Текст книги "Непокорный наследник (ЛП)"

Автор книги: Мишель Херд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 13 страниц)

ГЛАВА 27

ФЭЛЛОН

Приходя в себя, я чувствую слабость и тошноту. С моих губ срывается спутанный стон.

– Эй, красавица, – слышу я шепот Као. Чувствую, как он прижимается поцелуем к моему лбу.

С трудом разомкнув веки, я фокусируюсь на лице Као.

– Все закончилось? – бормочу я, еще не до конца осознавая реальность.

– Да, доктор Менар скоро придет, но он сказал, что операция прошла успешно.

– Правда? – Я поднимаю руку и хватаюсь за плечо Као, пока он склоняется надо мной, а затем снова проваливаюсь в сон.

– Фэллон, – говорит кто-то. – Пора просыпаться.

Я открываю глаза и вижу улыбающегося доктора Менара.

– Здравствуйте, доктор, – шепчу я, все еще сонная.

– Как вы себя чувствуете?

Я сажусь в постели, пока голова очищается от тумана анестезии.

– А... нормально.

– Боли нет?

– Нет.

Доктор Менар указывает на мое лицо и шею:

– Операция прошла хорошо. Я иссек келоидный рубец и аккуратно сшил кожу. Я убедился, что натяжения нет, и уверен, что все заживет идеально.

– Неужели? – спрашиваю я, и в груди вспыхивает такая надежда, что меня захлестывают эмоции.

– Как только почувствуете себя лучше, сможете ехать домой. Медсестра даст вам обезболивающее на случай дискомфорта. И не снимайте повязки до тех пор, пока я не увижу вас через три дня на послеоперационном осмотре.

– Спасибо. – Я провожаю доктора взглядом, мое сердце все еще боится поверить в чудо. Наверное, я смогу расслабиться только тогда, когда увижу свое лицо без шрамов.

Папа подходит и целует меня в лоб: – Не пугайся, когда увидишь повязки, это просто защита для швов. Ладно?

Папа знает меня слишком хорошо.

Я поднимаю руку и осторожно касаюсь кончиками пальцев бинтов. – В этот раз они не такие объемные.

– Да, это просто чтобы защитить швы, – заверяет папа.

Я перевожу взгляд с папы на маму, затем на Хану. Наконец, мои глаза находят Као. Он держится в стороне, вероятно, чтобы дать моим родителям возможность побыть со мной.

Снова посмотрев на отца, я говорю: – Я чувствую себя хорошо. Можешь позвать медсестру, чтобы меня выписали?

– Конечно. – Папа тут же выходит.

Я откидываю одеяло, спускаю ноги с кровати и глубоко выдыхаю. Я так рада, что это позади. Мама достает из сумки щетку и поправляет мне волосы, а когда заканчивает, нежно мне улыбается.

Вернувшись в апартаменты, я первым делом иду в душ, чтобы смыть больничный запах. Вытеревшись и надев спортивные штаны и футболку, я замираю перед зеркалом. Поверх швов наклеен белый пластырь, который, на мой взгляд, выглядит в миллион раз лучше, чем красные, опухшие и неровные шрамы.

Когда я выхожу из ванной, то вижу Као, лежащего на моей кровати. Его глаза закрыты. Гадая, не уснул ли он, я осторожно забираюсь к нему. Целую его в губы, и когда отстраняюсь, его голубые глаза встречаются с моими.

– Я чистая, – шепчу я. – Хочешь спать?

Као притягивает меня к себе, и я уютно устраиваюсь в его объятиях.

– Хм... денек выдался насыщенным.

Приподняв голову, я снова его целую. – Спасибо, что был со мной.

– Куда ты, туда и я, – бормочет он, прежде чем ответить на поцелуй глубоко и властно. Но прежде чем я успеваю увлечься и начать его раздевать, Као отстраняется. – Никаких «горячих моментов». Я хочу, чтобы эти швы зажили как следует.

Я разочарованно хмурюсь: – То есть никакого секса, пока их не снимут?

Као смеется: – Всего три дня, пока мы не сходим к доктору Менару.

– Но целоваться-то можно? – спрашиваю я с улыбкой.

– Обязательно. – Его губы накрывают мои, и мы целуемся еще несколько минут, прежде чем окончательно заснуть.

