Текст книги "Виват Император! (СИ)"

Автор книги: Михаил Француз

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 23 страниц)

Глава 22

* * *

Встреча и разговор с Императором… Тот ослепляющий свет сверху – это действительно была молния. Причём, очень-очень мощная молния. Такая, что от прозвучавшего мгновением позже грома, я напрочь оглох, и всё последующее происходило уже в полной звенящей (в прямом смысле – звон в голове стоял, как в колоколе) тишине, в которой почему-то, единственное, что я слышал, кроме звона, это собственное тяжёлое дыхание.

И да – молния меня не убила. Не смогла. При этом, нельзя сказать, что отправивший её в меня Император не пытался меня убить. Что он, мол, ударил в «полсилы». Нет, бил он конкретно и мощно. Не рассчитал только, что бить будет не Витязя, пусть и гениального, а полноценного и достаточно опытного, даже матёрого Сяня, получившего свой Ранг, как у них там и положено (примерно в половине всех случаев), в момент собственноручного убийства своего Учителя. Так что, я, кстати говоря, был в этом совершенно не оригинален, а даже, можно сказать, излишне традиционен…

Так вот, Сянь… во время моей «петли», в течение которой длилось моё обучение, у меня не было возможности как-то сопоставить свои силы с кем-нибудь, кроме Бингвэна. Поэтому, я не мог их адекватно оценить. Я понимал, что стал заметно сильней, чем был, но вот насколько?

Оказалось, что Сянь, то бишь Бессмертный – это реально круто!

Я выжил после удара молнии Императора. Частично её отвёл от меня мой «Водный покров», сопроводив по поверхности тела и «заземлив» внизу довольно большую долю всего заряда. Но только частично. Заряд был настолько велик, что Воды банально не хватило для быстрого его отвода. Да и сама Вода оказалась недостаточно чистой – в ней были примеси, соли, а значит и ионы, которые, собственно, проводили по ней заряд.

Тут, если вдаваться в теорию, возможны были два варианта: это полностью чистая от примесей вода. Тогда бы она стала диэлектриком, не позволившим бы электрическому току попасть в моё тело.

Вариант не бесспорный – в конце концов, существует же такое устройство, как «конденсатор», состоящий из двух заряженных проводников и диэлектрика между ними. А у конденсатора – понятие «пробой», который происходит при превышении электродвижущей силой определённого предела, после которого, диэлектрик уже не спасает, и заряд проходит его насквозь.

Второй же вариант: это наоборот, «грязная» вода, у которой сопротивление должно было бы быть минимальным, чтобы, как можно больший ток проходил бы именно через неё, скользя снаружи и не касаясь меня.

Но… каким бы малым сопротивление такой воды ни было, оно, всё равно, есть. А значит, происходит нагрев и испарение. Очень быстрый нагрев, и очень быстрое испарение. Воды, банально, должно быть ОЧЕНЬ много. А где её взять на гладком каменном плато, пропечённом вглубь, чуть ли не на километр? Тут и заземление-то толком не работает: камень, это, в основном, большей своей частью, диэлектрик, если только в нём нет достаточного содержания каких-нибудь металлических руд, конечно. Тут – не было. Под ногами были, в основном, силикаты.

А ещё не стоит забывать о таком интересном явлении, как электролиз. Полное разложение воды, как химического соединения на отдельные элементы водород и кислород. То есть, если начать теоретизировать, то самый главный и, практически, единственный её враг из Стихий, который способен её полностью уничтожить – это не огонь, который способен лишь изменить её агрегатное состояние, а именно электричество, которое воду полностью «убивает», разрушая её молекулярную структуру.

И был бы я «чистым» Водником – тяжело бы мне пришлось! Тут и Ранг Богатыря бы не слишком помог, против «естественного» то противника.

