Текст книги "Виват Император! (СИ)"

Автор книги: Михаил Француз

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 23 страниц)

Глава 10

* * *

Я такое только в старых японских фильмах про Боевые Искусства видел… или китайских? Или, не в фильмах, а в их комиксах читал? Нет, всё-таки, в фильмах… Не важно! В любом случае, не думал, что такое вообще может в реальности происходить. В реальности двадцать первого века, в нынешнем цивилизованном обществе… пусть и параллельного мира. В целом-то, в общем общественном фоне и гуманитарном развитии они же не так и сильно различаются… как я думал.

Бой двух школ кунг-фу за главенство в этом городе! Бред какой-то… идиотизм! Взрослые нормальные люди себя так не ведут! Не должны вести… они же взрослые…

Как всё начиналось? Я поднялся в раздевалку «борцовского» зала этого спорткомплекса – он тут на втором этаже находился. Переоделся там, заглянул в сам зал, постоял-полюбовался этим потрясающим красно-синим татами. Разулся, вошёл, отыскал себе место в уголочке, начал потихоньку разминаться, не мешая остальным. Ну и поглядывать на этих остальных, само собой: как раз, ученики начали уже подходить.

В целом, ничего необычного: ребята, как ребята, как везде. Единственное, только детей младше пятнадцати не было совсем, что несколько странно, ведь 7–14 лет – это самая основная и многочисленная группа занимающихся в таких секциях. Младше – не имеет смысла, они ещё не соображают ничего, им бы только побегать и покричать. Старше – уже сложно, так как там уже в школе экзамены начинаются, подготовка к институту, сам институт, потом работа, семья… чтобы находить время для регулярных занятий в возрасте от пятнадцати до тридцати лет, надо быть очень сильно мотивированным. Надо, буквально, жить этой темой, развиваться в смежном направлении… А вот после тридцати, приходят уже люди, которые… сложно объяснить такое словами. Но факт в том, что они приходят. И их много. И достаточно большая их часть остаётся заниматься. Не то, чтобы уже серьёзно, с прицелом на высокие достижения или соревнования – нет. Эти занимаются для себя, лет по десять-пятнадцать. И занимаются с улыбкой, с хорошим настроением.

А здесь, сегодня, улыбок-то как раз не было. Хмурые серьёзные люди. Не шутят, не подкалывают друг друга. Хмуро смотрят, хмуро неторопливо разминаются. Слов вообще, практически, не слышно.

Очень странная атмосфера, совсем для меня не привычная. Для того, кто по разным таким секциям лет тридцать с лишним, по совокупности, помотался. По разным. И нигде такого не было. Так что, неправильность происходящего прямо-таки бросалась в глаза.

– Привет, парень, – поздоровался со мной подошедший, наконец, тренер этой группы – высокий, жилистый Белый пояс лет пятидесяти на взгляд. Он принял моё рукопожатие и продолжил. – Не вовремя ты решил к нам прийти. Неудачный момент выбрал, чтобы начать. Совсем неудачный… – и даже головой покачал.

– Чем же? – даже слегка опешил от такого заявления я и переспросил. – Чем же он такой неудачный? Разве не любой день, когда ты себя переборол и заставил, совершив усилие, встать на путь совершенствования – удачный и правильный день?

Тренер снова тяжело вздохнул и даже слегка покачал головой.

– Это всё философия, – после вздоха произнёс он. – Не всегда она к жизни имеет отношение.

– Я вас не понимаю, мастер, – нахмурился я. – Можете объяснить толком, что происходит?

– Толком… – задумался он. Общались мы с ним достаточно свободно, без языкового барьера, ведь Ментальный Дар его замечательно преодолевает. По-моему, мужик даже не понял, что мы с ним разговаривали на разных языках. Некую странность он, естественно, должен был подметить, но, скорее всего, интерпретировал её для себя, как какой-то забавный, едва уловимый иностранный акцент. Не больше. Ему и в голову не могло прийти, что дело тут не в «акценте». – Толком. Сегодня, сейчас, здесь состоится бой школа на школу, за право остаться в городе.