КАО

Мои нервы натянуты до предела, когда я стучу в дверь дома Рейесов. Ноа высадил меня пару секунд назад. С его помощью мне удалось улизнуть из апартаментов под предлогом, что мы едем навестить его родителей.

Дверь открывается, и я оказываюсь лицом к лицу с отцом Фэллон. Его взгляд тут же становится острым.

– Као. Заходи.

– Добрый вечер, сэр. – Я прохожу внутрь и следую за ним в гостиную.

– Присаживайся, – говорит мистер Рейес и пристально смотрит на меня. – Зачем ты хотел меня видеть?

Я глубоко вдыхаю, сцепляю руки в замок и опираюсь предплечьями на колени.

– Это касается Фэллон.

Выражение его лица остается бесстрастным.

– Я подумал, вы должны знать: я встречаюсь с вашей дочерью.

– Я уже догадался, – ворчит он.

– Я люблю ее, – слова сами срываются с губ; мне важно, чтобы он понял, насколько все серьезно.

Мистер Рейес наклоняет голову, прищурившись. – Ты разбил ей сердце.

– Я пытался защитить ее... – начинаю я объяснять.

Когда я замолкаю, пытаясь собраться с мыслями, он резко перебивает: – От чего, Као?

– От самого себя. – Я смотрю ему прямо в глаза. – Я не хотел привязывать ее к слепому человеку.

Только тогда он немного расслабляется. – Я могу это понять, но то, как ты это обставил, было просто дерьмово.

– Полностью согласен, – отвечаю я, чувствуя, как напряжение чуть спадает.

– Теперь, когда к тебе вернулось зрение, что ты можешь предложить моей дочери?

– Помимо финансовой стороны вопроса, в которой вы разбираетесь явно лучше меня, у меня есть только моя любовь к ней. Я обещаю, что больше никогда не сделаю ей больно. Я буду защищать ее ценой своей жизни. Я хочу дать ей ту жизнь, которую она заслуживает.

Мистер Рейес снова хмурится. – Это звучит подозрительно похоже на то, что ты собираешься просить моего благословения.

Боже, я не думал, что разговор пойдет в это русло так быстро. Откашлявшись, я вскидываю подбородок: – Так и есть.

– Ну, в таком случае, дай мне минуту.

Я наблюдаю, как мистер Рейес достает телефон. На секунду я пугаюсь, что он позвонит Фэллон, но слышу другое: – Мейсон, тащи свою задницу сюда. – Он набирает второй номер: – Ты мне здесь нужен. – Еще через минуту: – Мне плевать, что ты ужинаешь, Лейк. Быстро ко мне домой. Прямо сейчас.

Черт.

О-о-ой, черт.

Раз сюда едут отцы Хантера и Ханы, я в глубокой заднице.

Закончив звонки своим лучшим друзьям, мистер Рейес встает и наливает два стакана виски. Протянув один мне, он говорит: – Тебе это понадобится.

Через несколько минут прибывают мистер Чарджилл и мистер Катлер. Как только мой взгляд падает на мистера Чарджилла, я едва сдерживаю смех, маскируя его фальшивым кашлем. Жаль, что я не могу это сфотографировать, чтобы показать Хантеру.

– Мейсон, во что ты, черт возьми, одет? – спрашивает мистер Рейес.

На нем зимняя пижама, халат и тапочки.

– Это то дерьмо, которое Кингсли заставляет меня надевать на ночь, – мистер Чарджилл свирепо смотрит на мистера Катлера, когда тот начинает смеяться. – Ты напросился? У меня не было времени переодеться. Фэлкон сказал, что это срочно.

– Я такого не говорил. Я сказал тащи задницу сюда, – спорит мистер Рейес.

– Мог бы и предупредить, – ворчит Чарджилл.

Мистер Катлер подходит пожать мне руку.

– Как ты, Као?

– Гораздо лучше, сэр. Спасибо, что спросили.

Взгляд мистера Чарджилла фиксируется на мне: – Твой отец говорит, зрение восстанавливается?

– Да, сэр.

– Хорошие новости. – Чарджилл поворачивается к Рейесу. – Так зачем мы здесь?

Мистер Рейес указывает на меня: – Као хочет нас о чем-то спросить.

