчет:

– Все ушли. Только мы. Я с тобой.

Она целует меня в изуродованную щеку, и мое тело сотрясают рыдания.

– Тсс... я рядом. – Я слышу, как ее голос дрожит, она тоже на грани слез.

Я сглатываю и заставляю себя дышать, но тут накатывает новая волна опустошения.

– Као... трогал... шрамы, – заикаюсь я сквозь слезы.

Хана немного отстраняет меня и говорит:

– Не думай об этом сейчас. Просто дыши вместе со мной. – Я пытаюсь отвернуться, но Хана перехватывает мое лицо и заставляет смотреть на нее. – Посмотри на меня, Фэллон.

В ее глазах столько любви, что это дает силы моему разбитому сердцу.

– Я люблю тебя. Ты моя лучшая подруга, моя сестра. Я так сильно тебя люблю.

Ее слова помогают мне прийти в себя, пока дыхание не выравнивается.

Заботливая улыбка смягчает ее черты.

– Я люблю тебя больше всего на свете. Ты самый важный человек в моей жизни.

Я снова обнимаю ее, цепляясь за нее как за единственный шанс на спасение.

– Я тоже тебя люблю.

Спустя несколько мгновений Хана снова отстраняется.

– Шрамы не меняют того, кто ты есть. Ты сильная, у тебя несокрушимый дух. Поняла? Ты просто ненадолго потеряла контроль, но ты поднимешься. И станешь еще сильнее.

Я киваю, потому что слова Ханы – правда. Я не могу вечно оставаться на дне. Мое положение в обществе не позволяет таким, как я, сдаваться.

– Тебе разрешено чувствовать боль, – продолжает Хана. – Тебе разрешено сломаться, и я обещаю, что буду рядом, чтобы собрать каждый осколок и помочь тебе склеить себя заново. Но когда ты достигаешь самого дна, путь только один – наверх.

Хана встает и поднимает меня. Ее взгляд полон решимости и преданности.

– И клянусь богом, мы будем подниматься снова и снова, что бы ни случилось. Ладно?

Я снова киваю.

– Да.

– Я хочу это услышать, – требует она.

– Мы будем подниматься снова и снова, что бы ни случилось, – повторяю я.

Ее лицо смягчается, она большими пальцами вытирает слезы с моих щек.

– Тебе лучше?

Я едва успеваю успокоиться, как накатывает осознание:

– Као видел шрамы. – Я тяжело сглатываю. – И Джейс, и Хантер тоже.

– Ты мне веришь? – спрашивает она.

Я киваю. Нет никого, кому бы я доверяла больше, чем Хане.

Я вижу, как она идет открывать дверь, и в комнату влетает Джейс. Он подходит и крепко прижимает меня к груди. Когда он целует меня в щеку, а затем в висок, я вздрагиваю. Он отстраняется, берет мое лицо в ладони, и его глаза горят.

– Мне плевать, как ты выглядишь, Фэллон.

Мой подбородок начинает дрожать, но я сглатываю слезы.

– Жаль, что ты скрывала от меня, что не справляешься, – продолжает Джейс.

Хантер гладит меня по спине:

– Мы семья. Почему ты нам не сказала?

Потому что вы все были заняты Као.

Хана делает шаг вперед, и в ее голосе слышится сталь:

– Вы все были «немного» заняты.

Я вижу, как чувство вины отражается на лицах Джейса и Хантера, и от этого мне становится только паршивее.

– Мне еще нужно распаковаться и принять душ, – бормочу я, слишком уставшая, чтобы продолжать этот разговор.

– Ты ужинала? – спрашивает Хантер. – Я могу заказать что-нибудь.

У меня нет аппетита.

– Я в порядке.

– Может, сделать тебе кофе? – спрашивает Джейс, и уголки моих губ невольно приподнимаются. Он никогда и никому не делает кофе.

– Да, я бы хотела попробовать твой кофе, – поддразниваю я.

На лице кузена расплывается ухмылка.

– Я скрываю свои таланты, иначе меня бы заставляли варить кофе постоянно.

Я усмехаюсь.

– Ага, продолжай себя утешать.

Шутки помогают снять напряжение. Когда Джейс и Хантер уходят, я поворачиваюсь к чемоданам.

