Текст книги "Непокорный наследник (ЛП)"

Автор книги: Мишель Херд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 13 страниц)

ГЛАВА 24

ФЭЛЛОН

Наблюдая за тем, как заходит солнце и небо окрашивается в невероятные цвета, я жалею лишь о том, что Као не может этого видеть.

Последние два часа мы просто объедались и говорили обо всем на свете. Я понимаю, что это именно то, в чем я нуждалась больше всего: просто мы с Као, обсуждающие важные вещи в нашей жизни.

Као делает глоток шампанского и говорит:

– Подумать только, через четыре месяца все снова изменится.

Я хмурюсь: – Что ты имеешь в виду?

– Джейс, Хантер, Ноа и я съедем из апартаментов. Мне придется заняться поиском дома во время летних каникул.

На его лице появляется такое обеспокоенное выражение, что я невольно смеюсь. Као ненавидит все, что заставляет его взаимодействовать с людьми.

– Я могла бы составить для тебя список домов, которые могут тебе понравиться, – предлагаю я.

Брови Као взлетают вверх. – Это было бы потрясающе. На самом деле, если дом понравится тебе, я просто подпишу документы не глядя.

– Хм... ты мне очень сильно доверяешь, – поддразниваю я его.

– А почему нет? Нам все равно стоит выбрать дом, который понравится обоим, потому что рано или поздно ты переедешь ко мне, – заявляет Као так непринужденно, что я замираю, хватая ртом воздух, как рыба, выброшенная на берег.

– Ты хочешь, чтобы я жила с тобой? – спрашиваю я, чувствуя, как внутри все трепещет от удивления.

– Конечно. – Его губы растягиваются в сексуальной ухмылке. – Или ты планируешь бросить меня в ближайшее время?

– Ни за что на свете, – ворчу я. – В следующий раз, когда ты попытаешься от меня избавиться, я похищу тебя и привяжу к своей кровати.

Я пытаюсь превратить это в шутку, но в сердце все еще тлеют угольки боли от прошлого.

Као встает. – Давай отодвинем стол в сторону, чтобы можно было лечь.

Я помогаю ему, и когда мы устраиваемся среди множества подушек, Као спрашивает:

– Ты простила меня?

Я поворачиваюсь на бок и кладу щеку ему на плечо.

– Да. Я понимаю, почему ты оттолкнул меня.

– И все же я ненавижу себя за то, что сделал, – бормочет он. – Но я хочу, чтобы ты знала: даже когда я терял рассудок, я все равно любил тебя. Это то единственное, в чем я не хочу, чтобы ты когда-либо сомневалась. – Као поворачивается ко мне лицом и нежно целует в губы. – Жаль, что нет способа показать тебе, как сильно я тебя люблю.

– Есть, – шепчу я, чувствуя, как вокруг нас образуется кокон счастья. – Просто будь рядом и верь, что я достаточно сильна, чтобы справиться со всем, что подбросит нам жизнь. Не принимай решений за нас обоих в одиночку. Мы в этом вместе.

Као подносит руку к моей щеке со шрамами, и впервые у меня нет желания отстраниться, когда его пальцы касаются кожи.

– Ты удивительная женщина, Фэллон.

Мои губы изгибаются в улыбке.

– Только в твоих глазах.

Я сворачиваюсь калачиком рядом с Као и смотрю, как в ночном небе начинают мерцать звезды. Это тот Као, в которого я влюбилась. Человек, который держится в тени и избегает людей как чумы, но в глубине души он неисправимый романтик, любящий всем сердцем. Несмотря на то что нас разбросало в разные стороны, Као пробил себе путь обратно ко мне. Мой упрямый отшельник.

Я тихо смеюсь.

– Что? – спрашивает Као.

– Мы на самом деле идеально подходим друг другу. Я невротичный фанат контроля, а ты замыкаешься в себе, если что-то нарушает твою рутину. Со мной рядом твои дни будут распланированы на годы вперед.

Као притягивает меня ближе и целует в висок, а затем шепчет:

– Это потому, что ты моя родственная душа.

Я поворачиваюсь к нему и ласкаю взглядом его красивые черты.

