Текст книги "Непокорный наследник (ЛП)"

Автор книги: Мишель Херд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 13 страниц)

Непокорный наследник

Мишель Херд

Аннотация

Мужчина моей мечты – не что иное, как само совершенство. Као Рид – затворник, который предпочитает жить в тени.

Своими поразительными голубыми глазами и мягким характером он покорил мое сердце много лет назад. Все свои мечты и все свое будущее я соткала вокруг него.

Но затем случается худшее.

Мои мечты рассыпаются в прах, а будущее превращается в выжженную пустыню.

И человек, которого я люблю всем сердцем, в мгновение ока становится чужаком.

Генеалогическое древо

КАО РИД

↓

Маркус Рид (Отец)

Уиллоу Брукс (Мать)

Крестная мать: Мисс Себастьян

Крестный отец: Джексон Уэст

Лучшие друзья: Ноа Уэст, Хантер Чарджилл и Джейс Рейес

ФЭЛЛОН РЕЙЕС

↓

Фэлкон Рейес (Отец)

Лейла Шепард (Мать)

Крестная мать: Кингсли Хант

Крестные отцы: Мэйсон Чарджилл и Лейк Катлер

Лучшие подруги: Хана Катлер, Джейд Дэниелс и Мила Уэст

Моя слепая любовь, моя слепая любовь,

Смотри, как он бьется, смотри, как он бьется.

Он потерял зрение, он потерял волю,

Он стал дерзким, он стал бессердечным.

Видел ли ты когда-нибудь в своей жизни нечто подобное,

Как моя слепая любовь?

ГЛАВА 1

КАО

Фэллон – 19 лет, Као – 23 года

Мой взгляд прикован к Фэллон, когда она входит в студенческий ресторан. В очередной раз от ее красоты у меня перехватывает дыхание. Я знаю ее всю жизнь, но это зрелище до сих пор ошеломляет меня.

Я наблюдаю, как она останавливается у столика, чтобы поболтать с Саммер, одной из девушек из ее комитета по декорированию. Мои глаза жадно впитывают образ Фэллон: ее золотисто-каштановые волосы, тонкие черты лица, острый взгляд, светящийся интеллектом.

Когда Фэллон качает головой в ответ на что-то сказанное Саммер, уголок моего рта приподнимается. Девушка моей мечты – не кто иная, как маньяк контроля. Она заправляет всем в Академии Тринити так, будто это ее вторая натура. Она никогда не ошибается.

В то время как я счастливее всего, когда нахожусь в тени, свет софитов всегда следует за Фэллон. Хотя кажется, что она пошла в отца, ей досталось огромное сердце матери.

Фэллон улыбается Саммер и поворачивается в мою сторону. Я сижу за нашим обычным столом, который всегда зарезервирован для нашей компании. Наши глаза встречаются, и одного ее внимания достаточно, чтобы мое сердце забилось чаще.

Мы с Фэллон всегда были близки. Я даже был ее кавалером на выпускном балу в старшей школе. Сначала мы были просто друзьями, но все изменилось, когда пару месяцев назад она поступила в Академию Тринити. Поначалу между нами просто росло влечение. Я стал ее неизменным спутником на каждом мероприятии, которое ей нужно было посетить. Теперь мы проводим вместе почти все время.

Мой взгляд скользит по Фэллон, и любовь к ней наполняет мое сердце до такой степени, что оно, кажется, вот-вот лопнет. Я зависим от этого чувства. Любовь к Фэллон стала единственным, ради чего я живу. Эта женщина – мое начало и мой конец.

Я знаю, что наши друзья гадают, что между нами происходит, но я не спешу им ничего рассказывать. Я эгоистичный ублюдок, когда дело касается ее. Я хочу наслаждаться каждым взглядом, каждым прикосновением, каждым шагом навстречу друг другу, прежде чем мне придется разделить это со всем миром.

Когда Фэллон садится на стул рядом со мной, я протягиваю руку и, обхватив пальцами ее затылок, притягиваю ближе и прижимаюсь губами к ее виску. Мои глаза закрываются, я вдыхаю ее аромат и шепчу:

– Как прошел твой день?