– О? – мистер Катлер улыбается мне. – Что тебе нужно?

Господи, помилуй мою душу, если они решат меня прикончить.

Послав быструю молитву небесам, я встаю. Не зная, на кого смотреть, я фокусируюсь на мистере Рейесе.

– Я хотел бы получить ваше благословение. – Я делаю глубокий вдох. – Я собираюсь просить Фэллон выйти за меня замуж.

– О-о-о... – Глаза мистера Катлера расширяются, и он переглядывается с Рейесом.

Мистер Чарджилл реагирует первым: – Тебе не кажется, что вы оба слишком молоды?

Я быстро качаю головой: – Я люблю ее. Женимся мы сейчас или через десять лет – мои чувства не изменятся. Я выпускаюсь через пару месяцев, и мы уже говорили о покупке дома.

– Вот как? – бормочет мистер Рейес слишком спокойно на мой вкус.

– Да, сэр. – Я сглатываю ком нервозности.

Мистер Чарджилл садится на диван. – У меня есть один вопрос. – Он наклоняет голову и пронзает меня ледяным взглядом. – Где ты был на прошлых рождественских каникулах? Моя крестница прошла через ад, и я что-то не припомню, чтобы ты был рядом и утешал ее.

Я вдыхаю поглубже и, собравшись с мыслями, отвечаю:

– Согласен, я поступил неправильно. Совсем неправильно. Когда я очнулся и ничего не видел, я запаниковал. – Вспоминая тот страх и гнев, я сцепляю руки. – Когда я узнал, что Фэллон пострадала, я сошел с ума. Я винил себя и не мог смириться с тем, что из-за меня на теле женщины, которую я люблю больше жизни, остались шрамы.

– Я ездил на место аварии, – перебивает меня мистер Рейес. – И видел запись с видеорегистратора.

Отец упоминал о ней, но тогда я ничего не видел и совсем забыл про запись. Мистер Рейес встает: – У меня есть видео, если хочешь посмотреть.

Я не понимаю, к чему он клонит, поэтому просто киваю.

Мистер Рейес включает телевизор и подключает к нему телефон. Экран загорается, показывая дорогу, по которой мы ехали. Мои мышцы мгновенно напрягаются.

«Никогда», – слышу я свой голос на записи. – «Ты всегда будешь для меня красавицей».

Затем звучит голос Фэллон: «Даже когда я буду старой и морщинистой?»

Я вижу грузовик, летящий по дороге на огромной скорости. Внутри все холодеет, когда он направляется прямо на нас. Боже.

«Черт!» – слышу я панику в своем голосе. Нос моей машины резко виляет вправо, и в следующую секунду звук удара грузовика в мой бок вибрирует по всему телу. Машину переворачивает и выбрасывает на поле.

«Вызов 9-1-1...»

Мистер Рейес останавливает видео и смотрит на меня:

– Четыре секунды. Столько времени у тебя было на реакцию. И ты успел вывернуть руль так, чтобы избежать лобового столкновения, которое убило бы вас обоих. – Его глаза впиваются в мои. – Ты принял весь удар на себя. Это могло тебя убить, но ты не колебался ни секунды.

– У тебя есть мое благословение, – шепчет мистер Катлер. – Я знаю, что Фэллон будет с тобой в безопасности.

– Значит, – говорит мистер Рейес, – ты оттолкнул Фэллон, потому что чувствовал вину и был слеп?

– Да, сэр.

– Ты хоть извинился перед ней как следует? – спрашивает Чарджилл с ухмылкой.

Я усмехаюсь.

– О да, и продолжаю это делать.

– Као, – мистер Рейес обращается ко мне, – ты можешь обещать, что обеспечишь моей дочери тот уровень жизни, который давал ей я?

– Я всегда буду делать все возможное, чтобы соответствовать тем стандартам, которые вы установили в ее жизни, – отвечаю я, искренне веря в каждое слово.

– Ну что ж... – Мистер Рейес встает, и я тут же вскакиваю с дивана. Он протягивает мне руку: – У тебя есть мое благословение.

– Погодите, и это все? – прерывает нас Чарджилл. – Я что, единственный, кого волнует, что они слишком молоды?

– Заткнись, Мейс, – обрывает его Катлер. – Ты сделал предложение Кингсли, когда ей было девятнадцать.

