Текст книги "Запасная царевна (СИ)"
Автор книги: Мира-Мария Куприянова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 25 страниц)
Глава 31
Кощей
Все почти сразу пошло не так. Но, увы, Бессмертный понял это не сразу.
– Не позволю!– вспылив, взвизгнула тогда покойная матушка, вовремя остановив царскую руку и не дав свершиться произволу его временного помешательства.
«Еще бы голову мне тогда тоже кто-то на место соизволил поставить»– тяжко вздохнул мужчина, с ненавистью глядя на куцый список оставшихся невест и прерванную линию, бегущую от имени Несмеяны к верху страницы– «Ищь ты, запасная она…Не запасная…»
И Кощей аккуратно зачеркнул первый слог, надписав сверху ровный кружок «о».
«Опасная… Слишком опасная. Мне бы сразу то понять. А теперь…»
Но, как всегда, понимание запоздало, тем самым позволив царю уже влезть аж на середину, ежели не на верхушку той самой пресловутой воображаемой елки, о которую он так надеялся ничего не исколоть.
«Кто-ж то знал-то? Понятно, что девица просто необычная. А то бы я точно без неожиданностей всяких задуманное свершил»– оправдывал себя злодей, морщась на засушенную ромашку, немым упреком лежащую поверх пергамента.
Винить в неудачах собственное упрямство Кощей категорически отказывался.
«А потому как нечего было мне указывать!»– фыркнул он, вспоминая матушкины наставления и откровенные угрозы– «Царь я или не царь, в конце-то концов?»
« Да царь, царь»– снисходительно фыркало больное самолюбие и гладило его по черным, как вороново крыло волосам– «Несчастный такой царь. Влюбленный, почти что. Зато сам все решил! Сам придумал, да сам и исполнил!»
«Что за бесовщина!»– аж испугался собственных мыслей Бессмертный– «Тьфу-тьфу-тьфу! Сгинь да пропади пропадом, мысль поганая! Фу! Не родилася еще та девица, что тронет сердце мое черное! В покое оно да в безопасности. Вовремя, глядишь, опомнился. Теперича все по иному будет. По-моему.»
И, окрыленный заново родившейся надеждой, Кощей многократно обвел только что нарисованную «о», проткнув ее стрелой насквозь.
Надо признать, изначально план был не совсем продуман.
«От того и пошел вкривь да вкось»– кивнул сам себе мужчина– «Но когда было его продумывать, ежели на меня матушка напирала? Да еще судьба эта…»
И Бессмертный решил всех переиграть. В его воображении все складывалось проще некуда. Перво-наперво предстояло наивную девицу охмурить. Да так, чтобы света белого она без него не взвидела.
Тут в ход пошли и прогулки долгие, и дары богатые. Чего только не натаскал в ее горницу в это время царь! Яхонты да самоцветы, жемчуга да камень королёк*, бархат да парчу…
И чем больше усилий прилагал Кощей, чем дороже обходились ему тщетно преподносимые знаки внимания, тем упорнее укреплялся он в мысли, что добиться царевну ему жизненно необходимо.
– Одумайся, Коша– стонала призрачная матушка– Сам себя в нее влюбишь! Свершится тогда проклятие страшное. Отрекись от мыслей своих. Отпусти девку с миром.
– Не расцвела еще та вишня, от цветов которой ум мой помутнится– цедил царь и придирчиво отбирал серебристых соболей в подарок гордой красавице.
Но подлая девица то ли оказалась совершенно не меркантильной особой, то ли просто понятия не имела о стоимости царевых гостинцев. Взгляд ее ни на миг не оттаял. А вредный крылатый Защитник, уныло парящий над ее плечом, только грустно и обреченно качал головой, да что-то нашептывал на ухо непоколебимой красавице.
И уверенность Кощея начала пошатываться. Зато упорство лишь укрепляться, словно вековой дуб в каменистой почве.
Лежать пол ночи и планировать, чем еще поразить непокорную девицу стало, практически, традицией. Внезапно пугать латников да стрелков вопросами, чем красавицу удивить– почти ежедневным ритуалом.
