Текст книги "Виват Император! (СИ)"

Автор книги: Михаил Француз

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 23 страниц)

Глава 16

* * *

В шикарно обставленной столовой элитного съёмного особняка, располагавшегося в одном из престижных районов Парса, за столом сидел спокойный и уверенный в себе китаец в халате и с газетой в руках.

Да-да! С настоящей печатной газетой – реликтом, который я уже и не думал где-то увидеть во второй половине двадцатых годов двадцать первого века. Ну, пожалуй, кроме малотиражных рекламных изданий, которыми закидывают почтовые ящики пенсионеров в «хрущёвках» маленьких провинциальных городков. Возможно, что и не только маленьких, и даже не только провинциальных – но это, всё равно, очень узкое и нишевое явление. Как-то я не думаю, что такой человек, как «Бессмертный Скальный Демон», стал бы тратить своё время на внимательное чтение статей о биологически активных добавках, способах засолки помидоров, выведении угрей или новой «супервиагре», призванной решить все проблемы с определённой слабостью у… мальчиков давно не призывного возраста.

Хотя, вот последнее, кстати, может быть, учитывая, что именно он вручил Шахиншаху в качестве выкупа за жизни нескольких десятков его подданных.

Газета пестрела иероглифами и была чёрно-белой, с такими же чёрно-белыми рисунками-фотографиями. При моём появлении в комнате китаец её аккуратно сложил и опустил на край стола. Сам же повернулся в мою сторону и молча принялся ждать. Экстравагантный способ моего появления в этой комнате – через окно, его, по-видимому, ничуть не смутил. По крайней мере, вскакивать с места, кричать или хвататься за своё оружие он даже и не думал. Просто, отложил газету, повернулся и принялся ждать от меня пояснений, требований, нападение или, ради чего я, вообще, сюда заявился?

Либо у него железные нервы, либо огромный жизненный опыт, помноженный на уверенность в своих силах, либо… и то, и другое вместе взятое. Последний вариант казался мне наиболее правдоподобным, учитывая всё то, что успела мне рассказать Катерина.

Как я сюда попал? Логично – по воздуху. Вычислить и отыскать то место, где Ли Бингвэн остановился в Парсе, оказалось достаточно простым делом. Он, ведь, и не скрывался даже. Чай, не преступник, а официальный гость Империи, да ещё и при полномочиях. С чего бы ему прятаться?

На поиск и выяснение адреса у меня ушла всего одна «итерация». Ещё одна ушла на более-менее подробное выяснение распорядка его нынешнего дня и подбор подходящего времени для совершения визита.

А вот, зачем я здесь… Это объяснить уже не так просто. Честно говоря, я и сам до конца ещё себе не верю, что на такое решился. И, не будь у меня неограниченного количества попыток, дарованных «петлёй» в запасе, то даже и пытаться бы провернуть такой фокус не стал – слишком уж это похоже на… безумие.

– Сянь Ли, «Скальный Демон»!.. – громко и чётко обратился я к нему, когда подошёл и остановился возле его стола. – Возьми меня в ученики!

Произнёс, и казалось, весь окружающий мир замер в полном недоумении. То есть, и прислуга, присутствовавшая в это время в комнате, и вбежавшие на шум открывшегося окна охранники, уже доставшие из-под пиджаков своё оружие, но не решившиеся его применить без прямой команды со стороны своего «босса». И, наверное, ученики Секты «Каменного Леса» – не уверен, но кем ещё могли быть двое Одарённых в классических китайских одеяниях, словно только что сошедших со страниц какой-нибудь маньхуа о Муриме, которые вбежали вместе с охраной, но, увидев спокойствие Бингвэна, не стали обнажать висевшие на поясах мечи.

Почти минуту продержалась эта немая пауза, в течение которой Бингвэн обдумывал сказанные мной слова. Понятно, что произнесены они был по-русски, но мой уже достаточно успевший развиться Дар Разума сделал их понятными для всех присутствовавших – была у меня в этом полная уверенность. Однако, молчание затягивалось. Но я сам не спешил его прерывать.