– Иди в душ, – командует Хана. – Я сама все разберу.

– Моя мамочка-наседка, – говорю я, снова обнимая ее. – Я бы не выжила без тебя.

КАО

Я настолько шокирован, что даже не замечаю, как Ноа закапывает мне капли и надевает очки обратно. Все тело дрожит от боли и сожаления. Я должен был быть рядом с Фэллон. Если бы я не оттолкнул ее из-за собственных страхов и неуверенности, я бы знал, как ей плохо.

Боже, я подвел ее самым ужасным образом.

Как мне это исправить? И смогу ли я вообще?

Слышать ее плач и знать, что я – последний человек, которого она хочет видеть рядом, – это вырвало мое сердце из груди. Женщина, которую я люблю всей душой, сломалась прямо передо мной, а я ничего не мог сделать. В груди все сжимается так, будто сердце превратилось в болезненный комок.

Я делаю глубокие вдохи, пытаясь успокоиться. Теперь я должен быть сильным ради нее.

Я понимаю: хоть я и пытался оттолкнуть Фэллон, чтобы «защитить» ее от своей слепоты, мое сердце никогда ее не отпускало. Она была и всегда будет моей жизнью.

А я обошелся с ней как с дерьмом. Боже, как же хочется себя ударить.

Джейс садится на другой диван, Хантер опускается рядом.

– Черт, – бормочет Джейс, и в его голосе слышна ярость. – Как мы могли не знать?

– Мы все были сосредоточены на Као, – тихо говорит Ноа.

Я закрываю глаза, признавая правду. Я сорвался, и наши друзья бросились мне на помощь. А Фэллон я оставил без защиты. Черт, какой же я слабак.

– Мы должны помочь ей пройти через это, – констатирует очевидное Хантер.

– Да, определенно, – кивает Джейс. – Хотя я думаю, что Као – единственный, кто действительно может ей помочь. – Моя голова вскидывается, я смотрю на него. – Ты ее сломал, тебе, блять, ее и чинить.

Я слышу горечь в его голосе.

Я не могу спорить с правдой. Кивнув, я произношу:

– Жаль, я не знаю, что делать.

– Веди себя как мужик, блять. Когда она отталкивает тебя – борись еще сильнее, чтобы остаться рядом. Когда она срывается на тебя – терпи, – говорит Джейс.

Так же, как он сам делал с Милой.

– И я не хочу слышать это дерьмо про «просто друзей». Мы все, блять, знаем, что ты ее любишь, – добавляет он.

Я начинаю вставать, но он обрывает меня:

– Не сегодня. Дай ей сначала успокоиться.

– И еще, – добавляет Хантер, – думаю, Хана надерет тебе зад, если ты сейчас подойдешь к Фэллон.

Джейс устало усмехается:

– Кто знал, что Хана может быть такой злой?

– Точно. – Хантер вздыхает. – Черт, я чувствую себя дерьмом. Фэллон всегда была рядом с каждым из нас.

– Да, мы крупно облажались, – бормочет Джейс.

А я – больше всех.

Эта ночь открыла мне глаза. К черту ожидание полного восстановления зрения. К черту все, кроме Фэллон. Только она имеет значение, и я могу лишь молиться, чтобы не было слишком поздно.

Я на ногах с рассветом. Одевшись, я медленно иду по коридору. Когда я захожу в кухню и вижу Фэллон, готовящую кофе, я замираю. Все, чего я хочу, – это сжать ее в объятиях и зацеловать так, чтобы все стало хорошо. Но я знаю, что это будет нелегко.

Сначала – самое важное.

Я подхожу ближе. Фэллон поворачивается ко мне. Увидев меня, она тут же бросает полную чашку кофе в раковину и пытается обойти стол с другой стороны. Я быстро перемещаюсь влево, преграждая ей путь в коридор.

Я чувствую исходящее от нее напряжение. Не желая повторения вчерашнего, я говорю:

– Помнишь, я говорил, что мы будем просто друзьями?

– Да, такое трудно забыть, – цедит она.

– Я солгал. – Я отдал бы все, чтобы эти четыре недели исчезли.

Фэллон качает головой.

– Мне не нужна твоя жалость.

