Текст книги "Запасная царевна (СИ)"
Автор книги: Мира-Мария Куприянова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 17 (всего у книги 25 страниц)
Глава 33
– Э-эээй! Ау-ууу…Есть тут кто-нибудь вообще? Лю-у-у-ди…– шептала я, дрожащим от холода голосом, пробираясь потонувшими в темноте тропками в глубину сада– Фя-а-ас…кто-б ты ни был. Аууу! Господи, нахрена я вообще поперлась-то?
– Вот и мы с Фросей о том тебе говорили– тут же недовольно пробурчал у моего уха мохнатый мотылек-защитник, почти не видимый в темноте– А ты все одно по своему сделала!
– Да потому что понятно же, что этим письмом кто-то подставить меня как-то пытается!– возмутилась я– И я должна понять кто и как именно!
– И как же тебе в этом поможет то, что ты на встречу-то пошла?– язвительно просипел Защитник.
– Ну посмотри! Ведь тот, кто письмо прислал знал же, что я его не жду! А, значит, и на встречу не пойду. Значит расчет был на то…хм…. вот только на что, я и не знаю.
– А может тот, кто прислал знал, что ты к Фясу этому поскачешь?– съехидничал мотыль в юбке.
– Не. Точно нет. чего это я к незнакомому анониму-то побегу?
– А коли да? Побежала-ж, как миленькая.
– Так это потому, что я вообще думаю, что это Кощей опять игрища какие-то придумал. Все неймется ему, креативному– поморщилась я– Иначе вообще бред какой-то получается.
– А я вот так не думаю– уперся Защитник– Не стал бы Кощей чужими именами представляться.
– Вот что ты за насекомое такое, а?– уперла я руки в бедра, останавливаясь под грушей– Ты меня поддерживать должен!
– Я от бед тебя беречь поставлен и только для того– не согласился мохнатый спутник– А не молча смотреть, как ты глупости совершать собираешься.
– Да какие глупости-то?– зашептала я в ответ– Просто пойду, посмотрю, кто писал. Может хоть что-то выяснится!
– Вы там долго столбом стоять собираетесь?– донесся из кустов черноплодной рябины раздраженный шепот Ефросиньи– Коли нагулялися, так поворачивайте домой! Холодно-ж! Апчхи!
– Боже мой!– закатила я глаза– А она -то тут что делает?
– А то и делаю– отозвалась шпионка– Не гоже красной девице одной ночами по садам ешкаться да с Фясами всякими под луной полюбовничать.
– Да Кощей это прислал, говорю же!– закатила я глаза– Больше некому.
– Ага… Так и думай– фыркнула вредина– А коли и он! В церкви вы еще не венчаны. Добро ли, по кустам миловаться?
– Ни с кем я не милуюсь!– обиделась я– Да и нет тут никого. Может он вообще не придет.
И тут за моей спиной хищно скрипнул под чьими-то ногами мелкий гравий и моя напряженная спина в миг оказалась прижата к мощной мужской груди. К уху прижались жесткие усы, послав сразу и везде толпу противных мурашек. А в нос ударил мощный, ни с чем не сравнимый запах убийственной смеси чеснока, маринованного лука и забродившего кваса:
– Пришла, Настенька! Лада моя, любушка– хрипло пощекотал усами мне в шею неопознанный гость– Как я ждал тебя, красна девица!
От неожиданности я подпрыгнула, коротко взвизгнула и, ловко извернувшись в пудовых ручищах, буквально вылетала из неожиданных объятий:
– Ты кто такой?– ошарашенно глядя на мужика, просипела я.
– Вот именно, Настасья. Это кто такой?– злобно просвистел мне на ухо Защитник.
Но я была занята– пребывала в шоке. Да и что я могла ответить? Если честно, я была практически на сто процентов уверена, что письмо организовал Бессмертный, как несчастная жертва бесталанного руководства по пикапу. А тут совершенно не знакомые мне габариты, откровенно чужой запах и совершенно вражеские усы. Да кто угодно бы испугался!
– Да что ты, Настенька?– опешил усатый детина в красном нарядном кафтане и лихо подвернул отточенным движением залихватские русые усы над пухлыми губами– Не признала, чай, раскрасавица?