– Я так сильно тебя люблю. Весь мой мир вращается вокруг тебя, Као.

Мы лежим и смотрим друг на друга, каждые несколько минут обмениваясь нежными поцелуями, в тишине наслаждаясь друг другом. Время растворяется в ночи, и мое сердце сплетает каждую мечту, каждую надежду и каждый оставшийся день моей жизни вокруг него.

Неделю назад я была пустой оболочкой – призраком той женщины, которой была до аварии. Но Као вернулся, собрал все осколки и склеил меня заново своей нежностью и глубокой любовью.

Когда мы, держась за руки, идем к нашей вилле, меня переполняют эмоции и облегчение от того, что я его не потеряла. Ни один мужчина никогда не сможет занять то место, которое Као занимает в моем сердце. Он и есть мое сердце. Каждый его удар. За эту неделю я словно влюбилась в него заново. Только на этот раз это не подростковая влюбленность и не те спокойные чувства, что были до аварии. Теперь я люблю его неистово, с желанием, которое никогда не угаснет. Я буду любить его каждую секунду каждого дня, так, словно могу потерять его в любой момент. Я никогда больше не буду воспринимать его как должное.

Као высвобождает руку и обнимает меня за плечи. Он крепко прижимает меня к себе и целует в висок.

Когда мы заходим в виллу, я замираю, и с моих губ срывается возглас восхищения. По всей гостиной расставлены зажженные фонари, превращая комнату в сказочную страну. Воздух наполняет мягкая музыка, и этот момент настолько трогательный, что на глаза наворачиваются слезы.

Као закрывает дверь, притягивает меня к себе, и мы начинаем медленно танцевать. Я обнимаю его за шею и смотрю в его лицо; все мое существо переполняет нечто большее, чем просто любовь.

Это нечто священное. Каждая песня, под которую мы покачиваемся, звучит как обещание.

Он наклоняет голову и мягко касается моих губ своими, затем отстраняется на миллиметр. Я чувствую его дыхание, и все внутри сжимается от предвкушения. Запах хвои и леса, исходящий от него, его руки вокруг меня и то, что все его внимание сосредоточено только на мне – от этого сердце пускается вскач, а желание вспыхивает как лесной пожар.

Когда начинает звучать «Perfect» Эда Ширана, губы Као находят мои. Это взрывной, всепоглощающий поцелуй, будто он клеймит меня как свою. Мои пальцы зарываются в его волосы, пока наши языки танцуют в ритме музыки.

КАО

Целуя Фэллон, я чувствую себя человеком, стоящим на коленях и умоляющим ее принять мою любовь. Она могла бы получить любого мужчину, но она здесь, в моих объятиях. Не знаю, чем я ее заслужил, но я не перестану благодарить вселенную за то, что она дала ее мне.

Прерывая поцелуй, я чувствую щемящую боль в груди от того, как сильно я ее люблю. Я беру ее лицо в ладони.

– Все, что я есть, начинается и заканчивается тобой.

Фэллон берет меня за руку и ведет из гостиной вверх по лестнице в спальню. Мы останавливаемся у изножья кровати, и она поворачивается ко мне. Музыка доносится снизу, пока я сокращаю расстояние между нами. Глядя ей в глаза, я начинаю расстегивать пуговицы на ее блузке. Когда ткань соскальзывает с ее плеч на пол, я наклоняюсь и целую верхнюю часть ее груди, виднеющуюся из-под кружевного лифа.

– Дай мне секунду, – шепчет Фэллон. Она садится на кровать, чтобы стянуть сапоги. Встает, расстегивает джинсы и сбрасывает их, вышагивая из штанин.

Я шагаю вперед, обхватываю ее за талию и притягиваю к себе. – Я хочу раздеть тебя сам.

– О... ладно.

Я с напускной серьезностью спрашиваю:

– Ты позволишь мне любить тебя?

Она быстро кивает, и уголок моего рта ползет вверх. Я поднимаю руку и убираю волосы с ее лица.

– У меня дыхание перехватывает от тебя.

Я целую ее шрамы, прежде чем перейти к губам. Я целую медленно, желая смаковать каждое мгновение нашей близости.