Она проносится мимо меня. Я почти бросаюсь следом, но вижу Хану, ждущую ее в конце коридора, и останавливаюсь.

Черт, это будет гораздо сложнее, чем я думал.

Фэллон поверила в ложь, которую я нес, но она не хочет слушать правду. Это совсем на нее не похоже. Еще один знак того, как сильно ей больно.

Я готовлю три чашки кофе и, молясь, чтобы не расплескать половину, несу две к комнате Фэллон.

– Хана, – зову я у закрытой двери.

Когда она открывает, я протягиваю ей чашки.

– Я знаю, это паршивое предложение мира, но...

– Это начало, – дерзит Хана. – Готовь нам кофе до самого выпуска, и тогда мы, может, снова поговорим.

Я усмехаюсь:

– Идет. – Когда она забирает кофе, я добавляю: – Скажи ей, что я не врал сейчас.

– Просто дай ей время, – шепчет Хана.

Я киваю и отступаю на шаг.

– У нее есть столько времени, сколько ей нужно. Но я больше не собираюсь убегать.

– Рада это слышать. Мне правда не хотелось тебя бить, – признается Хана, и это вызывает у меня еще один смешок.

– Я рад, что ты у нее есть, – говорю я, прежде чем вернуться на кухню к своему кофе.

ГЛАВА 14

ФЭЛЛОН

Я пыталась скрыть шрамы всеми силами, но чем больше тонального крема я накладывала, тем хуже все выглядело. В полном отчаянии я повязала шарф вокруг шеи, чтобы удержать волосы на месте – я просто умру, если вчерашнее повторится. Я почти не спала, слишком переживая из-за начала занятий.

Мои мысли также заняты тем, что Као сказал утром на кухне.

Он солгал? Ха.

Я до сих пор отчетливо помню, как он отшил меня, заявив, что мы не более чем друзья. Меня гложет вина за мою роль в той аварии, и никакие его слова не заставят меня забыть, что он тоже винит меня. И вполне справедливо.

Я тяжело и устало вздыхаю. Всего восемь утра, а я уже измотана и эмоционально опустошена.

Я солгал.

Слова Као снова эхо отдаются во мне, но тут же я вспоминаю выражение его лица, когда он увидел шрамы. Шок и ужас.

Мне не нужна его жалость. Она стоит в одном ряду с тем отвращением, которое я видела на его лице.

Я бросаю взгляд в зеркало. Раньше я тратила часы на сборы и наслаждалась каждой минутой, теперь же я в спешке справляюсь за считанные мгновения. Чем меньше я на себя смотрю, тем лучше.

Все еще не оправившись от сокрушительного удара, нанесенного вчера вечером, я не нахожу в себе сил выйти из комнаты. Утром я решилась сходить за кофе только потому, что думала, будто все еще спят. Но теперь, когда друзья проснулись и готовятся к учебному дню, мне страшно с ними встречаться.

В дверь тихо стучат. Я не могу заставить себя пригласить войти, кто бы там ни был. Дверь медленно открывается, заглядывает Мила и, увидев меня посреди комнаты, заходит.

– Привет, – шепчет она, закрывая дверь. Она колеблется. – Прости меня, Фэллон.

Я слегка хмурюсь.

– Я была паршивой подругой. Я должна была понять, что тебе плохо. – Мила делает пару шагов ко мне, и я вижу раскаяние в ее глазах. – Прости, что меня не было рядом.

– Тебе не за что извиняться. Я в порядке, – лгу я, не желая расстраивать Милу. Она и так через многое прошла, и меньше всего мне хочется втягивать ее в свой кошмар.

Мила пристально смотрит на меня и качает головой.

– То, что случилось со мной, было другим, но... я тоже чувствовала себя оскверненной... уродливой.

Я отвожу взгляд.

– Мне казалось, я никогда больше не стану прежней, – продолжает Мила.

Я обхватываю себя руками за талию – ее слова в точности отражают мои чувства.

– Но я ошибалась. – Мила подходит вплотную. – Это занимает много времени, но кусочек за кусочком я исцеляюсь.

Я качаю головой и, чувствуя отвращение к самой себе, шепчу:

– Ты сильнее меня.

– Нет, – Мила улыбается уголком губ, – тут ты ошибаешься. Ты намного сильнее меня.

