Текст книги "Непокорный наследник (ЛП)"

Автор книги: Мишель Херд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 13 страниц)

ГЛАВА 7

ФЭЛЛОН

Когда я вхожу в наш блок, который делю с друзьями, он кажется пустым, хотя Хана и Хантер рядом со мной.

– Хочешь, закажу тебе что-нибудь на обед? – спрашивает Хантер.

Уголок моего рта слегка приподнимается. Я так благодарна, что у меня такие заботливые друзья.

– Салат с лососем было бы здорово.

– Понял, – Хантер усмехается и достает телефон, чтобы сделать заказ.

– Фэллон дома? – слышу я голос Джейд, прежде чем она и Мила выбегают в коридор. Как только Джейд видит меня, она издает радостный визг и заключает меня в крепкие объятия. – Как же хорошо, что ты вернулась!

Когда Джейд отстраняется, ко мне подходит Мила и обнимает меня. Комок подступает к горлу. Мы почти не обнимались с тех пор, как на нее напали, так что для меня это значит очень много.

Мила отстраняется и спрашивает:

– Как ты себя чувствуешь?

– Лучше. – Левый уголок моего рта чуть приподнимается.

Раздается стук в дверь, и Хантер идет открывать. Он разражается смехом, и когда входят моя мама и тетя Кингсли, я понимаю почему. С моих губ тоже слетает смешок при виде букета из шоколадных цветов в руках тети.

Обе целуют меня в левую щеку, затем тетя Кингсли протягивает мне подарок:

– Я решила, что тебе не помешает «утешительная еда». А раз уж у тебя аллергия на цветы, я подумала, что это будет отличной заменой настоящим.

– Спасибо большое, – я улыбаюсь тете и, взяв корзину, ставлю ее на кухонную стойку.

Мама кладет руку мне на поясницу:

– Вы только что приехали?

– Да, – киваю я, поворачиваясь к ней. – Зашли к Као перед отъездом.

Взгляд мамы задерживается на повязках.

– Тебе обработали порезы перед выпиской?

Я киваю:

– Нужно будет почистить их завтра утром.

– Я приду и помогу.

Я благодарно улыбаюсь:

– Спасибо.

– Вы все уже обедали? – спрашивает тетя Кингсли.

– Еще нет, – отвечает Хантер. – Я как раз собирался заказать еду для Фэллон.

Тетя Кингсли смотрит на меня:

– Не хочешь пойти в ресторан?

Я качаю головой – я еще не готова показываться на глаза другим студентам.

– Давайте ваши заказы, я все оформлю, – говорит Хантер.

Пока все заняты, я беру свою сумку и иду в комнату. Остановившись у двери, я перевожу взгляд на спальню Као. Оставив сумку, я прохожу короткое расстояние и, оказавшись внутри, закрываю за собой дверь.

В воздухе висит его знакомый аромат, и я глубоко вдыхаю. Мой взгляд скользит по столу, где лежит его ноутбук. Сердце сжимается в крошечный комок. Увидев на краю кровати футболку, которую он надевал на занятия в среду, я подхожу ближе. Беру ее, прижимаю к лицу, и когда чувствую его запах, слезы подступают к горлу.

Боже, как же я скучаю по тебе, Као.

Я до сих пор не могу поверить, как ужасно все изменилось за эти три дня.

Я кладу футболку обратно. Подойдя к шкафу Као, я провожу рукой по его рубашкам и вытаскиваю одну. Иду в ванную, беру флакон его лосьона после бритья, брызгаю немного на ткань и забираю рубашку с собой. Так мне будет казаться, что он все еще рядом.

Это был длинный день: семья и друзья по очереди заходили проведать меня. Переодевшись в чистые джинсы и футболку, я поправляю волосы так, чтобы они закрывали повязки на лице и шее, и выхожу из комнаты.

На кухне я забираю бургер для Ноа, который доставили пару минут назад. В этот момент в блок входят Джейс и Мила – видимо, они ходили ужинать.