– О как!– свистел ядовитым змеем мотылек над плечом– Вот и доверяй бабам потом! Как теперь перед Кощеем оправдываться будешь?
– Не знакомы мы, однозначненько– машинально уже подхватывая былинный слог, кивнула я, игнорируя беснующегося Защитника– Али обознался в потемках ты.
– Что ты, милая? Аль обиделась?– озадаченно поскреб бородку эталонный русский красавец– Али ревностью сердце мается? Так как на смотрины ты уехала, так я осознал да раскаялся! Не нужна мне Любава Никитична! Ты одна в душе моей, Настенька!
– Интересно как, познавательно– аккуратно стала обходить я детину по кругу, чтобы оказаться на тропинке в сторону терема– Только я не та, видно, Настенька. Ну да ничего, все случается. Ночь да темный сад, полночь, сумерки… На одно лицо девы красные! А уж в темноте и подавноти…
– Не пойму тебя что-то, Настенька– слегка обескураженно помотал головой мужчина– То сама зовешь, то не знаешься.
– Тут, видать по всему, что ошибочка– постаралась я мирно донести мысль до собеседника– Я не знаю тебя, да не ведаю. Мало-ль на Руси всяких Настенек…
– Али правду глаголишь, красивая?– вдруг хитро ухмыльнулся мужик– Аль забыла ты меня, милая? Так напомню я тебе, с радостью.
И с этими словами детина, вдруг, одним шагом преградил мне дорогу, схватил пудовыми ручищами и, грозя сломать мне ребра, прижал к пахнущей лошадиным потом груди.
Я успела лишь сдавленно пискнуть, как мой раскрытый в попытке жизненно необходимого глотка воздуха рот оказался плотно зажат пухлыми мужскими губами и колючими усами.
Из кустов раздался полный ужаса вскрик вездесущей Ефросиньи.
Защитник, злобно стрекоча, попытался выбраться из моих волос, в которые оказался запутан насмерть, да следом еще и прижат к молодецкому плечу.
А я, ошалев на миг от неожиданности, снова негодующе взвизгнула и, со всей дури пнула агрессора по ноге, одновременно упираясь в литую грудь обеими руками и вырываясь из удушливых объятий.
– Да ты что это, красная девица?– обиженно поморщился мужчина, выпуская меня и потирая ушибленную ногу.
– Что за мать твою, добрый молодец?!– задыхаясь от ярости, прошипела я, брезгливо утирая рот рукавом и отступая от наглеца на шаг– Али страх потерял, идиотушка? Али жизнь надоела, дубинушка?
– Да!– бесновался в моей запутанной косе мотыль, больно дергая за прядки в попытках выбраться и грозя в сторону мужика лапкой– Вот Кощей узнает, покажет тебе!
– Говори, да уж не заговаривайся– недобро прищурил на меня яркие голубые глаза красавец– Не к лицу грязный рот красной девице. Полноте, краса, баловаться-то. Поиграла– и будет, невестушка. А не то после пира да свадебки я и розги-то взять не побрезгую.
– А кобыла тебе невестушка– зашипела я– Да собака злая жена тебе. Кто-б ты ни был, откуда-б не взялся бы, а шел бы ты подобру– поздорову бы, к себе в терем, в деревню Гадюкино!
– Вот запела как теперь, Настенька– недобро проговорил молодец, складывая руки на груди– На смотрины к царю да Бессмертному из родного дома уехала, так теперь и Финист не гож тебе?
– Кто?!– обескураженно переглянулась я с Защитником и удивленно шуршащими кустами черноплодки.
– Так и имя мое ты не вспомнила– окончательно обижаясь и начиная злиться процедил сквозь зубы мужчина, наступая на меня и, автоматически, вжимая меня в ствол стоящего у тропинки дерева– А письмо писала любовное, чтоб над Финистом попотешиться?
– Да какое письмо еще. Господи…– окончательно пугаясь, шептала я, покуда мужик нависал надо все ниже– Я ничего не понимаю. Отпустите меня!
– Ну? Смешно теперь тебе, Настенька?– просвистел сквозь зубы мужик, игнорируя мою просьбу и неожиданно наматывая на кулак мою длинную косу и больно ее дергая– И теперь, зазноба, не вспомнила?
– Отпусти ее– вдруг раздался из темноты холодный, словно крошащийся в азоте гранит голос Кощея– Аль не слышал, что девица сказала?
