Текст книги "Виват Император! (СИ)"

Автор книги: Михаил Француз

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 23 страниц)

Может, я и не совсем прав в общем, местном понимании ситуации. Может быть здесь умереть по приказу Императора – это нормально и даже почётно, но не так, и не в моей системе координат!

В моём понимании: он меня предал. Совершенно обесценился, как лидер и вожак: не заступился за «своего» перед предъявами «чужих». И даже не обосновал этого никак, а просто и тупо слил, показав свою несубъектность. А это уже не по понятиям. Не по-пацански. Ведь я-то правил, в отношении него не нарушал: его власть не оспаривал, прямых приказов не нарушал, общего не крысил, на сторону не ходил, внутреннюю инфу не сливал. А убивал только тех, кого можно было убивать. Больше того: его врагов убивал! Ведь Маверик вне закона, а значит – враг государства и стоящего во главе него Императора. Как и все те наёмники, что полегли в Москве в организованных ими нападениях. Да я ж, по его прямому приказу человека убил! Того Баталодора Кардону. Император ведь лично разрешил бой в Круге. Я ж там его Честь и престиж отстаивал. И отстоял!

А он меня в тот же день и слил.

Не по понятиям поступил! Не по Чести. И значит, я ему больше ничего не должен. В конце концов, даже официально: Присягу я ему не приносил, в верности не клялся, знамя не целовал, оружия и земель из его рук не получал. А титул…

Так я ведь его уже лишён был, вообще-то. И никто официально мне его не возвращал. Да и «Княжич» – это даже не совсем титул, это простая констатация факта того, что я сын Князя. Не наследник его, а просто – сын. Он и любой бастард будет княжичем зваться, если он отцом признан. Отцом! Не Императором.

О землях и вовсе молчу: все «мои» земли – отцовские, а не мои. Даже та квартира в Москве или подаренное Петром Андреевичем бывшее поместье Семёновой – не мои, а его. Да и институт… я в него уже столько своих, собственноручно заработанных денег вложил, сколько он первоначально не стоил! Больше, чем все здания и всё оборудование в этих зданиях вместе с зарплатами персонала взятые. И, всё равно, права мои в нём – такие же «птичьи». Захотят отобрать – один звонок, и институт больше не мой. Всё моё им «владение» – не более, чем иллюзия…

Такие рассуждения – достаточная рационализация и самооправдание для того, чтобы согласиться сменить гражданство на Персидское…

Правда, имеется один нюанс – нет в этом мире «гражданства»! Есть «подданство» и «вассалитет». А это значит, что при переходе под руку и защиту Щахиншаха я должен буду таки дать эту грёбаную Присягу! Только уже Дарию. И никак иначе.

А я не могу! Не могу физически: Присягу приносят только один раз. И я её уже принёс. Российской Федерации.

Пусть, в другом мире, пусть и РФ уже поступила не совсем красиво: изменив Конституцию, тот самый «Конституционный строй», который я в ней клялся защищать, что уже создаёт некоторые вопросы к формальной действительности этой моей Присяги, но факт: я её принёс! С оружием в руках и перед строем товарищей, под развёрнутым знаменем. И даже родители в свидетелях этого действия были. Всё по полному Ритуалу.

А Присягают в жизни всего один раз. Кто присягнул дважды – клятвопреступник.

Пусть, молодой я тогда был и глупый, не совсем понимал, что именно делаю. Насколько серьёзно то действие, которое совершаю – я его сделал. Я Присягнул. Единственную свою попытку потратил.

Пусть даже, теперь страна развалится и пересоберётся снова, как развалился Союз, став РФ, что освободит меня морально, как освободило всех тех, кто присягал СССР, а жить вынужден был уже при РСФСР и далее РФ, но я, всё равно, больше никому и никогда Присягу давать не буду! Ни Императору Всероссийскому, ни Шахиншаху Персидскому, ни Магистру ФГЕ, ни Царю Царей какому-нибудь, ни кому бы то ни было ещё. Пусть, что хотят делают, что хотят, обещают – не стану, и всё тут!

Но что-то я не по делу раздухарился. В конце концов, вопрос о смене подданства ещё не стоит в прямую. Пока что мне только предлагают площадку для концерта. Ни больше, ни меньше. Никаких обязательств, никаких условий. Всё открыто и честно: с них площадка и организация, с меня – выступление и… дождь. Возможно, с их стороны ещё оплата материальная будет (что уже не принципиально: деньги – тлен). Возможно, не будет… Хотя, если переговорами и организацией займётся Алина, то будет, ещё как будет! Никуда они от неё не денутся – заплатят.