Взгляд Джейса падает на ключи от машины в моей руке.

– Ты куда?

– Навестить Као. – Я иду к выходу.

– Я тебя отвезу, – говорит Джейс. Не дожидаясь ответа, он забирает у меня ключи и кидает их обратно в вазочку на стойке.

Зная, что спорить бесполезно, я уступаю. Мы все выходим. Честно говоря, я рада, что они едут со мной. Может, тогда Као не будет так злиться. У него всегда было слабое место по отношению к Миле, особенно после того, что с ней случилось.

Зайдя в лифт, я качаю головой. Паршиво, что я использую друзей как щит. Просто... я больше не выдержу. К ярости Као невозможно привыкнуть.

В машине Джейса я смотрю в окно на проносящийся пейзаж.

– Как ты держишься? – спрашивает Джейс.

– Я в порядке.

– Не лги мне, Фэллон, – тихо произносит он.

Наши глаза встречаются в зеркале заднего вида. Он всегда был чертовски проницательным, от него ничего не скроешь. Мои плечи опускаются, я тяжело вздыхаю.

– Со мной все будет хорошо. Просто сейчас трудно, – признаюсь я.

– Я видел Као сегодня, – говорит Джейс.

– Да? И как он?

– Злой.

Что ж, это исчерпывающее описание.

– Я просто надеюсь, что он пойдет на операцию, – озвучивает общую надежду Мила.

– Не понимаю, почему он отказывается, – признаюсь я.

– Думаю, он боится, что ничего не выйдет. Не хочет давать себе надежду, – высказывает свое мнение Джейс.

– Но ведь стоит попытаться! – спорю я.

Джейс вздыхает, заезжая на парковку больницы:

– Я ему то же самое сказал.

Мы выходим из машины, Джейс идет между мной и Милой. Мы молчим, пока не добираемся до VIP-этажа. Джейс кладет руку мне на спину:

– Что бы ни случилось, я здесь.

Я благодарно улыбаюсь и толкаю дверь.

Као сидит на кровати, дядя Маркус – в ногах, а Ноа развалился в кресле, уткнувшись в телефон.

– Привет, – говорю я, входя, и первым делом протягиваю Ноа бургер.

– Спасибо, ты мой спаситель.

Голова Као резко поворачивается в мою сторону, на лбу пролегает складка. Мне приходится собрать всю волю в кулак, чтобы подойти к кровати. Морщины на его лице становятся глубже, когда я наклоняюсь. Я целую его в щеку, но секунду спустя он отворачивается.

Когда я выпрямляюсь, Джейс обнимает меня за талию и притягивает к себе.

Я смотрю, как Мила обнимает Као, и мне чертовски больно видеть, что он обнимает ее в ответ. Как бы я ни старалась быть сильной, это слишком. Прижав руку ко рту, я высвобождаюсь из объятий Джейса и поспешно выхожу из палаты, борясь со слезами.

Я бегу по коридору в зал ожидания, молясь, чтобы там никого не было. Как только я вхожу туда, всхлип вырывается из моей груди.

– Мне так жаль, Фэллон, – говорит Мила у меня за спиной и обнимает меня.

Я прижимаюсь к подруге, стараясь проглотить разрывающие сердце эмоции. Глубоко вдыхаю и отстраняюсь.

– Я в порядке. – Я заставляю себя улыбнуться, глядя ей в глаза.

Но я не в порядке. Ни капельки.

КАО

Меня убивает необходимость быть холодным с Фэллон. Я так сильно хочу обнять ее, но держать дистанцию – лучшее решение. Она скоро меня забудет и сможет жить дальше.

– Какого хрена ты это творишь, Као? – сердито рявкает Джейс.

Я качаю головой. У меня нет сил снова вступать в схватку с кузеном Фэллон. Утреннего раунда мне хватило сполна. Чувствую, как Джейс подходит вплотную:

– Отвечай мне.