По случаю непредвиденных обстоятельств, большой тронный зал был ярко освещен сотней зажженных свечей. Скоро поднятая челядь управилась за несколько минут, которые понадобились нашей разношерстной компании, чтобы добровольно, или, в некоторых случаях не совсем, вернуться в терем.
И теперь, пред откровенно недобрыми очами сказочного злодея, с лицами разной степени виноватости, дружной кучкой в сторонке стояли мы: я, раздраженно теребящая кончик напрочь растрепанной косы, расстроенный до нельзя Защитник, цепляющейся своими насекомышными лапками за остатки моей прически, и грубо вытащенная из кустов Фрося, постоянно шмыгающая простывшим носом и обиженно поджавшая губы.
Наскоро же связанный по рукам и ногам Финист стоял посреди зала, широко расставив ноги и гордо вскинув бородатый подбородок. Виноватым он не выглядел от слова «совсем».
Даже слегка помятый стражей, в порванном ярко-алом кафтане и белых штанах, испачканных на коленях травой, он все равно был красив классической старорусской красотой былинного богатыря: косая сажень в плечах, бугрящиеся мышцами руки и сильные ноги, практически обтянутые до колена красными же остроносыми сапогами. Яркий взгляд колючих, нестерпимо синих глаз и янтарно-русые буйные кудри. Светлобородый, с густыми усами над пухлой губой. Словом, Васнецов захлебнулся бы слюной на такого натурщика. Вот только Васнецова еще не было.
Зато был Кощей Бессмертный, который в позе утомленного жизнью владыки восседал теперь на резном расписном троне в дальнем конце зала и всеми силами пытался скрыть на бледном недобром лице признаки терзающей его неконтролируемой ярости.
Рядом с троном злодея, отчаянно зевая и кутаясь в потрепанную шаль, накинутую прямо поверх видавшей виды длинной рубахи, стояла спешно разбуженная за каким-то делом Яга Мракобесовна и бросала на всех нас совершенно не дружелюбные взгляды, обещавшие массу эмоций и интересных мероприятий. Вот прям сразу, как только царь изволит, наконец, выровнять дыхание и определиться со способом убийства. Причем, убийства кого конкретно– это еще вопрос, с которым тоже определиться не мешало бы.
От этих взглядов, к слову же, мы вздрагивали похлеще, чем от скрипа Кощеевех зубов.
Не дрожал только Финист. Но это либо от недоумия, либо от незнания. Впрочем, судя по задумчивым взглядам, которые он кидал на нашу трепещущую компанию, он уже начинал что-то подозревать.
Жаль только, что до конца осознать не успел. Потому как в этот момент Бессмертный справился, наконец, с душившей его яростью и изволил молвить слово:
– Что-ж ты, добрый молодец, незваным гостем в дом моя явился?– процедил он, сжимая длинными пальцами украшенные переплетающимися змеями подлокотники– Без гостинца, без подарочка. Среди ночи темной. Словно вор в сад мой пробрался. Али яблочек захотелось?
– Да есть в твоем саду яблочко, которое мне надобно– надменно прищуриваясь, медленно кивнул Финист под наш обреченный стон– Только яблонька-то ворованная. А у вора воровать грех ли?
Эх, жаль что до конца не проникся мужик обстановкой. Вот что бы ему промолчать, или дурачка сыграть? Глядишь, все бы еще и обошлось. Но было поздно.
– Ах, ворованная, значит– почти просвистел сквозь плотно сжатые зубы Кощей– Это откель же тебе то известно стало? Али силой ее по Руси везли?
«Молчи!»– про себя взмолилась я, отчаянно вращая глазами на Финиста, который бросал на меня слегка недоуменные взгляды и продолжал строить из себя героя.
– Подумай, молодец– прозрачно намекнула Яга, полностью согласная с предлагаемой мной стратегией.
Но кто ее услышал? Эх, щедра земля Русская на богатырей стоеросовых…
– А она сама мне в письме и призналася– уверенно ответил молодец, чуть кривя усы в легкой улыбке и закапывая нас обоих по самую шею– Токма долг перед батюшкой уйти ей не позволяет. Отпусти ее, царь. Уедем мы домой да сыграем свадьбу пышную. И тебя позовем гостем дорогим.