– Прикалываетесь? – непроизвольно округлились мои глаза, а брови взлетели вверх по лбу, кукожа на нём кожу, собирая её мелкими и крупными складками. Своего удивления и неверия я даже не пытался скрыть.

Тот отрицательно повёл головой из стороны в сторону.

– Серьёзно? – поднялись брови ещё немного выше, настолько, что уже, казалось бы, некуда дальше, натяжение мышц и кожи ощущалось настолько явно, что даже слегка больно было.

Тренер кивнул.

– Да ну нафиг, не может такого быть! Глупость какая-то…

Тот пожал плечами и обернулся на какой-то звук к дальней стороне зала, ко второму входу. А входов в этот зал действительно имелось несколько, он ведь был очень большой. Настолько, что сбоку, вдоль двух его стен, даже несколько рядов трибун расположились с маленькими и довольно неудобными пластиковыми сидушками. Современными, технологичными, жёсткими и антивандальными.

– А вот и они, кстати, – вздохнул тренер, вглядываясь в проём отворившейся двустворчатой двери, из которой внутрь зала как раз начинали входить люди. В целом, такие же, как и те, что уже находились здесь, разминаясь. Даже форма была похожая, различаясь только рисунком на круглых нашивках на хитонах в районе груди. А так, даже набор поясов был примерно одинаковым: тоже чёрные, синие, красные и один белый – у предводителя.

Да и выражения лиц почти такие же: хмурые, сосредоточенные. Как-то, шутку это всё уже напоминало всё меньше.

– Да ну⁈ Но это же глупость, ребячество какое-то! Двадцать первый век на дворе! Какие, к сахару, бои школ⁈ Есть же самые разные официальные соревнования! Мы же в цивилизованном обществе живём! Всё можно решить организованно и мирно…

– Цивилизованном… – повторил тренер и горько хмыкнул. – Если бы… Я раньше тоже считал, что оно цивилизованное… – и вздохнул. А ещё, мне показалось, что если бы мы не были в тренировочном зале, а стояли где-нибудь на улице, то он бы ещё и сплюнул с досады. Но, похоже, мне этот образ-намеренье по Ментальной связи от него передался, так как делать такого он, естественно, не стал. Не варвар же, не борец какой-нибудь или боксёр. Это те вполне себе подобное позволяют. Насколько я знаю, у них даже специальное ведро под сплёвывание тренера выделяют… что мало помогает, кстати. Вечно эти зелёные шарики жёванного нацвая по углам валялись, в общих с ними залах, сколько я себя помню. Бэээ…

– Я уже ничего не понимаю…

– Да тебе и не надо, – ещё раз вздохнул тот. – Это не твоя битва. Тренировки сегодня точно не получится, так что, парень, шёл бы ты домой? Ты ведь ещё не член клуба – наши дела тебя не касаются…

– Эм… – почесал в затылке я. – А просто остаться посмотреть можно? Не вмешиваясь?

– Я бы не советовал, – хмыкнул тренер. – А то ведь и ты можешь отхватить, если тебя Сянь Бингвэн заметит…

– Сянь…– нахмурился я, повторяя слово. Мой собеседник его с усилием выдал, явно оно к родному для него языку не относилось. А по каналу Ментального восприятия тут же ещё и несколько смутных образов, соответствовавших этому слову, донеслось: иероглиф 仙 или другое его написание 仚, транскрипция (xiān), в значении «человек на горе» или «человек, ушедший в гору». – … Бессмертный… – невольно проговорил я, осознав, что же мне пытался передать тренер. Седьмая Ступень освоения Дара… точнее, некий аналог общепринятой Седьмой Ступени, ведь там, в Поднебесной, в этих их Срединных Царствах, своя, совершенно особенная градация с кучей дополнительных уровней и подуровней на каждом, типа «Пяти звёзд на этапе Заложения Основ» или «Семи звёзд на этапе Очищения Костей» или «Достижения Пяти Цветов, сходящихся над головой»… сам чёрт ногу сломит в этой их странной системе. Но вот Титул Бессмертного носили только самые сильные из их «Культиваторов», то есть, Одарённых, конечно.