– Черт, – ворчит Чарджилл. – Просто... Фэллон – наша маленькая девочка.

Лица всех троих светлеют от нахлынувших чувств. Желая их успокоить, я говорю:

– Фэллон – это вся моя жизнь. Я никогда не перестану пахать, чтобы быть достойным ее.

– Уж постарайся, – ворчит Чарджилл.

– Ну так что? – спрашивает его Рейес. – Као получил твое благословение?

– Ох... Ну, видимо, да. Вы двое меня все равно переголосовали.

– Боже, я сочувствую парню, которому придется просить у тебя руки Арии, – бормочет мистер Катлер.

– В тот день лучше заранее вызвать реанимацию, – говорит Чарджилл.

– Для тебя – из-за сердечного приступа, или для бедолаги, которого ты изобьешь до комы? – уточняет Рейес.

– Скорее всего, и то, и другое.

Я с трудом сдерживаю смех, радуясь, что на месте того бедолаги окажусь не я.

ГЛАВА 28

ФЭЛЛОН

Я вцепляюсь в руку Као, когда мы входим в кабинет доктора Менара. Мое сердце колотится где-то в горле от страха. На ресепшене женщина улыбается нам:

– Фэллон Рейес?

– Да.

– Проходите. Доктор Менар уже ждет вас.

– Спасибо.

Кажется, я готова раздавить руку несчастного Као, пока мы идем по короткому коридору. Когда мы заходим, доктор Менар встает из-за стола и указывает на соседнюю смотровую: – Прошу сюда.

Я сажусь в кресло. Доктор Менар встает справа от меня и подбадривающе улыбается:

– Готова?

Нет. Ни капли.

Я киваю.

– Да.

Као скрещивает руки на груди, не сводя с меня глаз, пока доктор снимает пластыри. Я слышу, как Менар делает вдох, внимательно изучая швы.

– О-о-о, да, заживает великолепно. – Он отстраняется, чтобы встретиться со мной взглядом. – Сейчас я сниму нити. Возможно, будет небольшой дискомфорт. Хорошо?

– Хорошо. – Я глубоко вдыхаю и, не в силах сдержаться, тянусь рукой к Као. Он тут же оказывается слева и крепко сжимает мои пальцы.

Я зажмуриваюсь, пока доктор возится с моим лицом и шеей. В животе все неприятно сжимается. Спустя какое-то время я чувствую прикосновение его пальцев к щеке.

– Я очень доволен результатом. Как я и говорил, мы проведем несколько сеансов лазерной терапии, чтобы свести шрамы к минимуму.

Медленно я открываю глаза. Доктор Менар прячет что-то за спиной и спрашивает: – Ты готова?

Я никогда не буду готова.

Као придвигается ближе, кладя руку мне на плечо.

– Нервничаешь? – спрашивает доктор. – Поверь мне. Ты будешь счастлива.

Затем он достает из-за спины зеркало, и в следующую секунду я смотрю на свое отражение.

Прежде чем глаза успевают сфокусироваться, из моей груди вырывается всхлип. Эмоции захлестывают меня, мне приходится часто моргать, чтобы разглядеть свою кожу.

Там нет воспаленных ран. Нет рваных краев. Есть только одна тонкая розовая линия вдоль челюсти.

– Лазерная терапия разберется с этим упрямцем, – напоминает доктор Менар.

Я подношу дрожащую руку к лицу и касаюсь пальцами мягкой кожи.

– Я не знаю, как вам это удалось, но... – мой голос обрывается. Мне приходится несколько раз сглотнуть, прежде чем я могу произнести: – Спасибо вам огромное.

Боже, даже если этот тонкий след останется, я смогу с этим жить.

– Отлично. Запланируем лазер на следующую неделю.

– Хорошо. – Я наконец нахожу в себе силы улыбнуться врачу, который спас меня от жизни со шрамами.

Доктор Менар смотрит на Као: – Думаю, вам стоит сводить эту красавицу куда-нибудь развлечься.

– Обязательно, – соглашается Као с широкой улыбкой.

Меня переполняет благодарность. Стоит нам выйти из здания, как я бросаюсь Као на шею. Он тут же подхватывает меня и, оторвав от земли, крепко прижимает к себе.