– В письме, значит?– еще тише просипел Бессмертный, переводя на меня кипящий злостью взгляд и еще сильнее сжимая пальцы на подлокотниках кресла.
– Ой, дура…– едва слышно простонала Яга, прикрывая глаза и качая головой.
– Не правда!– возмущенно воскликнула я, выступая вперед– Врет он все! Не писала я никому никаких писем!
– Не торопись, царь– постаралась чуть снизить градус Яга– Наперед надо все выяснить. Откель письмо то пришло, Финистушка?
– Вот-вот!– не сдавалась я– Откель? Я-то точно не писала!
– Что ты, Настенька?– захлопал голубыми глазами Финист– Али боишься гнева супостата окаянного? Али шутки шутишь недобрые? Как три дня назад пришла ко мне в терем девка чернявая. Сказала, что дворовая с царского терема. Принесла мне голубя белого, от тебя домой отправленного да весточку для меня же принесшего. Я письмо то прочел да в путь собрался. А тебе тем же голубем письмо отправил, чтоб ждала меня да надеялась. Сам вскочил на коня да в путь отправился. Три дня и три ночи скакал без продыху, чтоб тебя, красавица, из неволи вызволить, от злодея спасти.
Кощей снова молча перевел взгляд на меня, чуть вскидывая ломаную линию черной брови.
– Не писала я никому!– упорно мотнула я головой– И голубей никаких никуда не отправляла. Я вообще голубями пользоваться не умею, если что! Господи, да это кто угодно мог отправить! Пришел человек с голубем, так откуда гарантия, что это он меня-то?
– И то правда– серьезно кивнула ведьма– Много ли ума надобно, чтобы прийти да сказать, что от Настасьи нашей?
Финист беспечно пожал плечами:
– Так то оно так, но тогда голубь и обратно бы с письмом не прилетел. Он же либо домой летит, либо на метку магическую. Абы к кому почтовый голубь не вернется. А коли ты весточку мою получила…
– Весточку?– сжал в плотную черту и без того тонкие губы царь– Письмо, значит, получила, Настенька…
– Получила. Как раз сегодня вечером– не стала отпираться я– Но я понятия не имела от кого оно!
И Яга снова застонала, изобразив жест «лицо-рука».
– Покажи– не размениваясь на разговоры обронил Кощей.
– Да пожалуйста– обиженно пожала я плечом и вынула из кармашка на груди тонкий свиток.
– С собой значит носишь?– понимающе прошипел злодей, прожигая во мне дыру желтыми очами– Прямо около сердца.
– А куда его еще положить было?– начиная заводиться процедила в ответ я.
– А зачем вообще его с собой носить?– не остался в долгу Кощей и развернул бумажку– Вот значит как… Получила письмо полюбовное с сразу в сад побежала.
– Да я даже не знала от кого оно!– возмутилась я– И с собой понесла, чтобы показать, да узнать, зачем мне его прислали!
– А ты, значит, ко всем неизвестным мужикам в сад по ночам бежать готова– окончательно уподобился змею шипящий на все лады царь.
– А я говорила– буркнула обиженная на весь свет Фрося.
– Последний раз говорю: писем никому не писала, мужика этого вообще впервые в саду встретила!– рявкнула я, окончательно сатанея– Не знаю, кто и зачем это все устроил, но я здесь совершенно не при чем!
– А ты у нас всегда ни при чем!– тут же заорал мне в ответ Кощей– Только не много ли случайностей несчастливых вокруг одной-то девицы?
Я задохнулась обидой, молча открывая и закрывая рот. Крыть, если честно, и правда было не чем. Но это не повод!
– Да постой ты, царь Кощей!– встала между нами Яга– Видишь, Настенька говорит, что и слыхом о нем не слышала!