– Хорошо. Почти закончила с подготовкой к рождественскому балу. – Она придвигает меню поближе, чтобы мы могли посмотреть вместе. – Я нашла бело-серебристое платье.

– Для бала? – уточняю я.

– Да. – Ее взгляд встречается с моим. – Если ты наденешь темно-серый костюм, мы будем идеально сочетаться.

– Я куплю его, – заверяю я ее. Наши взгляды сцепляются, и от чувств ко мне ее карие глаза становятся похожи на расплавленное золото.

Решив, что я и так слишком долго тянул, я спрашиваю:

– Мы когда-нибудь пойдем на настоящее свидание?

Ее глаза расширяются, а затем она резко утыкается в меню. Это длится лишь мгновение, прежде чем она снова смотрит на меня. Этого времени Фэллон достаточно, чтобы взять себя в руки. Ничто не может надолго выбить ее из колеи.

– Ты очень долго раскачивался, – отчитывает она меня, и в уголках ее рта играет улыбка.

Мои губы растягиваются в ухмылке.

– Потому что я не хочу торопить события с тобой. – Мой большой палец ласкает ее нежную кожу на затылке под волосами, и я вижу, как от моего прикосновения ее губы приоткрываются. – Я хочу наслаждаться каждым мгновением. – Фэллон кивает, все ее внимание сосредоточено только на мне, пока я продолжаю: – Я не хочу, чтобы остальные пока знали.

Легкая морщинка прорезает ее лоб.

– Почему?

– Я хочу, чтобы наши отношения принадлежали только нам, прежде чем придется делить их со всеми.

Фэллон кладет ладонь мне на челюсть, мягкая улыбка кривит ее губы:

– Мой отшельник. – В ее словах звучит собственничество и любовь.

Я наклоняюсь к ней ближе и шепчу:

– Мисс Рейес.

Ее глаза смотрят на меня, в них пляшут озорные искорки.

– Да, мистер Рид?

– Поужинаешь со мной сегодня?

Ее улыбка превращается в счастливое сияние.

– С удовольствием.

– Поставь меня! – голос Милы разносится по ресторану, и я резко оборачиваюсь. Я невольно смеюсь, видя, что Джейс закинул ее на плечо. Он шлепает ее по заднице, и Мила заливается смехом.

Мила мне как сестра, и видеть ее счастливой после того ада, через который она прошла, – огромное облегчение. Джейс может быть одним из моих лучших друзей и кузеном Фэллон, но после всего, что он сделал для Милы, он стал опорой всей нашей компании.

Я немного отстраняюсь от Фэллон и заглядываю в меню.

– Что бы ты хотела съесть?

– Я буду салат с лососем.

Я морщу нос с притворным отвращением. Терпеть не могу ничего, что выходит из океана. Однажды я попробовал съесть креветок, и это чуть не закончилось моей смертью.

Я подзываю официанта, пока Джейс усаживает Милу. Она в шутку бьет его по плечу с сердитым видом, пока они занимают свои места.

– Салат с лососем и сэндвич с курицей, – диктую я наш заказ. Когда официант отрывается от блокнота, добавляю: – И еще колу и спрайт, пожалуйста.

Джейс и Мила добавляют свои заказы, затем Фэллон смотрит на Милу:

– Ты уже решила, что наденешь на рождественский бал?

Мила качает головой, и тут встревает Джейс:

– Я наряжу ее сексуальным эльфом.

– Еще чего, – ворчит Мила. – Это не костюмированный бал.

– Черт, – картинно расстраивается Джейс, а затем смотрит на кузину. – Почему у нас не костюмированный бал? Ты лишаешь нас всего веселья.

Фэллон качает головой:

– Вы уже наряжались на Хэллоуин. Не смей портить мои планы на Рождество.

Джейс смеется:

– Не посмею. Я не суицидник.

Когда официант приносит еду, к нам присоединяется Ноа – мой лучший друг, который мне скорее как брат. Наши отцы тоже лучшие друзья, мы выросли вместе.

