Текст книги "Запасная царевна (СИ)"
Автор книги: Мира-Мария Куприянова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 25 страниц)
Глава 11
– Отпусти меня, хам!– перепуганно визжала я стиснутыми щеками через сложенные уточкой губы, буквально повисая в болезненном захвате его руки.
Ножки мои практически болтались в воздухе, ручки бессильно колотили воздух, никак не попадая по вертлявому злодею– Сказано же тебе– не я это!
– Ты что-ж это и моему слову не веришь?– не обращая внимания на творящийся произвол, презрительно прищурилась ведьма, цокая зубом– Али тебе поболе моего что-то известно?
– Ты лучше у нее спроси, откуда она про орехи узнала! И где моя яблонька заговоренная росла!– резко откидывая меня к стене, прорычал Бессмертный.
– Ну, давай спросим– лениво согласилась Яга– Только что тебе оно даст? Слыхала царя Кощея, девонька?
– Слыхала– всхлипывая и потирая болящие щечки, обиженно буркнула я с пола– Только мне про орехи ваши ничего не известно было! Вот Христом Богом клянусь!
– И не врет– показательно вздохнула старуха– Что тебе от девки, злыдень старый, еще надобно?
– Ой, нашли кого слушать– взвился Кощей– Клянется она. Да ее в церкви отродясь не видели! Как приехала ни разу к службе не появилась! Про орехи она не знала… А про яблоньку мою?
– Да погодь ты со своей яблонькой– аж поморщилась от мужского визга Яга– Ответь, красна девица, зачем орешек белочке дала?
– Так она старалась же… Похвалить надо было. А белочки же орешки любят– растерянно прошептала я.
– На столе-то орешков не было!– снова влез Бессмертный.
– Я из горницы в кармане взяла. Машинально– поникла я– А тут такая затейница в сарафанчике…
– И что это Марьяна царевна ты не знала?– уточнила Яга.
– Так откуда?– всхлипнула я– Я думала это зверюшка ее дрессированная.
– Слышь, Кощей, прям как с тобой по мирам девка прыгала– хмыкнула ведьма– Ишь, слова какие мудреные говорит: «Дрессированная»… А неужели не догадалась сама? Ведь по всей Руси-матушке сказ про то ходит! Не слыхала али?
– «Белка песенки поет…»– вдруг вспыли в голове слова из сказки Пушкина и я даже вскинулась– Да! «Белка песенки поет, да ОРЕШКИ все грызет»! Грызет же орешки-то!
– «А орешки не простые, все скорлупки золотые, ядра– чистый изумруд!»– процитировала дальше Яга– Это потому, как нельзя ей обычные орешки-то.
– Так я думала то сказка– снова поникла я.
– Сказка ложь, да в ней намек!– вскинула палец старуха– Слушаете вы, да не слышите ничего. Отсель и беды. Ладно, зла на тебя боле не держу. Иди уже, сопливая.
– А ну стой!– снова встал у меня на пути Кощей– Про яблоньку хочу послушать.
– Да рассказано же все уже!– начала злиться я, пытаясь сдвинуть в сторону буквально вросшего в землю мужчину– Само так получилось!
– И из всего сада ты случайно именно эту яблоньку выбрала? Ее-ж не найдешь, коли не знать какая из всех заговоренная.
– Вот так вот мне повезло– кряхтя, процедила я, упираясь головой в неподвижное Кощеево тело и скользя по полу не вовремя переодетыми лаптями, в попытках сместить его с выбранной позиции– То есть, не повезло, конечно.
– Отпусти девку, Бессмертный– покачала головой Яга– Пусть спать идет. Уж светает скоро, а тебе еще письмо в Триодиннадцатое писать да тело в дорогу приказывать снаряжать.
– Мы еще не все выяснили– уперто проронил мужчина, с каким-то нездоровым любопытством наблюдая, как я сменила позицию с упора головой на упор плечом в его живот и, пыхтя, продолжала стараться сдвинуть его с места– Вопрос с яблоней не решен.
А я внезапно ощутила, как на смену нервному напряжению и усталости приходит реальная злость и раздражение. И немало способствовала тому так некстати залпом выпитая на вечере брага. Если, поначалу, стресс несколько притупил действие алкоголя, то теперь, вкупе с утомлением и нервным перенапряжением, веселящий напиток быстро входил в силу, рождая в голове звенящую легкость, а мозгах опасную смелость.