– Начинай работать, – со вздохом после затянувшейся паузы сказал я в микрофон своего телефонного аппарата, соединявшего нас с Алиной. – Подбирай песни, выступаем вместе!

– Хорошо, – послышался голос девушки. А мой Ментальный Дар показал мне, что она на том конце линии связи довольно улыбается.

* * *

Глава 5

* * *

Яркие разноцветные блики, бьющие по глазам и рвущие в неровные клочья окружающую тьму, тут же норовящую вернуться назад, собраться и сомкнуться, стоит этим вспышкам только угаснуть. Лучи зелёных и красных лазеров, прорезающие, полосующие плотный, наполненный то ли дымом, то ли паром воздух. Мгновение темноты, а потом вспышки, частые-частые, лупящие по нервам и выхватывающие из темноты изломанные человеческие тела, застывшие в странных, нелепых позах. Раз за разом, вспышка за вспышкой, превращающие непрерывный целостный мир в последовательность отрывистых слайдов-кадров, нарезку отдельных неподвижных, замерших мгновений, сменяющих друг друга с частотой в десяток раз за секунду. И частая оглушительная дробь басов, бьющая по ушам, словно настоящая очередь ночного пулемёта… ну, почти. Пулемёт стрекочет тише.

Тяжёлая атмосфера, затрудняющая дыхание. Запахи дорогого алкоголя, элитных духов, пота и дешёвых электронных испарителей в смеси с дымом дорогих кальянных табаков.

Типичный ночной клуб. Только, по-настоящему большой и роскошный: высокий потолок над танцевальной площадкой со светомузыкой, мигающим полом и дымогенератором. Застеклённые и открытые балконы верхних двух этажей, перекрытия которых были прорезаны над этой площадкой, собственно, и позволяя существовать такому высоченному потолку. В стороне от танцпола, там, где музыка чуть потише, барная стойка с бесчисленными подсвеченными специальным образом рядами разнообразных бутылок. Диваны, столики, обслуга. Лестницы, уходящие вверх, в темноту, к комнатам для особо важных гостей. Беснующийся диджей с зажмуренными глазами, в наушниках за своей аппаратурой. Малые сцены-тумбы с извивающимися вокруг блестящих шестов полуголыми красавицами… Всё, как положено. Как и должно быть в таких заведениях.

Не слишком люблю такие. А вот Ольгины глаза горели лихорадочным огнём неподдельного восторга.

Мы с ней немного припозднились, пришли не к открытию, а лишь к тому моменту, когда клуб оказался уже полон чуть ли не под завязку – что поделать, увлеклись, забегались по иным диковинкам ТРЦ.

И эта задержка грозила нашей «миссии» полным провалом, так как желающих войти в это подземное царство роскоши, драйва и феромонов, было гораздо больше, чем оно могло физически в себя вместить и позволить принять. О чём недвусмысленно говорила длинная очередь, выстроившаяся от заветных дверей, отгороженных шкафообразными фигурами амбалов-вышибал и мелкой на их фоне фигурой распорядителя, решавшего, кого из этих жаждущих можно пустить, а кто вынужден будет остаться снаружи. В мире писателя такие вот кордоны на входе «фэйсконтролем» называют. Как здесь – пока не знаю, но англицизмы не сильно в чести, что в РИ, что в Персии.

Ольга не была опытна в таких делах. Поэтому даже и не подумала о том, чтобы как-то заранее подготовиться, придумать и предусмотреть способ пройти через эту очередь и эту преграду из молчаливых мужчин, облачённых в чёрные строгие костюмы с галстуками и витыми гарнитурами, тянущимися откуда-то из-под воротника к уху.

Хотя, а чего стоило ждать от девочки, которая даже деньгами пользоваться толком не умеет? Забронированного пропуска? Или особого приглашения «плюс один», затерявшегося в кармане?

А значит, снова пришлось вмешиваться и решать возникшую заминку мне.

Не люблю такие моменты. Не люблю снобов и хамов. Не люблю наглых и высокомерных людей. Тем более, не люблю таковым быть.

Однако, в данном случае, только став таким, можно было миновать очередь и пройти внутрь: ибо, привилегии только для привилегированных… и тех, кто ведёт себя, как представитель привилегированного класса.