Я устало вздыхаю.

– Оставь это, Джейс.

– Оставить? Серьезно? – рычит он. – Ты только что, блять, обидел Фэллон прямо на моих глазах! Ты ходишь слепым, когда можешь вернуть зрение. Я это так не оставлю.

– Обязательно устраивать это сейчас? – огрызаюсь я.

– Да. Объясни мне, почему ты ведешь себя как полный говнюк? Почему не идешь на операцию? Почему оттолкнул Фэллон?

Я сжимаю губы, отказываясь отвечать. Как только Джейс узнает правду, он не отвяжется. Пусть лучше думает, что я сволочь.

Чувствую на себе жгучий взгляд Джейса.

– Это касается всей нашей компании. Мила только что прошла через ад. Мы все через него прошли. Я не позволю тебе расстраивать Милу и Фэллон еще больше. Они места себе не находят от беспокойства, как и все мы.

Я знаю, что Джейс прав, и это разрывает меня пополам. Мне нужно защитить Фэллон, но я не хочу причинять боль друзьям.

К моему удивлению, папа вставляет:

– Као сказал, что подумает.

Я просто не вынесу вида того, что я сделал с Фэллон. Просто не смогу.

– Простите, мистер Рид, но «подумать» – этого мало, – отрезает Джейс. И снова накидывается на меня: – Просто скажи нам, что происходит. Боже, это же полный бред.

Я сжимаю челюсти, не открывая ни глаз, ни рта. Если я думал, что это остановит Джейса, я жестоко ошибался.

– Као, не смей, сука, сидеть и игнорировать меня. Я буду стоять здесь, пока ты не заговоришь.

В довершение всего Ноа спрашивает:

– У нас что, наконец-то групповая терапия?

– Черт, – ворчу я. – Можете вы все просто отвалить?

– Нет, – Ноа снова звонко выделяет букву «п», и я сжимаю кулаки, чтобы не сорваться.

– Мы здесь, потому что любим тебя, Као, – пытается успокоить меня отец.

Проходит несколько секунд тишины, и вдруг Джейс орет:

– Као! Прекращай это гребаное дерьмо!

Мои глаза распахиваются, и хотя я ничего не вижу, я свирепо смотрю в сторону Джейса. Гнев выходит из-под контроля. Я вскакиваю на ноги и кричу:

– Я ранил Фэллон! Ясно?! Вы теперь, блять, довольны?! – Дыхание сбивается, каждая мышца в теле напряжена.

– Далеко не довольны, – рычит Джейс. – Это мне ни черта не объясняет.

– Я ранил ее! – цежу я слова. – У нее шрамы из-за меня! – Я качаю головой, вина смешивается с яростью, создавая внутри бурю. – Я должен был оберегать ее!

– Погоди, – голос Джейса звучит ближе, прямо передо мной. – Ты отказываешься от операции, потому что чувствуешь вину?

Черт. Надо было держать рот на замке.

– Джейс прав? – спрашивает отец.

Когда я молчу, чья-то рука ложится мне на плечо. По голосу понимаю, что это Джейс:

– Као, это то же самое, как если бы я взял на себя вину за то, что случилось с Милой.

Я резко качаю головой.

– За рулем был я.

– Аварию устроил водитель грузовика, – говорит папа. – Ты сделал все возможное, чтобы спасти Фэллон. Ты принял весь удар на себя.

– И ты собираешься наказать себя слепотой? Это бред собачий, – ворчит Джейс. – Ты заставляешь нас всех страдать из-за ложного чувства вины.

Джейс вцепился в эту тему как бульдог, и я наконец признаюсь:

– Я не смогу смотреть на то, что я с ней сделал.

Джейс разражается коротким лающим смехом.