Но я уже давно не был «чистым». У меня даже официально признанно имеется минимум ещё Огонь. А не официально: и Земля, и Ментал. Пусть, последний – условно не боевой Дар. Всё одно, достаточно неплохое сочетание, в плане того, что Огонь даёт хорошую жаростойкость, а Земля – сопротивление. Уже этого, возможно, могло бы оказаться достаточным, чтобы я пережил эту первую атаку. Но! Я, кроме всего, да и в большей степени – Сянь! А это вообще принципиально иная ветка развития Одарённого, не отрицающая возможность работы со Стихиями, но упор делающая не на них, а на себя, на своё тело. На концентрацию сил не снаружи, а внутри. И, соответственно, устойчивость, стойкость и сопротивление внешним воздействиям.

Я пережил первую молнию. Оглох, на какое-то недолгое время ослеп, но не утратил, при этом боеспособности, потому что тело сохранилось, а Ментал великолепно показывал мне направления агрессивного внимания. Да ещё и расшифровку давал, даже более подробную, чем то, что возможно увидеть глазами в летящем на тебя «нечто». Я чувствовал, кто, как и куда намеревается бить. И обманки с настоящими атаками в моём восприятии различались совершенно отчётливо. Не ошибёшься.

Сянь… это, блин, боевая машина, заточенная как раз на убиение себе подобных, высокоранговых Одарённых… преимущественно, в ближнем бою. То есть, условия для меня нынешнего, были практически идеальные! Благоприятнее не бывает.

Если бы то же самое число Богатырей противостояло мне с расстояния, то я вынужден был бы быстро ретироваться. Нет, не был бы убит мгновенно, как им бы того хотелось, но отступить бы пришлось совершенно точно: меня просто не подпустили бы на дистанцию моей атаки. Стихийники не дураки. Каждый из них замечательно умеет защищаться и прятаться в своей Стихии. Тот же Одарённый Земли спокойно уйдёт в землю или нарастит на себе такую массивную каменную броню, что до его тела не доберёшься. Огневик развернёт масштабный огненный ад, в самом сердце которого скроется, и попробуй его оттуда достань! Попробуй прорвись туда к нему. Воздушник уйдёт в небо, и гоняй, блин, его там! Ветер в поле-то не догонишь, а уж в небе… Про Воду и говорить нечего: океан или река поставят ультимативную точку в любой битве с ним: одну единственную каплю среди этих тысяч тонн воды попробуй отыскать!

В такой ситуации, даже самому сильному Сяню не останется ничего другого, кроме, как отступить. Не изображать же из себя подвижную особо крепкую мишень, по которой будет спокойно и методично долбить находящийся в относительно полной безопасности Стихийник.

Понятно, что и тут не без нюансов: абсолютно непобедимой тактики, как и абсолютно непобедимого боевого искусства просто не существует. Всё зависит от конкретной ситуации и конкретных бойцов. Да и уловок с каждой стороны существует немеряно. В конце концов, сражения разных Школ Дара уже тысячи лет идут, набирается опыт, набираются способы противодействия. Но, в целом, это так: при бое на расстоянии и с заранее подготовленных позиций Стихийники оказываются в более выигрышном положении, чем Культиваторы.

Но здесь и сейчас никто из присутствующих не готовился к бою с Культиватором! Это была ловушка на Водника: сухой, пропечённый на километры вглубь, глубоченный колодец, накрытый небом, без единого облачка в нём. Ни сбежать, ни спрятаться, ни получить поддержку от природного источника – нет тут воды на многие километры вокруг.

Тут, или принимай условия и подчиняйся, или умри.

Но, когда вместо водника оказывается Сянь… шахматная доска просто переворачивается. Все плюсы сразу становятся минусами, все преимущества – недостатками, а ловушка всех на одного, становится засадой одного на всех.

В прямом ближнем бою противостоять матёрому Сяню… очень сложно.

Да ещё и преимущество оружия… Мой Артефактный, «пробуждённый» меч, являвшийся вершиной моего, на сегодняшний день, искусства Артефактора, оттачиваемого тысячи дней, тысячи попыток, оказался… чудо, как хорош.

Не проявилось у него каких-то там запредельно масштабных способностей. Огнём он не пылал, молниями не кидался, воздух не замораживал, как игрушки тех, с кем я тут схлестнулся. Нет. Он просто рубил и резал… всё. И не ломался.