– Да как же-шь так, бабушка?– тут же обиженно пробасил Финист, забивая последнюю, сдыхающую в нечеловеческих муках надежду на нормальный исход дела– Как то не слышала? Меня же-шь в царстве нашем каждая собака знает! А и за его пределами слава ходит о Финисте Ясном Соколе. Мало ли я нежити на столетней войне положил? Мало ли меч– кладенец кровью черной поил? А уж Настасья, так та сызмальства за мной бегала– вся столица тому свидетелем. Да тока малявкой она была. А как расцвела, так батюшка на смотрины к Бессмертному ее и послал. Перед отъездом призналась она мне в любви своей девичьей. Да тока кто я супротив воли царской идти? Думал, что царицою– то стать всяко лучше царевне. Коли-б не письмо ее слезное… А как получил весточку, так и упал в ноги царю Берендею. Как на духу рассказал и про любовь Настасьину, и про то что дрогнуло сердце молодецкое от любви ее горячей. Тогда послушал меня царь-батюшка да слово дал, что коли уж Настасья со смотрин вернется свободною, то свадьбу нам он справит.
И в зале повисла звенящая тишина, неожиданно прерванная задумчивым тихим голосом Фроси:
– А может и правда голубь в окно– оно к покойнику…
И раздавшимся следом скрипучим шепотом внезапно появившейся Смертушки:
– А че енто у вас туточки происходит? Ась? Чего меня-то не позвали?
Глава 34
Я рыдала в горнице. Слезы текли, аки воды Волги матушки, обильно заливая лиф вконец испорченного сарафана и глухой ворот вышитой нижней рубахи. Натренированные глаза выдавали соленую влагу в угрожающих масштабах, с поправкой на коэффициент бедульки в конкретной сложившейся ситуации. Многострадальный нос стойко шмыгал обилием побочных средств. А никто не спешил меня успокоить!
Ефросинья, даже не пытаясь скрыть откровенно скучающее лицо и разрывающие рот зевки, весьма халтурно гладила меня по голове. Но сразу было понятно, что работает на на «отвали» и слезы мои ей до лампочки. Мотылек с недобрым фамильным лицом вообще увлеченно дожирал медовый пряник. Мой скорбный вой если и доставлял ему какие-то неудобства, то он стойко их переживал и никак не показывал своей заинтересованности в моем скорейшем успокоении.
И никому не было меня жалко!
– Ну и что? И вот так, да? И никто даже слова доброго мне не скажет?– наконец, обиженно всхлипнула я.
– Мммм….нет!– показательно немного подумав, уверенно мотнул головой Защитник и запихнул в рот клюкву в меду.
– Между прочим, так и заболеть можно– окончательно надулась я.
– Может оно и к добру будет– задумчиво кивнула Фрося– Глядишь, занемогла бы вовремя, так и не шлялась бы по саду ночью с мужиками посторонними.
– Ан, нет!– неожиданно хмыкнул мотыль с перепачканным медом носом– Где-ж он ей посторонний-то? То жених ее нареченый, получается.
– Да никто он мне!– вспыхнула я, вскакивая со скамьи у окна и топая ногой– Сколько повторять-то вам можно?
– Ты не нам повторяй– сухо обронил Защитник, внимательно выбирая следующую ягоду в плошке– Ты Кощею это теперь объясни. Хотя… А и не объясняй ничего! Оно и к лучшему все вышло. Видишь? Увидал царь, кто ты есть, да и остыло сердце его к тебе. Тепереча-то точно судьба– злодейка нам не угроза. Василиса теперь царицей будет.
И я снова горько завыла, падая на скамейку и подставляя устало закатившей глаза Фросе свою растрепанную макушку.
По всему выходило, что мохнатый мотылек в юбке прав.
Теперь мне можно было не волноваться о переходящем границы навязчивом внимании упорного мужчины. Оно бесследно растворилось где-то в ночных тенях, испуганно жавшихся по углам тронного зала той осенней ночью, когда свалившийся на мою бедовую голову Финист Ясный Сокол неожиданно оповестил всех присутствующих о своем недавно обретенном статусе моего жениха.
Нет, не моего, конечно! Но кроме меня и испуганно пискнувшей Смертушки, никому о том было не известно. Царь Берендей, батюшка настоящей Настасьи царевны обещал за него свою дочку выдать. Которая в этот судьбоносный момент, в прямом смысле слова ни жива ни мертва валялась где-то под стеллажом с архивными папками в другом мире. Я ей, само собой, не являлась. стояла перед сияющими яростью и обидой желтыми глазами скрипящего зубами Кощея и недоумевала, почему косяк не мой, а расхлебывать опять мне придется. Вообще-то, я была исключительно ВРИО настоящей царевны, с урезанным функционалом, если что.