А имя… Бингвэн… Ли Бингвэн? Я нахмурился ещё сильнее, ведь оно было мне знакомым. Очень знакомым… Не тот ли это самый Ли, который сначала свидетельствовал о моём признании Витязем, а потом давил меня скальной породой под той пылающей горой, на месте которой теперь будущее водохранилище?

– А он тут причём? – не торопился заканчивать такой интересный разговор с тренером этой учебной группы я. А, если у меня не было такого желания, то у него не было шансов разговор самовольно прервать: Ментал – крайне эффективная, хоть и аморально-бесчеловечно-жестокая штука… в отношении Бездарей. И, даже, когда я сдерживаюсь, стараясь быть максимально «мягким», вырваться из моей «хватки» у человека, Дара не имеющего, просто нет шансов.

– Так, а ты думаешь, мы весь этот дикарский фарс сами затеяли, что ли? – ответил с частично прорвавшимися недовольством и возмущением в голосе мой собеседник. – Нам-то с Айстаном и его клубом делить нечего! Сколько лет в этом городе жили-тренировали! Конкурировали, конечно – не без этого. Но цивилизованно! Мастера меряются достижениями своих учеников, а не толщиной собственного бицепса!

– Так это он вас заставляет? – изумился я, окончательно теряя нить происходящего.

– Он… – вздохнул тренер. Из дальнейших не очень длинных объяснений, полученных, пока новоприбывшие разминались на другой стороне зала, я понял следующее.

Парс, или Персеполис, если угодно, это большой город. Большой во всех его аспектах. В частности: спортивных клубов и представительств различных спортивных федераций в нём много. Самых-самых разнообразных. В том числе, и несколько клубов кунг-фу (не путать с Кунг-фу внутренним, который изучают исключительно Одарённые в своих закрытых «Сектах» в Поднебесной). Среди которых наибольшими авторитетом и влиянием пользовались два: один, принадлежавший к Вьетнамской федерации кунг-фу, а второй – к Китайской.

Сосуществовали эти клубы в Парсе достаточно давно, людей в них состояло много, общий уровень подготовки бойцов был неплохой. Участие в различного уровня соревнованиях – регулярным.

И вот, на одни такие соревнования, областного уровня, пришёл Сянь Ли Бингвэн. Насколько я понял – просто от скуки. Он ведь, сколько мне память не изменяет, числился Наблюдателем от Совета на строительстве канала. Наблюдать там было особенно не за чем – все работы шли по давным-давно согласованным и перепроверенным проектам. Если кто и отклонялся от них, то в общем масштабе это смотрелось не больше, чем математической погрешностью, и внимания такой серьёзной фигуры, как целый Наблюдатель, не требовало. Вот он и скучал: то туда съездит, то сюда… ведь сидеть, как привязанным, на объекте его никто обязать не мог и не может.

В общем, каким-то образом Бингвэн оказался на том злосчастном соревновании, где ещё и стал свидетелем, как два «почтенных» белых пояса наскакивают друг на друга грудью, чуть не до хрипоты споря о судействе какого-то одного из боёв, в котором встретились их представители.

Мой собеседник данным эпизодом своей жизни не гордился и, даже, сотню раз уже проклял свою несдержанность в тот момент, но… поздно сожалеть. Всё случилось так, как случилось: Бингвэн снизошёл лично спуститься и вмешаться в происшествие. Вот только, даже дослушивать не стал. Стоило ему услышать только слова Китай и Въетнам, как у него прямо-таки глаза вспыхнули. Возможно, это было что-то личное, возможно – общая патриотичность и гордость за свою родину…

В любом случае, началась эта вот дикость с «битвой школ». Причём, для того, чтобы участники не вздумали халтурить и прониклись серьёзностью момента, Сянь Ли прямо на месте, в том же зале убил обоих бойцов, тех самых, из-за боя которых разгорелся спор Глав школ. И обещал, что, по итогу, в Парсе останется только одна школа кунг фу – главная и единственная. Только не уточнил: перебьёт он всех проигравших, или они будут поглощены победившей школой. Переспрашивать или уточнять у Бессмертного как-то никто не осмелился: слишком яркая была перед тем демонстрация… настолько, что погибших пришлось в закрытых гробах отправлять на погребение.

