Текст книги "Запасная царевна (СИ)"
Автор книги: Мира-Мария Куприянова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 25 страниц)
Глава 7
Собственно, то, что мой план по поиску помощника для возвращения на Родину провалится едва начавшись стало ясно практически сразу. Особенно, в части его стартового пункта– затеряться во всеобщем ажиотаже.
Вот прямо как вошла я в трапезную, так и услышала весьма однозначный звон разбившихся надежд. И кого это должно было удивить, спрашивается? И так было понятно, что план мой не доработан и имеет огромное количество слепых зон. Полей, я бы даже сказала. Этаких пустынь планетарного масштаба… мда.
Начнем с того, что к моменту моего прихода, за длинным, уставленным всевозможными кушаньями столом уже скромно сидели пятеро девушек, послушно сложивших на коленях руки и покорно опустивших очи долу. В помещении стояла щемящая тишина, лишь изредка нарушаемая чьим-нибудь глубоким тихим вздохом или шуршанием лаптей под лавкой. Я неуверенно остановилась в гостеприимно распахнутых дверях, с сомнением глядя на длинный богатый стол. Девушки успели рассесться так, что из накрытых свободными оставалось лишь два места– огромный деревянный трон во главе стола и место по правую руку от него. Больше свободных приборов, по которым можно было бы ориентироваться на не занятое место, не было.
Едва мы достигли нужного помещения, как Фрося подло меня покинула, толкнув на последок мягкой ладошкой в поясницу и пожелав «Аппетиту приятственного».
С секунду помявшись в дверях я, мотнув для уверенности головой, спокойно пошла к столу, собираясь присесть вместе со всеми и дождаться начала трапезы. Уж не знаю, отчему она до сих пор не начиналась. Хотелось бы, конечно, верить, что все ждали именно меня, но что-то мне смутно подсказывало, что раньше харя у меня треснет от ощущения собственной значимости, чем вот так высокое собрание будет слюной захлебываться за накрытыми столами ради сомнительной радости лицезреть меня же любимую.
Девушки упорно не поднимали глаз, всем своим видом выражая покорность и смирение. Разнообразие ярких сарафанов и склоненных гладко причесанных головок не издавало никакого внятного звука, пока я не прошелестела своим подолом мимо первой с края красавицы, с интересом изучающей, казалось, изящный узор на собственном изумрудно-зеленом наряде.
– Ой!– вдруг обронила неизвестная царевна, скосив краем глаза на мою идущую сбоку фигуру– А я уж думала это Кощей пожаловать изволили.. А это… Кстати, а ты чьих будешь, красна девица?
– А это не он?– тут же встрепенулись остальные.
– Ой, а кто-ж это?– ахнул кто-то еще за столом.
И пятерка русских красавиц заинтересованно уставилась на меня:
– Кто же ты, подруженька?– мелодичным, как перезвон малиновых колокольчиков голосом, практически пропела чернобровая зеленоглазая царевна, познавшая счастье первой меня и заметить– Аль сестра наречного нашего?
– Али пленница подневольная?– округлив ярко-синие глаза и замяв в руках свой васильковый сарафан, прошептала другая, обладательница весьма аппетитных форм и толстой, русой косы, толщиной с руку.
– Али дочь его, тайно хранимая?– довольно холодно вскинула бровь пепельная блондинка с середины ряда, поражающая идеально ровной спиной и ледяным оттенком голубого платья.
– Скажешь тоже, Елена Васильевна, вот смешная, хоть и Премудрая– тут же фыркнула в кулачок смешливая курносая девчушка с двумя ярко-рыжими косами и алой лентой на лбу, в тон юбке– Откель дочь-то у Кощея Бессмертного? Никогда о том мы не слышали!
– А то он не в цвету добрый молодец– тут же скривила сардоническую ухмылку ледяная красавица– Али сам не рожден отцом-матерью? Или не был женат он да вдов опять? Аль Кощеи из яйца вылупляются? Пораскинь умом-то, Марьяна Яромировна! Не в потеху-ж он под косой твоей припрятанный! Знамо, за двести лет успел Кощей и отцом-батюшкой стать.