Мужчина, без жалости пожертвовав засушенным ранее яблочком, даже достал из Пустого мира несколько книг по заданной тематике. И немало удивился не только словам заморским, но и подходом к проблеме. Но попробовать стоило.
Так в дело пошли букеты цветов, пушистые кролики ( ради долговечности и безопасности девицы погруженные в вечный стазис) да один огромный медведь-шатун в том же безвольно-мертвом состоянии.
Зачем девушкам нужны были дохлые животные ( причем про мишку так вообще прямо было написано, что чем больше он тем лучше), царю было невдомек. Но коли уж ухаживания, принятые на сказочной Руси на царевну не действовали, стоило понадеяться и на иномирных мудрецов. Тем более, что книга утверждала, что придавленной «медведем в человеческий рост» пала к ногам добра молодца уже не одна красавица.
Тут, конечно, мужчина справедливо подозревал, что имелась в виду не фигура речи, а вполне себе очевидная реакция на физическое воздействие пятисот килограммовой туши на хрупкое девичье тело. Но утверждать, все-таки, не взялся. И честно уронил на Настасью почившего в бозе заради праведного дела косолапого.
Трупикам кроликов, как ни странно для ее-то характера, царевна не обрадовалась. Брезгливо выкинула их в окно двумя пальцами, поплакав, ради приличия, и пустив хорошо отрепетированную хрустальную слезу в память об их бесцельно прожитых годах. К вечеру вообще вышла во двор и заставила Фроську кроликов под яблоней закопать. Принесла на импровизированную могилку букетик, взвалила им в изголовье камешек. Короче, увлеклась игрушкой, хоть и на странный лад.
«А все благо»– довольно подумал Кощей, с уважением покосившись на иномирный фолиант– «Чем не добро, девушке вечер занятием приятным скрасить? Хотя, на мой взгляд, вышивание как-то нормальнее»
Хуже дело обстояло с медведем, из под которого осчастливленная царевна, вместо того, чтобы рыдать в благодарности, верещала благим матом, вспоминая родню Кощееву до двенадцатого колена. И разные части человеческого тела в качестве угроз. На восторг похоже не было, конечно. Но и как настоящую угрозу ее речь воспринять не получалось, особенно когда она доносилась сквозь толстый мех убиенного топтыги.
«А, с другой стороны, много ли я о том, что сейчас у молодежи принято знаю?»– философски пожал плечами царь, перешагивая через придавленную девицу и задумчиво вышагивая в сторону своего кабинета– «Уж сто лет как за девицей не ухаживал. Любовь-то она по разному, небось, выражается. И каждому выражению свои века.»
Но признаваться в обуревавших ее светлых чувствах царевна не спешила. что в общепринятых выражениях, что в современных.
Даже напротив, судя по всему, девушка дулась и обижалась. На что именно, злодей, конечно, не знал. Но как писала умная книга, оно и не обязательно. Ибо за каждой обиженной женщиной стоит мужчина, который не в курсе, что он опять не так сделал. Да еще Защитник– батюшка показательно качал на Кощея головой да с упреком сверкал на него мотыльковыми глазами, одновременно что-то успокаивающе нашептывая царевне на ухо.
«Небось, подлостям учит. Как меня до белого каления довести да сделать так, чтобы по их с матушкой воле опять все вышло»– недобро подумал обиженный в лучших чувствах Кощей и ощутил, как поднимается в его душе черная злоба и стальное упрямство.
Одно дело просто добиваться девушку, и совсем другое понимать, что усилия твои идут прахом изначально. Причем не по твоей вине. Он-то вон, по книжке все делает! Не может девица до сих пор жертвой чар его не пасть!
– Одумайся, сыночек!– стонала расстроенная мать, паря белесым облачком над его кроватью– Нельзя так девицей одержимым быть и сердце ей не отдать. Мужчина же чем больше внимания уделяет, тем крепче прикипает душа его. Ох, перехитришь ты сам себя, Кошенька.