Император умер первым: его меч, которым он замахнулся на меня, не выдержал столкновения с моим. Точнее, мой меч рассёк его меч, как туман, наплевав на все, пляшущие вокруг его лезвия ветвистые разряды, придававшие ему очень грозный вид настоящего Боевого Артефакта.

Мой дзянь рассёк его меч и, не останавливаясь, пошёл дальше. И разрубил тело Императора сначала от пояса до плеча, а потом, на возвратном движении через шею, снёс ему голову.

Дальше стало трудней различать происходящее, ведь до меня добралась не только молния, но и атаки других Одарённых начали долетать. Пришлось крутиться, защищаться, нападать, метаться.

Не сказал бы, что получилось остаться невредимым. Меня доставали, и доставали серьёзно. Боль хлестала по нервам так, что из глаз звёзды сыпались. Я и падал, и поднимался, и вновь был сбит с ног.

Трудно вообще описать ту феерию Хаоса крайних проявлений всех Стихий, которая там в тот момент творилась. Я бы даже с приложением всех своих Ментальных сил не смог бы воспроизвести последовательность происходившего в своей голове. Но Сянь Воды: крепкий и смертоносный, как Сянь, и способный к самовосстановлению из малейшей частицы и луж крови, как Высокоранговый Водник – это страшный враг в ближнем бою.

Да и не сказал бы я, что мой разум… короче, у меня «планка упала». Совсем. Я был в таком жёстком неадеквате, который и описанию не поддаётся. У меня случилось то, что обычно называют «кровь глаза застлала» и «мыльная пена со рта пошла». «Ярость Берсерка» довольно точно подошла бы к моему состоянию…

В общем, «очнулся» я, пусть будет «очнулся», хоть это терминологически и не совсем верно. Воспринимать хоть сколько-то критически происходящее вокруг, я стал в тот момент, когда… рубить было уже некого.

Напротив моего меча стояла только Катерина, которая развела руки в стороны и улыбалась, ожидая, когда я ударю. Больше… никого и ничего живого вокруг не было. Ни Даровитых, ни Бездарей, ни, даже коней, на которых прибыли Гвардейцы из роты Охраны Императора. Вообще никого.

Следы буйства Стихий, лёд, рытвины, каменные глыбы, лавовые подтёки, чёрный дым, пепел в воздухе и тела, где-то целые, где-то кусками. Причём, целых было довольно много. То есть, совсем целых – без видимых повреждений, непонятно от чего и как умерших.

Тел… было больше, чем можно было бы представить в такой ситуации. Создавалось впечатление, что люди во время этого короткого но яростного боя, не бежали в разные стороны без оглядки, спасаясь от разошедшихся не на шутку Даровитых, а наоборот, сбегались сюда, отовсюду, откуда только могли, со всех сторон. Сбегались и, либо бросались на Одарённых в обречённых самоубийственных атаках, либо вообще, просто умирали внезапно, падая прямо на месте.

Настоящая картина разверзшегося ада. Только без криков и стонов. Вообще, без звуков. Я до сих пор был глух после той молнии. И в голове моей стоял мучительный, вызывающий мигрень звон.

И посреди этого ада мы с Катериной. У меня в руках меч. Я обгоревший и страшный, глаза налиты кровью, выражение лица зверское, а она… улыбается.

Так как способность хоть сколько-то связно мыслить уже начала возвращаться, я тряхнул головой. Призвал к себе из атмосферного воздуха воду, окутал ей свою голову и активировал процесс восстановления.

На то, чтобы слух вернулся, ушло не больше десятка секунд. Так же и остальные повреждения устранились. Но звон в голове, к сожалению, так и не исчез. Стал немного тише, не настолько въедливым, тошнотворно противным, но не исчез.

– Поздравляю, Юра, ты только что начал новую Мировую Войну! – улыбаясь, беспечно сказала мне Катерина, заметившая все мои манипуляции, и понявшая, что я снова готов к общению. – Первый шаг к Трону из черепов!

– Какую ещё войну? – прохрипел я, ещё не полностью осознавая то, что слышу и вижу. Возвращать связность мыслей было куда труднее, чем целостность барабанным перепонкам.