– Господи, какое облегчение, – шепчу я ему на ухо.

Као целует меня в висок и направляется к машине, не выпуская из объятий, отчего я начинаю смеяться. У машины он ставит меня на ноги, бережно берет мое лицо в ладони и нежно целует.

Он отстраняется, глядя мне прямо в глаза:

– Кто тебя любит?

– Ты, – улыбаюсь я. Обожаю, когда он это спрашивает. Это стало нашей особенной фишкой.

– А я кто?

Не колеблясь ни секунды, я отвечаю:

– Мой.

КАО

Доктор Ходжсон разрешил мне водить, и, честно говоря, когда я смотрю на новенький «Астон Мартин», сердце колотится о ребра.

– Давай же, – говорит отец, протягивая ключи. – Рано или поздно тебе придется сесть за руль. Чем раньше, тем лучше.

Я беру ключи, нажимаю на кнопку, и двери разблокируются. Отец забирается на пассажирское сиденье: – Сажай свою задницу в машину, Као.

Сделав глубокий вдох, я сажусь на место водителя. Мы пристегиваемся, и я замираю. Отец кладет руку мне на плечо: – Я рядом. Все будет в порядке. Заводи.

Я замечаю, что рука дрожит, когда я нажимаю кнопку пуска.

– Теперь включай передачу, – наставляет отец.

Выжав сцепление, я трогаюсь с места. Боже.

Я закрываю глаза, пытаясь продышаться сквозь панику, сжимающую грудь.

– Ты молодец, – шепчет отец, потирая мое плечо. – Всего одну милю. Тебе нужно проехать всего милю.

Я киваю и открываю глаза, всматриваясь в пустой участок дороги. Я справлюсь. Я кладу руки на руль и позволяю машине медленно покатиться вперед.

– Ты только посмотри, – смеется отец. – Мы движемся.

Я нервно усмехаюсь: – Ты не помогаешь.

Медленно я прибавляю скорость.

– Раз уж мы проехали милю и все еще живы, почему бы тебе не прокатить старика? – предлагает отец.

С каждой пройденной милей моя уверенность растет. Я направляю машину к пляжу. К тому моменту, как я паркуюсь у океана, весь страх исчезает.

– Спасибо, пап, – бормочу я.

– Пожалуйста. – Он ухмыляется. – Так ты любишь ее?

– О да. И спасибо за машину тоже.

Отец качает головой: – Я про Фэллон.

Я усмехаюсь: – Всем сердцем. – Я слегка поворачиваюсь к нему. – Я собираюсь просить ее руки.

Брови отца взлетают вверх: – Ого, да ты полон сюрпризов.

– Я уже поговорил с мистером Рейесом.

Его брови поднимаются еще выше.

– И как все прошло?

Я тяжело вздыхаю и качаю головой, и когда отец начинает хмуриться, добавляю: – Я получил его благословение.

– Зараза, – бормочит отец. – Ты меня на секунду напугал.

Понимая, что этот разговор все равно должен был состояться, я говорю:

– Мы с Ноа обсуждали будущее. У меня нет терпения возиться с цифрами.

– Хочешь принять дела у дяди Джакса?

Я киваю: – Ты не против?

– Нисколько. – Отец ободряюще улыбается. – Значит, Ноа останется в Тринити еще на год, чтобы закончить магистратуру по бухучету?

– Да, он уже записался.

– Тогда договорились.

– И еще... – я откашливаюсь. – Поскольку я выпускаюсь, мне нужно будет найти собственное жилье.

– Что-о-о? – притворно шокируется отец. – Ты не вернешься домой?

Я заливаюсь смехом.

– Ни за что.

– Неблагодарный мелкий засранец, – поддразнивает он, но тут же становится серьезным. – Мы с мамой подарим вам с Фэллон дом в качестве подарка на помолвку.

– Спасибо, пап. – Я притягиваю его к себе и крепко обнимаю. – И какой у нас лимит?

Отец начинает смеяться.

– Когда речь идет о первом доме моего сына, лимитов нет. Просто скажи цену, и я переведу деньги. На самом деле, раз уж ты выпускаешься, я переведу тебе сумму, которой должно хватить до твоей первой зарплаты.