– Не родилась еще та горлица, которая с собой в клетке меня запрет– фыркал царь, придирчиво рассматривая себя в зеркале и хмурясь:
« Не могу я не люб ей быть. Я вон какой видный молодец»– горделиво думал мужчина-« А ухаживаю как? Ни в чем ей отказа нет. Ни одну красавицу я так вниманием не баловал. А эта нос воротит! Значит, специально меня изводит. Али батюшку моего, этого защитничка мохнатого слушает? Ну, коли так, так быстро поймет, что не на того ровняется»
И более не сдерживаясь, да и чтобы отвлечься заодно, царь занялся… политикой.
Тем более, что некоторые, последнее время игнорируемые им вопросы, давно требовали решительных действий и активного вмешательства.
Нет, делая ставку на протекционизм и увеличивая налог на торговлю, царь, конечно же, понимал, что будут недовольные. А недовольные всегда должны иметь перед собой конкретного врага. Потому как надо точно знать, против кого поднимать массы и творить произвол.
И, конечно же, от внимания Кощея не ускользнули кривотолки, начавшиеся в народе по итогам интеграции в торговое общество налоговых нововведений. Простой люд во внезапной, пусть и прогрессивной политике, должен же был хоть кого-то винить.
Самого царя винить было страшно и недальновидно. Кроме того, откровенно опасно. Потому как на расправу за вольнодумие Бессмертный был скор и жесток. Слегка бешен и совсем не милосерден. А, значит : «Да здравствует царь наш батюшка! Долгие лета!» кричали все так же громко и, почти что, так же радостно.
Бога, али проведение винить людям тоже было скучно– выхлопа с того никакого. Да и как на Бога митингом пойдешь? Али проведение свергнешь?
А людская суть уж очень жертвы требовала.
И вот тогда поползли первые слухи о том, как царевна Несмеяна царя Кощея лютовать заставляет да сердце ему терзает.
Сперва, было, мужчина дернулся всех пороть да на кол сажать. Кого по делу, кого в целях профилактики.
« Узнаю, кто слухи лживые как сор из избы со двора в город выносит, запорю до смерти!»– скрипя зубами, думал обиженный за царевну Бессмертный и сам недоумевал на свою бешеную ярость.
Но, благо дело, лютая злость длилась не долго.
Быстро Кощей скумекал, что ему людская нелюбовь к Настасье только на руку будет. Надолго ли ее гордости хватит, когда кроме науськивающего на неповиновение батюшки-Защитника ни одной доброй души подле нее не останется? То-то и оно, что когда круг тебя друзей нет, среди врагов товарища искать начинают. А чтобы поиски ее далеко не шли, как раз, обоз торговый раскулачил да царевне благовония заморские преподнес.
Тут умная книжка явно дала сбой. Потому как восхваляемые автором «дорогие духи» царевну не порадовали. Зато стали причиной весьма яркого конфликта с торговой гильдией и гильдией разбойников.
Да, кстати и оно на пользу пошло! Давно у царя руки до этого не доходили, а тут так удачно все сложилось, что на радостях Бессмертный даже проникся расписанными в учебнике романтическими изысками и всколыхнул память, исполнив в ночи под окнами царевны лирическую песню, про погибшую в волнах княжну, которую бросил туда по воле соратников добрый молодец.
Судя по полному искреннего обожания взгляду девицы, потерявшей дар речи от его таланта, дело уже, было, споро двигалось к нужному финалу.
И тут вмешалась матушка.
– Не позволю! Не позволю девке злобной судьбу свершить!– вопило приведение, мечась по его спальне.
– Остудись, матушка– недовольно поморщился царь– Не видишь? Все же по моему идет! Еще день-два и полюбит меня царевна. А, значит и судьба силы надо мной иметь не будет. Я-то к ней равнодушен.
Но вот именно это матушке истинным и не показалось.
Толи не верила она в силу Кощеевского обаяния, толи не доверяла его плану. А может подозрительным ей показался вздох его глубокий да нежность, с которой он аккуратно разложил на страницах книги брошенную ему из окна девицей ромашку, но царица замыслила не доброе.
На следующий же день перевернула их лодку прямо на середине озера.
За все свои двести лет не испытывал Бессмертный того ужаса, как когда за шкирку Настасью из ледяной воды вытаскивал.