– Подождите, а Шах? Как же он? Почему не вмешался? Ведь это же беспредел на его территории? – недоумённо спросил я.

– Шахиншах, – нахмурившись, поправил меня тренер. – Да продлятся Его дни, да правит он Персией вечно – вмешался. И даже вызвал Сянь Бингвэна к себе во Дворец, где потребовал отчёта, но…

– Но?

– Но, по итогу разговора, Светлоликий признал идею действительно интересной, – со вздохом ответил тренер. – Так что, сегодня будут наблюдатели ещё и от Императора Императоров…

– То есть, они… договорились?

– Скорее всего. Ведь, что для него какие-то сотня-две Бездарей? Расходный материал, не более. А тут целый Сянь! Не последний человек в Срединных Царствах. Уж, ему-то точно есть, что предложить Светлоликому в обмен на эту маленькую прихоть…

– Действительно, дикость какая-то, – не мог не признать я. Хотел спросить ещё кое о чём, уточнить пару моментов, но не успел, так как в это самое время распахнулась третья дверь. Та, что была в боковой для нас стене, между рядами трибун, разделяя их надвое. Эта дверь была немного больше и шире, чем другие две и от того казалась центральной. Хотя, может быть, не только казалась, но и была таковой?

Дверь распахнулась, и через неё в зал вошли новые действующие лица. Целая делегация, состоявшая из охранников в костюмах, нескольких слуг и непосредственно основного действующего лица – одетого в чёрное с золотом шёлковое ифу китайца, прямого, горделивого, бородатого и седого, но с очень живым и выразительным лицом.

Он вошёл. Слуги тут же поспешили разложить и выставить для него специальное кресло прямо на татами, на которое тот опустился, даже не проверяя и не оборачиваясь. Весь его вид выражал полную и чрезвычайную уверенность в себе.

Сбоку от него остановились двое явно местных мужчин. И, если судить по саблям на их поясах – Дворян. Скорее всего, это и были те самые наблюдатели от Шахиншаха, о которых упоминал говоривший со мной тренер.

И все эти… гости, даже не подумали разуться перед тем, как зайти на святая святых – татами. То самое татами, которым я ещё так недавно восхищался. Честно говоря, я уже за это одно их прибить захотел: нельзя на татами в обуви! Нельзя! Табу!

А этим пофигу. Они считают себя в своём праве. Они считают себя здесь хозяевами.

Однако, свою неприязнь я подавил, в конце концов, я же и сам тут на птичьих правах. Не мой это зал, и я даже ни в одном из этих клубов не состою.

Бойцы, между тем, подошли ближе к этому расфуфырку в кресле. Построились. Поклонились, выполнили приветствие и замерли с мрачными лицами. Никто из них ничего хорошего от сегодняшнего дня не ждал.

Я… можно было бы выбрать сторону и присоединиться: тоже выйти, тоже встать рядом с ними. Вмешаться в бой и, скорее всего, помочь выбранной стороне победить (возможности тела Одарённого не сравнятся с возможностями обычного человека. Даже сравнивать некорректно – тому не обязательно даже Стихию применять, чтобы раскидать десяток-другой обычных людей). Можно было… но имело ли это смысл? Ведь с той стороны, напротив этих людей, с лидером которых я успел переброситься парой слов, стояли такие же люди. Не враги, не звери, не преступники, не злодеи – совершенно такие же нормальные люди, энтузиасты, желавшие только заниматься нравившимся им боевым искусством у человека, которого он уважали. И им в страшном сне привидеться не могло, что однажды придётся выйти на бой, рискуя здоровьем и самой жизнью по прихоти заезжего жестокого Культиватора только для того, чтобы его развлечь… А, если к этому кошмару добавить ещё и меня… чем они такое заслужили? Только тем, что вошли сегодня не в ту дверь?.. хм, как-то двусмысленно прозвучало. Всё ж, Киркоров имеет талант к созданию долгоживущих мемов. Но речь не о нём.