Понятно, что было волнение. Понятно, что стрессовые гормоны бушевали в теле. Понятно, что ситуация складывалась опасной, и от ответа этого самоуверенного китайца многое зависело (нет). Но, это волнение было весёлым, озорным. Я бы даже назвал его куражом. Я внутренне испытывал такой душевный подъём, что улыбка сама, помимо воли, так и норовила прорваться на лицо. Впрочем, я не сильно-то ей и препятствовал.

– С чего вы взяли, молодой человек, что я нуждаюсь в учениках? – всё-таки первым нарушил затянувшееся молчание Сянь. – И, что вы мне подходите?

– Ни с чего, – нагло ответил я, а улыбка моя растянулась сильнее. – Я, просто, хочу у тебя учиться работе с «внутренней энергией».

– Пожалуй, ты самый наглый и самоуверенный юнец, с которым мне, когда-либо доводилось общаться, – изогнулись и его губы в лёгкой ответной улыбке. – Даже не стану спрашивать, зачем это тебе – Гению Тысячелетия, пробудившему уже целых три Стихии и поставившему на уши весь Наблюдательный Совет. Спрошу: зачем это мне? Тому, кому ты совсем недавно обещал виселицу или гильотину?

– А тут всё просто: я готов заплатить, – легко пожав плечами ответил ему. После чего снял с плеча и положил на стол перед ним длинный узкий матерчатый красный чехол с вышитыми на нём золотыми драконами.

Китаец не стал играть в параноика и спокойно этот взял этот чехол в руки. С уважением его в руках взвесил. Потом развязал специальную тесёмку и приспустил ткань, явив на свет рукоять классического меча дзяня.

Он с удовольствием рассмотрел эту рукоять, её плавные линии и замысловатые узоры. Потом ухватился за неё и неторопливо потянул, извлекая меч из ножен. После полного извлечения долго и придирчиво изучал обнажившееся лезвие, ловя на нём блик солнца, разглядывая толщину кромки, проверяя её ровность и даже пробуя заточку ногтем.

– Откуда у тебя это? – в конце концов, налюбовавшись, положил так и не возвращённый обратно в ножны меч на стол, прямо поверх ранее отложенной газеты он.

– А, разве тебе не сказали, что, кроме того, что я, какой-то там «Гений», имеющий три Стихии, я ещё и Артефактор? – ухмыльнулся самодовольно я. – Или Император с Германским Кайзером решили придержать эту информацию при себе? Так сказать, для личного использования?

– Артефактор… – медленно произнёс китаец. – Ты – наглый мальчишка. Однако, я готов выслушать, что же именно ты от меня хочешь? Что-то не очень верится, что такой, как ты, готов добровольно вступить в мою Секту. Слишком резкий и независимый у тебя характер.

– Ты прав, – легко отозвался я. – И про наглость, и про Секту. На самом деле, мне нужен от тебя всего один день тренировок. С раннего утра и до позднего вечера. После чего я вызову тебя на смертельный Поединок, в котором использую то, чему у тебя научился.

– Очень… странная просьба, – потёр свой подбородок китаец.

– Ты ничего не теряешь, принимая её, – снова пожал плечами я. – Артефакт, в любом случае, остаётся у тебя. А завтра, после заката, ты сможешь самолично убить меня и завершить свою сделку с Советом. Сплошная выгода.

– Звучит неплохо, – согласился Бингвэн. – Однако, я не понимаю выгоды твоей? Не хочется быть одураченным.

– Моя выгода… – задумался я. – Как таковой, её нет. Есть прихоть. Каприз. Я очень много слышал о вашей «внутренней энергии» и «Внутреннем Кунг-фу» настоящих Мастеров Меча Поднебесной. Ты, должно быть, знаешь, что я сам изучаю кунг-фу?

– Да, – кивнул он. – Я видел твой клип, где ты выполняешь одну из малых форм на маленьком плато на горной вершине. Выглядело… очень зрелищно. Мне даже самому захотелось попробовать сделать так же… потом. Когда будет свободное время. Когда вернусь в Цитадель Каменного Леса. Однако, твоё исполнение… трудно назвать хорошим. Стойки хромают, недостаёт чёткости ударам, в некоторых поворотах теряешь равновесие, не хватает общей устойчивости.