Девушки слаженно ахнули и уже с другим, не таким добрым интересом снова уставились на меня:
– Ну так кто же ты, красна девица? Не таись, расскажи нам как есть– кто ты, да как кличут тебя? Как попала сюда, в терем каменный? Аль какая беда преключилася?– вкрадчиво проговорила обладательница медово-карамельной косы, теребя в пальцах ее конец, обвитый белоснежной лентой с красной вышивкой, какая наблюдалась и по лифу ее молочно-белого платья.
– Ой, да что вы все…понакинулись– несколько опешила я от всеобщего интереса и чуть отступила назад– Не сестра да не дочь я Кощеева. Про родню его не наслышана. Может есть у него детки малые, столом паспортным не учтеные, да только про то мне не ведомо. Не участвовала, не привлекалася…
– ЧуднО молвишь ты, красна девица– напряженно переглянулись красавицы– Вроде как да и не по-нашему… Али гостья ты да заморская? Али правда пленница горькая?
– Не кусала себя… Мож и горькая. А что пленница– так то знамо же! Все мы пленницы подневольные, хоть и в гости сюда приглашенные– не ко времени ударилась я в философию.
– Ой же-шь, девоньки… Она ж блаженная!– прижала пухлые ладошки к яблочкам-щечкам царевна в васильковом сарафане– Как есть блаженная!
– Для блаженной сарафан на ней больно дорог, Алена Ивановна. Шелком вышитым изукрашенный, жемчугами речными вытканный– закатила глаза от отсутствию чужой наблюдательности Елена Премудрая, с раздражением откидывая за спину пепельную косу– Али сами не видите? Не простая девушка перед нами. Не долог час, сама царевной окажется.
– Вот ты глазастая!– восхитилась я, по-новому и с уважением взглянув на красотку в льдисто– голубом. Может и злюка, а явно с мозгами– А и правда, сестрицы– царевна я!
Вот тут с лиц красоток разом послетали их ласковые усмешки, глазки подприщурились, губки поджались и все они, разом, стали напоминать единый взвод солдат перед лицом врага.
– И как же звать-величать тебя, «сестрица»?– недовольно тут же поцедила чернокосая зеленоглазая красавица.
– А Настасья Берендеевна я– отвесила я глубокий поклон, едва не уронив при этом свою роскошную коруну на свое же не менее роскошное лицо– Прошу любить меня, да жаловать!– и с достоинством выпрямилась, обведя выжидающим взглядом притихшую в недоумении толпу царевен.
Ну, то есть в каком ожидании? Конечно, в глубине души я все еще надеялась, что если не искренняя радость, то хотя бы царское воспитание заставят девушек тут же с улыбками и распростертыми объятиями кинуться мне на встречу и дружно принять меня в свои полюбовные ряды ожидающих не пойми чего красавиц. Однако и тут пои прогнозы совершенно не оправдались.
Сперва все, как я и сказала ранее, слаженно замерли. А потом спинки гордо выпрямились, коралловые губки брезгливо скривились, подбородки задрались и коллективное «фыр» если не прозвучало, то явственно повисло в воздухе.
– Ох, смотрите кто к нам пожаловал– язвительно протянула зеленоглазка– Несмеяна слезы повытерла! Али праздник какой? Аль уже Покров?
– Ну что ты, что ты, Ольга Васильевна– показательно всплеснула руками рыжая бестия в красном– Али не слыхала, что царевне Несмеяне и Покров не праздник, коли плакать хочется? Что ей служба церковная, что смотрины наши, что Горка Красная– все едино!
– Ты не злись на нее, Марьяна Яромировна– сделала вид, что хочет всеобщего перемирия синеглазая пышка– Видишь? Горе-беда у красной девицы! Как же-шь, замуж ее хотят выдати! За самого Кощея Бессмертного!– и царевна Лебедь снова округлила глаза, изображая испуг.