Но кому я могла о том сказать? И, главное, что бы это решило?
« Да и оно надо тебе эту проблему решать, если честно?»– безразлично закатил наглые глазки чертик на левом плече– «Тебе же и ухаживания Кощеевы поперек горла были. И замуж ты за него, вестимо, не собиралась. Даже, скажем прямо, всеми силами того избежать должна была. А то кранты тебе. Ну и стране, за компанию. Да и домой бы пора, в самом деле! А теперь чем не повод? Вроде как все решилось даже раньше срока. Бессмертный в твою сторону и не смотрит. Прям одним воздухом с тобой дышать брезгует. Так может пора бы и тела местами поменять?»
Но, судя по всему, вопреки железной логике подлого советчика, «все равно» мне не было. Скорее уж совсем наоборот– в один миг изменившийся с удушливо-влюбленного на отстраненно-холодного с примесью откровенной брезгливости злодей не подарил мне облегчения резким отсутствием своего внимания. Вместо этого, теперь сердце мое задыхалось от боли и безнадеги, взгляд с тоской пытался поймать хоть мимолетный контакт с откровенно бездушными глазами царя, а руки изорвали ни один шелковый вышитый платочек, под столешницей в трапезной, в которой мужчина теперь появлялся как часы и, при этом, показательно был сосредоточен исключительно на Василисе Прекрасной.
Меня же, согласно этикету, должен был занимать сидящий отныне по правую руку от царя, почетный гость Финист Ясный Сокол.
Да-да! Вместо того, чтобы шлепнуть этого гада прямо на месте ( а что? Злодею же можно. А в данном случае было даже нужно, на мой взгляд), ну или уж, в порыве гостеприимства, позвать его прогуляться до столь любимых царем пыточных ( а чего только мне-то повезло с той экскурсией?!), внезапно поимевший приступ человеколюбия Бессмертный просто пригласил его… остаться!
– Ну, раз так, то будь на смотринах моих гостем дорогим, Финист Ясный Сокол– откровенно давясь оставшимся от зубов песком, процедил Кощей– Коль не враг ты мне, добрый молодец, то отведай хлеба-соли, отдохни с дороги да развей грусть печаль мою, молодецкую. А там на свадьбе моей погуляешь, да и заберешь свою невестушку. До Оспожинок уж недалече осталось.
– Благодарствую, царь-Кощей– тут же отвесил земной поклон довольный Финист– Коль добром зовешь, то не откажусь! Буду гостем тебе добрым.
И ведь, козел, не отказался!
Как только стража развязала наглеца, усатый красавец хитро мне подмигнул, потянулся затекшим телом и тут же заявил:
– Мне бы в баньке попарится с дороги. Ну как? Затопишь мне баньку, Настенька? Попаришь путника усталого?
Челюсть моя с громким стуком упала на грудь. Откровенно шалеющий от чужой наглости Защитник упал на нее следом же. Даже Фроська ахнула, краснея до ушей.
А бледный от ярости царь лишь плотнее сжал губы и полным сиропа голосом прошипел:
– На то в тереме моем и банщик есть, добрый молодец. Но уж коли компании просишь, то вон, Яга Мракобесовна тебя попарит. И не впервой ей и в радости, молодца в баньку проводить.
– Ась?– тут же очнулась не менее ошалевшая ведьма и, метнув взгляд на близкого к припадку царя, спешно засеменила к дверям, прихватив слегка опешившего Финиста– Я-то? А то как же! Уж я этих царевичей да королевичей, Иванушек да Елисеюшек, бывало, ажно рядками парила! Как пойдут ко мне по весне за зазнобами своими, якобы кем-то краденными– так не изба, а проходной двор получаетси. Этим лишь бы не пахать да не сеять. Самая посевная, а они ишь че удумали– за тридевять земель невесту свою спасать. Тьфу! И каждого попарь. А на каждого баньку топить– дров не напасешьси! Вот я подкоплю, бывало, молодцев в погребе да всех скопом и парю. Ех! Хорошо я веником махать умею! А уж как парни визжат, да к дверям ползут! Ух! Аки ягодки спелые тока в пару мне полупопия-то подмгивают! Токма не пойму, от усердия мого визжат, али от того, что в баньке я и простыню не одеваю… Ну так ты мне сейчас и скажешь. Пойдем– пойдем, касатик! Ужо бабушка-то тебя попарит!