– Возможно, – спокойно принял его не самую лестную оценку я. В конце концов, она была вполне верна – Мастером меня не назовёшь, так, слегка перерос любителя, и только. – Но, как ты сам недавно сказал: Гению, пробудившему три Стихии, не обязательно быть Мастером Кунг-фу. Но это моё увлечение. Мне нравится этим заниматься. И я хочу попробовать настоящее Кунг-фу от настоящего Мастера. Просто, прихоть… за которую я готов платить.

– А Поединок? – откинулся на спинку своего стула китаец.

– А, что Поединок? – вновь пожал плечами. – Я, всё равно, собирался вас всех убить. Так, почему бы не отложить неизбежный бой на сутки, ради исполнения своей маленькой прихоти?

– То есть, если я откажу, то вызов ты мне бросишь прямо сейчас? – уточнил он.

– Да, – не стал скрывать или уклоняться от ответа я.

– Но, что, в таком случае, мешает мне забрать этот меч прямо сейчас, после чего убить тебя, не утруждаясь никаким обучением? Ведь, вот он? – снова приподнял за рукоятку дзянь он. – И вот ты.

– Мешает? – улыбнулся я. – Ничего.

– Ничего? – даже приподнялись в удивлении моей наивностью его брови.

– Кроме того, что этот меч – только задаток. Полная оплата учёбы будет состоять из двух Непробуждённых Артефактов: этого меча, и ещё одного.

– Тоже меча?

– Ну, если у тебя есть другие идеи, то я готов их выслушать и изготовить Артефакт на заказ. Если, конечно, это будет в моих силах, – не забыл оговориться, на всякий случай, я. А то, знаю я таких хитрованов! Задаст ещё какую-нибудь «звезду с неба» или ещё что-то такое головоломное, что мне только репу чесать и останется.

– А ты умеешь убеждать, – хмыкнул он.

– Только, у меня будет одно обязательное условие. Без его выполнения сделка не действительна, – перестал улыбаться я.

– Какое? – перестал улыбаться и он.

– Сегодняшняя «битва школ». Она тоже будет отложена на эти сутки. Проведёшь её после завтра, если останешься жив, – сказал я.

Бингвэн нахмурился. Помолчал, обдумывая. Потом складки между его бровями разгладились. Взгляд его стал весёлым и даже насмешливым. Уголки губ тронула вернувшаяся улыбка.

– Так это из-за них? – криво и достаточно неприятно усмехнулся Ли. – Ты, всё-таки, Герой, а не безумец?

– Вот уж, точно, эта характеристика ко мне не относится, – невольно даже перекосилось моё лицо, словно я наступил на что-то острое или попробовал на вкус что-то кислое. – Всё проще: не хочу отвлекаться. Раз уж я, всё равно, с тобой должен был столкнуться… Не люблю лишней крови. Если справишься со мной – устроишь свою бойню, как и планировал. Только, уже без меня. А, если не справишься, то и новый ученик тебе будет не нужен: я истреблю всю твою Секту – мне не нужны мстители в будущем.

– Оу? – удивлённо хмыкнул он. – А ты прагматичнее, чем казался. Не ожидал, не ожидал… Хорошо. Я согласен. Во сколько тебя ждать? И где?

– Что? – даже запнулся я. – Реально, согласен? – округлились мои глаза. – С таким абсурдом, который я тут вывалил⁈

– Почему бы и нет? Ты прав: что я теряю? Кроме одного единственного дня. Зато, кроме оплаты за твоё убийство, у меня будут два неплохих Артефакта бонусом. Двойная выгода, как ты и сказал.

– Блин, ты, что, реально, согласился⁈ – окончательно растерялся я.

На самом деле, идя сегодня сюда, я собирался только прощупать почву. Провести разведку. Составить предварительное мнение об этом Сяне. Послушать, какие он выдвинет встречные условия, на основе этого придумать, чем ещё его можно прельстить… Я никак не рассчитывал, что он, на самом деле, прямо сразу и согласится! С тем бредом, который я ему тут наговорил. Ведь, настоящий же бред! Даже Пётр Соломонович, мой прежний учитель музыки, с первой попытки послал меня лесом! А тут: чужой человек, враг! И согласился. Ну, бред же!

– А, что, есть проблема? – уже откровенно веселился китаец над моими метаниями.