Проведя рукой по ее спине, я расстегиваю бюстгальтер. Снимаю кружево и позволяю ему упасть на пол. Разорвав поцелуй, я кладу ладонь на ее грудь, глядя вниз. Из-за того, что я все еще вижу мир в черно-белом цвете и все слегка размыто, кажется, будто я нахожусь в фильме начала двадцатого века. По какой-то странной причине это делает момент еще более глубоким. Я сосредоточен на том, какая Фэллон мягкая и женственная под моими руками, на звуке ее дыхания, на жаре, исходящем от ее тела.

Я провожу большим пальцем по соску, и то, как ее кожа откликается, заставляет меня желать ее до боли.

Я провожу ладонью по ее ребрам и тонкой талии. Опустившись на одно колено, я захватываю край ее трусиков и медленно стягиваю их вниз. Чувствую себя так, будто распаковываю самый ценный подарок в своей жизни.

Я целую ее бедро, затем бедро выше, прежде чем снова встать в полный рост.

– У тебя это отлично получается, – шепчет она. – Я уже совсем голая, а ты все еще полностью одет.

Фэллон тянется к моей рубашке и начинает расстегивать пуговицы. – Теперь моя очередь.

Я стою смирно, пока она раздевает меня, и когда мы оба остаемся нагими, я сокращаю дистанцию и, прижавшись всем телом к ней, впиваюсь в ее губы. Я беру ее лицо в ладони и вкладываю все свое желание и любовь в этот поцелуй. Фэллон на мгновение хватает меня за предплечья, но затем обнимает, и ее ногти впиваются мне в спину. Напирая на нее телом, я тесню ее к кровати. Мы отстраняемся друг от друга лишь на секунду, пока она опускается на матрас, но я следую за ней, и наши рты снова сливаются.

Я ложусь, накрывая ее своим телом лишь наполовину, и кладу правую руку ей на бедро. Наши языки продолжают свой танец, и я словно пьянею от ее вкуса. Дыхание учащается, сердце колотится о ребра, момент становится все более напряженным. Я соскальзываю рукой вниз и мягко провожу костяшками пальцев по ее лону. Когда я начинаю ласкать ее чуть настойчивее, ее дыхание прерывается. Я фокусируюсь на ее клиторе. Ее бедра начинают двигаться, она прижимается ко мне, ища моей руки. Я отрываю свои губы от ее губ и, покрывая поцелуями кожу, спускаюсь ниже. Мои плечи заставляют ее ноги раздвинуться, и я ласкаю ее языком. С ее губ срывается стон, и, желая довести ее до пика, я продолжаю ласки, пока ее бедра не начинают приподниматься над кроватью.

– Боже. Као, – вскрикивает она, ее тело напрягается, а затем содрогается в разрядке. Звук, который она издает – нечто среднее между вздохом и низким стоном – сводит меня с ума.

Я поднимаюсь выше и, пристроив свой член у ее входа, замираю, глядя на нее сверху вниз. Я заставляю свои глаза сфокусироваться хотя бы на мгновение, просто чтобы ясно видеть ее лицо, когда войду в нее в первый раз. Она касается моей челюсти и шепчет:

– Что-то не так?

Я продолжаю смотреть, пока ее черты не становятся четче.

– Все хорошо. Я просто хочу на тебя смотреть.

Нет слов, чтобы описать то, что я чувствую к Фэллон. Я нежно целую ее в губы и, упираясь руками по обе стороны от ее головы, начинаю медленно входить в нее. Ее дыхание обжигает мои губы, она вскидывает руки и хватает меня за плечи.

– Я люблю тебя, Фэллон, – говорю я, мой голос полон трепета от того, что я чувствую, проникая глубже. Когда она напрягается, я замираю, давая ей привыкнуть. Я чувствую, как она снова расслабляется, и стараюсь двигаться максимально медленно. К тому времени, как я оказываюсь внутри полностью, мое тело дрожит от усилий сдержаться.

Осознание того, что я стал первым у Фэллон, наполняет меня благоговением. Я целую ее, но чувствую, как ее губы под моими начинают дрожать.

– Я сделал тебе больно? – слова вырываются сами собой, тревога мгновенно затапливает меня.