Надменное выражение лица, расправленные широченные плечи, презрительный взгляд на всех сверху и исподлобья одновременно, решительная, но неторопливая походка, повелительные жесты, аура человека, привыкшего подчинять, а не подчиняться… А ещё, обязательно изюминка – некий атрибут-доказательство принадлежности к «небожителям». То, чего не мог себе позволить никто из тех, кто составлял эту очередь и вынужден был остаться стоять в ней здесь, снаружи. Без такой изюминки никак. Ведь, хороших актёров здесь, способных сыграть спесивого Дворянина, уверен, было предостаточно. Притвориться таковым и попытаться прорваться в нагляк. Но, без изюминки, этого маленького последнего штриха, образ не полный.

В мире писателя это была бы брендовая одежда, какие-нибудь эксклюзивные золотые часы к ней, особенный перстень-печатка или крутой спортивный автомобиль, из солона которого, ты бы небрежно выбрался.

Но, здесь – не мир писателя. Тут такое не прокатывает. Нет! Здесь всё перечисленное – шелуха, тлен. Это – для простаков и неудачников. Здесь всё решает сила! Точнее – Дар.

Ведь именно Дар в этом мире отделяет плебс от небожителей. И у меня он, как раз, был, автоматически относя меня к классу последних.

А внешний атрибут обладателей этого благословения (или проклятья) – оружие. Холодное оружие, имеется в виду. То, без чего Благородный человек на людях не появится.

Заранее захватить его с собой я, в этот раз, не догадался. Точнее, посчитал, что такой яркий отличительный знак мне будет только мешать в наших прогулках, привлекая к нам с Ольгой дополнительное ненужное внимание. Вот только, разве это проблема? То, что мой прежний стилет остался где-то то ли в выделенных мне Шахиншахом апартаментах, то ли, и вовсе, в комнате заведения из квартала Красных Фонарей, откуда я уехал прямиком на аудиенцию к Шахиншаху, после которой обратно уже не возвращался. Нет – это не проблема. Совсем не проблема.

Я протянул руку к ближайшему хромированному столбику ленточного ограждения, которое заботливо было выставлено, упорядочивая очередь и вписывая её в ограниченное, чётко определённое пространство, выпустил некоторое количество воды из своего перманентно удерживаемого под одеждой Стихийного покрова. Отправил волевым усилием эту воду на столбик, заставив её полностью покрыть этот столб собой. Затем растворил его и пересобрал в то, что мне сейчас требовалось: в тонкий и длинный изящный стилет в металлических ножнах с перевязью, сделанной из той самой ограничительной красной ленты, что ранее была натянута между хромированными столбиками.

Ну а что? Форма была настолько мной хорошо изучена за прошедшее время, а навык создания заготовок под Артефакты наработан так, что всё это действие не потребовало от меня ни особенного напряжения сил, ни внимания. Всего несколько секунд, плавное движение, и вот уже на моём поясе отличительный знак Дворянина. Чёткий, ясный, конкретный, понятный, снимающий все вопросы одним фактом своего наличия, сам по себе. Так ведь ещё и создан был прямо у всех на глазах – недвусмысленная демонстрация силы моего Дара. Так как способны на такое «простое» и изящное действие только Одарённые достаточно высоких Рангов. Слабосилки из Юнаков или Гридней с Воями (а так же любых их иностранных аналогов) что-то подобное точно не потянут. Понимающий человек мгновенно бы по этой демонстрации просёк, что имеет дело с кем-то не ниже Ратника. И мой юный вид его бы не обманул и не ввёл в заблуждение – Одарённые практически не стареют… внешне.

Старший кордона фейсконтрольщиков оказался «понимающим» человеком в достаточной мере, чтобы, наблюдая за мной и моим приближением, нервно сглотнуть, побледнеть и поправить резко начавший давить ему воротник рубашки. А, когда мы с Ольгой, по-хозяйски сграбаставшей меня под ручку, с ним поравнялись, поспешил открыть символическую преграду, перекрывавшую проход – толстую красную верёвку с блестящим металлическим крючком, которым она цеплялась за противоположный столбик, и согнуться в поясном почтительном поклоне. После чего, сделав знак своим шкафообразным подчинённым продолжать без него, поспешил присоединиться к нам, начав разливаться соловьём в своём восхищении тем, что их заведение решили почтить своим присутствием такие высокие гости. «Позвольте вас проводить лично» и «В вашем распоряжении будет немедленно подготовлен лучший отдельный кабинет на втором этаже с видом на танцпол», «особое обслуживание» и «всё, что только пожелаете, только скажите!», ну и много ещё подобного в том же духе.