Я мог бы выйти и встать плечом к плечу с бойцами этого клуба против бойцов другого клуба, но повторюсь: это было бы вмешательством не в своё дело. Чем бы я тогда отличался от Бингвэна? Я ведь не убивать сегодня сюда пришёл, а заниматься.

В общем, я лёгким Ментальным усилием, словно бы нежным ветерком, сдул с себя все лучи. Это оказалось не сложно – всё ж, центр внимания был в другом месте. А то, что падало на меня – так, случайные взгляды, не более. После чего, тихонько добрался до ближайшего сидячего места на трибунах.

Тем временем, события продолжали разворачиваться. Выстроившиеся группы спортсменов повернулись друг к другу, сжали и подняли кулаки, принимая боевые стойки. Ничего киношно-вычурного, никаких экзотических позиций, никаких низких и сверхнизких приседаний, никаких «змей», «журавлей» и прочего зоопарка. Только стандартные право и левосторонние, общие, что для боксеров, что для тайцев, что для каратистов. Ну, не без нюансов, конечно, но в целом…

Началось медленное и довольно неохотное сближение двух «стенок», вперёд, отрываясь от остальных, никто не побежал, не кинулся. Чувство «плеча и локтя» очень мощная штука. Начинает само собой работать, когда жареным пахнет или реальной кровью.

– Стоп! – прозвучала громкая команда со стороны китайца. Нет, он не сам крикнул. По-моему, он персидского языка и не знал вовсе. Ну или не считал нужным напрягаться. Крикнул один из его помощников-слуг, которому он дал распоряжение.

Бойцы тут же замерли и с непониманием пополам с надеждой во взглядах повернули головы в его сторону.

Китаец снова что-то сказал своему подручному, тот кивнул и громко перевёл для всех.

– Вы пришли на бой без оружия? Вы всё ещё считаете это шуткой? Вы недостаточно серьёзны!

– Нам… вернуться… за оружием? – осторожно спросил один из предводителей групп. Надежда в его глазах сверкнула чуть ярче. Что ж, понимаю его – хоть какой-то шанс отложить, оттянуть это безумие. Хоть на пару часов… а там, может быть уже и позднее время будет, можно будет на него сослаться и перенести на завтра… Ну а утро вечера мудреней…

Китаец снова что-то произнёс толмачу, и тот озвучил для всех.

– Не стоит, – громко сказал тот. – Бессмертный Ли подозревал, что вы именно так поступите, поэтому позаботился обо всём заранее, – после чего китаец щёлкнул пальцами, и другие его подручные принялись таскать самое разнообразное холодное оружие откуда-то снаружи, небрежно вываливая его прямо на татами перед побледневшими до синевы ребятами.

И я их понимаю: если раньше было страшно, с голыми руками идти на бой без правил, рефери белого полотенца, которое мог бы бросить на ринг секундант, то теперь, глядя на всё это колющее, режущее и дробящее холодное хищное железо…

Нет, конечно же, в своё время я видел, как ходили на «стрелки» район на район. Там тоже было много железа: цепи, арматура, биты, кастеты… но это, всё равно, не то же самое, что настоящие острые мечи, сабли и копья. Совсем не то же самое…

– Берите! – объявил толмач китайца его волю громко.

* * *

Глава 11

* * *

Это было отвратно, страшно, шокирующе… но крайне поучительно. Наглядный пример того, как люди теряют человечность и превращаются в обезумевших зверей. Достоинство, жалость, гуманизм, сочувствие, доброта, благородство, терпимость, интеллигентность, цивилизованность… всё это слезает, как шелуха с лука. Нет, даже проще: как зола с углей под напором сильного свежего ветра. Или даже и не сильного. Достаточно только дунуть…

И этот Ли, каким бы он ни был, что бы из себя не представлял, какими бы соображениями не руководствовался, «дуть на угли» точно умел.