– Привет, – бормочет Ноа, хватая меню, но тут видит мою тарелку и говорит официанту: – Мне то же самое, что и ему.

– Как прошел день? – спрашиваю я и жду, пока Ноа оттяпает половину моего сэндвича, зная, что получу ее обратно, когда принесут его порцию.

– Скука смертная, – ворчит Ноа, откусывая огромный кусок.

Пока я ем, я прислушиваюсь к разговору за столом.

– Мы поедем кататься на лыжах на рождественские каникулы? – спрашивает Джейс.

Я смотрю на Фэллон. Она проглатывает кусочек салата и отвечает:

– Да, мы с Као в деле.

Уголок моего рта ползет вверх, когда я замечаю косой взгляд Джейса в мою сторону.

– И когда вы двое уже объявите себя парой? – спрашивает он.

Фэллон быстро переглядывается со мной, затем снова смотрит на Джейса:

– Это, дорогой кузен, не твое дело.

Джейс хохочет:

– Вы никого не обманете.

– Ты сам тянул вечность, – отчитывает Джейса Мила. – Оставь их в покое.

Взгляд Джейса теплеет, когда он смотрит на Милу. Любящая улыбка смягчает его черты прямо перед тем, как он берет ее лицо в ладони и целует.

Фэллон заканчивает салат как раз в тот момент, когда приносят заказ Ноа.

– Можешь забирать весь сэндвич, – говорю я другу. – Мы позже идем на ужин.

– Мне больше достанется, – ухмыляется Ноа.

Я встаю, и как только Фэллон поднимается, беру ее за руку.

– Увидимся позже, – бросает она остальным, и мы выходим из ресторана.

По дороге к общежитию мы натыкаемся на Хантера и Джейд. Они были первыми из нашей компании, кто стал парой. Слава богу. Глядя на то, как они грызлись раньше, я боялся, что кто-нибудь из них умрет.

– Вы уже пообедали? – спрашивает Хантер.

– Да, – отвечает Фэллон. – Остальные еще едят.

Хантер и Джейд продолжают путь к ресторану, а мы с Фэллон направляемся к нашему корпусу.

Зайдя в здание, я улыбаюсь ей:

– Есть идеи, куда хочешь сходить на ужин?

Она задумывается, пока мы заходим в лифт, и когда двери смыкаются, отвечает:

– В «Ранчо Хаус».

Я достаю телефон, гуглю их номер и, выходя из лифта, нажимаю на вызов. Бронирую столик на семь вечера, пока мы заходим в нашу общую гостиную.

Убирая телефон в карман, говорю:

– Готово.

– Я пойду собираться.

Я хмурюсь и смеюсь:

– Но сейчас только два часа дня.

Она проводит рукой вдоль своего тела:

– Все это требует времени, а я хочу сегодня выглядеть потрясающе. Если ты вдруг не слышал... – Она подходит ко мне вплотную, пока я не чувствую ее дыхание у своего уха, – парень, который мне нравится, наконец-то пригласил меня на свидание.

Я заливаюсь смехом и борюсь с желанием схватить ее и зацеловать до потери пульса. Фэллон – как изысканное вино. Я хочу смаковать каждое мгновение с ней.

Я наслаждаюсь растущим между нами предвкушением. Подняв руку, я медленно провожу большим пальцем по ее нижней губе, шепча:

– Не могу дождаться вечера.

Ее глаза встречаются с моими, в них читается восторг и решимость:

– Я тоже.

Я провожаю ее взглядом до комнаты. Осталось всего несколько часов до того момента, когда я наконец-то смогу ее поцеловать. По-настоящему, а не теми нежными поцелуями в щеку или лоб, которыми я ограничивался раньше. От этой мысли уголки моего рта невольно ползут вверх.

ФЭЛЛОН

Я занята завивкой волос, когда Хана, моя лучшая подруга, заходит в

комнату. Джейс, Хана, Хантер и я – мы скорее семья, чем просто друзья. Наши семьи дружат еще со времен наших прадедов, и я не представляю свою жизнь без них.

Хана оглядывает наряды, разбросанные по моей кровати.