Вот чего встал, спрашивается? Что ему, правда, от меня еще надо?
«Вот-вот! Да «кто-ты-такооой»– заводя меня еще больше, поддакивал на левом плече подлый чертик, распаковывая узелок с вещами– «Ты че? Еще не понял, с кем связался?»
И тогда я, поддаваясь зарождающейся скандальной злости и опьянению, резко толкнула обоими руками неподдающееся тело, а потом еще и наступила ему на ногу:
– Да отойди ты уже! Достал со своей яблоней– взвилась я, топая ножкой и ударяя в довесок кулачком по твердокаменной груди– Чего встал-то? Дай пройти!
Все замерли. В кабинете уже в который раз воцарилась осязаемая тишина, в которой тихо ахнула смерть и весело хихикнула Яга.
« Да сколько можно -то!»– возмутился чертик, с усталым вздохом снова начиная паковать только что разобранный узелок с личными вещами.
А я, лишившись поддержки гадкого рогатого манипулятора, запоздало начала осознавать произошедшее:
– И…Извините– прошептала я, отступая на шажок от совершенно по-нелепому оторопевшего Кощея, который неверяще смотрел на свою грудь аккуратно трогая ее кончиками своих длинных белых пальцев.
– Ты…Ты меня ударила?– сам не веря себе, едва слышно, полным неподдельного удивления голосом спросил Бессмертный, поднимая на меня переполненные шоком и недоверием желтые глаза.
– Это не я!– тут же пискнула я, отработанный тяжелыми детсадовскими годами лозунг.
Яга за спиной хохотнула еще веселее. А Смертушка выдала полный нетленной скорби стон, делая общеизвестный жест «лицо-рука».
– Не ты?– еще более жалко уточнил Кощей и обвел кабинет ошарашенным взглядом.
Ну понятно же, что кроме меня и двух старушек, разной степени разложения, в комнате больше никого не было! Тут и сверчку в углу было ясно, что это я осмелилась поднять руку и (спаси меня, Господи!) даже ногу на самого царя Бессмертного. Но отступать было поздно. Вякнула– стой на своем. Это я тоже еще с детского сада четко усвоила. Угол, знаете ли, воспитывает характер.
– Как бы я посмела?– возмущенно отозвалась я и, ласково заглядывая в желтые глаза, предположила– Может это Яга?
– Ась?– ошалела вдьма.
– А что?– опасно смелея в алкогольных парах, закивала я и, чуть привставая на цыпочки, чтобы быть ближе к царскому лицу, я честно поделилась информацией– Вон как смотрит недобро. Она, между прочим, злой сказочный персонаж.
– Кто?– слегка прищурился Бессмертный.
– Она– шепотом покосила я глазом на Ягу– Но Вы, кстати, тоже. Но Вы хоть красивый– грустно вздохнула я и, пьяно хихикнув, клацнула зубами возле гладкого Кощеевского подбородка.
Кощей дернулся и подпрыгнул. Яга совсем невоспитанно загоготала. Смерть икнула и отступила в темный угол, сливаясь с обстановкой. А я весело подмигнула окончательно ошалевшему царю и, сдвинув брови, сделала козу пальцами, чуть не выколов при этом себе глаза в попытках показать ведьме, что я за ней слежу.
– Так. Все– вдруг пришел в себя Кощей, лицо которого резко потеряло всю беззащитность и приобрело обычную злую жесткость– Доигралась ты, Настасья!
– Чегой– то? Ой, спасите! Помогите мне!– еще секунду спустя верещала я, вскинутая попой к верху на царское плечо и грустно подметающая своей длинной косой дощатый пол кабинета– Ох, ни за что ни про что погибну же! Спаси меня, бабушка Яга!
– Ишь ты, «бабушка Яга» ее спаси!– веселясь, смеялась старуха, утирая кончиком растрепанной седой косы выступающие в уголках глаз слезы– Я-ж персонаж недобрый! Злой даже. Как же-шь я тебя спасу-то? Еното-ж я эту…как ее… репутацию всю потеряю! Ой, не могу! Виси ужо молча, красавица! Авось Бессмертный к утру и успокоится!