– То есть ты собираешься от этого спрятаться? Серьезно? – Его хватка на моем плече усиливается, я чувствую, как он наклоняется ближе. – Я, блять, нашел в себе силы и остался рядом с Милой. Это я видел ее кошмары, ее сломанное тело, ее агонию и страх. Это я слышал ее крики, и они будут преследовать меня вечно, – чеканит он. – Но я ни разу не попытался спрятаться. Отрасти уже яйца и сделай то же самое для Фэллон.

Его слова вышибают воздух из моих легких. Черт. Джейс прав. Он ни разу не отступил. Он стоял рядом с Милой как несокрушимая скала.

Черт, а я выбрал легкий путь – просто не видеть последствий. Какой же я трус.

Но я все равно не хочу обременять ее своей инвалидностью.

– Я все равно не могу быть с Фэллон, – признаюсь я.

– Почему? – требует ответа Джейс.

– Даже если операция пройдет успешно, есть шанс, что она не сработает.

– Десять процентов, – спорит Ноа. – Шансы отличные. Давай думать о хорошем.

– И все же, – я глубоко вдыхаю, пытаясь унять ад внутри. – Слишком многое может пойти не так. Я не привяжу Фэллон к калеке.

– Будем решать проблемы по мере их поступления, – отрезает Джейс. – Просто будь ей другом, пока не узнаешь точно. Никто не заставляет тебя на ней жениться прямо сейчас.

Легко сказать. Смогу ли я быть просто другом?

Джейс, видимо, видит что-то на моем лице, потому что продолжает:

– Ты закончил валять дурака? Согласен на операцию?

Зная, что против Джейса, Ноа и отца у меня нет ни шанса, я киваю.

– Ну, слава богу, – бормочет Ноа.

Чувствую, как отец встает:

– Значит, я могу сказать доктору Дэвису, чтобы назначал операцию?

– Да, – шепчу я.

Если операция пройдет успешно, мне придется встретиться лицом к лицу с тем, что я натворил.

ГЛАВА 8

ФЭЛЛОН

Тревога ледяными когтями впивается в позвоночник, когда мама начинает медленно снимать повязку с моей щеки. Мои глаза мечутся между зеркалом и столешницей – я не уверена, что смогу вынести вид своих ран. Как только я замечаю первый проблеск красного, я плотно зажмуриваюсь.

Мама на мгновение замирает.

– Все будет хорошо. Доктор Менар уберет все шрамы. Я видела его работы, он действительно лучший.

Я киваю и с трудом сглатываю. Мама продолжает снимать бинты. Когда она заканчивает, она обнимает меня за плечи:

– Смотри, уже выглядит намного лучше.

Я делаю глубокий вдох, сжимаю кулаки и, пересилив страх, открываю глаза.

О Боже.

Земля уходит из-под ног, когда я вижу эти беспорядочные красные разрезы и швы. Я похожа на персонажа из фильма ужасов. Кожу уродуют рваные раны, тянущиеся от щеки до самой шеи.

Волна жуткого отвращения к себе прошибает меня насквозь.

– Мамочка... – вскрикиваю я.

Мама крепче сжимает меня и загораживает зеркало собой. Ее глаза встречаются с моими, и я вижу в них невыносимую боль за меня.

– Доктор Менар – лучший. Он сделает так, что ничего не останется, – пытается она меня успокоить.

– Я выгляжу как монстр, – рыдаю я.

Я не могу на это смотреть.

– Давай почистим раны и снова закроем их, ладно? – говорит мама и быстро приступает к процедуре.

Мои глаза прикованы к зеркалу. Кажется, будто женщину во мне просто вырезали. Я изуродована.

Я могу только судорожно и мелко дышать. Мама осторожно накладывает свежие повязки и крепко обнимает меня.

– Я обещаю, я сделаю все, чтобы не осталось ни одного шрамика. Слышишь?

Находясь в тумане шока и гадливости, я киваю. Хотя раны закрыты, я все равно вижу их так ясно. Они отвратительны. Я уродка.

Желчь подступает к горлу. Вырвавшись из маминых объятий, я бегу к унитазу. Меня выворачивает от одного воспоминания о своем лице.