– Так зачем, бабушка?– пытался дать заднюю неожиданно сбледнувший с лица молодец– И банника да парщика, поди, мне довольно будет.
– И не вздумай, касатик– возмущалась уже из коридора хваткая бабка– А гостеприимство царское? А указ его твердый? И-и-их. Нет! Отпарю тебя в лучшем виде. Я в былые годы, помню, как вплыву в баньку к гостю, да вся в пару , аки лебедь белая; как скину простыню стылую, как поиграю бровями черными… Ни один богатырь опосля баньки моей забывал за чем и ехал! Аж не выгнать с избушки потом было.
– Значит и баньку ты ему топила…– буквально просвистел Кощей, с усилием собирая в себя потоки черной тьмы, хлынувшей было по углам.
– Да не было такого!– попыталась возмутиться я, но Бессмертный лишь смерил меня брезгливым взглядом и быстро вышел в другую дверь, злобную на последом дубовой дверью.
В зале вновь воцарилась звенящая тишина, прерываемая лишь моим обиженным сопением, шелестом мохнатых мотыльковых крыльев и шмыгаем простывшего носа дворовой девки Ефросиньи.
– Да… доигралась ты, Настенька– совсем не по дружески процедил Защитник и улетел на плечо к Фроське.
– Догулялась– похоронным голосом обронила она.
– Ох. что ж теперича будет то– всхлипнула совершенно перепуганная Смертушка.
И все опять замолчали.
– Мож не надо, бабушка?– тоскливо доносилось из темного коридора.
– Надо-надо, Финистушка! Эх, старость не радость… А может еще и на моей околице красная горка будет! Сейчас так попаримся, что мож еще и я замуж-то выйду. А, касатик? Как думаешь? Хе-хе-хе… Еще понравится тебе бабушка так, что и невестушку свою позабудешь.
«Вот это было бы отлично»– обреченно подумалось мне.
Но уже тогда я прекрасно понимала, что надеяться на это не стоит.
И была права.
К утру Финист от баньки, все-таки, отошел. И хотя при виде хитро подмигивающей ему хихикающей Яги до сих пор дергался, краснел и, почему-то, хватался за пояс штанов, но напора не терял и со свойственной ему простотой и прямотой взялся за обхаживание меня.
Эх, вот что я за дура, спрашивается? Правильно говорят: чтобы человеку было хорошо, ему сперва нужно плохо сделать, а потом как было.
Плохо мне сделали прямо сейчас.
Финист мозг свой удалой измышлениями не утруждал. Книжками умными, не в пример злодейскому красавцу Кощею, не баловался. Лицо свое интеллектом не уродовал. А, потому, ухаживал по– старинке. То есть никак.
Сперва просто играл литыми грудными мышцами у меня под окнами под разными благовидными предлогами– то водой колодезной облился, то дрова колоть так удобнее… И не важно, что ни колодца у меня под окном не было, ни дровницы.
Кого бы это останавливало? Он дрова аж цельной поленницей приволок. Прямо в пять утра, с первыми петухами. Прямо под истошные вопли какого-то мужика, видимо за те дрова ответственного. Причем, прямо с этим самым мужиком на верхушке поленнице и лежащим. То ли спал он там, несчастный, то ли по пути залез да остановить пытался. История о том умалчивает. Но факт оставался фактом: с рассветом я подскочила на постели от первого удара удалого топора по березовому полену, сопровождаемому молодецким: «Эх! Размахнись плечо! Вот так!», и визгливым: «Ты что енто, ирод, делаешь-то? Кто-ж так рубит? Ой, одна щепа-ж от полена-то остаетси!».
А уж ведро воды принести да на себя вылить и вообще не проблема. Как и мечом со свистом помахать, да пару деревьев показательно зарубить.
Видимо считалось, что узрев, как перекатывается бицепс с трицепсом, да блестит на утреннем солнышке соленый пот, бегущий с дельтовидной на большую грудную, я вот прям сразу стеку на пол лужицей и заору благим матом: «Финист, я Ваша на веки!». Тут то он меня, в экстазе из окна выпавшую, на руки сильные подхватит, носом в ту самую дельтовидную уткнет да умчит на лихом коне в поле русское. Где и женится пару раз, покуда рожь не убрали.