– Ты куда-то собираешься?

– На ужин, – отвечаю я, накручивая прядь на плойку.

Брови Ханы взлетают вверх:

– О? – Она отодвигает часть одежды и садится на кровать. – С кем?

Я смотрю на подругу.

– С Као. – Я вижу, как на ее лице медленно расплывается широкая улыбка.

– Просто ужин или ужин?

Не в силах больше скрывать восторг, я улыбаюсь как влюбленная дурочка:

– Он наконец-то пригласил меня на свидание.

– Обалдеть, – ахает она. – Чудеса все-таки случаются.

Засмотревшись на Хану, я на долю секунды прижимаю плойку к челюсти.

– Черт! – Я отдергиваю ее и бросаюсь к зеркалу, проверяя, не обожгла ли лицо.

– Что случилось? – спрашивает Хана.

Не увидев следов, бормочу:

– Почти обожглась. Глупая железка.

Вспомнив, о чем мы говорили, добавляю:

– Ты же знаешь, Као ни в чем не торопится. Он во всем дотошен.

– Это правда.

Закончив с прической, я выключаю плойку и взбиваю волосы руками.

– Ты красавица, – делает комплимент Хана. Вставая с кровати, говорит: – Дай посмотреть на образ целиком.

Я встаю и кружусь перед ней. Я выбрала черные брюки, каблуки и свою любимую рубашку от Gucci – черную с золотыми надписями. Для завершения образа накинула темно-бежевый жакет.

– Ну как? Одобряешь?

Хана ухмыляется:

– Боже, эти брюки делают твою попку просто идеальной. Я их украду.

– Нам стоит купить тебе такие же.

– О-о, шоппинг на выходных? – спрашивает она.

– Можем в воскресенье. В субботу я иду на семейный ужин к родителям Као.

Хана смеется, качая головой:

– Я никогда не пойму вас с Као. Ты же знаешь, что все и так считают вас парой?

– Да, – отвечаю я, нанося блеск для губ. – Ты же знаешь, мне плевать, что думают люди.

– Тоже верно. – Она вздыхает. – Главное, чтобы ты была счастлива.

Я поворачиваюсь к подруге с сияющей улыбкой:

– Я счастлива.

– Что ж, ты готова. Наслаждайся вечером. – Хана идет к двери и, открыв ее, сталкивается нос к носу с Као, который как раз собирался постучать. – Твоя девочка готова, – поддразнивает она его, прежде чем исчезнуть в коридоре.

Као заходит в комнату, его взгляд медленно скользит по мне, а затем он шепчет:

– Ты выглядишь прекрасно. Как и всегда.

Я замираю, любуясь им. На нем коричневые брюки чинос и светло-голубая рубашка, которая ничуть не скрывает его мускулистое тело.

Вкуснятина.

Мой взгляд встречается с его гипнотическими голубыми глазами. Все знают, что я помешана на контроле, но глаза Као – единственное место, где я хочу потерять его окончательно.

С тех пор как я обнаружила у себя гормоны, я была в него влюблена. Но когда я переехала в этот корпус и стала видеть его каждый день, симпатия переросла в любовь. Као идеален во всем. Он терпеливый, заботливый и обладает той внутренней силой, которая заставляет тебя ослабить защиту. Одним взглядом он может обнажить мою душу.

– Привет, красавчик, – говорю я. Взяв со стола колье, подхожу к нему. – Поможешь надеть?

Као кивает. Я поворачиваюсь к нему спиной. Чувствую, как его пальцы касаются кожи, когда он перекидывает мои волосы через правое плечо, и по моему телу пробегают мурашки. Он застегивает замочек. Когда он наклоняется, и я чувствую его дыхание на своей шее, мои губы приоткрываются, а глаза закрываются. Его губы едва касаются моей кожи, и внутри меня все сжимается.

Затем он отстраняется, и момент тает.

– Ты готова?

Развернувшись к нему, я киваю:

– Я была готова годами.

Уголок его рта приподнимается в чертовски сексуальной ухмылке.

– Годами?