– Ты только что убил двух Императоров сильнейших «восточных» Империй. В тот самый момент, когда силы «западных» Империй в боевой готовности и максимально мобилизованы… Про польский кризис ты ещё не забыл? – усмехнулась с привычной издёвкой она. – Двух Императоров и… – оглянулась она по сторонам, – пару десятков сильнейших Богатырей и Шашаваров. В ближайшие дни, Персидская и Российская Империи погрузятся в политический хаос. Этим непременно воспользуются ФГЕ и Османы. А там уже и ЮАИ с Японией подтянутся. Китайцы, почувствовав, что «белые варвары» заняты более интересными для них делами, обязательно попытаются свести счёты с Вьетнамом и Империей Корё… А там и Индийские Асуры зашевелятся, у них тоже есть десяток-другой нерешённых вопросов в Тихоокеанском регионе. В частности, с Австралией – у них так свои счёты…

– Бред какой-то, – тряхнул я головой, пытаясь сбросить, рассеять наваждение. Только, не было наваждения, была реальность, которая хуже любого бреда.

– Бред, не бред, а Совет ситуацию уже не удержит… прекрасная возможность возвыситься, Юр! – продолжила улыбаться Катерина. – Только надо спешить. Лети в столицу сейчас, пока ещё никто не опомнился, и заявляй свои права на трон Шаха по Праву Силы… ну и, какие-то там родственные связи у Долгоруких с Ахеменидами, вроде бы были (не суть, у них со всем миром родственные связи). Там сейчас никого действительно сильного не осталось. Младший брат Дария на границе с Османами стоит с основными войсками. Если успеешь всё сделать быстро, я подскажу, как и что, то он тебя признает и тебе подчинится…

– Стой! Остановись! – вскинул свободную руку я, не опуская меча, и снова тряхнул головой. – Что вообще произошло⁈ Какого сахара здесь творилось⁈ Зачем здесь был Император? Почему он решил меня убить⁈

– Тебя это интересует? – удивилась Катерина, опуская свои руки, которые она так и держала поднятыми. – После того, как ты уже всех убил?

– Это был аффективный импульс, – снова дёрнул головой я. – Самозащита. Они первые начали… – потом перестал оправдываться. – Да! Меня интересует именно это! Почему он прилетел? Чего хотел добиться этим фарсом с Гвардией?

– Да разве тут осталось что-то непонятное? – пожала плечами Катерина. – По-моему, всё и так кристально прозрачно: до того покушения с горой, ты был только проблемой, Юрочка. Проблемой для всех. Просто, одни пытались использовать эту проблему против других, накручивая разные комбинации и складывая-перекладывая расклады, ведя бесконечные споры и подковерные игры. А вот после… точнее, после твоего выступления в Сузах, Пётр Долгорукий буквально взбеленился: у тебя же открылся его Родовой Дар! Знмля! Ему стало плевать на всё. Шлея под хвост попала – ну, ты его знаешь, да?

Я кивнул, подтверждая, что да – знаю.

– Так вот, он развил бурную деятельность, поднял все свои связи, подключил всех своих должников и союзников, пошёл на прямое обострение… короче, заварил бузу, с которой уже и Император не может не считаться. Он, конечно, сильнейший, но во власти своей опирается на Князей. Он не может быть сам сразу и везде. А недовольство Князей – это потенциальный раскол страны. Вот и посчитал Борька, что проблемы с Советом снаружи и проблемы с целой фракцией Князей внутри – это несопоставимые вещи. Да и Пётр Долгорукий – не просто Князь, Пётр Долгорукий – это вся атомная энергетика Империи… и весь её ядерный боезапас. С Советом можно и пободаться, если в своей стране всё крепко. Тем более, что в самом Совете представителей от Империи аж пятеро.

– Вот оно как… – пробормотал я, снова встряхивая головой, в которой постепенно начинала складываться картина произошедшего.

– А Дарий со своими подкатами под тебя только ускорил процесс принятия решения. Дочку вон под тебя подложить собрался… Кстати! – вспыхнули новой идеей глаза Катерины. – Это же всё упрощает! Если ты сейчас махнёшь в Парс и наведёшь там шороху, а потом потребуешь в жёны Ольгу, то сможешь стать совершенно официальным наследником! Ведь все же знали, что Дарий собирался её тебе отдать. Одним из многих, конечно, наследников: у Дария их с пару десятков, но с твоей нынешней славой, как «Человек Дождя», на которого люди молятся буквально, ты достаточно легко сможешь их всех растолкать…

– Мне Алины хватает, – поморщился я.