Когда бледные хмурые люди с подрагивающими руками кое-как, нехотя разобрали и распределили между собой оружие и вновь встали в две стенки друг напротив друга… хотя, о каких «друзьях» можно говорить в случае с людьми, направляющими оружие на других людей? Не враги ещё, но о дружбе точно речи не идёт. Когда они встали… то снова замерли.

Ведь, одно дело: взять в руки оружие, и совсем другое: его применить. Особенно, против такого же живого человека, да ещё и держащего такое же оружие в своих руках, направленных на тебя! Заставить себя шагнуть вперёд, переступить через всё, чему тебя годами учили, перешагнуть через непонимание и запрет на убийство себе подобных… оказалось, внезапно, очень легко.

Невероятно легко. До противного и до потери веры в человечество легко. Достаточно оказалось только толмачу Бингвэна произнести во всеуслышанье.

– Вы, кажется, всё ещё не серьёзны! – и самому китайцу, сидящему на раскладном кресле под развёрнутым зонтиком, картинно подняв руку, щёлкнуть пальцами, после чего двоих человек из стоящих перед ним, пронзили каменные колья, резко выросшие из пола, прорвав так нравившееся мне татами.

По одному большому, толстому колу, состоящему из ломанного бетона с кое-где торчащей металлической арматурой, на человека, вошедшему снизу, через промежность и вышедшему из затылка. Резко. Через всё тело. С отвратительным хрустом-хлюпаньем. Вверх… там раскрыться-ощетиниться десятками окровавленных шипов, показавшихся снаружи… а потом вниз. Так же резко. И с ещё более мерзким хрустом-хлюпаньем… не убирая шипов. Так, что кровью и ошмётками чего-то отвратительного забрызгало всех, кто стоял.

А самого китайца от брызг… защитил тот самый зонтик, который над ним ранее, вроде бы бесцельно и не к месту, развернули его слуги.

– Раз! – озвучил его волю толмач.

И всё. И людей на татами не осталось. Нельзя уже назвать людьми то, во что они превратились. Эти звери, с выпученными от страха глазами, с дикими криками, исторгаемыми из глоток для того, чтобы хоть чуть-чуть подбодрить себя, а не напугать противника – куда дальше пугать? Там и так уже штаны обосраны были через одного. Просто, в такой ситуации, всем плевать на такие незначительные мелочи. Выживут – тогда обратят внимание. Если выживут… Так вот, эти звери с дикими криками, с выпученными глазами и открытыми ртами, кинулись друг на друга с яростью обречённых.

Они принялись кромсать и колоть друг друга своим оружием. Пусть, не очень умело и уверенно, совсем не красиво и не зрелищно, но отчаянно. Кровь снова брызнула на и так уже заляпанное ей татами. Полетели отрубленные части тел. Поползли на пол склизкие кишки из распоротых животов.

Сюра происходившему добавляло то, что в состав обеих групп входили не только мужчины, но и женщины, девушки, девочки пятнадцати-шестнадцати лет… Но никто на пол и возраст уже скидки не делал. Их рубили и кололи ничуть не менее кроваво и безжалостно, чем мужчин. Да они и сами не отставали, ведь наличие оружия в руках довольно весомо уравнивает силы мужчин и женщин. Это ведь голыми руками или ногами ещё очень постараться надо даже очень хорошо тренированной женщине вырубить или покалечить готового к бою бугая-мужчину вдвое её тяжелее и в полтора раза больше. А, имея в руках меч, саблю, копьё, нож, достаточно разок ткнуть, чуть-чуть полоснуть, просто дотянуться. Главными становятся не сила, а точность и скорость…

Я смотрел на всё это круглыми от шока и ужаса глазами, некультурно разинув рот. Мне казалось, что я сплю. Что это не на самом деле. Что я оказался в каком-то жутком противоестественном, абсурдном кошмаре. Что это уже не реальность…

Вот только звуки, запахи, чувство теплоты капель, тошнотворно стекающих вниз по коже лица, утверждали, что не сон это. Не бывает снов настолько подробных и чётких… хотя… мне ли говорить о снах?

