Текст книги "Девятый муж не нужен (СИ)"

Автор книги: Мила Морес

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 22 страниц)

Глава 4

Остаток дня прошёл за формальной уборкой. Помахали кисточками, обошли множество комнат. Я устала от безостановочного лазанья по ступенькам. И, когда оказалась в комнате с выделенной мне кроватью, просто упала и уснула.

Второй день начался с хорошего завтрака. Удивительно, но для прислуги здесь не отбросы, а приличная, если не сказать роскошная еда. Эльтика вместо ложки использует палочки, говоря, что на уровне альма едят только с их помощью. Мне же по душе и обычная ложка.

– Сегодня будет эстрата, – мечтательно говорит Эльтика, неумело наматывая на палочку коричневую лапшу. – А потом все разойдутся по комнатам, и мы сможем сбежать.

– Сбежать? – я оживилась.

– В подвал, – полушепотом сказала служанка и рассмеялась. – Тебе повезло. Вот так сразу на эстрату попадёшь, а потом ещё и в подвал!

– Что такое «эстрата»?

– Ты что? – Эльтика смеётся и отмахивается, думая, что я пошутила.

Переспрашивать не буду, иначе придётся объясняться. Мысль насчёт подвала вовлекает. Может, найду там ход, через который я собственно сюда попала? Нужно хотя бы попытаться выбраться. Там у меня мама и… Димы больше нет. Останутся торты, подруга Женька, мечта о коте. И всё.

С мамой мы не в ладах. Как раз из-за Димы. Он ей никогда не нравился. Сейчас мне хочется попросить у мамы прощения. Я столько раз ругалась с ней, доказывая, что Дима – идеальный мужчина. А мамино сердце чувствовало подвох.

– Пойдём! Уже началось!

Эльтика схватила меня за руку, пробежала через коридор. У входа в широкий пафосный зал столпились другие слуги – парни и девушки. Моя провожатая быстро их растолкала, и никто не посмел её осадить. Так, мы оказались в первом ряду среди стоящих зрителей.

– Мы здесь не глазеем, а работаем, поняла? – с улыбкой наставляет Эльтика, а сама руки сложила так, будто собирается аплодировать. – Когда выдадут поднос, быстро иди по кругу. Останавливайся только там, где подают знак. Даже если на подносе остались бокалы, всё равно уходи. После гудка заходим на второй круг.

Я бы ничего не поняла, если бы не демонстрация. В противоположном конце огромного зала открылась дверь, оттуда вереницей вышли слуги и двинулись по кругу, разнося напитки. Все они шагают строго по линии, а она пролегает вдоль кроватей, на равном расстоянии размещённых по периметру.

Из другой двери вышла красивая девушка с длинными золотистыми волосами, приподняла над головой ремешок, весело помахала и дёрнула парня, на шее которого тот самый ремешок закреплён. Парень повиновался и пошёл следом за блондинкой.

– Саида великолепна, – благоговейно шепчет Эльтика, – правда?

– А этот парень, кто?

– Из новичков. Саида всегда вначале берёт новеньких. Сейчас пока не очень интересно. Лучшее начнётся на середине эстраты. Эх… Я бы так хотела поучаствовать! Вот стану альмой, тогда уж ни одной эстраты не пропущу!

Вторая светловолосая девушка подошла к Саиде, что-то шепнула на ухо. Сразу после этого из широкого коридора вышла голая брюнетка, ведя на цепи нестройный мужской ряд.

Моё дыхание на миг оборвалось, потому что в идущих я узнала знакомых. Первый – уже менее мохнатый – Дарисвальд, не проявляет никаких эмоций. Второй – Вонтер – по-королевски расправил могучие плечи, подчёркивает свою несокрушимость. Третий – Джаймир – презрительно кривит губы и смотрит снисходительно. Четвёртый – Тройсен – вперился в одну точку перед собой, он будто и не здесь вовсе. Губы пятого – Априоля – дрожат в издевательской усмешке. Геликус, как и Дарисвальд, выглядит бесконечно равнодушным. Взгляд седьмого – Десидера – способен превращать в лёд. Наименее уверенным выглядит Эндрай. Его смущает собственная нагота. А все мужчины абсолютно голые. Только на руках блестят странные браслеты, которых раньше я на них не видела.

Восемь мужчин остановились по приказу, развернулись к Саиде. Она просканировала их раздражённым взглядом, подала неопределённый знак, и началась та самая эстрата.