– Эм… – засуетился ещё сильнее я, судорожно нашаривая в своих карманах телефон. – Есть одна…

Нашарил, достал и набрал номер. Ответ последовал почти сразу же, словно бы на том конце сидели и ждали моего звонка.

– Да? – послышался голос Алины.

– Привет. Слушай! У тебя всё готово по этой «итерации»? Можно её заканчивать?

– То есть? Прямо сейчас? Ты с ума сошёл? Нет конечно! Уже несколько часов потеряно! Не вздумай! – голос девушки стал взбудораженным и возмущённым.

– Эм… – растерянно почесал в затылке. – Но я уже договорился…

– Передоговоришься! – последовал жёсткий ответ. – Я не собираюсь просрать ещё один золотой шанс и упустить деньги! В общем, делай, что хочешь, ещё одну «итерацию» мне обеспечь!

– Ла-а-а-адно… – неуверенно, продолжая чесать в затылке, протянул я и виновато глянул на с интересом наблюдавшего за мной китайца. – Завтра тебя устроит? Завтра – «чистовик»?

– Устроит, – всё ещё возмущённо, но уже успокаиваясь, ответила Алина. И оборвала вызов. А я остался дурак дураком.

– Эм, Сянь Ли…

– Что-то случилось? – участливо и со слегка издевательской улыбкой на лице спросил он.

– Женщины!.. – вздохнул я, беспомощно разводя руками.

– Сделка срывается? – уточнил он.

– Да, – ещё раз тяжело вздохнул я. – Дерёмся прямо сейчас, – полез я к поясу за своим ножом.

– А меч? – кивнул на так и лежащий на столе клинок Бингвэн.

– Меч можешь оставить, – чуть поморщившись, отмахнулся, как от какой-то ерунды я. – За беспокойство, так сказать…

– Хорошо, – кивнул он, поднимаясь и доставая уже свой собственный меч он. – Дерёмся!

…Последнее, что я увидел перед пробуждением в своей постели в мире писателя, это, естественно, был светящийся клинок, пробивший мою грудь в области сердца, ведь сегодня бронежилета на мне не было. А что увидели окружающие? Сложившийся в клубах дыма и пыли особняк.

Красивый он… был.

* * *

Глава 17

* * *

Медленно поднимающееся из-за кромки гор солнце. Солнечные лучи, заглядывающие в помещение через огромные пластиковые окна, падающие на противоположную стену и ползущие по ней медленно вниз. Неправдоподобно большой спортивный зал с красно-синим, вызывающим в моей душе белую зависть своим качеством татами на полу. Гулкая тишина.

Интересное словосочетание. Ёмкое. Образное и очень подходящее к случаю. Ведь акустика этого помещения, с его голыми бетонными стенами и высоченными потолками, создаёт совершенно удивительный эффект: с одной стороны – тишина, с другой – в этой тишине, даже от малейшего дыхания создаётся эхо, многократными отражениями превращающееся в расходящийся, нарастающий гул, не воспринимаемый сознанием отдельно от этой тишины, которая от этого становится «гулкой». И в этой тишине кажется, что слышно даже, как падает пыль, которая танцует в тех самых утренних солнечных лучах. Или, как бежит кровь по артериям и венам…

И в этом зале сидят двое напротив друг друга. Всего двое во всём этом огромном, слишком большом, слишком грандиозном для них двоих спортивном зале.

Молча сидят. Закрыв глаза, поджав ноги, сложив пальцы в какие-то замысловатые фигуры. Сидят и… дышат. Медленно и спокойно.

И нет, мы не медитируем. Это совсем другой процесс. Совсем другой и совершенно невозможный в писательском мире. Это то, что во всяких манхвах и маньхуа принято называть культивацией.

Эх! Как бы сейчас смеялся мой тамошний тренер – настоящий Белый Пояс, занимавшийся Кунг-фу практически всю свою жизнь, объездивший половину мира, повидавший и лично занимавшийся у нескольких Глав международных Школ, побывавший и в Шаолине, и в Хошимине… материалист до мозга костей.

Однако, что невозможно в одном мире, являясь там лишь суеверием, фантазией, мистификацией, шарлатанством… вполне может существовать в другом, отличном от него частью своих физических законов.