– Ну… Алины-то больше нет, – пожала плечами Катерина. – Не успела она далеко убежать, – и посмотрела куда-то в сторону. Я повернул голову туда же. Там, метрах в ста от нас, лежало чьё-то тело. Не очень было понятно, чьё, но цвет одежды был очень знаком. Именно в таких цветах сегодня была Алина. – Да и кто бы успел? Учитывая, какое пекло ты тут устроил. Да ещё и Разум твой, – неприязненно поморщилась она. – Гадостный Дар.

А до меня, наконец, начало доходить, откуда тут столько тел Бездарей, и почему они бежали совсем не в ту сторону, какую должны были. Это же мой Ментал… я, взбесившись, применял вообще всё, что мог, в том числе и свой Дар Разума. Я ж, своими агрессивными мыслями буквально гнал всех, кто не обладал достаточной защитой сознания, в атаку на тех, кто атаковал меня. А в процессе боя, ещё и сам постоянно атаковал, временами даже простой мыслью. Я страстно желал кому-то, то одному, то другому, умереть. Бросал прямой приказ: «Сдохни! Умри!». Прямой волевой приказ.

Вот только, Богатыри и Шашавары – крепкие, их этот приказ только замедлял и заставлял сбиться с шага, с действия, пошатнуться… а вот те, кто был за их спинами, кого накрывало «по площади» этим посылом, такой прочности не имели: их косило десятками. Они просто умирали на месте. Без видимых повреждений тела.

Алина… высоким Рангом не отличалась. Её разум защищён не был. Так что, вполне возможно, что это я её и убил. Целил в отца… или в брата… а убил её.

«Что ж, хотя бы, она умерла быстро и без лишних мучений… ругаться потом не будет», – пронеслась сама собой в голове дурацкая мысль. Однако, при моём нынешнем отношении к смерти… не удивительная.

– Понятно, – кивнул я и отвернулся от трупа, вернув своё внимание к Катерине. – Продолжай. Кто, что, зачем? Подробно.

– Про Ольгу? – уточнила Катерина.

– Хуй на неё, на эту Ольгу, – скривившись, провёл по лбу тыльной стороной руки, держащей меч и размазав по уже чистой коже сажу с неё. – Ты про Бориса рассказывай. Кто, что, когда, зачем? Кто в какой фракции? Чего хотел, чем давил… рассказывай! Всё рассказывай! – велел я.

– Ну, хорошо, – не стала отнекиваться та. – Слушай… хоть и не понимаю, оно тебе на кой? Все же уже мертвы…

– Не все… – хмыкнул я. Потом пробормотал. – И ненадолго…

* * *

Глава 23

Автомобили… не люблю их. Терпеть их не могу: грязные, вонючие, тесные железные коробки… Ни в одной из своих жизней их не любил. Мне в них тесно, некомфортно, и меня в них укачивает. Единственное, что в них можно нормально делать, да и то, с массой оговорок, таких, как затёкшая спина и ноющая шея – это спать.

У меня, после всех лет службы, даже условный рефлекс выработаться успел: садишься в машину и отключаешься. Засыпаешь. Пяти минут не проходит, как срабатывает эта «кнопка отключения, расположенная на заднице», как нам ещё на срочке взводник говорил. Стоит солдату прижать свою пятую точку к чему-либо, что из-под тебя не выскакивает и не падает, как происходит мгновенный автоматический переход в «спящий режим», как у ноутбука при закрытии крышки.