– Ну раз так, так сидела бы и дальше в своей горнице– процедила карамельная девица в белом сарафане с алой вышивкой– Раз ей честь отца да Государства своёго не ведома. Мы тут загадки гадаем, да сказки рассказываем, чтобы царю Кощею понравиться. Как одна сидим, гордость спрятавши, чтобы выбрал он жену по сердцу. Нам всем не грешно быть как на ярмарке, лишь бы тишь да покой на Руси-матушке были бы. А Настасья Берендеевна у нас горемычная– как судьбу ей свою приняти? Как про кровь позабыть царскую?
– Дело говоришь, Марья Радимовна– холодно согласилась с царевной Елена Премудрая– Все мы, как одна, в одних санях. Сидим да глядим, губы кусая, как не любы мы да не хороши для Кощея Бессмертного Беззаконного. Да и благо тому. Коли Василиса Любомировна на себя крест возьмет, так и быть тому. И тебе бы, Настасья Берендеевна, не рыдать да стонать, внимание привлекать. А покойно, как все, ко столу ходить да загадки разгадывать!
– Так я и пришла– вякнула я, реально почувствовав некий стыд за поведение чужой царевны– А вы вона как, понакинулись…
– А чего нам не понакинуться? – сложила руки на груди Марьяна царевна, прижав к ней рыжие косы– То сидела одна, ни с кем не ведалась, а то вышла к вечере в коруну ряжена! Сарафан на ней ярче солнышка, губы накусала до красна! Аль решила Кощею понравиться? Так все пусто то! Дольше надо было в горнице горевать! А тепереча поздно– Василису он выбрал.
– Это кто-ж сказал, красны девицы?– вдруг, ни с того ни с сего обозлилась я и, скопировав Марьянин жест, угрожающе сложила руки на груди– Али на рубахе то вышито? Али в церкве с Василисой он венчаный?
– Да ты помешалася, девица!– ахнула красотка в синем сарафане, кажется, Алена Ивановна– С одиночества да незнания! Уж седмицу, поди, он с ней одной гуляет! Рядом с собой за стол сажает, белы рученьки ей целует! Полноте, Настасья Берендеевна!
– Значит, сама решила царицей стать?– вдруг насмешливо вставила Премудрая– Смотрю, люта ненависть поубавилась?
– Может и поубавилась– уже тише, но все так же запальчиво фыркнула я– В сад он меня сам позвал не спроста ли!
– Так он всех зазывал– пожала плечами Марьяна, под согласные кивки соратниц подтверждая ранее прозвучавший рассказ Смерти– С каждой гулял, с каждой разговоры разговаривал. Только и то пустое– Смертушка то придумала, чтобы он каждой внимание уделил, а то не по-людски получается, все с Василисой одной милуется.
– Может и всех позвал, а только дрогнуло сердце девичье– упорно продолжала я– Зря ли я на отбор….тьфу, ты, на смотрины приехала? Зря меня все царство-государство провожало? Нет уж, дудки! Смотрины так смотрины! Я тоже участвую!
– Ой, насмешила!– вдруг взорвалась смехом с ледяной крошкой Елена, задорно всплеснув при этом белоснежными руками– Ох, натешила, Настасья Берендеевна! Ну так быть посему! Поучаствуй! А мы чем есть поможем. Правда, девушки? А ты проходи, садись, раз пришла, «подруженька».
– А и то правда– вторя Премудрой, прыснула в кулачок Марья в белом сарафане– Все веселье да забава! Чем просто так тут подол просиживать. А не спужаешься? Не запрешься опять в горнице слезы лить?
– Его, что-ли?– фыркнула я, еще раз окидывая взглядом стол и проходя на единственное свободное место подле трона по правую руку– Так не страшный он!
– Он не страшный, так сила его черная могучая– покачала головой Алена, поправляя свой васильковый сарафан на аппетитной груди– Да и Смертушка калачи не зря ест. Загадки больно мудреные загадывает. Нам то что– поможем, раз сговорилися…
– За помощь оно спасибо, конечно, красны девицы– снова поклонилась я в пол красавицам, с подозрением обводя взглядом неожиданно нарадовавшуюся группу соучастников– А сами что за жениха побороться не хотите?