Несколько красивых парней привязаны к кроватям. Естественно, в голом виде. Роскошные девушки седлают их по очереди. Парни совсем не против таких развлечений, видно, что некоторые откровенно наслаждаются. А чтобы сбавить их радость, девушки используют длинные чёрные жгуты. Вместе со шлепками от активных сношений звучат скользящие удары. В огромном зале творится чудовищное эротическое действо.

– Эй, Нэйдин! – Эльтика толкает меня в бок, тычет в руки поднос. – Твой круг! Ни на кого не смотри, только перед собой, поняла? Вперёд!

Беру поднос, поднимаю выше, иду за Эльтикой. Мы проходим около первой кровати. Я стараюсь смотреть перед собой, но боковым зрением выхватываю происходящее. Беловолосая девушка сидит на лице парня, жёстко двигает бёдрами, постанывает, запрокинув голову, а потом звучит шлепок и глухой мужской стон. От этого содрогаюсь даже я. Чудом удаётся удержать поднос.

На второй кровати две девушки ублажают себя при помощи одного члена. И неудивительно, что парень красочно стонет. Его хотя бы не бьют. На третьей кровати девушка стоит на четвереньках, и парень вставляет ей сзади. Вроде выгодная позиция, если бы не жгут, размеренно бьющий мужскую спину.

Я прохожу за Эльтикой. Наш круг заканчивается, и я слегка поворачиваю голову на мужской ряд, замечаю одну важную деталь, и дальнейший путь кручу в голове только один вопрос.

– Почему они… – не успеваю сформулировать.

– Не возбуждаются? – весело спрашивает Эльтика. – Делают вид, что их нельзя сломать. Но Саида и не таких ломала. Вот увидишь, через пару лет будут как шёлковые. Они здесь всего три месяца. Долго, конечно, держатся, но самообладание не вечно.

– А что за браслеты на них?

– Вот глупышка, – Эльтика усмехнулась, и эта улыбка показалась не просто насмешкой, а чуть презрительным издевательством. – Они же магичить умеют. А браслеты сковывают их силы. Думаешь, их так просто выпустили бы из клеток? Первые ошейники не помогли, помощники Саиды создали браслеты. Теперь у них нет шансов что-то выкинуть.

– Не понимаю, а зачем их привели?

– Смотри! – Эльтика ткнула в дверной проём.

Мы заняли очередь за спинами других слуг. Теперь сложно рассмотреть происходящее, но мне не так уж и хочется наблюдать за развратом. Больше интересует, что там происходит со знакомыми мужчинами. А их я отлично вижу в щель между спинами слуг.

Саида подошла к Дарисвальду, ведёт ладонью по паху, что-то шепчет ему, но слов издали не разобрать. Мышцы на женской руке напрягаются, и мне становится больно. А мужское лицо так же непроницаемо.

Всё то же Саида проделывает с остальными. С диким мазохизмом сжимает мужские расслабленные органы, вглядывается в лица и сразу отпускает. С особым удовлетворением смотрит на младшего, наслаждается, когда его лицо искажается от боли, а мне хочется выскочить, толкнуть жестокую девку, но я молча сдерживаю слёзы.

Что интересно, Саида не трогает блондина, то есть Априоля. Почему, я не понимаю, а окружающих ничего не удивляет.

– Кто владыка Марсании? – громко и злостно спрашивает Саида, продолжая издеваться над Эндраем. – Говори!

– Я, – отвечает парень, и по залу катится возмущённый вой.

Вместе с тем в воздухе свистит черный змееподобный кнут, и я не могу сдержать вскрика. Быстро затыкаю рот рукой. Но меня успевают услышать рядом стоящие слуги, потому и оборачиваются. Эльтика весело поясняет им, что я так проявляю восторг, это ведь моя первая эстрата.

Восторг? Глядя, как парнишку толкнули и стукнули по спине дубовой плетью, можно восторгаться? Да что с этими людьми такое?!

Эндрай не издаёт ни звука. Смиренно опирается руками о пол, стойко терпит многочисленные удары по спине и на тот же вопрос твёрдо отвечает: «Я владыка Марсании».

Саида переходит к другим мужчинам. Задаёт им тот же вопрос, и видно, как её раздражение растёт с каждым последующим ответом, потому что все говорят одно и то же.