И той радости, когда живой ее на берег вынес.
Уже тогда, быстро шагая с мокрой красавицей на руках в сторону каменного терема, с тревогой прислушиваясь к ее хриплому дыханию и ощущая дрожь промерзшего тела, впервые он подумал, что, возможно, мать была права.
Той же ночью, сидя подле дышащего жаром девичьего тела и ревностно промакивая ее лоб и пересохшие губы влажным рушником, Кощей внезапно, осознал, что девушка стала ему дорога.
Дороже, чем он хотел бы. И гораздо дороже, что было допустимо в сложившихся обстоятельствах.
Оглушенный собственными мыслями и опустошенный догадкой, он просидел всю ночь возле ее постели, придумывая и тот час отвергая десятки вариантов, меняя и вновь , с чистого листа составляя планы действий. И ни разу так и не найдя достойного.
Не имея сил доверить ее выздоровление слугам, он провел подле царевны три дня и три ночи, тщательно следя, чтобы состояние девушки не ухудшилось. И при этом весьма талантливо изображая полное к ней безразличие, граничащее с неприязнью.
Вот только кроме наивной Настасьи в этот спектакль никто, увы, не поверил.
Ни виновато сопящий Защитник-мотылек, по совместительству все еще считающий себя отцом царя.
Ни вездесущая царица-мать.
И последнее было самым опасным. Потому что, воочию узрев подтверждение своим самым страшным опасениям, приведение перешло к откровенно боевым действиям.
Едва ослабевшая от болезни царевна смогла встать на ноги да пойти в баню, чтобы смыть с себя следы болезни, как устроила там настоящее представление, насмерть перепугав челядь да разогнав дворовых девок в чем мать родила по всему двору.
И царь смирился с неизбежным.
– Угомонись– обреченно вздохнул тем же вечером Кощей– Не гоже царице так с людьми забавляться.
– А сына родного не уберечь гоже?– вспыхнул призрак матушки– Коли ты слеп, так я все вижу!
– Не слеп я– тяжко выдохнул царь, устало садясь в кресло– Права ты была, матушка. Да только что теперь?
– Ох, Кошенька…– тут же ошарашенно оплыла на пол в раз потерявшая весь запал покойная– Как же-шь так-то… что теперича делать-то?
– Да, пока мест, не так страшно все– поморщился мужчина– Вовремя я очнулся. А только ты права была– нельзя мне продолжать за ней ухаживать. Заигрался я да увлекся. Увлекла меня охота на зверя хитрого, вот и загорелся… Ну, да как загорелся, так и потухну. Поговорю с ней.
– Не надо тебе с ней разговоры разговаривать– покачала головой матушка– Опасно это. И девица эта для тебя опасная.
– Может и так. Да только я, поди, поопаснее буду. Обхитрю ее. А коли ладно все сделает, так и награжу щедро. Лишь бы она судьбу изменить помогла да сгинула. Чего царевна поболе всего хочет? Жемчуга да злато-серебро ее не прельщает. Может земли дальние ей пообещать?
– Уехать она хочет, Кошенька– махнула рукой царица– Может я тому виной, а может сердце ее на чужбине стосковалося. А тока тянет ее царство твое покинути.
– Ну, то и ладно– через силу, кивнул Бессмертный– То ей и посулю. А только придется ей самой за меня работу делать, чтобы я боле чарам ее не поддавался.
– Согласится ли она?– неуверенно покачала головой царица– Вона как ей неуютно в тереме твоем стало-то. А упрется назло?
– Не упрется. На том и сыграем, что так ей не уютно тут да все опостылело, что свобода ей дороже света да белее снега покажется тепереча.
* камень королёк– коралл
Глава 32
– Не могу больше– стонала я лицом в подушку, под методичные поглаживания моей спины– Фрося, ну за что мне это все, а? Можно я просто уеду уже.
– Нельзя, милая– почти по-доброму, вздыхала девушка– Царь-то не разрешил пока мест. Да и чего ты горюешь? Сам Кощей Бессмертный тебя вона как обхаживает, а ты все слезы льешь.