Вот у меня этот «срочный» навык перенёсся на «контрактный» рефлекс с автомобилями: ездить-то много приходилось. А так: загрузился, более-менее устойчивое положение в кузове или пассажирском сиденье рядом с водителем занял – отрубился, а, когда проснулся, то уже и всё – приехали. Такой вот мгновенный «телепорт» получается: закрыл глаза в одном месте – открыл уже в другом. А дорога с её дискомфортом, скукой, тряской, вонью и теснотой, как бы из твоей жизни вырезается, как из плёнки киноленты на столе монтажёра, выпадает, заменяясь полезным для восстановления и накопления сил организмом для скорых будущих свершений сном…

Вот только, и срочка, и контракт остались давно и прочно в совсем другой жизни, а рефлекс – вот он, работает… даже не там, где надо. Совсем не там, где надо!

Я открыл глаза в машине. В той самой машине, что везла нас с Алиной к месту цареубийства… тфу! К месту встречи с Императором.

Понятно, что автомобиль был нечета прежним армейским бронированным «дрововозам» (причём, в самом прямом смысле – мы ведь те же самые бронеуралы, на которых сами ездили, ещё и дровами для топки армейских буржуек под самый тент загружали, когда, где-нибудь в полях ПВД организовывали. Не обеспеченцев же ждать? Если их ждать, то и замёрзнуть, блин, можно!). Этот был просторный, красивый, люксовый и даже премиальный, хоть и незнакомой, ничего мне не говорящей марки. Хотя, для меня, все здешние марки и брэнды такие, я, как-то, принципиально в них не вникаю. Однако, автомобиль был роскошный. Да и как иначе-то? Ведь не может же в кортеже самого Шахиншаха Персии быть иначе. Но смысл-то не меняется: это, всё равно, автомобиль, который я терпеть не могу. И рефлекс сработал.

Хотя, может быть, не стоит всё валить именно на машину? А следует вспомнить то, что я уже два дня без сна, на ногах? И то, что буквально только что закончил одно тяжелейшее и длиннющее дело, соответственно, испытал облегчение, психологически расслабился… вот и поплатился. Ибо, правильно сказано: «Не расслабляйся, а то…», ну, не важно.

Не важно, кто или что виновно: в любом случае, этот получасовой отруб оказался до крайности не к месту! Так бы, без него, у меня была бы самая длинная и, соответственно, продуктивная «петля» из всех, что случались раньше: почти в двое суток запаса по времени на возможные вариации действий. А теперь что? Инверсивно – одна из самых коротких. С тем самолётом, где я просыпался уже после взрыва ракеты, конечно, не сравнится, но всё же – сколько там у меня осталось? Если судить по пейзажу за окном – не более получаса до прибытия к точке назначения. И ещё минут тридцать-сорок до прилёта Императора.

А самая большая пакость во всём этом то, что я не помнил, что отрубался в машине. Просто, не придал значение, когда в прошлой «итерации» ехал. Подумаешь: «долго моргнул» раз другой… а оказалось нет – рубанулся и не заметил. Поэтому, и не мог рассчитывать, что окажусь именно здесь. Все планы насмарку… Что тут теперь за полчаса сделаешь-то?

И только я испустил свой тяжёлый вздох, как получил чувствительный тычок локтем в бок от Алины. Настолько чувствительный, что даже ойкнул.

– Гад! – возмущённо заявила она. – Проспался, наконец?

– А… э?.. – выдал что-то невразумительное я, посмотрев на неё. Почему невразумительное? Из-за внезапной мысли, посетившей меня: Алина! У неё же этот механизм иначе работает! Она же возвращается тоже в момент пробуждения. Только у неё этот момент может очень сильно не совпадать с моим. Как в том же самолёте.

А, раз так, то она может разбудить меня и раньше! Опять же, как в том самом самолёте, подбитом террористами «народовольцами».

– Чего вылупился? – хмуро буркнула она и ещё разок прошлась по моим рёбрам, только уже кулачком, а не локтем. Понятно, что достать меня у неё получилось лишь потому, что я сам ей это разрешил, всё ж, реакция Сяня с реакцией Воя не сравнится. Но, опустим этот момент. Не будем акцентировать на нём её внимание. Пусть пар выпустит. – Убил меня, и таращится теперь… Что это, вообще, было? С какого… какого… ты там, вообще, устроил⁈

– Эм, я так понимаю, – решил уточнить я. – Прямо сейчас мы «петлю» заканчивать не собираемся? – показательно обведя глазами машину, в которой мы ехали. Мы ведь в ней были не одни. В ней водитель ещё присутствовал.