– Не нравишься ты мне– вдруг сухо проронила рыжая Марьяна– Ох, не нравишься. Не к добру ты появилась, не доброе задумала.
– Ну, ты мне, может, тоже не нравишься– пожала я плечами, несколько удивленная проявлением недружелюбия от обладательницы курносого носика и забавных морковных кос– Да тебе-то что? Али сама за Кощея собралась? Так поборись, я не возражаю!
– Акстись, Настасья Берендеевна– укорила меня Елена, одним недовольным взглядом заставив Марьяну при этом опустить взгляд– Али мы по своей воле здесь дни коротаем? Как батюшка велел, да как царству сподручнее– так царевны и делают. Тебе ли не знать? Уж не ведаю, почему ты сама передумала…
– Почему передумала– одному Богу то ведомо– глубокомысленно изрекла я, начиная понимать, что затеряться в толпе поддерживая общий ажиотаж так себе план.
Потому как ажиотажа-то, как выясняется, реально не было! Не врала мне Смертушка, получается! По крайней мере, в этом вопросе…
– А только как я передумала, так и он передумать может! Была Василиса Любомировна, станет Настасья Берендеевна ему пуще солнышко милее!– уже более уверенно изрекла я, не понимая, пока, как съезжать с намеченного плана и отступать.
– Ой ли!– покачала тем временем головой зеленоглазая Ольга– Токма окромя его еще и Василиса Любомировна есть. Как она-то жениха тебе уступит?
– А она пострашнее Кощея что ли будет?– удивленно хлопнула я глазами, устраиваясь поудобнее за столом.
– Да это как сказать…– задумчиво хмыкнула Елена.
И в этот момент зычный голос стражника у дверей громко объявил:
– Царь Кощей трапезничать изволит!
Дорогие мои красны девицы и ( чем черт не шутит?) добры молодцы!
Начинаем общаться с автором! А т о мне не понятно, что любо, а что не особо. Куда идти, что делать? Хотелось бы не впадать в «неписец» и ,возможно, решиться на подписку, а не на ознакомительный отрывок на портале-то! Все зависит только от вашей активности!
Очень всех люблю! Ваша М-М и ее муз Пусяндрий.
Глава 8
Пять красных девиц, как по команде, тут же сели ровненько и опустили очи долу, словно дружно заинтересовавшись узором белоткатной скатерти на дубовом столе, и сомкнули в драгоценном молчании свои коралловые уста.
Меня это повальное увлечение, само собой, не коснулось. Поэтому, вместо того, чтобы всячески демонстрировать смирение и покорность, видимо, автоматом полагающиеся к титулу царевны, я во все глаза уставилась на уверенно вошедшего в зал мужчину.
Надо сказать, с нашей последней встречи он ни чуть не изменился: все тот же черный кафтан с серебром, те же черные штаны, аккуратно заправленные в мягкие кожаные сапоги и то же холодное, отстраненное выражение на худом, гладком лице, слегка приправленное вековой усталостью с присыпкой из легкой брезгливости. Короче, все как я люблю. Ну, разве что за исключением одной незначительной детали.
Эта деталь, прекрасным грузом повисла на правом локте вполне себе идеального злодея и своим присутствием определенно портила всю пасторальную картину моего романтического восприятия. В принципе, по тому, как уверенно и быстро двигался Кощей, буквально волоча на своей руке хрупкую ношу, вообще создавалось впечатление, что он либо забыл, что она там висит, либо откровенно плевал на ее наличие, словно на лишний элемент декора на своем благородном черном костюме. Однако факт оставался фактом: она там была и игнорировать ее наличие было просто невозможно. Тем более, что глядя на нее вообще было весьма сомнительно, что хоть кто-то может ее вообще игнорировать.
Девушка едва доходила своей золотой макушкой до подбородка недоброго молодца. Тонкая, словно статуэтка и с неожиданно богатым содержимым вышитого лифа своего нежно-розового сарафана. Личико сердечком было украшено румянцем в тон платью. Нереально огромные, насыщенно-синие глаза в окружении неожиданно черных, как смоль, густых, загнутых ресниц ярко сияли под изящно изогнутыми соболиными бровями, а чуть влажные губки бантиком буквально манили к поцелую легким изгибом полуулыбки, намекая, что лишь только они, вторя природной смешливости, разойдутся в настоящем смехе, как персиковые щечки украсятся и интригующими ямочками.
