Текст книги "Непокорный наследник (ЛП)"

Автор книги: Мишель Херд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 13 страниц)

ГЛАВА 9

ФЭЛЛОН

В одиннадцать утра у меня встреча с доктором Менаром. Казалось бы, это должно быть единственным, о чем я сейчас думаю, но это не так. Я все еще пытаюсь осознать все произошедшее. Мои эмоции в полном хаосе.

Слова Као. Они продолжают кромсать мое сердце на куски. Вина гложет меня изнутри, уничтожая остатки духа. Мне не следовало говорить Као ехать той дорогой к ресторану. Аварии можно было бы избежать, если бы я просто держала рот на замке. Као винит меня.

Сквозь этот внутренний шторм пробивается страх, застилая все безнадежными тенями. Как я привыкну к жизни со шрамами? К жизни без Као? Пока я пытаюсь во всем этом разобраться, меня постоянно преследуют воспоминания о нас, и от этого становится еще больнее.

Желудок скручивает от нервов, когда я иду к Као – он сидит с остальными ребятами в гостиной. Мы все в квартире Джейса, жарим барбекю. Мой выпускной бал – в эту пятницу, и время на исходе. Либо я приглашу Као сопровождать меня, либо мне придется идти одной. Парни из школы звали меня, но я всем отказала. Для меня существует только один мужчина, и я сейчас в паре шагов от него.

Пронзительный взгляд Као останавливается на мне, уголок его рта приподнимается. Он настолько привлекателен, что я на миг цепенею.

– А где остальные девчонки? – спрашивает Джейс, отвлекая мое внимание от Као.

Улыбка на моем лице дрожит от пульсирующего в теле волнения, когда я отвечаю:

– Девчонки все еще во дворе, обсуждают, в чем пойдут на выпускной.

Переведя взгляд на Као, я спрашиваю:

– Мы можем поговорить?

На его лбу пролегает легкая складка, он ставит стакан на стол.

– Конечно.

Я указываю на входную дверь:

– Снаружи удобно?

Остальные парни смотрят на нас, и от этого мне становится еще тревожнее. Когда Као встает, я разворачиваюсь и поспешно выхожу из дома Джейса. Спускаюсь по ступенькам крыльца и иду к альпийской горке.

Огни делают задний двор похожим на сказочную страну, но я слишком занята попытками контролировать дыхание, чтобы что-то замечать. Добравшись до фонтана, зажатого между валунами, я с трудом сглатываю и поворачиваюсь к Као, который остановился позади меня. В лунном свете его глаза сияют, как отполированные сапфиры.

– В общем... э-э... – я мучительно пытаюсь подобрать слова. Я сто раз репетировала эту речь, а теперь все вылетело из головы.

Као протягивает руку и крепко обхватывает меня за плечо.

– Ты в порядке?

Я киваю и делаю дрожащий вдох:

– Да, я просто... хотела кое-что спросить.

Беспокойство все еще омрачает черты лица Као, но затем на его губах появляется ободряющая улыбка.

– Чем я могу помочь?

Мой взгляд скользит по лицу Као, и я снова задыхаюсь от того, как он красив. Добавьте к этому его доброту и заботу – трудно поверить, что он не ангел.

– А-а... – запинаюсь я. – В эту пятницу у меня выпускной бал. – Чтобы сделать все правильно, я расправляю плечи и чуть выше поднимаю подбородок. – Ты пойдешь со мной?

На мгновение Као выглядит озадаченным, но затем по его лицу расплывается улыбка.

– Черт, я уж испугался на секунду. И это все, что ты хотела спросить?

Я киваю, а страх услышать «нет» заставляет меня впиться взглядом в его губы.

– Для меня это будет честью, Фэллон, – его губы произносят те самые волшебные слова, которые я так жаждала услышать.

Я выдыхаю с облегчением, и мое лицо расплывается в широкой улыбке.

Као все еще выглядит озадаченным:

– Тебя что, никто из парней в школе не пригласил?

– Было несколько человек, – признаюсь я. – Но я не хотела идти ни с кем из них. Я хочу, чтобы мой выпускной был идеальным.

Као усмехается:

– И я единственный парень, который позволит тебе нарядить себя как куклу, верно?