Но, не в этом суть. А в том, что происходящая запредельная жестокость меня буквально парализовала. Как тогда на мосту, когда Маверик гнал на меня подчинённых его воле гражданских… Или, как тогда в том дворе, когда на меня гнала такие же толпы зомби его мамаша. Как и в те разы, происходило нечто запредельное. Нечто невероятное. Немыслимое. То, чему нет и не может быть места в нормальном мире. То, что не должно существовать…

Но оно, блядь, существовало! И разворачивалось прямо на моих глазах. И десятки людей спокойно наблюдали за этим так, словно бы для них это было в порядке вещей. Словно бы это… нормально?

А ещё хуже было понимание, что за всё вот это, за эту запредельно жестокую бессмысленную бойню никого не накажут. Не то, что судить не будут, даже не пожурят! И проклятый Сянь в своём праве! Он действительно имеет право поступать так! Он Одарённый высочайшего Ранга – ему слова никто не скажет.

Это сносило крышу. Это было то, чего я до сих пор не понимал… и не принимал. Не хотел принимать. Не хотел понимать!

Руки сжимались в кулаки, а взгляд, оторванный от дерущихся, чтобы быть брошенным на скучающего китайца, начинал пылать ненавистью. Жаром.

Вот только, если в мире писателя, это были просто слова, фигуральное выражение, просто видимость, то здесь, подкреплённый Ментальным Даром мой взгляд обретал плотность настоящей руки. Я, словно бы буквально похлопал его по плечу. Точнее схватил за горло… попытался схватить, ведь он был Одарённым Седьмой Ступени, а воздействовать на таких монстров чем бы то ни было крайне сложно.

В любом случае, я привлёк его внимание. Он, почувствовав мой взгляд, вздрогнул, шире открыл глаза и посмотрел прямо на меня. Узнал. После чего губы его изогнулись в довольной усмешке, словно бы он не агрессивно настроенного к нему Витязя увидел, а празднично упакованный и перевязанный красной ленточкой подарок на день рожденья.

Тем временем, схватка на татами уже подходила к концу, ведь настоящие схватки не на жизнь, а насмерть никогда-то не длятся долго. Особенно, когда задействовано оружие: одно-два удачных иле неудачных движения на одного противника. Больше бывает редко. Жизнь от смерти вообще отделяет очень маленькое расстояние, бывает, что и вовсе меньшее, чем толщина одного волоса. Много ударов и взмахов со столкновениями – только в представлениях для публики.

И завершение схватки было довольно логичным: дольше всех на ногах оставались стоять белые пояса. Будь иначе, какими бы они были белыми поясами? Логично же?

Однако, кроме логики, в реальном бою ещё играют не малую роль удача и случайность. Ведь, иначе как случайностью не объяснишь то, что на ногах до сих пор оставался ещё и один пятнадцатилетний пацан с саблей. Не просто стоял, но и успел зарезать троих или даже четверых противников. Я отвлёкся на китайца, поэтому точно не видел, скольких именно.

Парень стоял, широко расставив ноги, зажав в руках своё оружие, и жадно глотал-втягивал в себя воздух. Был он с ног до головы в крови, в основном, чужой. Волосы его были всклокоченными и слипшимися. Глаза бешенными и полубессмысленными. По ним становилось очевидно, что парень не в себе.

А рядом бились на китайских мечах-дзянях два белых пояса – предводители групп. Вот на них смотреть было интересно, ведь они, в отличии от остальных, двигались красиво и даже осмысленно. «Крови» от их мечей, правда, не чувствовалось. Не было ощущения матёрых убийц от них. Ощущение складывалось, что, хоть и занимались они долгие годы, старательно совершенствуя свои тела и свою технику, но в настоящих боях, с настоящими ставками: жизнь/смерть, раньше не участвовали. Убивать им не приходилось.

Однако, и их схватка не могла длиться вечно: одно неосторожное движение, в результате которого нога поскользнулась-поехала на чьих-то расползшихся, как змеи, по полу сизых кишках, и меч одного из них достаёт другого в шею. И тут же, почти без паузы, ударяет ещё раз, уже по плечу. Потом по ноге и ещё раз в голову – по глазам.