Девушка поражала не только исключительной красотой, но и манящей, ни чем не приукрашенной добротой и открытостью. А грация, которую она умудрялась сохранять даже будучи подвешанной к Бессмертному, вообще наводила на мысль, что касаться своими ножками земной поверхности ей не обязательно и парить над полом и вовсе ее нормальное состояние.
– Доброго вечера, красавицы– своим глубоким, вибрирующим голосом протянул Кощей, останавливаясь перед концом стола и обводя воздух, поверх голов собравшихся скучающим, безразличным взглядом.
– Здрав буде, царь Кощей– хором отозвались девушки, кивая головами с хорошо отлаженной синхронностью.
– …не кашляй!– раздался во внезапно возникшей тишине мой певучий голосок и все замерли, медленно поворачивая головы в мою сторону.
А что я? Я просто с ними заранее же не репетировала! Вот и получилось, как получилось. Но, вообще, обычно именно так эту фразу же и заканчивают? Правда?
Однако, судя по всему, присутствующие эту присказку не знали. Потому что лица, обращенные ко мне, выражали целый сонм эмоций– от испуга, удивления и осуждения ( это девушки), до нарастающей ярости и брезгливости ( это Его Злодейство, само собой). А потом, когда осуждать и злиться молча уже просто не позволяла затянувшаяся пауза, воздух разрезал холодный вопрос последнего:
– Почему она здесь сидит?
И снова повисла неловкая тишина.
Оно и понятно– никто отвечать Кощею не собирался. Царевны, справедливо, не считали себя ответственными за мое появление или отсутствие за столом. Слуги, появившиеся в трапезной, едва было объявлено о прибытии царя, вообще делали вид, что они мебель. А я, как-то, немного обалдела от злодейской наглости и грубости, а потому просто хлопала своими серо-голубыми глазками, в поисках подходящих, но не матных слов.
Посему, так и не дождавшись ответа, Бессмертный стряхнул со своего локтя обескураженную красавицу и, всем своим видом выражая смертельную угрозу, подошел к трону во главе стола:
– Я спросил, почему. Она. Здесь.Сидит– сухо печатая слова, снова произнес он, не сводя с меня взгляда неожиданно янтарно-желтых, слегка светящихся глаз.
Девушки испуганно вжали головы в плечи. Несчастные слуги замаскировались под резные подпорные столбы, украшавшие трапезную. А я, наконец, отмерла от шока, вызванного беспрецедентным хамством своего идеала и, скрипя зубами, отозвалась:
– А где ей еще сидеть, по Вашему?
– Мне все равно. Хоть в своей горнице, как изначально и повелось– не меняя тона и не сводя с меня своих совиных глаз ответил Кощей– Но не по праву руку от меня за столом царским!
– А где было накрыто, там я и уселася– огрызнулась я, неприятно удивленная его нежеланием делить со мной соседство, да еще и так открыто прилюдно высказанным.
– На тебя, Настасья Берендеевна, уж поди седмицу как не накрывают– нехорошо ухмыльнулся мужчина– Кому обед со мной не мил, того не неволю. Поди, откушай, что Бог послал у себя в горнице.
– А не пошел бы ты, добрый молодец…да по грибы, по ягоды– зашипела я, привставая с места и подаваясь вперед, не в силах терпеть такое отношение.
Нет, по идее, мне бы гордо встать и выйти. Я никому себя тоже не навязываю! Но в данном конкретном случае мне вот позарез надо было испробовать все способы отыскать помощника и вернуться на историческую Родину, так сказать. Так что, пришлось наступить на горло собственной спесивой гордости и вместо того, чтобы молча удалиться, вслух предложить ему удавиться:
– Коли тебе так оно надо, иди да сам у себя в спальне простынку пожуй. А мне и тут хорошо! Не с конем, чай, брехаешь– то! Царская дочка перед тобой! Куда ходить да где трапезничать я сама решаю! А коли на смотрины позвал– изволь уважение проявить! Сам меня зазвал– сам и потчуй гостью по-доброму!