Фэллон быстро качает головой.

– Нет. Просто нахлынули чувства... оттого, что мы наконец-то вместе вот так, – шепчет она.

Я снова целую ее и начинаю двигаться. Я закрываю глаза, когда волна непередаваемого наслаждения захлестывает все мое существо.

ГЛАВА 25

ФЭЛЛОН

Выражение лица Као, когда он входит в меня, – это... не что иное, как эротика в чистом виде. Настоящая сенсорная перегрузка. Наконец-то чувствовать его внутри после того, как я любила его так долго, – это почти нереально. Каждый раз, когда он толкается, я чувствую, как его член ласкает меня изнутри, и это посылает по всему телу дрожь, похожую на фейерверк. Приподняв голову, я накрываю его приоткрытые губы своими и вторю его движениям языком. Мои руки ласкают широкую спину, запоминая каждый перекат мускулов.

Као берет инициативу на себя, начиная двигаться жестче и быстрее. Я обхватываю его ногами за бедра и крепко держусь, чувствуя, как внутри снова нарастает напряжение.

– Черт, – выдыхает Као мне в губы. Он опускает голову и прижимается губами к шрамам на моей шее, уходя в меня на всю глубину. То, что он находится на пике экстаза, говорит мне о самом главном: Као действительно плевать на отметины на моем лице и шее.

Я сильнее обнимаю его и зарываюсь лицом в изгиб его шеи. Звук соприкасающейся кожи и наше сбивчивое дыхание заставляют все внутри сжаться, а затем наслаждение накрывает меня, как волны, набегающие на берег. У меня вырывается стон, когда оргазм прошивает тело. Као содрогается, и его глубокие толчки заставляют пульсировать остаточное удовольствие во мне.

Когда Као с мягким стоном достигает разрядки, он подхватывает меня под спину и крепко прижимает к своей груди. Даже когда буря стихает, он не спешит отстраняться. Он продолжает осыпать мою шею нежными поцелуями, поднимаясь к щеке, а затем замирает, глядя на меня сверху вниз. Я лениво вывожу узоры на его спине, наслаждаясь последними мгновениями нашего единства.

– Ты дополняешь меня во всем, – шепчет Као.

Мои губы изгибаются в улыбке. Я приподнимаюсь и целую его, прежде чем пробормотать:

– Ты – единственный мужчина, которого я когда-либо буду любить. Никто не сможет соответствовать той высокой планке, которую ты задал.

Проснуться в объятиях Као – это истинное блаженство. Я прижимаюсь к его крепкому телу и довольно вздыхаю.

– Доброе утро, красавица, – бормочет Као хриплым спросонья голосом.

– Доброе. – Я целую его в челюсть и выбираюсь из постели. Подхожу к окну, раздвигаю шторы и смотрю на солнечный день, который нас ждет. Обернувшись к кровати, я говорю: – Пора вставать. Я умираю с голоду.

– Да, дай мне покормить мою женщину, – поддразнивает Као, откидывая одеяло.

Я надеваю красную кофту с длинным рукавом и черные брюки, выбирая сапоги вместо привычных каблуков – на случай, если Као захочет прогуляться после завтрака. Когда я захожу в ванную и вижу, как Као выдавливает пасту на щетку, мои глаза расширяются.

– Ты видишь, что делаешь?

Као замирает, и на его лице отражается осознание.

– Черт... я вижу ее.

– О боже! – Я радостно вскрикиваю и бросаюсь обнимать его со спины. – Это надо отпраздновать!

Као роняет щетку и пасту в раковину и резко оборачивается с потрясенным выражением лица.

– Фэллон, я вижу красный.

Видя облегчение и изумление в его глазах, я чувствую, как наворачиваются слезы. Поднявшись на цыпочки, я целую его в губы.

– Теперь это лишь вопрос времени, когда ты снова станешь видеть четко.

Као заливается смехом и, подхватив меня на руки, прижимает к себе так сильно, что кажется, сейчас раздавит. Я обнимаю его за шею, и слезы благодарности текут по моим щекам.