Мама гладит меня по спине, пока мой желудок не пустеет. Когда я наконец сажусь на пол, сопли и рыдания душат меня.

Я никогда не смогу показаться на людях. Оплакивая свою идеальную жизнь, я не представляю, как смогу принять себя такой – искалеченной.

Женщиной? Нет. Больше нет.

Я всего лишь монстр.

КАО

Меня отпустили домой на три дня перед операцией. Папа настаивал, что мне нужно отдохнуть от учебы. Знаю, в возвращении в Тринити мало смысла, ведь на лекции я ходить не могу. Но я хочу быть в своем пространстве. В блоке я знаю, где что находится.

Ноа помогает мне подняться. Слышу, как закрывается дверь, и голос Милы:

– С возвращением! – Она обнимает меня.

Когда она отстраняется, меня обнимает кто-то еще, и Джейд бормочет:

– Я скучала.

– Спасибо, девочки. – Я крепче сжимаю руку Ноа. – Я просто пойду к себе.

Ноа ведет меня по коридору, и когда дверь за нами закрывается, я тяжело выдыхаю. Я вспоминаю планировку и иду в сторону кровати. Когда я натыкаюсь на нее, Ноа говорит:

– Нам нужно посчитать, сколько шагов между предметами. Если запомнишь, сможешь передвигаться лучше.

– Ладно. – Я сажусь на край.

– Один. Два...

– Прямо сейчас? – спрашиваю я.

– А чего тянуть? – заявляет Ноа и продолжает считать. – Итак, от двери до кровати – семь шагов.

– Понял.

Слышу, как он перемещается.

– Пять шагов от тумбочки до ванной и еще пять – до унитаза.

Я усмехаюсь.

– Записал.

– От изножья кровати до шкафа – четыре вправо и пять вперед.

– Я все это не запомню.

– Прогоним несколько раз. Вставай, – командует Ноа.

С кряхтением я поднимаюсь, и мы начинаем тренировку в комнате, где я прожил последние четыре года.

Дверь открывается.

– Смотрите, кто дома, – говорит Джейс. Вся агрессия после нашей ссоры исчезла, он звучит как прежний Джейс. – С возвращением. Что вы делаете?

– Помогаю Као освоиться в комнате, – объясняет Ноа.

– Помощь нужна?

– Конечно. Стань у входа в ванную.

Ноа ведет меня обратно к кровати.

– Ты у правой стороны кровати. Я буду у гардеробной.

– И? – спрашиваю я, не понимая, чего они хотят.

– До Джейса пять шагов. Давай, попробуй, – инструктирует Ноа.

Я пожимаю плечами и делаю пять осторожных шагов. Джейс разражается смехом прямо рядом со мной.

– Ты сделал это. Охренительно!

– Теперь до меня должно быть шесть шагов, – говорит Ноа с гордостью в голосе.

Я поворачиваюсь вправо, отсчитываю шесть шагов, но на середине шестого врезаюсь в Ноа. Он тут же подхватывает меня за руки.

– Ладно, значит, пять с половиной.

– Чем это вы занимаетесь? – слышу я голос Хантера.

– О, ты вовремя. Стой на месте, – отвечает ему Джейс. – Као учится ходить по комнате.

Ноа разворачивает меня на четверть круга.

– Четыре вправо, семь вперед – и ты у Хантера.

Я уже не чувствую такой неуверенности, как в начале, и иду быстрее. Когда я должен стоять перед Хантером, я спрашиваю:

– Ну что? Получилось?

– Да, – шепчет Хантер севшим голосом. – Получилось. Я прямо здесь. – Чувствую, как он берет меня за руку.

– Отлично, еще раз, – командует Ноа.

– Сколько можно?

– Пока не начнешь делать это сам, без моих подсказок.

Я продолжаю тренироваться, пока не начинаю ходить почти нормально.

– Теперь остальная часть блока, – говорит Ноа, лопая мой маленький пузырь гордости.