Я закатываю глаза:

– Это не единственная причина.

– Что ж, дай мне знать, что я должен надеть и во сколько тебя забрать.

Я сияю, глядя на Као, и, не в силах сдержаться, бросаюсь ему на шею и крепко обнимаю.

– Спасибо. Для меня очень важно, что ты согласился.

Руки Као обхватывают меня, и в животе оживает целый калейдоскоп бабочек. С Као рядом мой выпускной станет сбывшейся мечтой.

Слеза скатывается из глаза и мгновенно впитывается в бинт. Со времен того бала Као был... моим человеком.

Я тону в отчаянии, когда раздается стук в дверь, и в мою комнату входит Хана. Она бросает на меня один взгляд и сразу обнимает.

– Эй, подруга. – Ее голос полон сострадания и любви.

– Привет, – бормочу я.

Хана отстраняется и садится рядом со мной на кровать.

– Как ты держишься?

Я качаю головой. Обычно я стараюсь казаться сильной перед всеми. Но с семьей, Ханой, Джейсом и Хантером мне не нужно притворяться. Они самые близкие мне люди.

– Это... это так больно, – признаюсь я, и всхлип вырывается из груди. Я прижимаю тыльную сторону ладони ко рту. Хана провела со мной всю ночь после того разрушительного разговора с Као.

Она снова меня обнимает.

– Я тоже этого не понимаю. Любой мог видеть, что Као любит тебя. Хотела бы я знать, почему он так отдалился.

Когда я отстраняюсь, я выплескиваю всю свою сердечную боль на лучшую подругу.

– Я думаю, он винит меня в аварии. – Очередной всхлип сотрясает меня. – Я сказала ему ехать тем путем. Если бы я только промолчала...

Хана качает головой:

– Это не твоя вина, Фэллон. Не вини себя. – Она вздыхает. – Может, Као не хочет обременять тебя своей инвалидностью. С другой стороны, пересадка вернет ему зрение. Все это не имеет смысла.

– Или дело в шрамах, – ахаю я. – Они ужасны. Ни один парень не захочет быть с такой, как я. – Подбородок дрожит, и новые слезы текут по щекам.

– Перестань, Фэллон. Ты не ужасна. – Хана снова притягивает меня к себе. – Твой папа везет тебя к врачу, верно?

– Да. – Отстранившись, я встречаю взгляд Ханы. – А что, если не получится? Что, если станет только хуже?

– Доктор Менар – лучший. Я уверена, операция пройдет успешно, – подбадривает она меня.

– У меня все равно останутся шрамы.

– Ты все равно будешь моей красавицей-подругой, – говорит Хана.

– Као может так не думать, – шепчу я. После резкой реакции Као на мои травмы и вчерашнего разговора моя самооценка практически на нуле.

КАО

Ноа пытается помочь мне не отстать от программы, пересказывая учебный материал.

– Может, сделаем задание? – спрашивает он. – Я смогу сдать его от твоего имени.

Я поворачиваю голову к Ноа, и волна благодарности накрывает меня. На этой неделе у меня было мало хороших эмоций, и это делает меня чересчур сентиментальным. Протянув руку, я нащупываю его предплечье и крепко сжимаю.

Очистив горло, я шепчу:

– Спасибо. – Я притягиваю Ноа для объятий. – Спасибо тебе за все. Знаю, я вел себя как придурок, но, Боже, я бы не выжил без тебя.

Он хлопает меня по спине.

– Я всегда тебя прикрою.

– Я знаю. – Я сглатываю ком в горле. – И это значит для меня все.

Едва мы отстраняемся друг от друга, я слышу голос Джейд:

– Парни, хотите кофе?

Уголок моего рта приподнимается.

– Было бы здорово.

Джейд и Мила по очереди проверяют, не хочу ли я чего-нибудь выпить или поесть. Это чертовски смиряет – видеть, как сильно мои друзья стараются облегчить мне жизнь.

Слышу движение, и затем Джейс спрашивает:

– Мы сегодня обедаем в ресторане? Думаю, тебе пора начать выходить в свет.

И вот он – Джейс, вечно подталкивающий меня. Он хочет как лучше, и я знаю, что не могу прятаться вечно. Мне нужно найти новый ритм, новый способ жить.