– Ой, как же он упокоится, коли он бессмертный!– продолжала показательно выть я, под откровенный скрип зубов мужчины и заливистый смех Яги– Смотрите, люди добрые, как с дочкой царской обращаются! Ой, спасите! Несет меня лиса за темные… А, это не от сюда… Несет меня Кощей…
– Убью– шипел Бессмертный, пинком ноги открывая двери кабинета и быстрым шагом направляясь в темноту спящего терема– Закрой рот, иначе и до петухов не доживешь!
– А Вы куда меня несете?– шепотом уточнила я у стирающего эмаль собственных зубов царя.
– В темницу сырую– огрызнулся тот, не сбавляя шага и сворачивая в темный коридор.
– Ой, смотрите люди добрые– снова во всю мощь легких завопила я– Несут меня в темницу сырую! Будут пытать да пороть! За яблочко погрызенное убивать!
– Да заткнешься ты, наконец, или нет?– рявкнул доведенный до белого каления Кощей, неожиданно останавливаясь и скидывая меня с плеча на пол.
– Я не хочу в темницу– пожала я плечами– Там холодно. А у меня горло слабое!
– Дура!– простонал Бессмертный, неожиданно плечом распахивая двери моих же покоев– Спать! И чтобы из горницы с утра не высовывалась, покуда я сам к тебе не пожалую.
– А как же темница?– жалко и обиженно всхлипнула я, заползая в темную комнату.
Но ответом мне был только звук злобно захлопнутых за моей задницей дверей и нервные, удаляющиеся шаги бешеного Кощея.
– Ну и пожалуйста– почему-то обиделась я и, подтянув под себя валяющуюся на полу думку, некогда брошенную в Ефросинью, тут же провалилась в глубокий сон, столь желанный моим измученным нервными потрясениями организмом.
Глава 12
Небо за окном сияло синевой. По этой синеве медленно и грустно плыл желтый шар пока еще теплого сентябрьского солнца. Время неуклонно миновало полдень и приближалось к вечеру. А во рту у меня, кроме горького привкуса несбывшихся надежд до сих пор ничего не было.
И если днем ( ну да, завтрак и пару очередных церковных служб я, естественно, благополучно проспала) меня сей вопрос мало волновал, по причине легкого помелья и нервозности душевного состояния, то чем дальше к закату клонилось солнце, тем чаще и громче собственный желудок напоминал мне, что хорошо бы его чем-то побаловать, акромя отзвуков вчерашней браги.
Нет, ну по-началу я, хотя бы, понимала, почему ко мне никто не заглядывает. Все-таки, в отличии от меня, здешние слуги уважали чужую личную жизнь и в свидетели не рвались. Даром, что ничего крамольного за дверьми моей горницы не происходило, конечно. Но кто из них об этом знал? Дикие стоны, покряхтывания, и, иногда, даже повизгивания… Конечно, я просто отлежала все свои кости на жестком полу! А вовсе не то что вы сейчас подумали. Разгибаться вообще только к обеду начала. До этого проклинала свою лень, не позволившую мне ночью доползти до мягкой перины. Ну и Кощея заодно…
Вот, кстати, возможно его имя, с удручающей регулярностью звучащее в перемешку с моими страстными стонами тоже повлияло на то, что меня «не беспокоили». Кто знает? Факт оставался фактом– мне было одиноко, тоскливо и голодно.
И, не смотря на то, что стонать я уже давно перестала, размяв мышцы нехитрой гимнастикой, бросаться ко мне в покои с разносолами никто не спешил. Что наводило на мысли, что не интимом одним, предположительно творящимся за моими дверьми все были напуганы. Возможно еще и приказ злодея все-таки повлиял на мою диету.
«Короче, до ужина мне ничего из еды не перепадет!»– обреченно думала я, полностью смиряясь с аскезой своего грустного существования в горнице– «Хорошо, если хоть на ужин позовут. Ну, на вечерю, то есть. Судя по солнышку, ужин как раз заканчивается».
Стало совсем грустно и обидно. От нечего делать, я села на лавочку у окна, подперла щечку ладошкой и всхлипнула. Нет, а чем еще прикажете в гордом одиночестве развлекаться? Вышивать я не умею, прясть тоже. Карт для пасьянса не нашла. Набора для рисования не было. Скучно…
Пораскинув мозгами, я всхлипнула громче и решила устроить истерику. Потому что, во-первых, все равно заняться больше было нечем, а, во-вторых, оно и для моих истрепанных нервов полезно. Тем более, что поводов хоть отбавляй!