И Культивация здесь существовала. Она не была пустым звуком, потерей времени или самообманом… с самоудовлетворением. Просто, нужно, чтобы кто-то знающий, опытный показал, объяснил, как это делается, и направил.

Сянь Ли Бингвэн был очень опытным. Очень старым, очень сильным и… очень терпеливым. А ещё, крайне хладнокровным и расчётливым. Но, сейчас не об этом.

Бингвэн направить меня смог.

Вообще, надо отметить, он честно выполнял условие нашей сделки: ничего не утаивал и учил на совесть. Даже не скупился на открытие и показ «секретных» техник, которые, в иной ситуации, открывались лишь ближайшим Ученикам… или продавались за огромные деньги, обменивались на равные им ценности, даровались в оплату за очень важные услуги, передавались по наследству.

В иной ситуации. Сейчас же, Сянь не жался. А чего ему жаться? Всё равно, ведь уже вечером он меня убьёт, и ни одна «секретная» техника не покинет пределов этого спортивного комплекса. И да – он убьёт! Как уже не один и не два раза убил. Так что, в его решимости я не сомневался.

С другой стороны: не разочаровывать же мне его? Не рассказывать же, что он… мягко говоря, не совсем прав.

С третьей стороны: а, разве я ему обещал хранить в тайне то, чему он будет меня учить? Или, разве я сам не выполняю условий нашего соглашения? Он учит меня один день: от рассвета и до заката. Я отдаю ему два собственноручно созданных Артефакта, в качестве которых он имеет возможность убедиться лично. Первый: это простой меч дзянь. Простой по форме и назначению, конечно. А так-то, я добросовестно и довольно точно сумел воссоздать в нём ту структуру, которую увидел в том мече, который мне на день рождения в Кремле подарил отец. И структуру металла, и сам металл (пришлось попотеть, анализируя и сравнивая разные образцы с эталоном), и свойства получившегося материала. «Пробуждать» его, пока что, не спешили ни я, ни Ли. Я – потому что это не вежливо. Он – потому что это требует больших затрат сил. И, когда я говорю, что больших, я имею в виду, что действительно больших! Помнится, однажды, я умудрился даже чуть не до смерти себя довести подобным процессом… или не чуть? Вот ведь, уже и не помню: столько раз умирал, что начинаю путаться, когда и как именно.

Второй Артефакт – тоже меч. Только, это был уже не меч для битвы, в обычном его понимании, а так называемый «Духовный меч». То есть, если простыми словами, безо всяких мистификаций и красивостей, которые так любят накручивать китайцы – транспортное средство. Полётное приспособление.

Да-да! Прямо, как в тех старых онлайн-игрушках, в которые я любил когда-то очень давно резаться, вместо подготовки к экзаменам и зачётам. Они здесь, оказывается, действительно на них летают, как и рассказывала мне Катерина!

Правда, от обычного меча, данное изделие отличалось только пропорциями и размером. Нет, теоретически, Культиватор может использовать для полёта даже и шпагу или рапиру… если она будет Артефактная и «пробуждена» им в качестве «Духовного оружия». Но, по факту, это будет очень неудобно: поверхность маленькая, форма вычурная, управление затруднённое. Соответственно, и скорости будут никакущие, ведь ни защиты от встречного ветрового потока, ни хорошего сцепления, ни устойчивого положения тела…

И нет, чтобы придумать себе другое летательное средство, более практичное и удобное – тот же самолёт, например, китайцы пошли своим путём: они доработали форму меча: сделали его гораздо длиннее, шире, больше, рукоять более выпуклой с местом для упора задней ноги… а ещё разработали целое искусство на предмет того, как на этом вот агрегате держаться, двигаться, летать, маневрировать и, даже сражаться с такими же мечниками. Довольно головоломное искусство, которое надо изучать и практиковать годами. Примерно, как конный рыцарский бой, или казачья кавалерийская рубка. То есть, с налёту не подступишься.

Так что, я даже и пробовать не стал подступаться? Зачем? Если мой способ летать меня и так более, чем устраивает? Чем водяной кокон, произвольно меняющий форму и плотность по моему желанию, хуже, чем Артефактный меч? Только тем, что он не Артефактный? И на таран с наездником Артефактного меча лучше не ходить? И первое и второе утверждение спорны. Но не о том речь.