Саида звереет и, дойдя до Дарисвальда, бьёт его с дикой яростью. И я вдруг понимаю, что у неё в руках не плеть, не дубовый кнут. Она вообще не делает замахов руками. Она бьёт мужчин своим хвостом! Жутким, чёрным, змееподобным отростком, умеющим удлиняться по воле хозяйки.

– Так им и надо, – говорит Эльтика. – Это Саида с ними ещё мягко.

Меня колотит от ужаса, и я не могу идти вперёд. Меня сменяет кто-то из слуг, причём вполне дружелюбно. Они считают, что я задеревенела от всплеска… возбуждения? Это чудовищно!

– За что? – не удержалась от закономерного вопроса.

– Как за что? – эмоционально воскликнула Эльтика. – Это же марсанцы!

– И что? – недоумеваю.

– Ты точно гесейра? – спрашивает, и на нас снова оглядываются.

– Да, – подтверждаю сама не знаю что.

– Да расслабься. Шучу я. Конечно, ты гесейра. Других здесь быть не может. Нескольких женщин забрали вот эти твари, – кивает на мужчин, с которыми Саида, наконец, закончила. – Успели их вывезти. Остальные стали гесейрами. Это ведь намного лучше! Теперь мы повелеваем мужчинами, а не они нами! Гесейры сделали огромное одолжение женщинам Айнхаллы. Марсанцы издевались над ними, унижали, ни во что не ставили! А когда на Айнхаллу напали, что они сделали? Бросили своих женщин и сбежали! – служанка прошипела, как змея, и я отшатнулась. – Своих детей клепают налево и направо, чужих воруют, чтобы делать рабами! Все женщины у них были рабынями! Да их мало убить! Их надо… – глаза Эльтики стали мутно-серыми, и моей ноги коснулся чёрный холодный отросток.

На долю секунды показалось, что мир поглощает сама тьма. Так бывает, когда сознание стремиться добровольно удалиться. Я готова была упасть и даже приготовилась к удару. Глаза выхватили вдалеке два ярко-синих огня, и вместо падения я почувствовала стук собственного сердца. Словно его кто-то запустил заново.

Эльтика в это же время втянула свой хвост и пошла раздавать напитки и закуски. Спустя две минуты на негнущихся ногах я последовала за ней. В теле необъяснимо появились силы, острый страх притупился.

Восемь мужчин так и остались напротив кроватей, на которых разврат набирает обороты. Краем глаза я успела заметить необычное: у восьмёрки таких разных, но одинаково привлекательных мужчин, на груди идентичные татуировки. Восемь кругов с витиеватыми узорами. Их обхватывает тонкий ободок, заключая в такой же круг. В центре жирным пятном выделяется точка. И ощущение такое, будто эта точка живая.

Мы вернулись на свои места. Все слуги, стоя в запасе, увлечённо смотрят на происходящее, я опускаю глаза в пол. Мерзко это. Хочется, чтобы поскорее всё закончилось.

– А что означают эти татуировки на груди? – решилась спросить, когда восьмерых повели к боковой двери.

Саида при этом стегнула каждого хвостом и самодовольно оскалилась. Даже я заметила, что этот оскал был не от довольства собой. Это скорее защитная реакция, потому что её прилюдно унизили. То бишь, не захотели.

– Да кто ж их знает, – служанка пожала плечами и поманила меня в сторону. – Марсанцев увели, значит, дело идёт к концу. У нас будет около часа, – прикладывает палец к губам, показывая, что нужно вести себя тише, и тянет меня за руку.

Через несколько поворотов по коридорам мы вбежали в затхлую кухню. Повара не обратили на нас внимания. Эльтика уверенно прошла между столами, с каждого украла что-то съестное. Из тумбочки выудила две бутылочки.

– Держи, – ссыпает мне в юбку часть украденных продуктов. Среди них что-то вроде багета, помидора и щедрого куска мяса. Такой же набор она оставила себе, но всё запихнула за шиворот, глазами приказывая мне сделать то же самое.

С набитыми пазухами мы вышли из кухни и тут же столкнулись с грозного вида женщиной. Она окинула нас придирчивым взглядом, и мне показалось, вот-вот разразится гневной тирадой, но дама неожиданно улыбнулась и сказала:

– Правильно, Эльтика, показывай новеньким, как здесь устроена жизнь. Если что-то будет не так, обращайтесь. Меня зовут Людвига. А тебя, гесси?

– Нэйдин.