– И правда, хватит горевать, Настенька– ласково журчал надо мной серый мохнатый мотылек– Сам царь тебя вниманием обласкал. Радуйся!
– Да вот именно же!– резко села я на кровати, обиженно утирая нос рукавом– Вы же сами видите как он это делает! Издевается, не иначе. Ну кто так ухаживает, а? А ежели я умру с усилий-то таких?
– Это да– грустно вздохнула Ефросинья и одарила меня неожиданно понимающим и жалостливым взглядом– А с другой стороны ты-то вона сколько девок извела. За кого боролась, того и получите-ка.
– Да что вы говорите-то обе– возмутился бывший Кощей старший– Не умрет никто. От любви царской еще никто не умирал…почти…кажется.
– Не умирал?! Он же меня с дракона чуть не уронил!– с упреком покачала я головой на собеседников.
– Со Змея Горыныча– поправила меня девушка– И ты сама виноватая. Почем спорить с ним начала в небе-то?
– Именно! Да руками махать– обиженно согласился Защитник– Я-ж как тебя вразумить пытался. А ты что? Так завелась, что забыла даже, что на спене змея в поднебесье паришь! Вскочила она, видите– ли… А все опять царь у нее виноват.
– Что-ж мне и слова теперь не сказать?– ахнула я.
– Токма ежели жить хочешь– пожала плечами девка.
– Да ежели летать умеешь– поддакнул надутый мотыль, смешно встапорщив мех на пузике.
Я вот даже напряглась, если честно.
Вообще-то, с момента появления в моей горнице Защитника, между ним и Фросей велось негласное противостояние. Ефросинья всеми фибрами души была против лицемерного игнорирования того факта, что в спальне невинной девицы теперь будет жить мужчина. И никакими упорно натягиваемыми на подмышки юбочками ее было не пронять. Даром, что мужик был мельче локтя да с мохнатыми крыльями– дела это не меняло. Так мало было того! Этот нарушитель нравственных устоев еще осмеливался учить Ефросинью уму разуму и осаждать почище Смертушки, не давая проявлять свой норов.
В ответ Фроська, когда я не видела, гоняла Защитника метлой по горнице и пару раз успела даже выставить его за окно, нагло захлопнув перед крючковатым носом ставни. Она даже специально расставляла по комнате свечи, в надежде подпалить мохнатые крылышки недруга!
Но вот, почему-то, именно в данный момент оппоненты, казалось, проявили пугающее единодушие. И это меня совершенно не радовало.
– Не подходил бы он ко мне, я бы здоровее и была– буркнула я.
– Ой, посмотрите-ка на нее– выдала смешок девушка, согласно переглянувшись с Защитником– Ну кому ты сказки-то рассказываешь? Тока слепому же не видно, что и ты ему люба, и он тебе по сердцу. Вот от того, что от судьбы своей отпираетесь все и случается! Он как баран уперси, а и ты ни в жизнь не сознаешься. Вот и страдаете оба, неумные.
– В том то и дело, что из-за судьбы– тихо застонала я и упала обратно на подушки.
За эту неделю силы мои, выделенные что для противостояния, что дыб смирения с процессом, окончательно иссякли.
Ну, что поделать? Не по мне вся эта непомерная активность!
Это только на экране смотреть приятно, как мужчина таскает по свиданиям без продыху. А в жизни, после пятого подряд изыска с подвывертом в надежде на эксклюзивность я хотела только одного– спрятаться в своей теплой горнице и чтобы никто меня не трогал, ну хоть пару деньков!
От слова «романтИк», явно позаимствованного в гадской книжке про пикап и произнесенного хрипловатым низким Кощеевом голосом, у меня начинало дергаться веко, скрипеть зубы и капать бешеная слюна.
А креативные идеи Бессмертного все не иссякли. Как и огребаемые мной последствия его ухаживаний.
Парусник в открытом море да в шторм окончился для меня насморком, промокшей юбкой и обосраным чайками любимым плащом с норковой опушкой.
Смотр «тридцати витязей прекрасных, чредой из вод» ползущих разом– ишемическим приступом и заиканием, которе с трудом вылечила Яга, ржущая в голос.