– Если ты пришлешь мне сто долларов, я все расскажу маме.

Отец хохочет.

– Ладно, поехали. У меня свидание с твоей матерью.

Я завожу машину и выруливаю с парковки. Когда я возвращаюсь в апартаменты, я заглядываю в комнату Фэллон, но, не найдя ее там, иду к себе. Она свернулась калачиком на моей кровати.

Я запираю за собой дверь, скидываю одежду до боксеров и забираюсь к ней. Целую ее в зажившую щеку, отчего она просыпается.

– Эй, красавица, – шепчу я.

Фэллон потягивается.

– Привет. Как прошло с отцом?

– Отлично. Мы катались по городу.

Я задираю ее футболку и целую в живот. Она тихо стонет, когда я снимаю с нее одежду. Когда Фэллон остается полностью нагой, я быстро избавляюсь от боксеров. Раздвинув ее ноги, я нависаю над ней, опираясь на локти. Я несколько секунд просто смотрю в ее прекрасное лицо, прежде чем накрыть ее губы своими в поцелуе, полном того счастья, что я чувствую.

Руки Фэллон обнимают меня, ее ладони скользят по моей коже. Она притягивает меня ближе, и я вхожу в нее одним глубоким толчком.

Фэллон запрокидывает голову, с ее губ срывается вздох, переходящий в стон: – Боже, как хорошо...

Я двигаюсь в ней, не в силах сдерживать темп. Когда я чувствую, что она близка к пику, я накрываю ее рот своим, чтобы другие нас не услышали. После того как волна удовольствия стихает, я еще какое-то время остаюсь в ней, не желая прерывать это единение. Черт, я бы хотел навсегда остаться в ней.

В конце концов мы приводим себя в порядок и забираемся под одеяло. Я притягиваю Фэллон к себе, и она кладет щеку мне на грудь.

– Кто тебя любит? – шепчу я, прижимая ее ладонь к своему сердцу.

Фэллон приподнимает голову: – Ты.

Мой взгляд встречается с ее взглядом, и в ее золотисто-карих глазах я вижу весь свой мир.

– А я кто?

Она дарит мне самую прекрасную улыбку.

– Мой.

Да. Я ее. Потому что без нее я просто перестану существовать.

ЭПИЛОГ

КАО

Начало летних каникул

Я снова проверяю карман, чтобы убедиться, что кольцо на месте, а затем бросаю взгляд на часы.

– Мы опоздаем! – кричит за меня Джейс.

Только парни знают, что сегодня вечером я собираюсь сделать

Фэллон предложение. Мы все решили, что это станет отличным сюрпризом для девчонок.

– Мила! – снова орет Джейс.

– Что я сделала не так?! – кричит она в ответ и через пару секунд влетает в гостиную. Она выглядит потрясающе в ярко-синем платье, которое Фэллон, скорее всего, заставила ее надеть.

– Ничего, я просто тебя зову, – отвечает Джейс.

– Но ты назвал меня по имени! – спорит Мила.

– Ну да, это твое имя, насколько я помню, – поддразнивает ее Джейс, обхватывая ее за талию.

– Нет, ты называешь меня «Малышка». «Мила» – это когда ты на меня злишься.

Я начинаю смеяться, но смех застревает в горле, когда мой взгляд падает на Фэллон.

– Боже, женщина... – выдыхаю я, любуясь ею в красном платье. – Ты просто невероятное видение.

– Мне никогда не надоест то, как ты на меня смотришь, – подмигивает Фэллон и протягивает мне цепочку. – Помоги, пожалуйста.

Я забираю украшение, отвожу ее волосы в сторону и застегиваю замочек. Целую ее в шею, а затем отстраняюсь, чтобы снова взглянуть на нее.

– Все готовы? – спрашивает Джейс. Мы киваем. – Отлично, по коням!

Джейс и Мила едут первыми, Хантер и Джейд замыкают колонну. Когда я открываю пассажирскую дверь своего «Астон Мартина» перед Фэллон, я внимательно вглядываюсь в ее лицо, ища признаки беспокойства. Мы уже ездили вместе пару раз, но сегодня мы направляемся в «Рэнч Хаус» – по той самой дороге, где случилась авария.