– Нет, не собираемся, – отозвалась она, слегка тряхнув своей головой. – Поедешь сейчас и ещё снова сдохнешь!

– Эм… Хорошо… – раздумчиво ответил я. – Раз ты так хочешь…

– Хочу. У меня уже шесть потрясающих сделок намечено на сегодня. Можно спокойно два-три икса сделать.

– Хорошо, – повторил я уже увереннее. – Деньги пригодятся, – хотя, сам в последнем уже и не был настолько уверен. После того, что совершил, и, что узнал, как-то капитал незаметно выпал из списка моих приоритетов: тут уже об Империях речь, об армиях и Тронах, а не о финансах. И в этом мире последние два пункта совсем не тождественны.

– Вот именно, – кивнула она. – Только… я с тобой туда не поеду!

– Оу… – снова не нашёлся, что на это ответить я.

– Останавливай машину здесь и отпускай меня обратно в Парс. Как хочешь, это объясняй, но я к той бойне больше близко не подойду! Скольких ты там успел извести, прежде чем тебя самого… успокоили?

– Эм… всех, – осторожно ответил я.

– Всех? – настало время округлять глаза Алине. – Вообще, всех?

– Ну, кроме Катерины. Она оказалась достаточно умной и хладнокровной, чтобы не проявить ко мне агрессии… и не испугаться. А остальных… да, всех.

– Но, как же ты… как же я… как же мы тут оказались? Если ты их всех, а они тебя – нет?

– Ну, я последовал совету Катерины и полетел штурмовать Парс…

– А, ну, понятно тогда, – кивнула самой себе Алина. – Там же эти их, «Бессмертные»…

– Город сдался, – отведя взгляд в сторону, ответил я неохотно. Не самые приятные это были воспоминания.

– … ?

– Ну, там, в городе, действительно сильных людей не так и много оставалось. Шах ведь почти все высшие Ранги с собой взял встречать Бориса. Видимо, предвидел не самый мирный вариант развития событий.

– Да не может такого быть! Это ж Персия! Целая Империя, тут не может быть так мало сильных Даровитых!

– Так, у нас в Питере их тоже не больше двух десятков обычно находится, – пожал плечами я. – Они ж, в основном, по своим уделам сидят или по гарнизонам вдоль границы раскиданы.

– Ты серьёзно? – с недоверием посмотрела на меня девушка.

– На османской границе неспокойно. Вот брат Шаха там с самым боеспособным войском и стоит. Да и… не так уж они и сопротивлялись, на самом-то деле, – снова вздохнул я, вспоминая, как «вчера» передо мной, подобострастно кланяясь, спешно открывали двери залов Дворца Шахиншаха. Как провожали к Трону. Как отдавали символический «Ключ от Гарема»… Всего-то и понадобилось, что раскидать четыре десятка гвардейцев из того самого знаменитого полка «Бессмертных», из которых Шашаварами были только двое. Нет, на самом деле «Бессмертные» – это не полк, это дивизия. Их там около десяти тысяч… числится. Но это номинально. А реально, в строю, прямо тут, в столице – не больше двух сотен. Да и из тех, повторюсь: только двое Седьмой Ступени. Причём, оба – младшие братья Дария. И трое Шестой Ступени – его старшие сыновья. Стоило мне их порубить в яростной быстротечной схватке, попутно раскидав ещё что-то около четырёх десятков их подчинённых, как остальные… перестали сопротивляться.