Присутствующие слаженно ахнули. У кого-то упал на пол серебряный ставец со щами и чеканная крышка звучно покатилась по полу.
– Да как ты смеешь…– зашипел мне в ответ Бессмертный, с такой силой сжимая в пальцах серебреную двузубую вилку, порывисто схваченную из расшитого шелком става под приборы, что она погнулась.
И тут, словно по волшебству, в трапезной поднялся ветер. Попадали на беленую скатерть серебряные кубки, разметало по полу расписные корчики и ковши. В зале потемнело, будто солнце, еще миг назад висевшее красным шаром за окном, испугавшись, упало за горизонт, погружая землю в ночь, минуя сумерки.
Девушки синхронно побледнели и сжались в две кучки на своих лавках. Метнулись к дверям расторопные слуги. Заскулили-завыли под окнами дворовые псы.
– Уничтожу…– проскрипел зубами злодей, еще больше заводясь от того, что я так и продолжала молча стоять перед ним, замерев ледяной статуей и не отводя от его желтых глаз своего взгляда.
На самом деле, я просто оторопела от ужаса, только сейчас, казалось, наконец осознавая, что все это взаправду. Что передо мной не выдуманный сказочный персонаж, а реальное зло в человеческом обличии, наделенное бессмертием и неземной властью. Способное одним своим словом стереть в порошок и разметать по полю. Повелевающее тьмой и светом, не знающее страха и жалости…
Но давящийся яростью царь этого не знал. Он просто видел перед собой упорно отказывающуюся повиноваться царевну, которая позволила себе проявить неуважение к его могуществу. И я бы рада была отмереть, завизжать и пасть в ноги исходящему злостью маньяку, да вот паралич, который охватил все мое дрожащее тело, не позволял мне даже вздохнуть и моргнуть, не то что проявить хоть какие-то эмоции, кроме тех, что успели намертво застыть на моем лице, все больше выбешивая злодея.
– Смерть тебе пришла безвременная– уже буквально прошелестел пеплом Бессмертный, глаза которого, вдруг засветились холодным, лимонным светом и начал медленно поднимать руку.
«Ну, вот и все! Похоже, мне конец!»– мелькнуло в моей голове, покуда насмерть перепуганный чертик, явно приложивший свою когтистую лапу к моему несвоевременному хамству, спешно паковал узелок и покидал мое левое плечо.
И тут, словно поток свежей воды в напитанной сухим зноем степи, раздался чистый, хрустальный голосок:
– Остановись, царь Кощей! Не губи девицу! Дай слово молвить!
Ветер стих так же внезапно, как появился за минуту до этого. Еще мгновение Кощей бездушным изваянием стоял передо мной, не отводя мерцающих желтых глаз от моего лица, а затем он моргнул и, устало прикрыв глаза, словно преодолевая себя в угоду нормам приличия, медленно произнес:
– Слушаю тебя, Василиса…Любмировна.
Мимолетная пауза перед отчеством девушки, однако, не укрылась от моего внимания. Сразу стало понятно, что мужчина привык величать красавицу куда как интимнее, не по-батюшке. И, как ни странно, но даже в этот эпический момент данный нюанс неприятно царапнул мое самолюбие, не давая сконцентрироваться на благодарности вовремя подавшей голос царевне.
– По незнанию Настасья царевна такие речи ведет, да по недоумию– ласково зажурчала тем временем Василиса Прекрасная, торопливо подходя к жениху и кладя ему нежную ручку на локоть– От одиночества да страдания и горе не беда, горемычной сталося. Прости неразумную, царь Кощей. Авось в доброте да тепле она оттает да образумится! И собака не со злобы кусается, а с испугу токма. А уж чтобы красна девица роду царского такие речи вела… На душе ее не спокойно, боль-тоска разъедает сердце девичье. Пожалей ее, мой сердечный друг! Дай в любви людской отогреться.