Проходя мимо него, я игриво хлопаю ресницами:

– Это секрет, которым я поделюсь с тобой когда-нибудь потом.

– Хм, я и не знал, что у нас есть друг от друга секреты.

Я беру его за руку, поддразнивая:

– Всего один.

Когда мы выходим в гостиную, Ноа отрывается от телевизора.

– Езжайте осторожно.

– Всегда, – отвечает Као.

– И привезите остатки домой! – кричит Ноа нам вдогонку.

– Обязательно.

У лифта я спрашиваю:

– Ноа знает, что у нас свидание?

– Я не говорил ему, но уверен, он догадывается. От него сложно что-то скрыть, – отвечает Као.

Заходим в лифт, и я признаюсь:

– А я сказала Хане.

Као подносит наши переплетенные руки к губам и целует тыльную сторону моей ладони.

– Это нормально.

Выходя из здания, мы слышим голос Нейта, одного из младшекурсников:

– Отлично выглядите, ребята!

– Спасибо, – отвечаю я.

Подойдя к машине Као, я жду, пока он откроет мне пассажирскую дверь. Мой взгляд следует за ним, пока он обходит машину, и я пристегиваюсь, когда он садится за руль. Мы дарим друг другу улыбку, прежде чем он выруливает с кампуса.

Вот оно. Наконец-то.

– Если поехать по тридцать третьему шоссе, а потом свернуть на Фэйрвью, мы доберемся быстрее, – замечаю я.

Као смеется:

– Слушаюсь, мэм.

В машине на мгновение воцаряется тишина, затем я спрашиваю:

– Почему ты пригласил меня именно сегодня?

Као мельком смотрит на меня:

– На свидание?

Я киваю.

– Да. Почему не раньше?

– Как я уже говорил, я хочу, чтобы все шло медленно. Хочу насладиться каждым моментом. – Его взгляд встречается с моим на секунду, прежде чем вернуться к дороге. – Люди часто спешат, и в итоге упускают самое лучшее.

– Самое лучшее? – переспрашиваю я.

– Момент влюбленности. Бабочки в животе. Предвкушение первого поцелуя. Знаешь, все эти романтические штучки, которые нравятся девушкам.

Мои губы растягиваются в улыбке.

– Ты можешь быть еще более идеальным?

Он усмехается:

– Только в твоих глазах.

Его ответ заставляет меня спросить:

– Ты веришь в родственные души?

Као задумывается на мгновение, а затем шепчет:

– Две половинки одной души?

Я киваю, не отрывая взгляда от его лица.

Он улыбается мне:

– Да.

ГЛАВА 2

ФЭЛЛОН

На улице чудесная ночь, и пока мы едем в ресторан, предвкушение

внутри меня только растет. Мои мысли пускаются в пляс: интересно, случится ли у нас сегодня первый настоящий поцелуй?

Боже, я ни за что не закажу ничего с чесноком. Так, на всякий случай.

Мой взгляд то и дело задерживается на лице Као. Он, несомненно, самый привлекательный мужчина из всех, кого я видела. Его черты безупречны. А глаза – чистейшая синева. Они похожи на небеса после дождя, когда воздух становится прозрачным.

Уголок его рта приподнимается, он мельком смотрит на меня.

– Почему ты на меня так смотришь?

– Это вообще-то несправедливо, что ты такой красивый, – бормочу я.

Усмехнувшись, он спрашивает:

– Почему?

– Ты просто выходишь из душа, натягиваешь одежду – и готов. А мне приходится наносить макияж, прежде чем я рискну высунуть нос из спальни, иначе у вас у всех будут сердечные приступы. – Я вспоминаю инцидент с плойкой и добавляю: – Я чуть не сожгла себе лицо плойкой. – Я облегченно смеюсь.

Као бросает на меня взгляд, и я продолжаю:

– К счастью, лицо осталось при мне. Представляешь, что бы было? – Я закатываю глаза. – Нас бы называли «Красавица и чудовище». – Я улыбаюсь ему. – Причем красавицей был бы ты, конечно.

– Никогда, – он качает головой. – Для меня ты всегда будешь прекрасна.