Я зажмуриваюсь и отступаю на шаг. Мне нужно пространство, чтобы дышать.

– У меня был Джейс. Он не давал мне упасть, и вы все тоже были рядом. – Мила тянется к моей руке, но останавливается. – Као не мог быть рядом, потому что он тоже пострадал, и мы все так переживали из-за его слепоты, что мы... мы забыли о тебе. Прошел месяц, а ты все еще держишься. Ты справилась сама, и мне очень жаль.

– Все нормально, – бормочу я.

– Теперь я здесь. Джейд ждет нас, чтобы вместе пойти на пары. Она врежет любому, кто посмеет на тебя косо посмотреть.

Я поднимаю взгляд на Милу, и она признается:

– Я знаю, какими пугающими могут быть первые недели. Люди будут сплетничать, но не слушай их. Их мнение не имеет значения.

У нас с Ханой разное расписание: она учится на юридическом, а я получаю степень MBA. Я боялась ходить по кампусу в одиночку. Впервые за долгое время я чувствую облегчение, зная, что Мила и Джейд будут со мной.

– Как ты справлялась с тем, что люди пялились и шептались? – спрашиваю я.

– Никак, – признается Мила. – Это почти сломало меня, пока я не поняла, что они правда не важны. Просто повторяй это себе.

Те, кто осуждают – не важны, а те, кто важен – не осудят.

Мила делает шаг ближе, на ее лице робкая улыбка.

– Мы в расчете?

Мои губы невольно растягиваются в улыбке, и я киваю. Мы обнимаемся.

– Я люблю тебя и буду рядом на каждом шагу, – шепчет она.

Для меня очень много значит то, что она пришла поговорить.

Вместе мы выходим из комнаты и находим Джейд и Хану в гостиной.

– У меня пары только в десять, так что я могу проводить вас, – предлагает Хана.

– Возьми выходной, – поддразниваю я ее. – Со мной будут Мила и Джейд.

Джейд встает с дивана:

– Только скажи слово, и я любому начищу физиономию. – Она широко улыбается мне.

– Возможно, я воспользуюсь этим предложением, – шучу я.

Мне все еще не по себе, когда мы идем к двери – я понимаю, что девочки не смогут защитить меня от всего.

– Погодите! – окликает нас Джейс и забирает мою сумку. – Первые пару дней мы ходим с тобой.

Из коридора выбегает Хантер. И вот так, внезапно, у меня появляется целая свита.

Выход из блока в окружении друзей помогает больше, чем я ожидала. Я прячусь между ними, и, к счастью, никто не решается подойти – Джейс и Джейд выглядят так, будто готовы объявить войну любому встречному.

КАО

Когда все ушли вместе с Фэллон, на меня снова накатило раздражение: она не хочет подпускать меня к себе.

– Пошли, пора, – говорит Ноа.

Я вздыхаю и поднимаюсь. Мы выходим из блока. Пусть я не могу записывать лекции, я могу присутствовать на них и слушать – это уже большая помощь. К тому же, чем быстрее я вернусь к привычной рутине, тем лучше для всех.

Когда мы выходим на улицу, темные очки спасают от солнца. Ноа всегда следит, чтобы я их не забывал. Он стал для меня невероятной опорой, и сотни жизней не хватит, чтобы отплатить ему за все.

– Привет, парни, – здоровается Нейт, младшекурсник. – Као, сочувствую насчет аварии.

Я киваю, чувствуя себя неловко. Я никогда не знаю, что отвечать на сочувствие. Это же не их вина.

– Дай знать, если нужна помощь, – предлагает Нейт.

– Спасибо, – отвечаю я, и мы идем дальше.

На первой лекции Ноа выбирает места на задних рядах, где потемнее.

– Никогда не замечал, что сзади так темно, иначе бы всегда тут прятался и спал на парах, – шучу я, усаживаясь.

– Джейс договорился, чтобы на задних рядах выкрутили флуоресцентные лампы специально для тебя, – сообщает Ноа.

Я удивленно переспрашиваю:

– Серьезно?

– Да. Не забудь поблагодарить его.

– Обязательно.