И все снова слаженно посмотрели на меня, которая, к слову, так и продолжала стоять столбом перед Бессмертным. Опять-таки, посмотрели с целым перечнем непередаваемых выражений на своих разнообразных лицах: кто-то с недовольством и осуждением, кто-то с надеждой и еще не прошедшим испугом, а кто-то с откровенным недоверием и уже намертво приклеившейся брезгливостью на длинном, не по-русски гладко выбритом недобром лице.
А я что? Я обвела взглядом собравшихся, которые уделяли мне так много своего драгоценного внимания за один-то вечер, и уверенно крякнула:
– Да!
– Что да?– тут же начал заводиться по-новой Кощей.
– Бедная я, разнесчастная– пожала я плечами– Никто меня не любит, никто меня не хочет. Пойду я во садочек…
– Не надо во садочек– вдруг дернулся Бессмертный, резко выдыхая и обреченно махая на меня рукой– Сиди уже. Потчевайся, чем Бог послал. Да спасибо скажи Василисе Любомировне…
– Благодарствую, Василиса Любомировна– тут же послушно перебила я царя, отвешивая с высоты своего козявочного роста поклон в пояс и тут же звучно прикладываясь лбом о дубовый стол.
Все дружно поморщились, а Василиса даже тихо охнула, покраснев и попытавшись кинуться ко мне.
– Оно и видно, что по недоумию…-проворчал Кощей, жестом останавливая сердобольную девушку и кривясь в лице– Откель уму взяться, коли его о столы вышибло? Ладно. Давайте вечерять. А вы, девицы красавицы– обратился он к царевнам, занимающим скамью напротив меня, покуда я, шипя от боли, потирала свой предельно ушибленный лоб– А ну подвиньтесь, голубоньки. Дайте место подле меня Василисушке.
– Не надо, царь-батюшка– отчаянно покраснев, промямлила Василиса, начиная теребить кончик своей нереально-длинной золотой косы– Я вон там, с краешку присяду.
Но Елена Премудрая, не удостаивая несчастную даже взглядом, уже молча подвинула Ольгу Васильевну. А, следом за ней, пришлось сдвинуться и сидящей с краю Марье Радимовне, к которой уже успел метнуться прислужник с новым прибором, чаркой и полным парадным ставом.
– Вот и ладно– совершенно не заботясь тем, насколько некрасиво это было по отношению к царевнам, проронил Кощей и тут же довольно упал на собственный трон– Ну, красавицы, Богу помолимся да с молитвою к трапезе!
И началась вечеря.
Вот если бы не неприятный инцидент в начале банкета, я бы, наверное, вообще зашлась восторгом. Уж что-что, а покушать я люблю! Особенно так вкусно и разнообразно! А так, я обиженно дулась, как мышь на крупу и невнятно отламывала кусочки чего придется, не особенно осознавая вкус потребляемых блюд.
Чего тут только не было! Одной рыбы было видом пять, и это только тех, что были мной опознаны! И царский осетр, и речная форель. И севрюга и камбала. И окуньки в сметане. А дичь? И перепелки тебе и лесные голуби, и фазан, прям с хвостом, и лебедь, каким-то невероятным образом запечный прямо с перьями! В отдельных блюдах стояли горы разнообразных каш, предлагаемых в качестве гарнира. Радовали глаз свежей зеленью редис, огурца и зеленый лук…
Откровенно говоря, остро не хватало картошки. Но тут большой реверанс моему образованию– прежде чем шокировать незнакомыми названиями Марьяну царевну, оказавшуюся моей недовольной соседкой по столу, я вовремя вспомнила, что Петра Первого еще не родили и даже не запланировали, а, значит, никакой картошки на Руси и в помине нет. Как и горячо мной любимых помидорок. Но уж не мне придираться– и так вон икру черную ложкой ем.
В кубок мне любезно подливали золотистый взвар из яблок с малиной. Хотя, большинство девушек, предпочитали медовый квас из запотевшего расписного кувшина, в которым обходил стол виночерпий.