– Хорошо, Нэйдин. Сегодня ты можешь позволить себе шалить с Эльтикой, но после рекомендую изучить правила. Можете быть свободны.

– Фух, повезло, – говорит Эльтика, пока мы продолжаем спешный ход по коридорам. – Если бы не ты, она бы с меня шкуру спустила! Хотя сама делает точно так же! Гребёт из кухни всё, что видит и идёт в подвал. Это ли не лицемерие? Почему бекам можно, а дламам нет?

За этой бурной тирадой Эльтика толкнула серую дверь, ведущую в подвал, быстро сбежала по ступенькам. Я молча поспешила за ней.

Глава 5

– Я покажу тебе, кто самый сговорчивый. Вот здесь точно нет, – Эльтика небрежно махнула на первые три клетки. – Почти трупы. С них нечего взять. Вот там, – указывает вперёд, – есть из чего выбрать. Говорят, где-то ещё новичков подвезли. А вот здесь мои любимчики, – горничная остановилась около одной клетки, вытащила из-за пазухи булку и мясо. – Шерси, а, Шерси, хочешь поиграть? – машет едой около решётки, а меня пробирает до костей.

Хочется закрыть лицо руками, провалиться сквозь землю, проснуться наконец-то… Желательно в том дне, где я не знала о жене Димы, о его предательстве. А ещё лучше в той реальности, где мой любимый – не подлый обманщик.

– Молодец, – хвалит Эльтика мужчину, жадно берущего у неё из рук еду. – Здесь двое. Оба для меня. Ищи себе других. Вон там парочка симпатичных. Их три дня не кормили.

Эльтика залезла в клетку только после того, как ей открыли изнутри. Узники выходить не могут, их сдерживает какое-то волшебное поле, но могут впускать к себе, кого пожелают. Это немного объяснило ситуацию, как я просочилась сквозь металлические прутья.

Иду по коридору дальше. Клетка, в которой осталась Эльтика, заполнилась недвусмысленными звуками. Похожие мелодии со стонами слышатся и из других клеток. В них голодные узники бешено удовлетворяют служанок.

– Не хочешь позабавиться, гесси? – хриплый голос прозвучал так неожиданно, что я вздрогнула и отошла от правого ряда решёток. Оттуда высунулись волосатые руки, поманили меня.

Жутко.

На первый взгляд кажется, что это обычная тюрьма. В камерах полумрак, на койках теснятся узники. Странно лишь то, что они не шевелятся. Предполагаю, эта безжизненная картинка – магическая маскировка. Я уже видела, что изнутри клетка может выглядеть иначе.

Я дошла до восьми клеток, стоящих в два ряда, обошла их, попыталась высчитать, кто, в какой находится, но быстро запуталась. Одну клетку знаю наверняка. Ту, из которой выглядывали татуированные руки Дарисвальда. И в неё мне возвращаться не хочется.

– Надя! – знакомый голос на секунду вернул меня в прошлое. – О господи! Надя, это ты?

– Дима? – смотрю на клетки напротив, к решётке прилип мой бывший, тянется руками ко мне.

– Помоги выбраться, Надя. Что это за место?

Подмечаю несколько ссадин на идеальном лице бизнесмена. Блёклое сочувствие разгорается и тут же притупляется исконно женским: «Так тебе и надо, козёл!».

– Я не знаю, – отвечаю, пятясь к клеткам, которые мне кажутся чуть более безопасными. – Я не могу тебе помочь.

– Не можешь? Надя, сейчас не лучшее время обижаться! Нужно позвать на помощь, чтобы меня выпустили! Ты можешь это сделать! Позвони Марку Изольтову. Вот, – протягивает мне телефон, – скажи ему, что ты от Торопыгина. Он поможет. Здесь связь не ловит, я уже тридцать раз пробовал. Нужно подняться выше и оттуда позвонить.

Я растерялась, не знаю, что делать. Уверена, что телефон не сработает и наверху. Там даже об электричестве не слышали, какая тут мобильная связь? Да и столько всего неестественного вокруг… Или я с горя сошла с ума, или параллельные миры действительно существуют. Мне больше нравится вторая версия.

– Нэйдин, – мягкий голос сзади, – заходи к нам.

Оглядываюсь.

Априоль с лучезарной улыбкой манит к себе. На идеально гармоничном лице тень усталости и боли. С противоположной стороны продолжает кричать Дима, а я делаю несколько шагов в сторону, ощупываю решётку соседней камеры. Мои руки проходят насквозь, и я просачиваюсь вовнутрь.