– Ы-ыыы– кстати, весьма талантливо завыла я.
Даже собаки под окнами с уважением покосились на мое окно, а на ветку груши сели сразу две вороны, занимая лучшие места в портере.
– О-ооо!– горестным стоном огласила я тишину раскинувшегося внизу сада и в горестном жесте прижала ладошку к груди.
– У-ууу– робко попробовала мне подвыть рыжая дворняга на привязи, но коллеги вякнули на нее, подтверждая, что со мной все равно не сравниться– нечего и пытаться подпевать солистке больших и малых, так сказать.
И в это время в дверь кто-то тихо постучал, а потом в щель аккуратно просунулась золотая макушка с ярко-васильковой лентой:
– Настасья Берендеевна, можно к тебе?– робко спросила макушка голосом Василисы Прекрасной и ее личико сердечком с затуманенными огорчением синими глазами появилось в дверях– Ох, ты плачешь чтоли? Бедная…
– Что надобно?– хмуро хлюпая носом, не слишком вежливо буркнула я, с огорчением прерывая едва начавшийся концерт и глядя, как с разочарованным вздохом улетают с ветки вороны и возвращаются к своим собачьим делам дворовые Жучки.
– Я проведать тебя пришла. Вот!– и девушка, отчаянно краснея, достала из-за спины огромный кусок яблочного пирога– Ты ни к завтраку, ни к ужину не вышла. Я и подумала, как ты тут одна, сидишь, несчастная…
– А ты у нас сирым да убогим помогаешь, значит?– недобро ухмыльнулась я, с жадностью глядя на пирог.
– Ох…зачем ты так?– расстроилась Василиса, с миг поникнув головой– Я ж как лучше хотела…
– Ну, прости меня– вздохнув, повинилась я (понимая, что пирог может и уйти, вместе с царевной) двигаясь на лавочке и жестом приглашая ее сесть рядом– Я с утра сама не своя…
– Ну так знамо дело– тут же забыла обиду девушка, всплеснув руками и аккуратно присаживаясь под окно рядом со мной– Такое вечор произошло…
– Все, наверное, меня винят?– тихо спросила я, отламывая кусочек от пирога и отправляя вкуснятину в рот.
– Нет! Что ты!– снова всплеснула руками царевна– Я ни в жизнь не поверю, что ты в том виновата! Вот и царь Кощей сказал, что дознаватели все проверили да следствие провели– несчастный случай то!
– Сам Кощей так сказал?– удивилась я.
– Конечно! И Яга Мракобесовна то подтвердила! Кто-ж на тебя после такого думать посмеет?
– Вслух, конечно , не с кажут– снова помрачнела я– А в умы не заглянешь…
– Ну что ты, Настенька– нежно заглянула мне в глаза Василиса– Никто о тебе дурного и не думает! Все же видели, что орешком Марьяна подавилася! Не твой грех это!
– Все равно я виноватой себя чувствую– грустно вздохнула я, запихивая в себя кусок пирога побольше и невоспитанно жуя прямо в разговоре– Кабы я ей тот орешек не дала…
– От судьбы не уйдешь, Настенька– покачала головой Василиса– Уж кому суждено сгореть– не утопнет. Все одно нашла бы ее Смертушка, коли в Черной книге то записано. Хватит слезы горькие лить! Собирайся-ка лучше, да к нам выходи! Давай-ка я косу тебе вот переплету пока. Ты девок дворовых разогнала, что ли? Раз с утра коса у тебя не убрана.
– Она сама не пришла– поябедничала я– Может Кощей не велел.
– Ой, сказочница!– заливисто засмеялась Василиса, споро перебирая мне тонкими пальчиками волосы и вплетая в них вчерашнюю янтарно-желтую ленту– Ужо есть ли дело Кощею до девичьих сборов-то? Рыдала ты громко, вот и не тревожили тебя, небось.
– Ты-то, вон, потревожила…
– Ты прости меня, Настенька, не серчай– участливо заглянула мне в лицо царевна– Не хотела я тебя жалостью обидеть. Коли скажешь, я уйду!
– Не сержусь я– буркнула я, на всякий случай придвигая к себе остатки пирога и с наслаждением жуя сдобу– Просто не пойму, почему ты со мной подружиться решила.