Не скажу, что трапезничали молча. Где-то у стены, в неприметном алькове, извлекал нежную трель из гуслей невидимый глазу музыкант. Девушки за столом тихо переговаривались друг с другом. А Его Беззаконие показательно и в пол-оборота развернулся к Василисе, умудряясь в процессе еды теребить ее тонкие пальчики и поливать сиропом комплиментов ее пылающие огнем ушки.
Меня отсутствие внимания никак не трогало. Я все еще переваривала демонстрацию волшебной силы Кощея и пыталась справиться с дрожью в коленках, которая все никак не хотела проходить. А посему, неожиданное замечание рыжей Марьяны даже не сразу расслышала:
– Ну что? Отбила жениха-то?– язвительно фыркнула она, уделяя усиленное внимание перепелке на своей тарелке.
– Что?– не сразу поняла я.
– Кощея, говорю, охмурила прямо?– не унималась курносая зараза– Ну как тебе жених? Не пропало желание за него с Василисой-то побороться?
– Может и не пропало– процедила я, искренне надеясь не привлекать внимание к нашему разговору– А тебе-то что?
– Мне-то ничего– хихикнула вредная царевна– А только смотрю показала ты себя во всей красе! Так и знала я, что добром твое явление не кончится!
– Да что ты пристала-то ко мне!– шепотом вспылила я, махнув рукой и уронив при этом свой кубок со взваром на белую скатерть– Ой…
– Вот то-то и «ой»– скривила губы Марьяна– Один ущерб от тебя. Да недобря.
– Это я то недобрая?– начала закипать я, доведенная и произошедшим ужасом в начале трапезы, и упорным докапываением до меня еще недавно не знакомой царевны– Слушай, отстань лучше от меня, по-хорошему, раз я злая такая. А то, не равен час, узнаешь, какая я, когда злой бываю.
– Угрожаешь мне, Настасья Берендеевна?– сверкнув глазами, азартно ухмыльнулась Марьяна.
– Угомонись, Марьяна Яромировна– вдруг холодно, с другой стороны стола уронила Елена, не поднимая при этом спокойных глаз от своей тарелки– Иди вон, лучше, прибаутку покажи честному пиру. Али запамятовала, что твоя сегодня очередь?
– А что у вас происходит, подруженьки?– тихо прошептала Василиса, распахивая свои невероятные синие глаза и только сейчас замечая, что что-то пропустила.
– Не бери в голову, Василисушка– тут же проворковал Кощей, показательно целуя пальчики краснеющей царевне– Девушки прибаутками балуются. Силой меряются.
– Было бы с кем меряться– фыркнула рыжая.
– А ты продолжи и узнаешь…– прошептала я.
– Марьяна!– уже тверже произнесла Елена, поднимая свои ледяные очи на задиру.
– Иду уже– буркнула та и поднялась из-за стола– Царь Кощей, позволь пир честной развлечь! Побасенку веселую показать.
– Покажи, коль изволишь– величественно кивнул Бессмертный, откидывая на спинку– А мы полюбопытствуем!
Марьяна тут же ловко выбралась из-за стола и, отвесив покори в пол-пояса, вышла из трапезной. Видимо, готовиться к номеру самодеятельности.
– Что-ж ты, Настасья царевна? Сама помощи просила, а сама врагов наживаешь?– едва слышно обронила Елена Премудрая, безэмоционально глядя на меня своими льдистыми глазами.
– Нет у меня врагов. И не будет, имейте в виду– спокойно отозвалась я, встречаясь уверенным взглядом с царевной и тут же натыкаясь на внимательный и задумчивый взгляд других, не менее холодных желтых глаз.
– Интересно молвишь, царевна– медленно проговорил Кощей– А коли враги, все-таки, да появятся?
Но я, твердо помня собственный план по завоеванию всеобщей любви и понимания, столь необходимых мне для возвращения домой, только ухмыльнулась. Уж я-то ни с кем ссориться не собираюсь. С Марьяной, кстати, тоже нужно попытаться помириться. Так что, врагов я не планировала. А с текущими еще подружками стану!
И уверенная в намеченном, уверенно произнесла:
– А ежели и появятся, так не на долго!