– Привет, – присаживаюсь около юноши с опущенной головой. – Эндрай, да? Хочешь поесть? – достаю из-за пазухи еду, слегка отряхиваю, подаю парню. Он медленно поднимает голову, смотрит мне в глаза с бесконечной печалью. Тянусь к нему рукой, глажу тёмные волосы.

– Почему не Априоль? – спрашивает вяло.

Мне становится неловко, потому что его вопрос несёт в себе потайной смысл.

– Я не за этим пришла. Хотела узнать, как ты.

– Значит, если придёшь «за этим», то пойдёшь к Априолю? – натягивает улыбку. – Это хороший выбор. Он среди нас самый умелый.

– То-то же! – доносится победное из соседней камеры.

– Я не… – не знаю, что и сказать. От всех этих порно картинок невольно возбуждаешься. Разумом понимаешь, что это ненормально, а тело откликается. Всё-таки низменные инстинкты больше правят нами, чем благоразумие. Вот и я сейчас уверяю окружающих, что пришла не за сексом, хотя мои трусики промокли насквозь.

– Не оправдывайся, – говорит Эндрай и склоняет голову набок. Его лицо в этот момент меняется, выражение становится суровым – совсем не подходящим для этого лица. – Тебе хочется, это естественно.

– А тебе? – спрашиваю и невольно опускаю глаза вниз. Мы оба знаем, что спрашиваю я о другом. Если прямо – почему никто из них не возбудился, пока шла эстрата. Она, конечно, ужасна, но раз я завелась, мужчины тем более должны были.

Эндрай мне не отвечает, и чтобы избавить себя от затяжной неловкости, продолжаю:

– Было очень больно?

– Терпимо, – отвечает сдержанно и отводит взгляд.

– Поешь, – вкладываю ему в ладони еду. – Вот ещё водичка, – достаю из-под юбки.

– Спасибо, – первым делом он пьёт, но не жадно и спешно, как я предполагала, а маленькими глоточками.

Сразу после Эндрай подтолкнул бутылку по воздуху, она перелетела в соседнюю камеру. Оттуда послышалась грубоватая благодарность от Десидера, чуть более глухо прозвучали ещё несколько «спасибо».

С едой Эндрай поступил точно так же. Отломил хлеба и мяса, остальное передал дальше.

– Вас что, не кормят?

– Почему же? – Априоль появился в окошке на стене. – Три раза в неделю по паре глотков воды и несколько ломтей булки. Это роскошь.

– Это ужасно, – я не разделяю его весёлость, пусть даже наигранную. Мысленно пытаюсь найти способ свернуть разговор на интересующую тему, но не нахожу, поэтому иду напролом: – Эндрай, ты сразу понял, откуда я… Об электричках знаешь. Ты бывал на Земле? А как туда вернуться, ты знаешь? – беру его ладонь, поглаживаю пальцы. – Мне нужно домой, – голос дрожит, выдавая, что я близка к очередной истерике.

– Ты не сможешь вернуться, пока не выполнишь миссию, для которой мы тебя вызвали, – отвечает Десидер, появившись на месте одной из стен.

– Разве я могу что-то сделать? Я не понимаю, куда попала, что здесь происходит, и мне очень страшно. Судя по тому, что я слышала, не вы здесь жертвы, – приподнимаюсь, прижимаю ладони к груди.

Меня успокаивает лишь то, что холодный и невозможно привлекательный Десидер не может просочиться сквозь стену, а Эндрай слишком добр, чтобы причинить мне вред.

– И что же тебе наговорили? – раздаётся из глубины ещё один голос. Он обманчиво мягок. Это говорит Вонтер. Тот самый, в ком чувствуется пугающая сила. Даже голос его звучит так, что внутренности сжимаются, а кровь замедляет бег.

– Что вы… женщин обижаете. Бросили их, когда на вас напали. И детей… делаете… налево и направо… И крадёте чужих, чтобы…

Шумный слаженный выдох прозвучал угрожающе, и я отошла к решётке, за которой относительное спасение. Всего шаг – и я буду на свободе. Но я стою на месте. Жду, что мне ответят.