– Ты серьезно? Может, перерыв?

– Не-а.

– Перестань так звонко щелкать этой буквой «а», – жалуюсь я.

– Не-а, – дразнит этот засранец.

– Где нам встать? – спрашивает Джейс.

– Джейс, ты в конец коридора. Хантер, ты на кухню.

Ноа выводит меня в коридор. Слышу голос Милы:

– Что происходит?

– Помогаем Као освоиться в квартире, – объясняет ей Джейс.

– Можно я помогу?

– Конечно. Стань в гостиной.

– Погодите, – говорит Мила и кричит: – Джейд, Хана, Фэллон, а ну выметайтесь сюда!

Черт.

– В чем дело? – спрашивает Джейд.

– Что такое? – это Хана.

– А где Фэллон? – спрашивает Мила.

– Она... спит, – отвечает Хана. Я замечаю заминку в ее голосе и понимаю: Фэллон меня избегает. Не то чтобы я мог жаловаться – я сам этого хотел. Но все равно паршиво.

– Хана, к входной двери. Джейд, перед дверью Као.

Когда все заняли позиции, Ноа проводит меня по блоку, считая шаги. Кажется, проходят часы, прежде чем я начинаю понимать расстояния.

Прежде чем я успеваю уйти к себе, Джейс берет меня за руку.

– Тебе нужно поговорить с Фэллон.

Я знаю. Это неизбежно. Глубоко вдыхаю и киваю.

– Пятнадцать шагов до ее двери, – шепчет Джейс.

Нащупав стену слева, я отсчитываю пятнадцать шагов. Дойдя до двери, я оборачиваюсь в сторону Джейса.

– Да, просто постучи, – отвечает он на мой немой вопрос.

Я замираю на мгновение, собираясь с духом. Разговор с Фэллон вывернет меня наизнанку, но это необходимо. Я стучу. Тишина.

– Хана сказала, она спит. Я попробую позже.

Я уже начинаю разворачиваться, когда дверь открывается и до меня долетает ее запах. Собрав волю в кулак, я спрашиваю:

– Мы можем поговорить?

– Да, – тихо отвечает она. Ее голос звучит надломлено.

Слышать, как ей больно – все равно что получить нож в сердце.

Зная планировку ее комнаты и то, что там всегда идеальный порядок, я делаю пять шагов внутрь и останавливаюсь. Слышу, как она закрывает дверь и подходит ближе.

– Я рада, что ты согласился на операцию, – говорит она с тревогой в голосе.

Господи, я ненавижу то, что ей неловко рядом со мной. Когда я молчу, она спрашивает:

– О чем ты хотел поговорить?

Она звучит измученной и... раненой.

– Это может подождать, пока тебе не станет лучше, – отвечаю я.

Она вздыхает.

– Кровать слева от тебя. Тебе помочь?

Я протягиваю руку в ее сторону. Ее пальцы обхватывают мои. Когда я приближаюсь к ней, самообладание дает трещину – мне безумно хочется прижать ее к себе. Она помогает мне сесть на кровать, и это действует как холодный душ.

Вот именно этого я для нее не хочу – чтобы она нянчилась со взрослым мужиком, как с младенцем.

Я сажусь и пытаюсь собраться с мыслями.

– Паршивая выдалась неделя, – бормочу я, не зная, как начать.

– Это точно, – соглашается она.

Чувствую, как она садится рядом.

– Ты знаешь, когда операция?

– В четверг. – Наклонившись вперед, я упираюсь локтями в бедра и сцепляю пальцы. – Прости меня.

Мне так чертовски жаль.

– Тебе через многое пришлось пройти, – она оправдывает мое поведение.

Покачав головой, я глубоко вдыхаю и задаю вопрос, которого боялся больше всего:

– Мы можем снова стать просто друзьями?

Я слышу, как она сглатывает.

– Что ты имеешь в виду?

Черт, как же это трудно.