А поездка на Сивке-Бурке окончательно убедила меня в том, что единственная лошадь, к которой я теперь подойду– все та же нагло ржущая Яга, очередной раз отпаивающая меня мухоморами на коньяке.
И, что самое ужасное, не смотря на все это Кощей мне… нравился.
Вот, казалось бы, мужик же определенно пытается меня убить! Потому что свиданиями этот экстрим я не назвала бы даже в бреду. Но нет же! Оказывается, моему дурному сердцу это не так и важно.
Ну, мало ли, инфаркт… Сейчас все лечат. Вот то ли дело красота его бледного лица на фоне заката, развевающиеся на ветру черные волосы и плотно сжатые губы над волевым подбородком с ямочкой.
Ой, подумаешь чуть с крылатого змея не уронил! Зато какими сильными руками поймал! Как прижал к твердой груди и каким нежным, сексуальным голосом проорал мне в ухо: «Ты совсем дура, что ли, на Горыныче руками своими корявыми размахивать?!»
Короче, реально я дура и есть. Идиотка, что с меня взять…
« Нравится– это еще не любовь, конечно»– с тоской подумала я– «А может все-таки и она? Откуда я могу точно-то знать? У Яги спрошу. И если, все-таки, она– то надо поскорее Кощею в том признаться. Может его устроит и он меня уже домой отправит? Покуда я жива еще. Потому что дальнейших ухаживаний в таком духе и и правда могу не пережить»
И я обреченно застонала, прикусывая в порыве душевной боли домотканый хлопок наволочки зубами.
– Ой, что это ты так страшно воешь-то, Настенька?– раздался в этот момент надо мной обеспокоенный голосок Василисы и на плечо мне легла прохладная нежная ладошка– Али заболела, милая? Так я быстро Ягу Мракобесовну кликну сейчас!
– Кликни– кликни, красавица– тут же согласилась Фрося– Может хоть она ей ума прибавит. Совсем девка от счастья тронулась. Вместо того, чтобы радоваться– сопли о подушку размазывает. А мне стирать!
– Не надо Ягу– тут же вскочила я– У меня на ее мухоморы аллергия… выявилась… неожиданно… да. Точно. А ты зачем пришла?
– Я?– немного покраснела царевна– Так я так, просто… Скучно же… А тут смотрю– вы с Кощеем на Змее Горыныче катаетесь. Дай, думаю, хоть расспрошу про развлеченьеце. Сама-то я никогда на Горыныче не летала.
– Вот! Посмотри на царевну– поучительно вскинула вверх палец Ефросинья– Другие о таком и мечтать не могут, а тебе само в руки упало. Не благодарная ты. Потому судьба тебя и чихвостит, по чем свет.
– Ты бы лучше взвару девушкам принесла– вдруг неожиданно осадил девку Защитник– К царевне гостья пожаловала, а на столе ни баранок ни меда липового. Только поучать и умеешь.
– Ох, сейчас накрою– тут же всполошилась девушка и выскочила из горницы.
– Да не надо, Фросенька– не слишком уверенно бросила ей в след Василиса, но тут же замолчала, наткнувшись на мой внимательный взгляд:
– Так про полет рассказывать?
– А сделай милость– покраснела царевна– Страшно, поди, было?
– Страшно– хмыкнула я– Особенно когда чуть с Горыныча вниз не навернулась.
– Так она сама и виновата была– ожидаемо кинулся на защиту сыночка мотыль – Ох, и серчала она на него. Руками махала вот и не удержалась.
– Упала?!– совершенно глупо ахнула Василиса, прижимая ладошки к щекам в ужасе.
– Если бы я упала, то сейчас бы тут не сидела– поразилась я отсутствию логики у собеседницы– Не упала, конечно. Кощей удержал.
– Удержал– мечтательно протянула девушка и снова вздохнула– Далеко летали? Поди и горы видно было?
– Ничего я не видела. Мне от страха даже глаза не открыть было сперва. А потом я занята была– с Бессмертным лаялась. Так что про красоты и рассказать мне тебе нечего.