И я совру, если скажу, что такое обращение не было мне приятным! Не чесало и не льстило моему самолюбию. Не настолько, правда, чтобы постоянно требовать к себе такого и специально искать места, где ко мне будут готовы относиться так, но… а кому бы это приятным не было? Кому бы не польстило? Я ведь тоже человек, а не монах-отшельник какой-нибудь из глубоких пещерных храмов Тибета.

Однако, повторюсь – не очень люблю ночные клубы. Ничего не могу с собой поделать. Не будь со мной Ольги, не в жизнь бы я сюда не попёрся. Но это я, а вот девочка была в полном восторге – её глаза не просто горели, пылали! И это при том, что мы и так уже целый день гуляем-развлекаемся – потрясающе энергичная девочка.

Отдельный кабинет, как и обещал наш сопровождающий, нам действительно предоставили. И он правда был шикарный: диваны, ковры, кресла, большой кальян, минибар, огромное, во всю стену, панорамное окно, выходящее на танцпол. Причём, не простое вертикальное, а специальное – наклонённое, такое, чтобы удобнее было вниз смотреть. Да ещё и односторонне прозрачное. То есть: мы могли видеть все, что снаружи, прекрасно, а вот нас оттуда – не мог видеть никто. Для их взглядов, не окно это было, а очень большое зеркало. Сам имел возможность в этом убедиться, пока шёл через общие помещения и рассматривал обстановку.

Хорошее место. Я даже смог облегчённо выдохнуть, когда приземлился на один из диванов, а за нашим сопровождающим закрылась входная дверь. Почему? Лучи чужого внимания, преследовавшие нас целый день, наконец, отцепились, исчезли, отсечённые этой закрывшейся дверью.

Откуда внимание? А что, хоть кто-то, хоть на секунду поверил, что нас, меня и родную дочь Шахиншаха, оставят без охраны, слежки и наблюдения? Если да, то такой человек слишком наивен. Весь этот день, куда бы мы с Ольгой не заходили, что бы не делали, я постоянно чувствовал на себе минимум четыре таких луча с разных направлений. К концу дня уже даже в лицо знал всех «топтунов» и наблюдателей, которые вели нас. И их было гораздо больше десяти. Причем, уверен – относились они все не к одной конторе, а, минимум, к трём разным, довольно сильно недолюбливавшим друг друга. Такие выводы я мог сделать из тех эмоций и оттенков эмоций, которые чувствовались в этих лучах. Ну, и не только этих. Дар мой потихоньку развивался, и я теперь мог улавливать не только то внимание, которое направлено непосредственно на меня самого, но и часть других, связанных с «зацепленными» за меня объектами. Ведь этот луч, это внимание, воспринимались мной, именно, как связь, как та ниточка или проводочек, за которые я мог «потянуть» или «прозвонить», «прослушать»… повлиять.

Мог, но не делал этого. Старался наоборот – максимально отключиться, отстраниться, отгородиться от этих навязчивых лучей, сосредоточиться на самом себе и своей спутнице. Не отвлекаться. К сожалению, получалось не очень хорошо. Это внимание раздражало. Не сильно, не критично, но раздражение накапливалось.

Я мог бы все эти лучи с нас «скинуть». Легко. Одним простым волевым усилием. Но это означало бы мгновенный сброс слежки. А значит – нервы и панику у следящих, и тех, кто их за нами следить приставил. В частности, у службы охраны Шахской семьи и самого Шаха. А оно мне надо, нервничающий правитель страны, в которой я нахожусь? Вот именно, что не надо.

А здесь, в этом кабинете, я, наконец, смог выдохнуть с облегчением – все наблюдатели остались снаружи. Ни один, даже малейший лучик их внимания не мог проникнуть внутрь. Видимо, заведение действительно было серьёзным и элитным, заботилось о комфорте и конфиденциальности своих важных клиентов. Давало им возможность немного расслабиться.

Но только немного: хоть внутрь кабинета лучи внимания и не проникали, но в сам кабинет они продолжали упираться. Преследователи и «топтуны» внимательнейшим образом следили за окнами, входами и выходами из него. И очень тщательно отслеживали всех, кто входил или выходил из него. Я это тоже, кстати, чувствовал. Правда, уже не как четкие «лучи», а как некую дымку, лёгкий рассеянный туман, обволакивающий помещение снаружи, но внутрь не проникавший. Чуть гуще и плотнее скапливавшийся в районе дверей и окон.