Она дарит мне сияющую улыбку и садится в машину. Я смотрю на остальные машины: Хана и Ноа садятся в его авто. Джейс ловит мой взгляд и одобрительно кивает.

– Я буду прямо перед тобой. Не волнуйся, – заверяет он.

Хантер тоже подмигивает: – Мы прикроем. Погнали.

Я сажусь за руль, мы пристегиваемся. Я наклоняюсь к Фэллон и целую ее.

– Ты готова?

– Готова как никогда.

Я жду, пока Джейс выедет с парковки, и пристраиваюсь за ним. Ноа и Хантер замыкают наш конвой.

Господи, пожалуйста. Пусть сегодня все пройдет гладко.

Желая отвлечь Фэллон, я спрашиваю: – Ты уже составила список домов, которые мы поедем смотреть?

– Да, у нас две встречи в воскресенье.

– Отлично.

Я крепче сжимаю руль, и Фэллон, заметив это, шепчет: – Все будет хорошо.

– Да, – шепчу я в ответ, когда мы выезжаем на тот самый участок дороги.

Приближаясь к месту аварии, Джейс притормаживает и включает «аварийку». Я смотрю в зеркало заднего вида: Ноа и Хантер делают то же самое. Фэллон судорожно вздыхает и прикрывает рот ладонью, пытаясь совладать с эмоциями.

– Мы проехали это место, – говорю я.

Наконец-то кажется, что прошлое осталось позади и мы на сто процентов сосредоточены на нашем общем будущем.

Как только я останавливаю машину у ресторана, Фэллон отстегивает ремень и буквально бросается мне в объятия. Она крепко держит меня и шепчет: – Спасибо, что не оставил меня. – Прежде чем я успеваю ответить, она целует меня. Когда она отстраняется, ее глаза блестят от слез. – Пошли есть.

Когда мы выходим из машины, Джейс издает радостный клич: – Начнем эту вечеринку!

Я вхожу в ресторан, забронированный только для нашей компании, с самой прекрасной женщиной под руку, и в моей голове нет ни тени сомнения: наша любовь – единственная в своем роде.

ФЭЛЛОН

В этом весь Као – забронировать целый ресторан только для нас. Мы наслаждаемся потрясающей едой, и когда приходит время десерта, Као отодвигает стул и встает. Он протягивает мне руку.

– Танцевать? Сейчас?

– Ну же. Сделай мне одолжение.

Я вкладываю свою ладонь в его, и мы выходим на свободное место. Начинает играть знакомая мелодия, и к горлу мгновенно подступает ком. «Stand by Me» Джона Ньюмана наполняет зал, и точно так же, как на нашем первом свидании, я таю в объятиях Као. Я не свожу с него глаз, вслушиваясь в слова.

Когда песня стихает и наступает тишина, на губах Као появляется улыбка. Он делает шаг назад и опускается на одно колено. По всему моему телу пробегают мурашки – осознание бьет наотмашь.

– Фэллон. – Я киваю как идиотка, хотя он еще ничего не спросил, и от этого его улыбка становится шире. Као достает кольцо из нагрудного кармана и, протягивая его мне, говорит: – Прожить день, не видя твоей красоты, будет хуже, чем быть слепым. – Слезы застилают мне глаза, я пытаюсь их смахнуть, чтобы видеть его лицо. – Прожить день, не слыша твоего голоса, будет хуже, чем быть глухим. Прожить день без тебя станет моим концом, потому что мое сердце бьется только для тебя. Ты выйдешь за меня?

Я снова киваю, и Као поднимается на ноги. Его взгляд прикован к моему.

– И отвечая на твой вопрос: да, я все еще буду любить тебя, когда ты будешь старой и морщинистой.

Всхлип срывается с моих губ, я бросаюсь ему на шею и прячу лицо у него на груди.

– Ты помнишь?..

– Прости, что мне потребовалось так много времени, чтобы ответить тебе.

Я качаю головой и, чуть отстранившись, обмахиваю лицо ладонями.

– Так, а теперь дай мне посмотреть на кольцо!

Все вокруг взрываются смехом. Као надевает мне на палец кольцо с бриллиантом огранки «принцесса», и камень ослепительно сияет в свете ламп.

– Теперь ты официально моя, – шепчет Као.

Я улыбаюсь ему.

– Я всегда была твоей.