– А что нам делить?– легко пожала плечом Василиса– Все уж решено да сговорено… А с соседями все одно дружить надобно. Вот уедешь домой, к отцу-батюшке, будешь письма мне слать голубиные. Все и мне легче на чужбине будет…
– Ты так уверена, что Кощей тебя выберет?– уточнила я.
– А кого-ж еще, Настенька?– обреченно вздохнула царевна– Да я не ропщу. А и ты меня хоронить не спеши. Дотрагиваться до него с добром научилася. Авось, и в глаза ему загляну и душу не потеряю!
– Это как это?– напряглась я.
– Али не слышала?– удивилась Василиса– В глаза царю Кощею смотреть нельзя– душу отнимет! А кто со злым умыслом до Бессмертного дотронется– разом на земь мертвым упадет!– страшно округлив глаза выдала она.
– Да это сказки все– неуверенно проговорила я, еле проглатывая в миг застрявший в горле кусок пирога.
– Не скажи, Настасья– покачала головой девушка– То истина чистая. Много раз тому свидетели были.
– И что? Вот прям все, кто трогал, прям сразу мертвыми и на земь?– с сомнением протянула я, тут же вспоминая и свои дерзкие взгляды в глаза царю и показательное избиение его твердокаменной груди своими кулачками.
– Ну, обычно сразу– раздался от дверей холодный голос, от которого я чуть не подавилась остатками пирога.
И в горнице появился сам Кощей.
– Здрав буде, царь-батюшка!– тут же вскочила на ноги Василиса, опуская золотую голову на грудь и замирая столбиком.
– Добрый день– мрачно процедила я, милостиво кивая со своей лавки и опять упорно отказываясь отвести взгляд от пристального взора желтых злодейских глаз.
– И вам здравствовать, красавицы– хмыкнул Бессмертный, мрачно отмечая мое молчаливое противостояние– Сплетничаете, девицы?
– Василиса Любомировна меня проведать зашла– подтвердила я.
– И пирог, небось принесла?– с мягкой угрозой уточнил царь, кивая на остатки сладкой сдобы на лавке и грозно глядя на ставшую белее мела Василису– Поперек моей воли Настасье царевне ужин приподнесла? Али раз слуги мои верные сами ее не попотчевали ты не догадалася, что на то моя воля была?
А я снова ощутила злость, которую подлец с завидным талантом умудрялся во мне вызывать одним своим видом.
Ну а кто бы не разозлился? Оказывается, меня специально по его приказу тут голодом морили! Да еще и единственную добрую душу, которая меня пожалела, чуть до смерти своим рычанием не довел!
– Не при чем она– резко прервала я бичевание помирающей от страха девушки– Я сама пирог себе…спекла.
– Сама спекла?!– оказался не готов к подобному оправданию Кощей– Это где-ж, позволь узнать, ты в горнице печь нашла? Али на лучине запекала?
– В кухню спустилась, по кладовкам твоим порылась, по сусекам поскребла да и намела муки на пирожок цельный– злорадно произнесла я в ответ– А яблочек я еще вчерась нарвала себе про запас великий! Сам знаешь!
При упоминании яблочек, зубы Кощей явственно скрипнули остатками эмали, а кулаки судорожно сжались, явно лелея мечту ощутить под пальцами мою лебединую шею.
– Значит, ты у нас и печь мастерица?– прошипел царь.
– Ну, не только фрукты собирать умею, конечно– скромно съязвила я, с радостью получая в награду еще порцию скрежета от царских зубов.
Интересно, там во рту еще хоть что-то осталось у него вообще?
– Коли так, то спускайтесь вниз, красавицы– умудряясь даже комплиментом довести Василису до инфаркта, проронил Бессмертный– Сейчас и узнаем, кто из вас лучше пироги печет!
– С яблочками?– наивно хлопая глазками, утонила я.
Но ответом мне была лишь традиционно с яростью хлопнувшая о косяк тяжелая дверь, да одна не в тему хлопнувшаяся-таки в обморок, бледная как простыня царевна.
Глава 13
Кощей.
Кощей стоял у окна своего кабинета и страдал от бессильной злобы. Страдать он не любил, а выплеснуть эмоции было определенно не куда. На всякий случай, мужчина пнул дубовое кресло. Стало больно и обидно. Но злость так и не прошла.