КАО

Мать твою. Я не могу описать, что чувствую сейчас. Мне хочется и смеяться, и плакать. Хочется прокричать о своем облегчении небесам и упасть на колени от безграничной благодарности. Я вцепляюсь в Фэллон, и когда мне удается совладать с эмоциями, я опускаю ее на пол и немного отстраняю, чтобы снова посмотреть на ее кофту.

– Красный официально стал моим любимым цветом, – смеюсь я.

– К счастью, у меня есть еще пара красных вещей, которые я могу носить для тебя, – поддразнивает меня Фэллон. Она снова обнимает меня. – Теперь эти выходные идеальны.

Мы чистим зубы, как старая женатая пара, улыбаясь друг другу в зеркале. И эта мысль застревает у меня в голове. Я хочу жениться на Фэллон. Не хочу проводить без нее ни дня.

– Что? – бормочет Фэллон с зубной щеткой во рту.

Я прополаскиваю рот и отвечаю: – Я просто счастлив.

Как только мы готовы, я беру Фэллон за руку и переплетаю наши пальцы. Мы выходим из виллы и неспешно идем к ресторану. Фэллон выбирает столик с видом на пруд. Она берет меню и начинает зачитывать блюда, а я не могу сдержать улыбки.

– Блинчики, – выпаливаю я, не дожидаясь конца списка.

– Хм, и бекон, – добавляет она. Фэллон делает заказ, просит два капучино и свежевыжатый апельсиновый сок.

Когда официант уходит, Фэллон улыбается мне: – Обожаю это место. Спасибо, что привез меня.

– Мы должны взять за правило приезжать сюда хотя бы раз в год.

– Было бы круто, – соглашается она. – Можем сделать это нашей традицией на Новый год.

– Мне нравится, как это звучит.

Еду приносят быстро. Мои вкусовые рецепторы в раю – блинчики просто тают во рту. Я отрезаю кусочек и кормлю Фэллон, наблюдая, как она издает стон, достойный оргазма. – Так вкусно!

– Ты даже не представляешь, насколько, – бормочу я себе под нос.

После завтрака мы идем гулять куда глаза глядят. Мы не особо смотрим по сторонам, потому что слишком заняты друг другом.

– Как выглядит дом твоей мечты? – спрашиваю я, когда мы идем по тропинке.

– Пока в нем хватает места для тебя, меня, двоих детей и пары собак – я буду счастлива.

– Всего двое? – спрашиваю я, притворяясь шокированным.

– Да, если только ты не планируешь рожать сам, – дерзит она.

– Ладно, двое – так двое. – Мой быстрый ответ вызывает у нее смех.

– Я бы хотела что-то, что мы могли бы переделать под себя. Дом, который станет по-настоящему нашим. Наверное, я пойму, что это «тот самый», только когда увижу его, – объясняет Фэллон. – А еще я хочу веранду-оранжерею, как у моей тети Джейми. Идеальное место, чтобы свернуться калачиком с книгой.

– И огромные панорамные окна, чтобы было много света, – я начинаю вплетать свою мечту в ее.

Фэллон крепко сжимает мою руку, и в ее голосе слышится азарт: – Да! И мне очень нравится белая мебель, как здесь, на вилле.

– И деревянные балки на потолке, – добавляю я.

– Боже, теперь я хочу пойти выбирать дом прямо сейчас, – говорит Фэллон; ее возбуждение передается мне волнами.

Заметив скамейку, я киваю на нее: – Хочешь посидеть?

– Да.

Когда мы садимся, я кладу руку ей на плечи. – Итак, двое детей. Мальчик и девочка?

– Это было бы идеально, но мы же не можем сделать заказ.

– Окей, если нам повезет и у нас будут и сын, и дочь, как бы ты хотела их назвать?

Фэллон закидывает ногу на ногу и поворачивается ко мне. Она берет мою правую руку и начинает указательным пальцем обводить вены на моем предплечье.

– Для мальчика мне нравится Ашер, а для девочки... – она задумывается. – Эмери. – Она смотрит на меня. – А твои любимые имена?

– Хм... – Я размышляю какое-то время. – Ашер для мальчика – это круто. Но дочку я очень хочу назвать Саммер (Лето).

Фэллон улыбается. – В честь твоей тети?