– Просто друзья, Фэллон. Ничего больше. – Слова весят тонну. В них раскаяние, боль и утрата. Я знаю, она будет бороться за нас, если я не заставлю ее уйти. И я лгу: – Мы ведь не встречались. У нас не было отношений. Мы просто возвращаемся к тому, как все было раньше.

– Но... – я слышу, как ее дыхание учащается. – Ты пригласил меня на свидание. Между нами было что-то большее, – спорит она.

Моя упрямая воительница. Я закрываю глаза от новой волны боли.

Я не хочу тебя отпускать. Но у меня нет выбора.

– Да, это было ошибкой, – продолжаю я лгать. – Мы никогда не должны были быть кем-то большим, чем друзья.

– Как ты можешь такое говорить? – ахает она. – Я знаю, что ты любишь меня, Као. Я видела это в твоих глазах. Чувствовала в твоих объятиях.

Боже, помоги мне. У меня не хватает сил разбивать ей сердце.

Я вскакиваю с кровати, запускаю руку в волосы. Черт, это убивает меня.

– Конечно, я люблю тебя, Фэллон, – я признаю одну правду, прежде чем продолжить ложь. – Как друга. Не более.

Я слышу, как у нее перехватывает дыхание. Мои руки так и тянутся утешить ее.

– Как ты можешь стоять здесь и говорить, что между нами не было ничего, кроме дружбы?! – вскрикивает она.

Хорошо. Пусть злится. Злость поможет ей пережить это.

Прежде чем я успеваю ответить, она продолжает:

– А как же все то, что ты говорил в прошлую среду? Ты пригласил меня на свидание, Као. Да, ты хотел не торопиться, но... ты пригласил меня!

– Я ошибся. – Я вздыхаю. От всей этой лжи кажется, что моя душа истекает кровью. – Мы... мы всегда ладили. Думаю, глядя на Хантера с Джейд, на Джейса с Милой, я просто поддался моменту.

Черт, как же это несправедливо. Почему этот грузовик врезался именно в нас? Почему это случилось с нами?

Я качаю головой, и эти вопросы только добавляют отчаяния. Сердце трещит по швам, когда я произношу:

– Я отношусь к тебе так же, как к остальным девчонкам. Прости, что заставил тебя думать иначе.

Слышу, как она встает и подходит ко мне вплотную. Я чувствую ее взгляд и опускаю голову к полу. Ее рука касается моей челюсти, она заставляет меня поднять лицо.

– Не смей смотреть в пол и говорить, что мы просто друзья.

Я отстраняюсь от ее руки и, собрав последние силы, ледяным тоном произносим:

– Перестань искать то, чего нет, Фэллон! Я не обязан оправдываться перед тобой. Замяли тему. Я пытаюсь спасти нашу дружбу.

– Я... – слышу я ее дрожащий вдох. – Я просто не понимаю.

– А что тут понимать? – рявкаю я, стремясь закончить этот разговор. – Мне вообще не стоило звать тебя на свидание. Нас вообще не должно было быть на той дороге.

Мне нужно уйти, потому что я больше не могу причинять ей боль. Я иду туда, где, как мне кажется, дверь. Моя рука ударяется о дерево, я нащупываю ручку. Выходя, я слышу, как у нее срывается дыхание и вырывается тихий всхлип.

Закрыв глаза, я понимаю, что уйти почти невозможно, но я это делаю. Захлопнув дверь, я в состоянии разбитого оцепенения бреду к своей комнате. Мое сердце в клочьях, но я повторяю себе: так будет лучше. Я не могу дать Фэллон то будущее, которого она заслуживает. Так будет лучше. Она найдет кого-то, кто сможет подарить ей весь мир.

Оказавшись в своей комнате, я сползаю по двери на пол и зарываю пальцы в волосы. Пытаюсь дышать сквозь невыносимую боль, сжимая рукой грудную клетку.

Больно. Так чертовски больно.

Господи, почему я не сдох?