Я издаю шутливый вздох.

– Даже когда я буду старой и сморщенной?

Глаза Као на мгновение встречаются с моими, но прежде чем он успевает ответить, наше внимание привлекает визг шин.

Као резко бьет по тормозам, дергая руль вправо.

– Черт!

Его правая рука с силой прижимает меня к спинке кресла прямо перед тем, как скрежет сминаемого металла заполняет мои уши. За ним следует громкий хлопок, а затем звук, похожий на раскаты грома и удар молнии.

От шока по лицу разбегаются «иголки».

– Као!

Мне удается вскрикнуть, когда из легких выбивает весь воздух. Мое тело дергается вперед, затем в сторону, когда наш автомобиль переворачивается, прежде чем снова приземлиться на колеса. Меня швыряет на сиденье, затем об дверь. Жгучая боль разливается по шее и лицу, и на мгновение все погружается в темноту.

«Начинаю вызов 9-1-1. Для отмены нажмите кнопку 9-1-1 на зеркале».

Запах жженой резины и масла забивает нос. Открыв глаза, я пытаюсь осознать, что происходит.

Вызываю 9-1-1.

Повернув голову влево, я издаю болезненный стон от резкой боли в шее и голове. Втягиваю воздух, и мой взгляд фокусируется на водительском сиденье.

Я слышу гудки дозвона.

Черт.

Проходит еще пара секунд, прежде чем до меня доходит – мы попали в аварию.

– Као, – хриплю я; собственный голос кажется чужим. Тело начинает бить неконтролируемая дрожь.

– Служба 9-1-1, что у вас случилось? – слышу я ответ оператора.

– А... авария, – с трудом выговариваю я сквозь дурман шока.

– Хорошо, мы получили ваши GPS-координаты. Экстренные службы выехали. Вы ранены?

Мои глаза прикованы к Као. Он не двигается, и паника вспыхивает во мне, как потоки раскаленной лавы.

– Као! – Когда он снова не откликается, я онемевшими пальцами пытаюсь расстегнуть ремень безопасности. Освободившись, я разворачиваюсь к нему и наклоняюсь вперед.

– Мэм, вы ранены?

Мои губы приоткрываются, и испепеляющая тревога обжигает сердце.

– У него кровь на левой стороне головы.

– Вы сказали, у вас кровь на голове?

– Н-нет, – я с трудом сглатываю желчь, подступившую к горлу. —

Мой парень. У него кровь на голове.

– Помощь уже в пути. Слышите?

Я качаю головой, пока беспокойство стремительно превращается в ледяной ужас.

– О-он не шевелится, – заикаюсь я от охватившего меня отчаяния.

– Службы спасения будут на месте через минуту, – заверяет оператор, но это меня не успокаивает.

Подняв правую руку, я прижимаю пальцы к пульсу Као. Почувствовав биение, я выдыхаю с облегчением.

– Он жив.

– Это хорошо. Мэм, как вас зовут?

– Ф-Фэллон. Фэллон Рейес. – Я пододвигаюсь чуть ближе к Као, лихорадочно осматривая его тело. Страх пронзает меня, когда я вижу еще больше крови, пропитывающей его рубашку на левом боку. – У него еще кровь на боку.

– Где именно, мэм?

– На боку, чуть выше бедра. Там еще кровь. – Я судорожно вдыхаю. – О, Боже.

– Мэм, помощь едет. Кто-нибудь еще пострадал? Была другая машина?

– Я... я не знаю.

– Хорошо, сохраняйте спокойствие. Продолжайте говорить со мной. Что вы еще видите?

Я лихорадочно оглядываюсь: разбитая приборная панель, сдувшиеся подушки безопасности, дым, поднимающийся спереди. Мой взгляд снова возвращается к Као, и только когда я снова вижу кровь, осознание тяжелым камнем ложится на грудь.

Мы попали в аварию.

Као ранен.

– Быстрее! – кричу я. Я подношу дрожащую руку к лицу Као, но замираю в сантиметре, боясь причинить ему еще большую боль. – Као? Малыш? – Всхлип вырывается из груди. – Као?