«Коша»– когда-то давно, с незабываемым акцентом одной хитрой нации, втолковывала ему его матушка– «Никогда не женись на женщине, которая-таки сможет сказать так, чтобы ты не мог ничего сказать в ответ, не выставив себя полным папой! И на той, что ничего толком сказать не может– тоже не женись! Женись на хорошей еврейской девушке. Сироте. Желательно, с глубокими гномьими корнями.»
Маленький он переводил недоверчивый взгляд на грустного отца, но Кощей-старший только грустно вздыхал и отвечал:
«Слушай маму, Кош! Вот кабы я в свое время маму свою слушал…»
Дальше отец умолкал, потому что левая бровь матушки начинала изгибаться вверх хищным эдемским змеем, а всем было известно, что левая бровь гнется не к добру.
И Коша послушал маму. И женился первый раз на скромной дочери гномьего короля. Девушка, слава Господу, была смеском с эльфой, а потому хоть и отличалась невысоким ростом, была тонка в кости и вполне изящна. Если бы еще не рыжая борода, которую Яга Мракобесовна (в те годы еще задорная восьмисотлетняя молодица) замучалась изводить настоями из поганок… Но что греха таить? В остальном девушка была пригожа: характером тиха, в быту кряжиста да прижимиста (в угоду батюшкиной крови). Одно плохо– так и не подарила молодому Кощею долгожданного наследника. А, вместо этого, через три года после свадебки отравилась-таки парами поганочного настоя да тихо померла, грустно булькая зеленой пеной. В гробу лежала тихая и спокойная, с густо-отросшей огненно-рыжей бородой и стойким запахом перебродивших поганок. О ней Кощей всегда вспоминал с тихой грустью, приобретя в том браке отвращение к настойкам вообще и рыжим женщинам в частности.
Обождав положенный трауром год, родители вновь завели разговор о необходимости женитьбы. И Кощей, будучи послушным мальчиком, едва разменявшим первую сотню лет, вновь уступил уговорам и, на этот раз, устроил смотрины.
На смотринах настояла матушка. Она вообще обожала ярмарки, походы по лавкам и торговаться до хрипоты. Ну как было не порадовать мамочку? Отец, который, после объявления смотрин ( явно зная, о чем идет речь) сперва, было, грустно попытался безуспешно самоубиться семейным кинжалом. Но поскольку попытка успехом не увенчалась, в силу его наследственной бессмертности, а левая бровь матушки уже неотвратимо ползла вверх, сказал, что радовать супругу– вообще его первейшая обязанность. На том и порешили. На смотрины съехались почти все соседские царевны. И даже несколько неучтенных. Ажиотаж вокруг персоны наследника поражал размахом. Методы нежных невест, по завоеванию царевича– своим разнообразием и безжалостностью. А сам Кощей с грустью подумал тогда, что последний раз он согласился на все это безобразие. Кабы он только знал…
Короче, смотрины прошли весело. Мама была счастлива. Отец с не меньшим удовольствием получил объявление войны аж от четырех царств-королевств. А Кощей удрученно рассматривал стоящую по правую руку от себя плечистую чернобровую дочь Морского царя и никак не мог понять, как в результате многоярусного конкурса с лотереей он оказался помолвлен с вышеописанной красавицей. Тогда он для себя четко уяснил, что лотерея– надувалово, выборы– фикция, а честная предвыборная компания бывает только в заморских сказках, и то без счастливого конца.
С Марьей– Моревной он прожил не многим более пяти лет. За эти годы, полные семейного счастья и понимания, Русский мир пополнился сказками о том, как богатырша держит его в плену и, судя по всему, зверски мучает, заковывая в цепи и держа на пороге смерти.
Но то отвергнутые Василисы да Аленушки постарались! На самом деле, жена занималась исключительно шлифовкой своего накаченного пресса да «подчеркиванием дельтовидной», что бы это слово бесовское не значило. О детях говорила только в разрезе демографической проблемы государства и часто качала Кошу на ручках, когда он плохо засыпал, обессилив от демонического хохота при сжигании до тла очередного городища. То есть, посильно его поддерживала и практически никак не мешала злодействовать, сеять на Руси зло и завоевывать царства, воплощая, плечо к плечу с отцом, его давнюю бессмертную мечту.
А потом на Русь пришел черный мор. И в один месяц не стало ни матушки, ни Марьи-Моревны Прекрасной Королевны.