– А я бы все на свете отдала, чтобы на край родной из поднебесья взглянуть– завистливо прошептала Василиса– От края до края его увидеть. И как солнышко за степью встает, и как лес бескрайний, аки море зеленое под ногами колышется…
– На море, кстати, меня укачивает, как выяснилось– поморщилась я– А лес под ногами я еще на Сивке-Бурке проклясть успела.
– Ты и на Сивке-Бурке каталась!– ахнула царевна– Вот счастливая то!
– Не сказала бы…– начала было я, но наткнувшись на полный немого восхищения и скрытой зависти взгляд девушки, снова вздохнула и молча опустила глаза.
Нет, Василису понять было можно.
Это для меня уже почти две недели каждый день был переполнен адреналином и ожиданием очередного экстрима со всеми вытекающими ( это я про собственные сопли и слезы, если что). А вот у остальных невест наступил пасмурный день Сурка: утро сменялось ночью, заря переходила в закат, разбавляемые лишь церковными службами да приемами пищи. Причем, и то и другое, теперь, чаще всего происходило в гордом девичьем одиночестве. Потому что Кощей все из той же сильно умной книжки подцепил идею романтических ужинов тет-а-тет, и теперь систематически радовал меня то установленным на крыше столиком, то видом на закат с борта ладьи.
Увы, про то, что подходящую погоду тоже нужно хоть как-то выбирать в книжке не написали. А, потому, меня то сдувало вместе со столом прямо с крыши порывами шквального ветра, то размазывало по бортам, перемежая мой истерический визг с результатами приступов морской болезни.
Вот честное слово, забытым царевнам я искренне и от всей души в те моменты завидовала!
А они, как оказывается, закидывали как раз мне.
– Эх, мне бы хоть раз к Горынычу прикоснуться. Я о полетах с детства страсть как мечтала…– с завистью вздохнула Василиса и тут же грустно улыбнулась– Ты не подумай, Настенька! Я за вас с Кощеем рада до смерти. Просто…
– Просто что?– серьезно спросила я, не сводя с царевны внимательных глаз.
Хоть последнее время девушка и не проявляла никаких попыток меня подставить, да и подлостей от нее, вроде, больше не было, но память у меня была хорошая. Я не забыла тех нелепых совпадений и недопониманий, по вине которых я уже ни раз оказывалась в весьма двусмысленном положении злодейки. Так что, общаясь с царевной я всегда была на стороже, что, кажется, все-таки не ускользнуло от внимания последней.
Только вот в силу собственных предпочтений, девушка, видимо, приняла мою настороженность за женскую ревность:
– Да ты, никак, не веришь мне, Настенька?– хлопнула глазками Василиса– Али думаешь, что я поперек влюбленным стать могу? И в мыслях у меня того не было! Коли любишь его, так совет вам да любовь, подруженька!
– Коли люблю…– задумчиво протянула я, отводя взгляд устремляя его в окно, сквозь прорезь в закрытых ставнях, на опадающие листья сада– Эх, Вася… Кто ж скажет, любовь ли это? А вдруг не она? Как бы не обмануть да самой не обмануться.
– А ты сердцу своему доверься– ласково прошептала Прекрасная, кладя пальчики на мою ладонь– Сердце-то, поди, не обманет.
– Обмануть кто угодно может– хмыкнула я, стараясь не нарочитым жестом отнять у нее руку– Тут только время покажет. Время любые чувства на прочность проверяет.
– Ну, может и время– легко согласилась царевна, задумываясь– Знаешь, пойду я, Настенька. Ты сама тоже в гости заглядывай. А то совсем ото всех спряталась.
– Девушки на меня сердятся– буркнула я, вспоминая недобрый взгляд царевны Марьи и холодные глаза Елены.
– А ты плюнь и забудь– улыбнулась девушка– Зато сколько чудес ты прочувствовать успела. А девушки… Ну, что ж, позлятся, да домой уедут. Что тебе с них?
– Ничего– согласилась я.
– Ну так и приходи к вечере– кивнула мне Василиса подходя к дверям и сталкиваясь там с Фросей и полным подносом сластей.
– Ох, куда же-шь ты, царевна? А я вот и взвару шиповникового вам принесла.