За его вопросом следует тишина. Кажется, все затаили дыхание, ожидая моего ответа.

Затем Джейс добавляет:

– Я, блять, даже выгоню всех из ресторана, если надо. Просто не хочу, чтобы ты заживо похоронил себя в этом блоке.

Я усмехаюсь, потому что Джейс действительно готов перевернуть весь кампус ради своих друзей.

– Не нужно никого выгонять. Но можем мы пойти либо до, либо после обеденного часа пик?

– О да! – восклицает Джейс, явно довольный тем, что я не стал спорить.

– Можно в одиннадцать? – предлагает Джейд. – Или в два? Тогда должно быть тише. – Она фыркает. – И я, блять, врежу любому, кто косо на тебя посмотрит.

Я разразился коротким смехом. Ни капли не сомневаюсь, что Джейд так и сделает. Она чертовски яростно защищает своих.

– Давайте в два, – говорит Джейс. – Чтобы Фэллон уже вернулась от врача.

Мгновенно беспокойство за нее прошибает меня как ракета, гася все только что обретенное спокойствие.

– Вот твой кофе, – шепчет Джейд. Чувствую, как она берет мою руку и направляет пальцы к чашке.

– Понял. Спасибо.

– Как прошел разговор с Фэллон? – внезапно спрашивает Джейс.

– Не так хорошо, как я надеялся, – признаюсь я, понимая, что Джейс, скорее всего, уже знает, что я фактически вырвал Фэллон сердце. От одной мысли о вчерашнем мое собственное сердце снова разрывается. Не желая вдаваться в подробности, я добавляю: – Мы снова станем друзьями. Не переживай об этом.

Ноа все это время что-то быстро печатал.

– Ты делаешь мое задание? – спрашиваю я.

– Только наброски, потом вместе доработаем, – бормочет он.

Джейс усмехается:

– Ноа, ты невероятен. Као, благодари свою счастливую звезду за него.

Улыбаясь, я добавляю:

– За всех вас. Вы все чертовски мне помогли. Я правда это ценю.

– Для того и нужны друзья, – говорит Джейс. Слышу, как он встает. – Мне пора в класс. Хантер, погнали!

Я слушаю звуки суеты в блоке, и это погружает меня в состояние относительного покоя. Честно, без них мне была бы крышка. Они делают эту тьму выносимой. Мы с Ноа работаем над заданием, пока не заканчиваем, но мои мысли все время возвращаются к Фэллон. Интересно, как прошел прием и все ли с ней в порядке.

Когда открывается входная дверь, я слегка поворачиваю голову.

– Вы вернулись, – говорит Ноа. – Как все прошло?

– Хорошо, – отвечает Фэллон.

– Что сказал врач? – Ноа задает вопрос, который горит у меня на кончике языка.

– Он настроен оптимистично. Но операцию сможет назначить только на январь. – Я слышу боль, звенящую в ее словах. – В целом, отзывы хорошие.

Фэллон явно не договаривает, и я почти спрашиваю ее, в чем дело, но вовремя вспоминаю, что не имею на это права.

– Мы все идем на обед в два, – сообщает ей Ноа.

– Я, пожалуй, пас. Устала после врача. Но вы развлекитесь.

Я слышу, как она уходит, и хлопает дверь ее комнаты.

– Как она выглядит? – спрашиваю я Ноа.

– Я не видел порезов. Она все еще в повязке, – отвечает он.

– Я имею в виду эмоционально. Она в порядке?

Ноа медлит, затем шепчет:

– Она выглядит ужасно, Као. Она не справляется.

Мое тело дергается от инстинктивного желания встать и пойти за ней. Мне так отчаянно хочется ее утешить, что сводит мышцы. Но я остаюсь на месте, понимая, что я – последний человек, который ей сейчас нужен.

– Не волнуйся. Хана с ней, – говорит Ноа, будто чувствуя мою внутреннюю борьбу.

Ноа начинает объяснять материал, который я пропустил, но я почти не слушаю. Держаться вдали от Фэллон чертовски трудно. Я не знаю, как долго смогу играть эту роль. Как бы мне ни были нужны друзья, возможно, мне придется подумать об уходе из академии.