Отец сразу сдал. Снял с бессмертной головы корону из человеческих костей, прихватил с собой пару неиссякаемых бутылок крепкой гномьей браги и целыми днями чах над златом в царской сокровищнице, продолжая вести нежные скандальные разговоры с разлюбезной своей почившей женой, что было отлично слышно страже за дверьми. Супругу он любил самозабвенно и до беспамятства.
Кощей страдал молча. Возложил на голову корону и устроил Кровавое побоище на сто лет, повергнув в трепет и слезы оставшуюся часть Руси. И завоевав-таки, наконец, всю землю русскую от конца до края ее.
Старший Кощей же, тем временем, совсем слег. Даже весть о завоевании Руси не вернула ему желание жить. И, самолично сломав свою иголку, на конце которой по традиции Бессмертные держали свою смерть, царь собрался помирать.
Нас смертном одре, пока Смертушка мягко поглаживала его по седой голове, задыхаясь в висящей взвеси бражных паров, старший Кощей увещевал сына:
– Женись, Кош. Обязательно женись…И будешь всю жизнь, несчастный, маяться, как я с твоей матушкой, царствие ей небесное. А в том и счастие, Коша!– и отец, с тихим стоном, откинулся на подушки, смеживая веки и не имея боле сил.
Смертушка, со вздохом, достала Черную книгу и свою реликтовую косу из-за плеча.
– А лучше не женись, Коша– снова сел на постели царь, едва Смерть успела взмахнуть орудием– Одни беды от этой женитьбы! Вот тебе последнее слово мое…
Государь снова закрыл глаза и рухнул на подушки, вроде даже не дыша.
Смерть закатила огоньки в глазницах, покачала головой и снова взмахнула косой.
– Хотя нет!– задумчиво проговорил Кощей-старший, снова садясь– Нет жены– нет наследника. А испокон веков повелось, что Кощей Кощеевич власть Кощею Кощеевичу передает. А ты навоевал вона сколько… Кому теперь всю эту землю дарить будем? Женись, Коша! Вот тебе моя царская воля!
– Да помрешь ты, али нет?!– взвилась, наконец, Смертушка.
– А не дождетися!– огрызнулся царь, поудобнее устраиваясь на кровати и задумчиво глядя на сына– Ты, Коша, не тяни, давай. Может на примете кто есть?
– Какие приметы, батюшка– не хуже Смерти закатил глаза Коша– Я сто лет с поля боя не вылазил! Да и был я женат– кушали, знаем. Не мое это! Не мила мне жизнь семейная.
– Это потому, что ты любовь свою еще не встретил– поучительно поднял палец отец– Как встретишь– сразу мнение поменяешь. Найди себе добрую девицу, да женись непременно.
– Успеется– отмахнулся Кощей– Помирай спокойно, батюшка. Век мой долог, найду я себе и жену и наследника.
– Вот! Дело Кощей Кощеевич говорит– тут же закивала-засуетилась Смертушка– Помирайте спокойно, царь-батюшка. А уж мы и поминочки по тебе справим, и царевича женим. Я сама прослежу, чтобы все чин по чину было. Только помирай ужо! Замаялась я семейству вашему полторы тысячи лет-то служить! Авось как хоть одного Кощея заберу да на тот свет препровожу, так и воля мне вольная.
– Какая тебе воля, безносая?– совершенно недопустимо живо для умирающего возмутился царь– Вот тебе мое слово! Покуда не женится сын мой на доброй девушке…
И тут рядом с постелью умирающего заклубилась дымка, заискрился мрак и… среди горницы, словно сотканная из тумана, появилась матушка:
– Какую ему добрую девицу?– привычно упирая руки в крутые бедра зашипело привидение, недобро вскидывая вверх левую призрачную бровь– Али ты совсем сбрендил на старости лет, Кощей Кощеевич? Сын наш единственный– есть зло черное, беззаконное! Такую и невестушку искать ему надобно! Пробовали уже добрых– мрут они бестолково да безвременно. Али намеков судьбы совсем не понимаешь?
– Кто бы говорил! Я тебе русским языком сказал, свет мой Софушка, чтобы ты не смела пред сыном являться!– рявкнул старший Кощей– По что материализовалась, дурная ты женщина? А ну изыди! Сговорились же, что я с сына слово возьму, чтобы женился, да помру!