Снова послышались эти крики про «Человека Дождя»… Да ещё, по средствам связи, наконец, до столицы добежала новость о том, что и Шахиншах, и Русский Император… того – всё… совсем… и со всеми, кто там был. А был там я…

Короче, не получилось у меня сомоубиться об Персов. Не рассчитал как-то сил. А ведь как хорошо начиналось: грозный строй Персидских воинов в парадных доспехах, в блеске металла, с огненными клинки и копьями, ходящие ходуном горы вокруг столицы от тяжести шагов идущего впереди них пятнадцатиметрового чернобородого великана в золотых чешуйчатых доспехах, заносящего свой великанский клинок над моей головой… эх! Прям Пушкин, почему-то вспомнился… Не стоило мне, наверное, так яростно и безоглядно кидаться в лицо этого великана, не стоило, пробившись насквозь через это лицо, и выйдя из затылка, прорезав мечом бармицу шлема, с ног до головы перемазанному кровью, мозгом и чем-то ещё, врываться в их строй. Не стоило бросаться одному на сотни, рыча и матерясь, как тот электрик, что со столба сорвался – тот самый, который «с когтями, но не птица, летит и матерится»…

Они, блин, не поняли смысл моего порыва: я-то побыстрее пытался «перезагрузиться», самым коротким и прямым способом. А матом себя подбадривал, но не их пугал. Смерти искал, а не победить собирался. От того и не колебался ни миллисекунды, бросаясь на клинки, насаживаясь на них и врубаясь в тела опешивших от такого прямого и идиотского натиска «Бессмертных» своим клинком…

А вот не надо клювом щёлкать в бою, даже, если вас сотни, у вас Седьмые Ступени, а на вас несётся всего лишь один единственный Витязь! Нельзя врага недооценивать!

В общем, не остановили меня. Не смогли на перерождение отправить. Да, похоже, не особо-то и пытались. Всё получилось чётко по Катерининому сценарию: быстро, напористо и… просто.

Я, честно говоря, когда уселся на скользкий от крови трон Шахиншаха в главном зале его Дворца, то на какое-то время даже впал в ступор от той простоты, с которой это всё получилось. Честно говоря, мне раньше и подуматься не могло, что скинуть власть Правителя настолько несложно. Мне казалось, что Власть – это что-то серьёзное, незыблемое, монолитное, нерушимое, крепкое. Что невозможно обрушить одним ударом, что невозможно пошатнуть даже смертью самого Правителя, так как всегда есть очерёдность наследования, институты поддержания Власти и Легитимности Власти, есть армия и войска, которые будут сражаться до самого конца, что для того, чтобы воцариться захватчику, надо перебить половину населения страны и установить жесточайший полицейский режим с репрессиями…

В реальности же: короткий яростный натиск, демонстрация силы, ошеломительные новости, декларация намеренья и всё: вот он я уже сижу на Персидском Троне, а возле моей ноги от страха дрожит та самая Ольга с «Ключом от Гарема» в руках. Гарема, в котором сильно прибавилось вдов…

А народ… что народ? Столичные жители пересидели по домам и убежищам сам момент «эпической» битвы. Кто-то попал под раздачу, кого-то привалило обрушившимся зданием. Но… бой закончился. По телевиденью объявили о смене Властителя, и… и ничего. Жизнь продолжилась. Только что: на работе короткий день объявили, поспешив всех распустить на внеплановый выходной день. Наплевать народу, в основной его массе, кто там на троне задницу свою греет, лишь бы в их жизнь лишний раз не лез.

Жесть, короче.

Но крайне поучительная жесть. Ведь, кто-то, когда-нибудь, так же может прийти скидывать с этого кресла уже меня…

– И… как же ты, тогда? – переспросила слегка опешившая от таких новостей Алина, вырвав из воспоминаний и таких вот странных мыслей. – Как вернулся?

– Да так-то, всё очень просто оказалось. Моя смерть, получается, у меня всегда с собой, – даже улыбнулся я.

– И что же это? – поторопила Алина.

– Артефакторика, – всё с той же загадочной улыбкой ответил ей и даже погладил рукоять своего дзяня. Теперь уже своего. Привык я к нему за вчерашний день с его бесконечным кровавым рубиловом – удобная штука, хорошо в руке лежит и энергию сквозь себя проводит. – Достаточно просто переусердствовать с «пробуждением» нового Артефакта, чтобы легко, быстро и почти безболезненно умереть. А «основу» для него я могу где угодно и из чего угодно сделать, – «даже из собственного тела, так что, теперь я не боюсь даже пленения» – хотел добавить я, но не добавил. Решил вслух не озвучивать. Пусть это останется непроговоренным. Будем надеяться, что не пригодится никогда, но, даже если… уже не страшно.