Но что-то явно пошло не так.
Потому что от экстаза я из окна не выпала. А выпал горшок с геранью. Причем прямо на буйну голову молодца.
– Это случайность!– уже даже не слишком пытаясь играть в искренность отмахнулась я от тяжелого взгляда Кощея и очень обиженного испачканного землей полуголого молодца, с корневой системой на ушах.
– Естественно– процедил сквозь зубы Бессмертный, вызванный к месту происшествия молодецким матом прямо с прогулки с Василисой, с ненавистью взглянул на результаты моего взаимодействия с новоиспеченным женихом.
– Что?– возмутилась я– Я с ним даже не разговариваю!
– И то верно. Чего время за разговоры-то терять?– процедил совершенно лишенный логики злодей и, грозно сверкнув желтыми очами, гордо удалился обратно, к терпеливо ожидающей его Прекрасной царевне.
А я, с обиды и недопонимания, а также ревности ( но в этом я призналась только чертику на плече и то шепотом) кинула в ябеду моченым яблоком. И опять попала.
– Ибо нефиг– глубокомысленно изрекла я и скрылась за окном, страдать от неразделенной любви и безвременно рухнувшей мечты стать царицей.
А минуту спустя в это самое окно влетела ответочка.
Это Финист, не долго мучаясь, начал швырять огромные спелые яблоки мне в горницу.
Кстати, я так и не поняла месть то была, или попытка ухаживания.
С одной стороны, месть. Но так как я первая начала, то и не удивилась особенно. А потому, когда над нашими головами начали свистеть, как снаряды, крепкие плоды, я без паники брякнулась на пол и с криками : «Ложись! Отползай помалу! Собирай снаряды, Фроська! Голову береги!» залезла под лавку у окна и оттуда уже принялась отстреливаться в обратную сторону.
И, между прочим, в кой это веки, девка даже слова поперек не сказала! Рывком мне кивнула, потерла ушибленный вражеским плодом бок и тут же поползла по полу, ловко собирая за пазуху валяющиеся по комнате яблоки.
Вот то ли вид мой ее убедил не спорить ( уж больно злобное выражение лица у меня при этом было), то ли обида на Финиста роль свою сыграла. Все-таки по маковке ей раз пять яблочком-то прилетело. Но снаряды мне подносили оперативно и в угрожающих масштабах. А кидала я хоть и наугад, но, судя по молодецким вскрикам, метко. На Финистову месть отвечала геройски! Так что безнаказанными Фроськины синяки не остались.
А, с другой, может не месть это и была. Тогда получается, что почти ни за что прилетело добру молодцу.
– За что, Настенька?– ойкал за окном мужик, зигзагами уклоняясь от хаотичной россыпи веерной атаки– Али груши больше любишь?
И я начинала сомневаться в адекватности ответа агрессору.
Потому как мстить с криками: «Самые спелые тебе собрал! Медовые! Побалуй губки свои сахарные, Настюшка!», как то тоже чересчур. Тогда получается, что ухаживания.
Хотя, конечно, Фрося и ее лиловый синяк под правым глазом со мной, наверняка, не согласится.
Вот почему все так? Где? Где безобидные прогулки на ладье в пятибалльный шторм и кормление с руки Чудо-Юдо-Рыбу-Кита? Где трепетный полет вверх тормашками и без страховки на бешеном Сивке-Бурке? Где сопли от шквального ветра во время пикника на вершине Эвереста, наконец? И что мне не радовалось? Ведь так романтично все было.
Так нет же! Все мне не так казалось. Зато теперь вот Василисе все прям по маслицу идет. Не успевает поклоны земные бить девица, за свидания благодарствуя. Конечно. Ведь ее-то яблоками не забрасывали…
В общем, возвращаясь к романтической баталии фруктами, я до сих пор понятия не имею, что имел в виду не сбывшийся герой не моего романа, пытаясь яблоками вывести из строя несчастную Ефросинью.
А вот не давая мне спокойно поесть и всячески отвлекая мое внимание от Кощея, показательно поглощенного одной Василисой, раздражал он меня просто безмерно.
– Свет мой, любушка, подлей-ка мне меду хмельного– хриплым театральным шепотом просил меня Финист, щекоча мне шею усами– Порадуй суженного.