Правда, последние три удара не были так уж необходимы – первого вполне хватило, чтобы рана, оставленная им, оказалась смертельной. Счастливчик нанёс их просто по инерции, на автомате. Так как привык выполнять в комплексах с оружием, как помнили его руки.

Один белый пояс рухнул, выронив меч. Остались только второй и… тот самый мальчишка с саблей. И, так уж сложилось, видимо, удача, оберегавшая его весь бой ранее, наконец отвернулась от него. Так как белый пояс, оставшийся на ногах, оказался… не его белым поясом, а предводителем другой группы, не той, с которой пришёл сюда он сам.

А белый пояс против синего, пусть и с двумя красными полосками… это безнадёжно. Для синего пояса. И это поняли оба. Это поняли и зрители.

Вот только… внезапно обе стопы белого пояса пробили снизу два каменных шипа, буквально пригвоздив того к полу. А третий шип, длинный и тонкий, пробил руку, державшую меч.

В следующий момент ещё два выскочивших снизу шипа ударили так, что заставили мужчину с белым поясом упасть на колени.

– Убей его! – прозвучал жёсткий голос толмача, очередной раз громко озвучившего волю своего господина.

Пацан вздрогнул, обернулся к китайцу, глядя на него шальными и непонимающими глазами.

– Убей его! Отруби ему голову! – перевёл толмач новую инструкцию, полученную от удобно устроившегося в своём кресле Ли. – Ну же! Сейчас!

Пацан снова вздрогнул от этого голоса, как от удара, развернулся и отчаянно махнул своей саблей, без всякого изящества, просто параллельно полу на высоте шеи стоявшего на коленях мужчины.

Удар, естественно, чистым не получился. Да он и не мог получиться чистым. Для того, чтобы отрубать головы с одного взмаха, надо тренироваться это делать. Тренироваться именно рубить, а не просто вращать лезвием в «танце с тенью». Рубка плоти имеет массу своих специфических нюансов. Да и шея человека далеко не так хрупка, как с первого взгляда на неё кажется. Перерубить позвоночник не так уж просто.

Вот и пацан не справился. Он только сбил с ног свою жертву, заставив упасть с колен на бок. Голова осталась на месте.

Да и белый пояс носил этот знак отличия не просто так. Руку поднять, чтобы защититься он уже не успевал. Не получалось у него. Зато получилось поднять плечи и опустить голову вниз, мгновенно спрятав критически уязвимое место. Удар пацана пришёлся в плечо. Порезал его и скользнул по нему вверх, соскочив на нижнюю челюсть мужчины, рассёк её до кости, но глубже не прошёл. Удар получился болезненным, опасным, кровавым, но не смертельным.

Вряд ли пацан, круглыми от шока бешенными глазами смотрящий на упавшее и заливавшееся кровью тело, это понял. Не хватило бы ему опыта такое понять.

Зато китайцу опыта, видимо, было не занимать, так как он снова что-то тихо сказал толмачу, и голос того очередной раз хлестнул пацана по нервам.

– Добей!

В этот раз повторять ему было не надо. Пацан отчаянно закричал и принялся бить по лежащему перед ним телу белого пояса своей саблей. Бездумно, криво, косо, как придётся, безо всякой системы или умения, зато очень часто, быстро и много. Изо всех сил. Не думая вообще, что и зачем он делает. Видимо, мозги у него отключились окончательно. Сорвало крышу. Планка упала.

Спустя два десятка быстрых ударов, пацан запыхался и выбился из сил. Он упал на колени и опустил вниз руки, которые повисли беспомощными, безжизненными плетьми вдоль тела. Из правой выпала скользкая рукоятка сабли. Он жадно глотал воздух.

К нему, повинуясь знаку китайца, подбежали два охранника. Подхватили его под локти и потащили к своему хозяину. Один из охранников схватил свободной рукой пацана за волосы и заставил поднять того голову, чтобы китайцу было удобнее видеть его лицо. Тот всмотрелся, довольно кивнул и сделал новый знак, после которого пацана утащили куда-то дальше, к дверям, за двери и из зала наружу.