Черт, кто бы мог подумать, что год обернется именно так? Я вспоминаю день, когда девчонки заехали в блок. Помню приветственный бал... какой красавицей была Фэллон. Образы вспыхивают в сознании, принося облегчение. Они рассеивают тьму.

Я ведь собирался пригласить Саммер на тот бал, но когда Джейс предложил пойти всем вместе, я отказался от этой идеи. К тому же, девчонки, кажется, не ладили с Саммер и ее подругами. Так я автоматически стал парой Фэллон.

Выходя из своей комнаты, я замечаю Фэллон в паре шагов впереди – она идет в гостиную. У меня перехватывает дыхание. Она чертовски хороша в серебристом платье, которое идеально подходит к моему угольному костюму. Мой взгляд скользит по ее идеальному телу... черт, она невероятно сексуальна. Вспышка влечения настолько сильна, что я не могу отвести глаз.

– Мила, поможешь мне с ожерельем? – спрашивает Фэллон, выходя на открытое пространство и вырывая меня из раздумий.

– Я помогу, – слова сами вылетают у меня, когда я подхожу к ней сзади. Встав за ее спиной, я беру цепочку из ее рук. Расстегиваю замок и, сделав шаг ближе, осторожно отвожу ее волосы в сторону. Ее нежный аромат окутывает меня, и, не в силах сдержаться, я наклоняюсь совсем близко, пока наши щеки не соприкасаются, и застегиваю замок.

В груди нарастает напряжение, между нами будто пробегает ток. Замерев на миг, я глубоко вдыхаю ее запах. Влечение становится невыносимым. Я всегда считал Фэллон красавицей, и да, мы были хорошими друзьями, но с тех пор, как она переехала к нам и мы стали видеться каждый день, я понял, что чувствую к ней гораздо больше, чем просто дружбу. Намного больше.

Отстранившись, я позволяю взгляду скользнуть по ней, прежде чем встретиться с ее глазами.

– Ты выглядишь потрясающе, Фэллон.

Ее губы изгибаются в улыбке:

– Спасибо, Као. – Нервная улыбка играет у ее рта, она теребит ожерелье. – В этом костюме ты почти похож на взрослого. – Затем она быстро убегает туда, где сидит Хантер, и это заставляет меня улыбнуться. Фэллон редко нервничает, и осознание того, что это из-за меня, дает надежду, что влечение взаимно.

Уголки моих губ ползут вверх от этого воспоминания. В ту ночь Джейд и Мила донимали меня, чтобы я пригласил Фэллон на свидание, но я был более чем счастлив просто держать ее в руках и танцевать.

По крайней мере, у меня остались воспоминания. Я закрываю глаза, думая о том, что их должно хватить на всю жизнь.

ГЛАВА 10

ФЭЛЛОН

Доктор Менар настроен оптимистично: он верит, что сможет полностью убрать шрамы. Это дает мне каплю надежды, но до операции в конце января мне придется с ними жить. Визит к врачу немного меня подбодрил, но сейчас потеря Као затмевает все остальное.

Вчера боль была острой, но когда первый шок прошел, она превратилась в изнуряющую, непрекращающуюся муку. Поразительно, как не осознаешь силу своей любви, пока не потеряешь человека. Но Као не ушел. Он здесь, и это служит постоянным напоминанием о том, что я потеряла. Его безупречное лицо, его потрясающие синие глаза – каждый раз, когда я смотрю на него, я чувствую прилив влечения.

Когда он смеется с остальными и разговаривает с ними так, будто ничего не изменилось, это вырывает еще один кусок из моей души. Я знаю, что он любил меня. Никакие слова этого не изменят. Но он также винит меня в аварии, и я знаю, что виновата. Моя привычка все контролировать разрушила наши отношения еще до того, как они успели начаться.

Думаю, дыра в моей жизни, оставленная им, никогда не затянется. Као был, есть и будет единственным мужчиной для меня. Мысли о пустом будущем, растянувшемся впереди, наполняют грудь безнадежностью. Я никогда больше не почувствую его поцелуя. Никогда не займусь с ним любовью. Боже, неужели я даже не смогу его больше обнять?

– Фэллон, – шепчет Хана, присаживаясь рядом.