День тянется медленно. По крайней мере, ко мне подходит не так много студентов. С другой стороны, я всегда был интровертом и не особо поощрял общение до аварии, так что не вижу причин, почему сейчас что-то должно измениться.

Но Фэллон всегда была душой компании. Каким этот день стал для нее? Боже, надеюсь, ее не завалили вопросами.

– Можешь узнать у девчонок, как дела у Фэллон? – прошу я Ноа.

– Конечно. – Он звонит, затем сообщает: – Фэллон в порядке. Они собираются в ресторан. Пойдем с ними на ранний ужин?

– Да, пойдем, – соглашаюсь я. Надеюсь, если мы с Фэллон окажемся в общей компании, это поможет.

Когда мы заходим в ресторан и я вижу, что все сидят на своих привычных местах, улыбка сама собой появляется на моих губах. Я сажусь рядом с Фэллон, и она тут же вскидывает руку, проверяя, закрывают ли волосы ее лицо.

Положив руку ей на затылок, я наклоняюсь и целую ее в висок. Фэллон вздрагивает и, отстранившись, шепчет мне в лицо:

– Не делай так.

– Почему? – спрашиваю я, изо всех сил стараясь улыбаться, чтобы она не видела, как я за нее переживаю.

– Ты сам все прекратил между нами, – бурчит она так тихо, чтобы остальные не услышали.

– Я не это имел в виду, – отвечаю я. Мне жизненно необходимо объяснить ей свои мотивы. – Мы можем поговорить после ужина? Я хочу объясниться.

Фэллон делает глоток колы и произносит:

– Как ты и сказал, мы все равно не были в отношениях, так что тебе не нужно ничего объяснять.

Я был готов к этому. Фэллон не разбрасывается доверием, а я ранил ее в самый худший момент, когда был ей нужнее всего. Это потребует времени и упорства, и я не намерен сдаваться.

Придвинувшись ближе, я шепчу ей прямо в волосы, прикрывающие ухо:

– Бери столько времени, сколько нужно, но я не отступлю. Я причинил тебе боль и понимаю, что должен снова доказать свою преданность.

Фэллон опускает голову, я слышу ее дрожащий вздох, а затем шепот:

– Хватит. Пожалуйста.

Не желая давить слишком сильно, я отстраняюсь.

– Вы уже сделали заказ?

– Да, – отвечает Джейд.

– Что ты будешь? – спрашивает меня Ноа.

– Стейк, пожалуйста. – И шучу: – Бургеров с меня хватит.

Ноа подзывает официанта. Глядя в сторону Джейса, я говорю:

– Спасибо, что позаботился о свете в аудиториях.

– Не за что. Кстати, может, устроим киновечер после ужина?

Прежде чем кто-то успевает ответить, Саммер касается плеча Фэллон:

– Привет, Фэллон! Нам нужно встретиться по поводу Бала ко Дню святого Валентина. Когда тебе удобно?

Фэллон качает головой.

– Я больше не состою в комитете по декору. Можешь брать все на себя и организовывать.

Я смотрю на Фэллон. После ее слов повисает шокированная тишина.

– Э-э... ты уверена? – спрашивает Саммер, явно не желая наступать кому-то на пятки.

– Да, – отрезает Фэллон. – Я сейчас слишком занята.

– О... ну ладно.

Когда Саммер уходит, Хана говорит:

– Но ты же обожаешь этот комитет!

– Мне нужно сосредоточиться на учебе и подтянуть оценки, – единственное, что выдает Фэллон в качестве объяснения.

– Я могу помочь, если ты отстала, – предлагает Ноа.

– Все хорошо. Спасибо, Ноа, – отвечает Фэллон, и ее голос звучит теплее.

– Као, твой средний балл, должно быть, взлетел до небес, пока Ноа делает за тебя всю работу, – шутит Джейс.

Я усмехаюсь.

– Плюсы дружбы с гением.

Приносят еду. Пока я ем, все мои мысли заняты Фэллон. Я пытаюсь придумать какой-то красивый жест, чтобы покорить ее, но отметаю одну идею за другой. Я не могу водить машину, и я сомневаюсь, что мы готовы сесть в одно авто после аварии.

Я решил просто продолжить с того места, где мы остановились до того, как все полетело к чертям. Остается только надеяться, что мои поступки помогут ее вернуть.