– Да, мы сбежали, – говорит Десидер. – Тридцать лет прятались во Льдистых скалах. Всё это так. Нам нет оправдания. Мы не просим тебя судить нас. И если на то пошло, мы должны известить тебя, что в случае отказа выполнять свою миссию ты погибнешь. Переселение между мирами должно было высосать твою энергию, но мы тебя подпитали своей. Сейчас ты живёшь благодаря нам, но если ты откажешься содействовать, мы перестанем тебя подпитывать. Здесь останется только твоё тело. Дух перенесётся в прежний мир, но не найдёт там оболочки. На этом всё.

– То есть…

– У тебя нет выбора, Нэйдин, – резанул Вонтер. – Выбирай, ты будешь жить, помогая нам, или умрёшь уже завтра. На сегодня нашей силы хватит, чтобы ты дышала, а утром…

– Ну и ладно, – сглатываю и утираю слёзы, – мне всё равно. Смерть так смерть. У меня не такая уж интересная жизнь… была.

В восьми клетках воцарилась смертельная тишина. Я даже расслышала охи и вздохи из множества клеток в том же подвале. Попыталась сделать шаг, чтобы выйти из клетки, но Эндрай резво вскочил на ноги, навис надо мной и порывисто притянул к упругой груди.

Пока сидел, он казался мне совсем мальчишкой, а как встал, так стало страшновато. Высоченный он настолько, что макушкой упирается в потолок. Но обнимает моё безвольное тело так нежно, что меня снова затягивает в воронку истерики.

На этот раз я плачу и почти прощаюсь с жизнью. Жаль, что я не смогу поговорить с мамой. Жаль, что не придумаю очередной фееричный торт. Ну и всё. Другого смысла в жизни нет.

– Всё будет хорошо, Надя, – шепчет Эндрай, – ты не одна. Мы позаботимся о тебе, обещаю. Не плачь, цветик, не плачь. Расскажи мне лучше о Земле. Там по-прежнему полыхают эти красные мягкие цветочки? У них гладкие, словно шёлк, лепестки. Пять лепестков соединены по кругу, а внутри жёлтый или чёрный ареол. Сестра говорила, жёлтый – это мальчик, а чёрный – девочка. Эти цветы бывают и других расцветок, но в нашем саду росли только красные. Они – последнее, что я видел перед тем, как рука сестры выпустила мои пальцы. В Марсании и Айнхалле нет таких цветов. Я искал, но не нашёл. Дарисвальд сказал, попытается их добыть, но вот уже пятнадцать лет нам не до того.

– Ты…

– Да, я родился на Земле. В пять лет меня забрали. Теперь здесь мой дом. Не в этой клетке, конечно, а в этом мире.

– Тебя украли?

Где-то вдалеке послышался звон металла. Будто кто-то яростно ударил в клетку. А затем снова стало неестественно тихо.

– Ну-ну, кроха, – говорит Априоль, – мы же не звери. Не всё так плохо, как тебе кажется. Эндрай с нами по собственной воле.

– Ему было пять лет… – я шепчу. – Какая собственная воля? Вы украли его…

Снова скрип металла – и я замолкаю.

– Развели тут демагогию, – возмущается Десидер, – хватит уже! Ты работаешь на нас, и это не обсуждается! Умереть мы тебе не дадим, даже не надейся!

– То есть, у меня нет выбора… – отрываю голову от груди Эндрая, нервно икаю.

– Ни у тебя, ни у нас. Ты должна найти сосуд, а вместо этого развлекаешься! Трахаться хочешь, так и скажи. Априоль, займись ею!

– Да не ори ты, – негромко сказал малознакомый голос. – Девчонка и так боится тебя до дрожи, а ты разорался. Спокойнее надо. А так ты лишь подтверждаешь то, что о нас говорят. Мы не звери, Нэйдин. Зайди ко мне, поболтаем по душам. Эти оболтусы не умеют общаться с нежными девушками. Не суди их строго. За тридцать лет очерствели.

– Правильно, пусть к Джаю зайдёт, – глухо поддерживает Дарисвальд. – Меня боится, Вонтера и Десидера тоже, мелкого жалеет, от Априоля и Геликуса шарахается. А о делах надо говорить на равных. Остаются Джай и Трой.

Пока мужчины переговариваются, выхожу из клетки. Сейчас я точно не настроена разговаривать. О делах. Ну конечно. Об их делах. А обо мне кто подумает? Я вот только что призналась себе, что не боюсь смерти. И в этот момент осознала совсем другое…

Я хочу жить.