– Потом как-нибудь, Фросенька– нежно улыбнулась девушке та– Пойду я. За заботу благодарствую. Благослави тебя Бог, милая.
И Прекрасная как-то слишком быстро скользнула за дверь, ярко мелькнув напоследок яркой бирюзовой юбкой своего сарафана.
– Эх, вот царевна так царевна– тут же вздохнула зардевшаяся от похвалы Ефросинья– Не чета некоторым… Которые только с царем лаяться умеют, да девиц изводить. А слова доброго от них и не дождесси…
– Не нравится она мне– вдруг, совершенно неожиданно, раздался задумчивый голосок Защитника– Не проста она.
– Ой, думай, что говоришь-то– поморщилась девка, ставя тяжелый поднос на стол и утирая руки и передник– Это ж сама Василиса Прекрасная! А всем известно, что нет ее краше да милее.
– Красивая девка– все так же не сводя задумчивого взгляда с закрывшейся за девушкой двери процедил мотыль– Только красота не всегда с добротой об руку идет. Вот о чем мы с матушкой позабыли то…
– Наговариваешь, поди– уже менее уверенно обронила Фрося– Ты просто Настасью защищать приставлен, вот и хаешь остальных, чтобы подопечную свою выгородить.
– Может оно и так. А только чую я, что не так проста Василиса, как казаться изволит.
– Ну, это только время покажет– прекратила я спор– Пока что, раз уж все равно полон стол сладостей у нас образовался, давайте-ка чаевничать. Налетай, молодежь!
– Эх, ну сказала ты, Настенька– скрипуче захихикал мотылек в юбочке– Молодежь! Хе-хе-хе… А вот подай-ка мне тогда пряничек вон тот. Да медком полей!
– А не жирно ли тебе будет прянички-то медовые еще и медом сверху поливать?– тут же подбоченилась девка– Смотри, и так ужо пузо отрастил, что к земле тянет. Не равен час и не взлетишь однажды по утру.
– Поучи мне еще– огрызнулся мотыль– Без сопливых знаю, что организму моему требуется. Вона, лучше окошко отвори. Настеньке для здоровья свежий воздух полезен, а у тебя в горнице топор вешать можно!
– Да я же утром проветривала– обиделась Фрося– А часто окно отворять простудиться можно!
Но, все-таки, тут же распахнула ставни, пуская в помещение поток свежего воздуха и легкий запах осенних листьев из сада.
И одновременно с первым глотком осеннего ветра, в горницу тут же влетел белый голубь.
– Ох! – не на шутку испугалась я– Гоните его! Птица в дом влетает к покойнику.
– Да что ты, Настенька– ошеломленно переглянулись Ефросинья с Защитником– Где-ж это видано, чтобы почтового голубя да вестником смерти считали?
– Почтового?– напряглась я– Но… Мне никто писать, вроде, не должен был… Он точно почтовый? Может просто дикий.
– Ну какой же дикий– рассмеялась девка– Где ты голубей, аки снег белых в лесу-то видала? Домашний он. Такие красавцы только в богатых домах живут. За них деньги большие платят. А то, что почтовый– так на лапке же-шь письмо примотано! Вон, посмотри сама!
И она аккуратно сняла с совершенно доверчиво давшейся в ее руки птицы туго свернутую трубочку тонкой бумаги.
– Может не мне…– начала было я, медленно разворачивая на столе письмо и тут же замолчала, шокированно пробегая глазами витиевато написанные слова.
– Ну, что там, Настенька?– полюбопытствовал мотылек, подлетая к моему плечу и заглядывая в бумагу– От кого-ж енто?!
– « Свет мой, любушка, моя Настенька! Полно сердце мое тоской-жалостью. Коли люб тебе как и прежде я, не трави черной ревностью добра молодца. В полночь приходи во зеленый сад. Докажи, что как прежде по мне твое сердце мается. На века я твой, ФЯС»– практически не вникая в смысл написанного медленно прочитала я и тут же подняла взгляд на ошарашенных собеседников– Э… Простите, а Фяс это кто такой у нас будет?