– Да, – шепчу я.

Трагедия, унесшая ее жизнь – мрачная тайна, о которой знают только самые близкие нашей семье. Мой отец едва не погиб, когда мой дед застрелил всю свою семью, прежде чем направить пистолет на себя.

– Тогда мы назовем нашу дочь Саммер, – говорит Фэллон и целует меня в губы.

– Наша дочь, – шепчу я, когда она отстраняется. – Обожаю, как это звучит.

– Только давай подождем пару лет, – Фэллон ухмыляется и начинает поддразнивать меня: – Твой папа еще слишком молод, чтобы становиться дедушкой.

Я громко смеюсь и крепко прижимаю ее к своему боку.

ГЛАВА 26

ФЭЛЛОН

Когда поздним воскресным днем мы возвращаемся в Тринити, я чувствую себя другим человеком. Выходные с Као были воплощением мечты – именно тем, что нам обоим требовалось, чтобы оставить прошлый месяц позади. Я чувствую уверенность в нашей любви, и все сомнения, терзавшие меня после аварии, окончательно рассеялись.

Распаковав сумки, мы с Као устраиваемся в гостиной. Он подтягивает мои ноги к себе на колени и обнимает меня. Я прижимаюсь к его груди с довольным вздохом.

– Выходные были потрясающими. Спасибо тебе.

Он целует меня в макушку, и я чувствую его дыхание в своих волосах.

– Я бы хотел остаться там навсегда, но обязанности зовут.

Я тихо смеюсь.

– Будь они неладны, эти назойливые обязанности.

Као на мгновение сильнее сжимает меня в объятиях, а затем говорит:

– Я уточнил у Саммер: оформительский комитет собирается завтра в семь утра.

Я вскидываю на него взгляд, все еще опасаясь появляться на людях со своими шрамами. Као подбадривающе улыбается:

– Я пойду с тобой. Как и обещал, можешь даже припрячь меня к работе.

Я понимаю, что мне важно вернуться к любимым делам, но...

– Всего одно собрание. Если все пройдет плохо, я больше не буду настаивать, – пробует он еще раз.

Не желая его разочаровывать, я киваю.

– Хорошо. Одно собрание.

Его лицо озаряет улыбка.

– Спасибо.

Я приподнимаюсь и целую его в губы.

– Вы вернулись! – подает голос Джейс, плюхаясь на один из диванов. – Как поездка?

– Шикарно, – улыбаюсь я. – Тебе стоит свозить туда Милу. Ей понравится.

Джейс внимательно смотрит на нас, и на его лице появляется довольное выражение.

– Вы оба должны мне бутылку виски.

Я хмурюсь.

– Это еще почему?

– За то, что поработал Купидоном для ваших упрямых задниц. – Он встает и, направляясь в коридор, добавляет: – Рад видеть вас счастливыми.

– Спасибо, Джейс! – кричу я ему вслед.

Као посмеивается: – Я обязательно куплю ему подарок от нас обоих.

Я заметно нервничаю, когда мы с Као идем в офис, который я переоборудовала для встреч комитета. Когда мы заходим в здание администрации, мой желудок сжимается от страха. Я боюсь, что кто-то из девочек увидит шрамы. Не хочу, чтобы чья-то испуганная реакция разрушила тот крошечный прогресс, которого я достигла, ведь до операции осталось всего две недели.

Као крепче сжимает мою ладонь и, наклонившись ближе, шепчет:

– Я горжусь тобой.

Я отвечаю ему нервной улыбкой прямо перед тем, как мы входим в комнату.

– Фэллон! – взвизгивает Саммер и бросается ко мне с объятиями. – Я так рада, что ты решила прийти! – Она тянет меня за стол для планирования. – Я уже почти плакала. Пока тебя не было, некоторые девчонки совсем отбились от рук, хотели все прибрать к себе. Это был какой-то хаос.

Я перевожу взгляд на стол и хмурюсь.

– Шелковые сердца? Серьезно? Они же обвиснут. – Я начинаю убирать все, что нам не подходит, и ворчу: – Можно подумать, мы планируем школьный бал для восьмилеток. Что за ерунда?