– Ты наговоришь щас слов своих… неумных!– завелась покойница– Какая ему добрая девица, я тебя спрашиваю? Злодейку искать надобно! Да такую, чтобы ядами травила, как гладью вышивала!
– А я тебе говорю, не примет земля Русская злодейку черную на правление над собой! Он же-шь, дурной, Русь всю завоевал, покуда я…
– Покуда пил ты да в злате валялся, ирод!– рявкнула царица– Упустил-таки ребенка, нехристь!
– Могу я хоть опосля твоей смерти расслабиться?– возмутился Кощей– Триста лет ты меня поедом ела, чарки лишней не давала. Так нет, и в посмертии жизни мне не даешь! «Ля-ля-ля– ля-ля-ля»…тьфу! Куда уж помереть по-людски. Выпить спокойно и то не могу!
– Я тебе сейчас выпью– зашипела родительница– я тебе сейчас так выпью… А ну сказал слово свое царское да помер быстро!
– А вот хрен вам!– и царь скрутил пальцами злобную «дулю»– Покуда на доброй девице не женится…
– Смерть– властно кинула царица огорченной нежити– Кончай его. Иголку он сломал, чего медлишь?
– Ах так, да?– ахнул царь, оглядываясь вокруг и осматривая готовящийся заговор– Вот вам тогда проклятие мое, отцовское…
– Э-ээ! Я то тут при чем, Батюшка?!– опомнился было Коша, кидаясь к отцу, но было поздно.
Царь завелся:
– Коли женится царь Кощей Бессмертный на не доброй девице, коли сердцем своим не добро, а зло в жены выберет, так пусть падет Русь, пропадет пропадом вся земля Русская в тот же час!– провозгласил он под грянувший с неба гром с молниями– А коли…
Но договорить самодур не успел. Охнув от творящегося беззакония, Смертушка махнула черной косой, самолично отрезая от царского тела ниточку жизни. И никак не желающий помирать государь, наконец, как подкошенный упал на подушки, с удивленно вытаращенными глазами и выпавшим на бок языком.
А дальше был сперва шок, а потом семейный совет. Они все сидели до петухов возле тела покойного царя и думу думали. Да только поперек слова царского да проклятия отцовского что-ж придумаешь?
– Вот что, Коша– наконец, обреченно вздохнула матушка, когда на небе уже занялась первая заря– Надобно жениться. Объявляй смотрины да женись. Батюшка же-шь не сказал, что ты потом снова вдов стать не можешь? Не сказал ведь?– и царица с угрозой в голосе повернулась к понурому приведению Кощея-старшего, виновато сопящего у собственного смертного одра.
– Не сказал я– буркнул он– А чего я на тот свет-то не ухожу?– проскулил он, сглатывая, при виде многообещающего взгляда супруги.
– Куда ты уйдешь теперь?– зашипела жена– Наворотил дел? Вот теперь покуда Кошенька их не расхлебает не видать ни тебе ни мне спокойного посмертия! Так вместе и будем духами неприкаянными по земле скитаться!
– Вместе?!– взвыл родитель– Коша! Сейчас же объявляй смотрины! А мы с матушкой уж все о невестушках разузнаем да тебе самую добрую укажем!
– Никаких боле смотрин не будет– устало отрезал Кощей– Наигрался я уже в смотрины ваши. Так гонцов зашлю да все о царевнах на выданье разузнаю. А уж потом к самой доброй посватаюсь.
– Я кого учила, Коша, слухам не верить?– покачала головой матушка– Мало ли что там в народе о царевне говорят? Али о тебе самом мало сказок надумали? На людях то все они раскудесницы да раскрасавицы. Ты их в свой дом введи да условия поставь, загадки разгадывать. В беде да в труде человек познается! Тут и посмотришь, какая из них добра да приветлива, а какая соперниц изводить начнет, как на прошлых смотринах было. Не шутки это! Тут ошибиться ужо нельзя. Не на той женишься– Русь-матушка падет, пропадом пропадет. Спасибо твоему папеньке! Давай, Смерть, засылай гонцов, готовь горницы. Ты у нас ужо опытная, будешь смотринами руководить да невестушек блюсти, коли меня в живых нет. А как проклятие снимем-так и царя нашего в мир загробный провести удастся. А тут и службе твоей конец!