Полностью исключить возможность наблюдения, кстати, я не мог – на технические средства мой Дар не реагировал. Пока, по крайней мере. Точнее, на технические средства «не прямого наблюдения». То есть, на записывающую аппаратуру. Жучки, к которым был подключён оператор непосредственно, в «онлайн» режиме, я видел так же чётко, как и прямую слежку. А вот те устройства, которые не передавали, а просто фиксировали и записывали, от моего «взгляда» ускользали и были для меня невидимы. Такой вот нюанс. Такая вот уязвимость.

Так что, от навязчивого внимания в этом кабинете я мог отдохнуть. Ольга такими вещами не заморачивалась вовсе. И ей совершенно не улыбалось весь вечер просидеть в четырёх стенах этой комнаты, пусть она хоть трижды ОВП будет. В роскоши она и в Гареме посидеть может!

Утащила она меня на танцпол практически сразу, как мы тут устроились. И никакие мои тяжёлые вздохи и мученически закатываемые глаза не помогали – девочка была непреклонна.

Танцы… я умею танцевать. Говорил ведь уже, что это умение является обязательным для молодого Дворянина. Им не пренебрегают ни в одной сколько-нибудь серьёзной или старой Семье. Но «танцевать» и «дискотеки» – это совсем не одно и то же. Не уверен, что эти слова вообще можно поставить как-то рядом в одном предложении. Те движения, которые молодые люди выполняют на танцполе под современную светомузыку, даже близко не похожи на те, которые входят в благородное искусство классического танца, хоть бального, хоть латиноамериканского. Иная ритмика, иная пластика, иная эстетика, иной смысл. Они отличаются так же сильно, как сам бал от самой дискотеки.

В общем, что я хочу сказать? Да всё то же самое: не люблю ночные клубы и дискотеки. Однако, к своим годам, научился получать удовольствие и от них. От этих бьющих по ушам и по нервам слишком громких и слишком быстрых звуков, от этого яркого, бешено мигающего света, от этой раскрепощающей и придающей смелости темноты, от этой свободы делать, что хочешь, не боясь быть смешным. От этой близости разгорячённых и крайне легко одетых молодых самок… Научился. И мне даже для этого алкоголь не требовался, не говоря уж о наркотиках.

Сам бы, конечно, я сюда ни за что не пошёл. Даже мысли бы такой не возникло. Но, раз уж меня сюда затащили, стоять, как дедок, в стороночке или сидеть у барной стойки, лишь глазами поедая веселящихся женщин, заливая свою немощь коктейлями, не стану. Олька танцевала, и я танцевал. Честно и добросовестно дёргался под современную клубную музыку. Может быть, глуповато, смешно и слегка неловко, но и плевать.

Даже немного жаль, что третьего главного удовольствия ночных клубов почувствовать не получалось. Какого? Драки, конечно!

Несколько робких попыток подарить мне такое удовольствие, конечно было: меня задевали плечом (или это я кого-то задевал плечом), наступали на ногу (или я наступал), пару раз даже пытались «затанцевать» с моей девушкой, явно нарываясь на мордобой, но… как только начинало доходить непосредственно до дела, даже самые отчаянные и пьяные буяны крайне быстро трезвели, как только замечали оружие на моём поясе. Которое я снять или оставить в кабинете не мог. Уже не мог. После того, как засветил его на входе, теперь остаться без него уже было бы позором. Не то, чтобы совсем «позор-позор» и ужас-ужас, но достаточно заметный урон престижу и репутации. Дворянин без оружия на людях – всё равно, что голый. Был бы я тут инкогнито – дело другое, никто и слова бы не сказал, даже если бы по лицу опознать смог, но, раз уж я его напялил, обозначил свой статус – теперь всё, теперь носи.

В общем дурные и горячие головы старательно обходили меня стороной, резонно полагая, что те неприятности, которые их могут ждать за нападение на Дворянина, совершенно не стоят того мимолётного удовольствия, которое могла бы принести им драка со мной.

Так что, наше «культурно-массовое мероприятие» проходило спокойно, почти образцово и, без приключений… почти. Хотя, разве это можно считать приключением? Скорее уж закономерным продолжением вечера. Ольга… натанцевалась, разогрелась, раскрепостилась, догналась каким-то дорогим и заковыристым коктейлем, после чего полезла ко мне целоваться и в штаны, как только мы уединились для хоть какой-то передышки в своём кабинете…

* * *