– Вот именно! – поддакивает Саммер. – Это был кошмар.

Внезапно она снова обнимает меня за шею: – Я так рада твоему возвращению.

Когда она отстраняется, я ободряюще улыбаюсь ей.

– Не волнуйся, мы все возьмем под контроль.

Я смотрю на Као, который взял себе кофе. Он прислонился к стене и наблюдает за мной с гордой улыбкой. Приходят остальные девочки, и каждая считает своим долгом обнять меня. Они бросают любопытные взгляды на Као, отчего он отходит вглубь комнаты. Тот факт, что он здесь, несмотря на то как тяжело ему дается общество людей, доказывает, как сильно он меня любит.

Желая отвлечь внимание от него, я объявляю: – Начнем собрание.

Я подключаю ноутбук к проектору. На экране появляется изображение различных фонариков в форме сердец.

– Вот тема, которой мы будем придерживаться. Традиционные красные сердца всем приелись. В этом году нашей темой будут «Свет и сердца».

Завладев вниманием девочек, мы начинаем обсуждать детали бала. К концу встречи я чувствую себя гораздо увереннее. Као был прав: я должна продолжать заниматься тем, что люблю.

Пока я убираю ноутбук в сумку, Као подходит ко мне.

– Признай, тебе понравилось, – поддразнивает он.

– Хм... – я строю неопределенную гримасу. – Может быть, самую малость.

Као забирает мою сумку, обнимает меня за талию и притягивает для поцелуя. Когда мы отстраняемся, одна из девочек спрашивает:

– Так вы теперь официально вместе?

Улыбаясь, я киваю и шучу:

– Да, так что руки прочь от моего мужчины.

Только Саммер говорит искренне: – Я очень рада за вас обоих.

Раньше она общалась с девчонками, которых я терпеть не могла, но после того как те покинули Тринити, Саммер стала настоящим другом и незаменимым помощником в комитете.

Као переплетает свои пальцы с моими и тянет меня к выходу:

– Пора покормить твоего мужчину.

КАО

За последние две недели мое зрение значительно улучшилось. Я уже различаю все основные цвета, хотя с оттенками пока сложно. Туман немного рассеялся, и я надеюсь, что через две-четыре недели все вернется к тому состоянию, что было до аварии. Главное, на чем я сосредоточен, – это постоянный прогресс.

Фэллон снова смотрит на часы, и я перехватываю ее за руку. Притягиваю к себе и крепко обнимаю.

– Все пройдет хорошо, – пытаюсь я ее успокоить.

Она обнимает меня за талию и делает глубокий вдох: – Мне просто страшно.

– Я буду рядом на каждом этапе. – Слегка отстранив ее, я нежно целую ее в губы. Теперь я могу различить глубокий золотисто-карий цвет ее радужки, и это заставляет меня улыбнуться. – Мы в этом вместе. Ладно?

Фэллон кивает, быстро обнимает меня, и, взявшись за руки, мы выходим.

В общей гостиной Ноа поднимает взгляд от чашки кофе:

– Вы уже уходите?

– Да, Фэллон нужно быть на регистрации к семи.

Он отставляет чашку и обнимает ее:

– Удачи, Фэллон.

– Спасибо.

Стоило нам сделать шаг к двери, как раздается голос Ханы:

– Притормозите коней! – Она догоняет нас. – Вы серьезно думали, что я отпущу вас без меня?

Лицо Фэллон озаряет широкая улыбка: – Конечно нет, но я хотела дать тебе поспать.

– Ни за что на свете.

Мы втроем выходим из апартаментов. По пути к машине Фэллон говорит: – Спасибо, что поехала с нами, Хана.

– О чем речь? Я бы ни за что не осталась дома.

Фэллон открывает машину, Хана забирается назад, а я сажусь на пассажирское сиденье. Фэллон бросает на меня нервный взгляд. Мы пристегиваемся, и я наклоняюсь, чтобы поцеловать ее.

Я смогу сесть за руль только после разрешения врача. Отец уже присмотрел мне новую машину, так как старая не подлежала восстановлению. С другой стороны, я не уверен, что готов снова управлять автомобилем. С этим я разберусь, когда Фэллон поправится.