– Вы должны услышать сирены в любую секунду, – говорит оператор.

О, Боже. Пожалуйста. Пусть с ним все будет хорошо.

Я наклоняюсь еще ближе, безумно желая обнять его.

– Као?

Воздух наполняется воем сирен. Несколько мгновений спустя мой мир превращается в хаос, когда меня вытаскивают из машины.

– Нет! Пожалуйста! Я хочу остаться с ним!

Парамедик что-то говорит, но все, что я слышу – это гул разных сирен прибывающих машин. Меня кладут на носилки, и все вокруг расплывается, пока меня несут к скорой.

Нет. Я должна быть с ним.

Когда мне удается мельком увидеть пожарных, суетящихся вокруг машины Као, которая превратилась в груду искореженной стали, ужас лишает меня остатков чувств.

Шум заполняет воздух – смесь тревожных голосов, сирен и звука металла, который режут пожарные, а затем все стихает, когда двери скорой захлопываются.

Мое тело кажется онемевшим. Я успеваю моргнуть пару раз, прежде чем тьма утягивает меня прочь от этого кошмара.

Ощущая тяжесть во всем теле, я открываю глаза.

– Фэллон? Милая? – слышу я голос мамы. Медленно перевожу взгляд на нее. Ее лицо осунулось от тревоги.

– О, малышка. Все будет хорошо, – говорит она, и в ее словах слышатся облегчение и изнеможение. – Слава Богу.

Я открываю рот, но сначала приходится с трудом сглотнуть сухой ком в горле.

– Что случилось?

– Вы попали в аварию. – Я чувствую, как мама крепко сжимает мою руку.

Нахмурившись, я просеиваю свои спутанные воспоминания, пока не цепляюсь за главное – Као.

– Где Као? С ним все в порядке?

– Он все еще на операции. Твой папа пошел узнать, есть ли новости. – Мама касается моего лица и осторожно поправляет волосы. – Как ты себя чувствуешь?

Как я себя чувствую?

Вспышки аварии проносятся перед глазами.

Улыбающийся Као.

Оглушительный грохот удара.

Тяжелый запах масла.

Кровь.

Неподвижный Као.

Агония нарастает в груди, пока давление не становится невыносимым, и она прорывается наружу.

– Као, – шепчу я, заходясь в рыданиях.

Мама пересаживается со стула на край кровати, наклоняется ко мне и начинает шептать:

– Као сильный. Он справится. Через пару дней все это будет казаться просто дурным сном. Хорошо? С вами обоими все будет в порядке.

Я так сильно хочу верить ее словам.

Я слышу, как кто-то заходит в палату. Когда мама отстраняется, мой взгляд встречается со взглядом отца. Он спешит к другой стороне кровати, а я пытаюсь сесть, пока новые рыдания сотрясают меня.

– Ш-ш-ш... – шепчет папа. Его движения осторожны, когда он обнимает меня. – Моя прекрасная девочка, я здесь.

Мое тело сковано и болит, но мне удается обхватить его руками и вцепиться в него мертвой хваткой, выплакивая все свои страхи в надежных папиных объятиях.

– Я только что узнал о Као. Он в реанимации после операции. С ним все будет хорошо. Ли и мисс Себастьян ассистировали. Они с ним и проследят, чтобы он получил лучший уход.

Мисс Себастьян – медсестра экстренной помощи и крестная Као.

Миссис Уэст (Ли) – мама Ноа и кардиоторакальный хирург.

Если они ассистировали на операции...

– Почему миссис Уэст помогала на операции? У Као был...?

Папа быстро качает головой.

– Она просто здесь, чтобы убедиться, что ему оказывают лучшую помощь.

Вспоминая всю ту кровь, я спрашиваю:

– Насколько сильно он ранен?

– У него было внутреннее кровотечение, но его остановили. На боку рана, наложили швы.

Когда папа делает паузу, тревога в моем сердце растет.

– А голова?

– У него трещина в черепе. Пока что прогнозы обнадеживающие. Нам нужно дождаться, когда он очнется.