Я закрываю глаза, пытаясь отгородиться от боли, которая медленно сводит меня с ума.

– Я не могу, Хана, – бормочу я, голос перехвачен отчаянием. – Не могу представить жизнь без него.

Хана обнимает меня.

– Я уверена, у вас все наладится, как только к нему вернется зрение, – пытается она меня успокоить.

Я качаю головой, делая дрожащий вдох.

– Не думаю. Као ничего не говорит и не делает, не обдумав это до конца. Если бы он верил, что мы пройдем через это, он бы не отталкивал меня.

Осознание того, что он действительно покончил со мной, заставляет меня судорожно всхлипнуть. Все тело сводит судорогой от горя, и я могу только плакать. Слезы не приносят облегчения. Только бесконечная мука.

Мне придется научиться жить с этим. Или, по крайней мере, притворяться, что я в порядке.

Отстранившись от Ханы, я иду в ванную. Смачиваю салфетку холодной водой и осторожно прикладываю к левой стороне лица, смывая следы слез. Глядя в зеркало, я впиваюсь взглядом в собственное отражение.

Возьми себя в руки, Фэллон. Жизнь продолжается, с тобой или без тебя.

Теперь я понимаю, почему Мила притворялась, что она в норме. Ты тоже сможешь. Выше нос. Маска храбрости. Никто не должен знать, что ты умираешь внутри.

– Время семейного веселья! – кричит Джейд из гостиной.

– Пойдем. Нам не помешает немного развлечься, – говорит Хана.

Я следую за ней. В гостиной я вижу бутылку виски, стаканы и телефон Джейса на кофейном столике.

– «Правда или выпивка»? – спрашиваю я, высматривая место, где присесть. Обычно я садилась рядом с Као, и хотя там есть свободное место, я решаю, что это плохая идея. Сажусь рядом с Ханой.

– Сегодня игра немного другая. «Что бы ты выбрал». Стрелка будет вращаться, и тот, на кого она укажет, отвечает. Просто чтобы снять напряжение, – объясняет Джейс.

Я вижу, как Мила прижимается к его боку, перевожу взгляд на Хантера и Джейд. Острая вспышка зависти и тоски пронзает меня: я хотела того же с Као.

– Наверняка вопросы будут непристойными, – усмехается Ноа.

Джейс ухмыляется.

– Разумеется.

Он разливает виски по стопкам. Я не большой любитель алкоголя, но сейчас янтарная жидкость кажется желанным спасением. Когда все готовы, Джейс запускает колесо, и стрелка останавливается на Хантере.

Мила смотрит в телефон и хихикает:

– Что бы ты выбрал: жить без своей девушки или без лучшего друга?

– Черт, – ворчит Хантер. – Что бы я ни ответил, мне крышка. Можно я просто выпью?

– Можно, но тогда пей две стопки. Одну за меня, другую за Джейд.

– С чего это вдруг? – спрашивает Хантер, прежде чем осушить первый стакан.

– Просто я хочу тебя напоить, – смеется Джейс. Он снова жмет «вращать», и стрелка указывает на Ноа.

Улыбка на лице Милы становится шире:

– Что бы ты выбрал: встречаться с кем-то на пять лет старше или на пять лет моложе?

– Старше, – Ноа даже не раздумывает. Он тянется к экрану, стрелка замедляется и останавливается на мне.

Черт.

– Что бы ты выбрала: выйти замуж за совершенно незнакомого человека или за кого-то из нашей компании? – спрашивает Мила.

Это совсем не весело.

Я заставляю себя улыбнуться и, глядя на Хану, пытаюсь пошутить:

– Хочешь на мне жениться?

– Конечно, – ухмыляется она, поигрывая бровями.

Чтобы пережить эту игру, я наливаю себе еще виски и чувствую, как жидкость обжигает горло. Стрелка останавливается на Миле.

– Зараза, – бормочет она. Должно быть, уже видит следующий вопрос в списке. Сморщив нос, она читает: – Что бы ты выбрала: родить ребенка прямо сейчас или никогда?

Прежде чем она успевает ответить, Джейс говорит:

– Похоже, мы вас покидаем, чтобы пойти делать ребенка.