Когда Фэллон паркуется у больницы, она тяжело выдыхает:

– Уф, я так нервничаю. Меня даже подташнивает.

– Все будет хорошо, – говорит Хана, выбираясь из машины.

Процесс оформления занимает время, и когда нас наконец проводят в частную палату, Хана говорит:

– Пойду принесу нам кофе. – Она быстро уходит, вероятно, чтобы дать нам побыть наедине.

Я беру лицо Фэллон в ладони и смотрю ей прямо в глаза:

– Кто тебя любит?

Она начинает улыбаться.

– Ты.

– А я кто?

Ее улыбка становится еще шире.

– Мой.

– Чертовски верно, – смеюсь я, а затем, посерьезнев, добавляю: – Все будет хорошо. Ладно? Доктор Менар – лучший в своем деле.

Фэллон кивает, выглядя чуть менее напряженной.

Я наклоняюсь и, убрав левую руку, целую ее в шрамы. Заходит медсестра, и я отстраняюсь, чтобы она могла измерить показатели Фэллон. Закончив, она сообщает:

– Доктору Менару передали, что вы здесь. Он скоро подойдет.

Когда медсестра уходит, Фэллон садится на кровать. Возвращается Хана и протягивает мне кофе.

– Спасибо.

Хана отпивает свой напиток и внимательно смотрит на меня.

– Что?

Уголок ее рта ползет вверх.

– Спасибо, Као.

Я хмурюсь.

– За что?

– За то, что ты именно тот мужчина, которого Фэллон заслуживает.

Улыбка расплывается по моему лицу. Прежде чем я успеваю что-то ответить, Фэллон смеется.

– Да, он лучший, правда? – Затем она косится на наши стаканы: – Так несправедливо, что мне нельзя кофе.

– Прости, но если я не получу дозу кофеина, я превращусь в серийного убийцу, – шутит Хана.

В этот момент входят мистер и миссис Рейес. Они обнимают дочь и здороваются с нами. Мистер Рейес уточняет: – Доктор Менар уже заходил?

– Медсестра сказала, что он скоро будет, – отвечает Фэллон.

Она вскакивает с кровати, когда в палату входит сам доктор. Поприветствовав всех, он поворачивается к Фэллон:

– Как моя пациентка сегодня? Нервничаешь?

– В шаге от нервного срыва, – признается она. – Рада вас видеть, доктор.

– Не волнуйся, – Менар ободряюще улыбается. – Когда я закончу, будешь как новенькая. Присядь, я осмотрю тебя.

Я подхожу ближе и наблюдаю, как он изучает шрамы.

– Я смогу убрать большую часть из них. – Его палец проводит по следу, тянущемуся от уха к шее. – Вот этот парень может быть капризным. Возможно, останется едва заметный след, но мы сможем долечить его позже.

На лице Фэллон появляется надежда: – То есть есть шанс, что шрамов не останется совсем?

Доктор Менар смотрит на нее с теплотой: – Я сделаю все возможное. – Он сверяется с часами. – Увидимся через тридцать минут. Постарайся не переживать слишком сильно.

– Хорошо. – Фэллон глубоко выдыхает.

Когда доктор уходит, я улыбаюсь ей: – Теперь тебе лучше?

Она кивает: – Он выглядит уверенным, да?

– Да, я уверен, что он уберет все шрамы, – подтверждаю я.

– Боже, я так на это надеюсь, – шепчет она.

– Као прав, – соглашается мистер Рейес, сжимая руку дочери. – Скоро это все останется позади.

– Спасибо, папочка.

Я сажусь рядом с Фэллон и беру ее за руку. Наклоняюсь и целую в висок. Я ловлю на себе взгляд мистера Рейеса – в нем читаются вопросы. Мне нужно будет встретиться с ним отдельно и официально сообщить, что я встречаюсь с его дочерью. Надеюсь, он меня не убьет.

Я снова перевожу взгляд на Фэллон, стараясь сохранять позитивный настрой ради нее. Боже, я не знаю, что буду делать, если доктору не удастся убрать все следы. Фэллон этого не вынесет. Что бы ни случилось, я буду рядом.