Я пытаюсь кивнуть, но фиксатор и острая боль в шее не дают пошевелиться.

– Моя шея? – хнычу я.

Папа отстраняется и осматривает мое лицо. Его взгляд нежен и полон сочувствия.

– У тебя сотрясение мозга и хлыстовая травма шеи. Врач сказал, через пару дней станет легче.

Я вижу, что он что-то недоговаривает.

– И?

Папа кладет руку на мою левую щеку, и в его взгляде смешиваются боль и тревога. Мое сердце заходится, я задерживаю дыхание, пытаясь подготовиться к удару.

– У тебя порезы на шее сбоку и на правой щеке. Я уже нашел пластического хирурга, который сможет убрать большую часть шрамов, которые могут остаться.

– Шрамы? – Я поднимаю руку и, нащупав большую повязку на правой стороне лица, чувствую, как сердце сжимается в комок страха. – Все плохо?

Снова папа медлит, и это единственный ответ, который мне нужен.

– О, Боже, – ахаю я, и моя рука начинает дрожать, касаясь бинта. – Все плохо, да?

– Пластический хирург все исправит, – пытается успокоить меня папа. – Давай дождемся, что он скажет, прежде чем паниковать.

Я киваю, хотя чувствую, что мой мир превратился в неузнаваемое месиво.

Шрамы.

Я в ужасе, и... какое-то незнакомое чувство безнадежности сдавливает грудь. Осознание накатывает волнами, и жуткое предчувствие наполняет меня оцепенением.

Пальцы ведут по повязке, пока не доходят до корсета на шее. Предчувствие беды пропитывает каждую клеточку.

Что я буду делать, если...?

Я пытаюсь дышать сквозь поглощающую меня тревогу. Не в силах принять мысль о том, что могу остаться со шрамами на всю жизнь, я цепляюсь за другой страх.

Као.

– Ты уверен, что с Као все будет хорошо?

Папа кивает.

– Врач настроен очень оптимистично по поводу полного выздоровления.

– А другая машина? – спрашиваю я. – Вы знаете, что произошло? Что с теми людьми?

На лице отца промелькнула эмоция.

– Я еще не был на месте аварии, но полиция сказала, что это должно было быть лобовое столкновение. Као, должно быть, среагировал мгновенно, потому что его сторона машины приняла основной удар. Водитель грузовика погиб. Думают, он уснул за рулем. Была еще одна машина, но с водителем все в порядке. У нее только травма шеи.

Кто-то погиб.

Даже если это была вина того водителя, печаль все равно проникает в мое сердце.

Затем слова отца доходят до сознания, и я переспрашиваю:

– Должно было быть лобовое?

– Да. – Папа ободряюще улыбается. – К счастью, не случилось. Као отличный водитель.

Но. Но...

Я помню, как Као рванул руль вправо, одновременно прижимая меня рукой к сиденью.

Он спас меня.

Он знал, что грузовик врежется в нас, и он решил спасти меня.

О, Боже.

Я сказала Као поехать этой дорогой. Аварии бы не случилось, если бы я не...

Я хватаю ртом воздух, мысли пронзают меня дрожью.

– Папочка, – всхлипываю я, эмоции зашкаливают.

Папа наклоняется и снова обнимает меня.

– Вы оба будете в порядке.

Я пытаюсь покачать головой, но фиксатор и боль снова останавливают меня.

– А если... а если... – рыдаю я.

Отец отстраняется и, взяв мое лицо в ладони, смотрит прямо в глаза. В его взгляде столько уверенности.

– Никаких «если». Операция Као прошла успешно. Он стабилен. Мы нашли для тебя лучшего пластического хирурга. Все будет хорошо. – Папа поднимает руку и поправляет мои волосы. – Мы все исправим.

Я никогда не сомневалась в своих родителях. До сегодняшнего дня.

Как мне жить с чувством вины за то, что я указала Као ту дорогу?

Как я справлюсь со шрамами на лице?

А Као?

О, Боже, пожалуйста, пусть с ним все будет хорошо.

Я не знаю, что сделаю, если с Као что-то случится. Я никогда себя не прощу.