Его реакция вызывает всеобщий смех, и это помогает разогнать напряжение, висевшее в воздухе удушливым облаком.

Когда стрелка останавливается на Као, мой взгляд мечется между ним и Милой.

– Что бы ты выбрал: секс с другом или с незнакомцем?

Его бровь взлетает вверх. Не раздумывая ни секунды – что на него совсем не похоже – он отвечает:

– С другом.

– Я на многое ради тебя готов, но тут твердое «нет, блять», – ворчит Ноа.

Все смеются, пока Джейс не спрашивает:

– С кем из нас?

Као наклоняет голову в сторону Джейса, его лицо напрягается.

– Я ни хрена не вижу, так что какая разница.

Као встает и, нащупывая путь за диваном, уходит.

– Ну, затея не удалась, – шепчет Мила с грустной складкой между бровей.

Я смотрю на своих друзей, и видя напряжение на их лицах, во мне растет новый страх. Выживем ли мы как группа, или эта авария разорвет нас всех на части?

КАО

Я вернулся в больницу всего час назад, а меня уже тошнит от запаха антисептика, пропитавшего все вокруг. Прошлая ночь была одной из самых длинных в моей жизни. Я метался между надеждой и смертельным ужасом.

Доктор Дэвис осматривает мои глаза и поясняет:

– Сразу после операции вы не сможете видеть.

– А потом? – спрашивает отец, сидя рядом с кроватью.

– Као, – доктор обращается ко мне, – вам придется носить темные очки с диоптриями и спать в защитных накладках, чтобы не тереть роговицу. Глаза будут чувствительны к свету, возможны головные боли. Сначала вы будете видеть только оттенки черного и серого. Будете различать силуэты людей, но не их лица. Постепенно вернутся цвета и детали. Через два месяца зрение должно восстановиться и стабилизироваться.

– Сколько займет весь процесс? – спрашиваю я. Уверенность доктора Дэвиса вселяет надежду в мое сердце.

– От шести до двенадцати недель, – отвечает он и сжимает мое плечо. – Увидимся в операционной.

Я киваю. Когда он уходит, отец оптимистично говорит:

– Звучит обнадеживающе. Ты как?

Мне слишком страшно впускать в себя надежду. Я не переживу, если во второй раз окажусь запертым в темноте навсегда.

– Я в норме, – лгу я, пытаясь даже изобразить улыбку.

Через некоторое время за мной приходит медсестра. Когда я уже лежу на операционном столе и слышу суету персонала вокруг, сердце пускается вскачь. Дыхание учащается, я крепко вцепляюсь в простыни. Черт. Надежда пустила корни. А что, если не сработает? Паника накрывает меня.

Вдруг я чувствую, как чьи-то пальцы сжимают мою руку.

– Я здесь, мой мальчик-ангел.

Услышав голос моей крестной, я чувствую комок в горле. Хоть она и работает медсестрой в этой больнице, я не ожидал, что она будет на операции.

– Мама Джи? – спрашиваю я, не веря своим ушам.

– Все будет хорошо, – заверяет она. – Если твой отец справился, то и ты сможешь.

Я киваю. Мне становится намного легче от мысли, что она будет рядом. Паршиво, что во время процедуры я должен быть в сознании, но с крестной это уже не кажется таким пугающим.

– Спасибо, Мама Джи, – шепчу я, сжимая ее руку. Она всегда была сердцем нашей компании, но сейчас она для меня – весь мир.

Я чувствую, как она целует мою руку.

– Я люблю тебя, мой мальчик-ангел.

Процедура начинается. Я стараюсь сосредоточиться на руке мисс Себастьян. Время от времени она подбадривающе сжимает мои пальцы. Я не вникаю в медицинские термины, которыми обмениваются врачи. Несмотря на то, что доктор сказал, что я ничего не увижу сразу, я продолжаю надеяться на вспышку света, на тень... Господи, на что угодно, кроме этой кромешной преисподней.

Доктор Дэвис сказал, что операция прошла успешно. Ночью мне удается немного поспать, а когда я просыпаюсь, мне требуется время, чтобы вспомнить вчерашний день.

– Доброе утро, – радостно говорит мисс Себастьян. – Пора просыпаться, ты почти проспал завтрак. – Слышу звон столовых приборов. – Хочешь кофе? А потом поспорим о том, сколько ты съешь.

Несмотря на боль в глазах, я усмехаюсь.

– Кофе – это было бы здорово.

Мисс Себастьян помогает мне сесть и поправляет кровать.

– Спасибо, что осталась, Мама Джи.

– Моя сияющая задница не позволила бы моему крестнику проходить через это в одиночку.

– Мама Джи, – ворчит Ноа с дивана, где он спал, – а вы знали, что вы храпите?

– Я не храплю! – ахает она. – Я мурлычу.

Ноа смеется.

– Кофе еще остался?

– Иди и налей.

– О-о-о... но Као вы сами налили, – жалуется Ноа. – Я всегда знал, что он ваш любимчик.

– Не заставляй меня вставать и менять тебе группу крови точным ударом, – предупреждает мисс Себастьян. – Я люблю всех своих крестников одинаково.

Слышу, как она готовит чашку, и Ноа говорит:

– Ну вот, теперь я снова чувствую себя любимым.

– Мелкий засранец, – бормочет она, а затем снова нежно обращается ко мне: – Пора есть.

У меня нет аппетита.

– Что на завтрак?

– Только тосты. Но вот обед будет совсем другим делом, – предупреждает она.

– Ты останешься на весь день?

– Я подменяю коллегу в ночную смену. Вчера я брала отгул ради тебя, так что сегодня моя задница должна быть на работе.

Тепло разливается в груди.

– Боже, можно ли любить тебя еще сильнее?

Слышится звук открываемой двери, и голос отца:

– Доброе утро. Вау, мисс Себастьян, похоже, в ваших волосах что-то взорвалось.

– Маркус, не начинай так рано. Отделение реанимации всего парой этажей ниже.

Я начинаю смеяться. Обожаю, когда они с отцом начинают подкалывать друг друга.

Они продолжают препираться, пока в палату не входит доктор Дэвис. Атмосфера мгновенно меняется с игривой на напряженную.

– Как вы себя чувствуете сегодня, Као?

Нервничаю до смерти.

– Если не считать боли, все нормально.

– Как я и говорил вчера, операция прошла успешно. Какое-то время вы будете чувствовать боль и раздражение. Сегодня я сниму повязки. Первые пару дней свет должен быть приглушен, а шторы закрыты, чтобы защитить роговицу.

– Как долго это продлится?

– Неделю максимум. На улице обязательно носите очки. Чувствительность к свету у всех разная.

Пальцы доктора касаются моей головы, он начинает снимать бинты, и мое сердце готово выскочить из груди. Я чувствую, как мисс Себастьян сжимает мою руку, и вцепляюсь в нее, как в спасательный круг.

– Помните, вы можете почти ничего не увидеть, только оттенки черного и серого.

– Хорошо, – выдыхаю я сквозь накатывающую тревогу.

Что угодно будет лучше, чем эта бесконечная чернота. Страх вдруг наполняет грудь, мне кажется, что из меня выжимают жизнь, и я почти кричу ему «подождите!». Но мисс Себастьян сжимает мою ладонь обеими руками, и я чувствую руку отца на своей голени.

Господи, пожалуйста.

Когда повязки сняты, я держу глаза закрытыми. Чувствую пальцы доктора на правом веке, он осторожно приподнимает его. Вспышка серого выбивает воздух из легких. Это было лишь мгновение. Слева вспышка тусклее.

– Откройте глаза, – командует доктор Дэвис.

Меня трясет от переизбытка эмоций. Когда я медленно поднимаю ресницы – сначала ничего. Я начинаю моргать и вдруг вижу темные тени.

– Као? – слышу я тревогу в голосе отца.

– Будто я смотрю через мутное облако темных теней, – пытаюсь я объяснить.

– С каждым днем будет становиться лучше, – заверяет доктор.

Я поворачиваю голову в его сторону и, когда мне удается различить темный контур человека, судорожно выдыхаю:

– Это вы, доктор Дэвис?

– Да.

Пока доктор надевает на меня специальные очки, я мечусь между надеждой и страхом, что зрение не восстановится настолько, чтобы я снова стал независимым.

Все по порядку, Као. Считай сегодняшний день победой.