Так вот, второй Артефакт – это меч для полётов. Пример исполнения такого устройства мне Бингвэн показал с вечера. Так же и объяснил все нюансы с особенностями конструкции. А вот материалы для его изготовления (а я напомню – меч большой! На его изготовление нужно много материалов, которые мне самому, в малознакомой стране было бы довольно проблематично собрать в разумные сроки) он же предоставить смог только утром. Поэтому, меч дзянь был у нас всё время один и тот же, тот, что из «вчера», а вот «Духовный меч» каждое новое утро я делал новый.

А делать что-то из раза в раз одинаковым… скучно. Да и обучение, опыт с самосовершенствованием никто не отменял. Поэтому, с каждой «итерацией» моё мастерство в изготовлении подобных устройств росло и повышалось. Что, естественно, влияло и на конечный результат: мечи становились лучше и лучше. Чтобы это оценить, достаточно было только заглянуть в глаза принимавшего работу Бингвэна. Если в первые «дни» в его взгляде, обращённом на принимаемое изделие, были удовлетворённость и спокойствие, то уже через пару десятков «итераций» в тех же глазах можно было уверенно различить недоумение. Ещё через сколько-то – откровенное удивление. А потом уже и до восхищения не далеко оставалось. А через тысячу, что будет? Шок и неверие? А через две? Три? Пять?

Что? Какие «две, три, пять тысяч»? Ну…

Вот было у вас когда-нибудь такое странное желание, которое можно было бы описать словом «перемотка»? То есть, желание ускорить своё время. Перемотать его вперёд, пропустить лишнее, сосредоточившись, сконцентрировавшись только на том, что тебе действительно интересно? Перестать отвлекаться на посторонние раздражители? Или, если использовать немного другую аналогию: пролистать неинтересные страницы книги со скучным «вбоквелом» левого персонажа, побыстрее вернувшись к основному сюжету книги? Но в жизни, а не в книге?

Не самое здоровое желание, кстати. Говорит о том, что вы не умеете «ценить мгновение» и «находить удовольствие в обыденных мелочах». О том, что вас не удовлетворяет ваша обыденная жизнь, что вы устали от неё и хотите её радикально изменить, но не решаетесь… Наверное.

Но, почему я говорю за вас, если такое вот желание постепенно, не сразу, но потихонечку, день за днём, «итерация» за «итерацией» созрело у меня?

А, значит, говорим мы уже не о ваших гипотетических проблемах, а о моих… насущных.

Однако, в анализ сильно заглубляться и закапываться не будем. Отмечу только сам факт.

А начиналось всё, кстати, совершенно не предвещая настолько серьёзных изменений. Первые пять… или семь (ну, вряд ли десять – хотя, я уже не помню) «итераций» всё шло нормально. Как это может быть «нормальным» для меня.

Я открывал свои глаза чуть раньше звонка будильника (всё того же – бронированного. Как-то рука не поднималась избавиться от него даже теперь, после преда… ухода Борятинской. Нельзя это назвать «предательством», так как она мне ничего и не обещала, на самом-то деле. Помолвкой занимались взрослые. Ни она, ни я в этом не участвовали. Так, какое может быть «предательство» в том, что она не осталась со мной после того, как взрослыми все обязательства были аннулированы?). Поднимался со своей «лежанки», устроенной на дорогом паркетном полу той съёмной жилплощади, которую подобрала нам с ней Алина. Почему не с кровати? Ну, я ведь уже упоминал раньше: не люблю спать на мягком, если под тобой ничего не проминается, то шея и спина меньше к утру затекают. Да и просыпаться получается проще – не возникает это всегдашнее желание ещё понежиться-поваляться. Дома, в мире писателя, у меня такой возможности нет – жена не поймёт, если я буду каждую ночь уползать от неё из кровати на пол. А здесь, здесь можно. Тут мне ни на чьё мнение оглядываться не надо.

Открывал глаза, выключал будильник, поднимался и шёл приводить себя в порядок, чтобы уже за час до рассвета успеть «во все оружии» оказаться в том самом спортивном комплексе, который был выбран нами для проведения занятий.

Почему за час, а не ровно к рассвету? Тут всё ещё проще: чтобы успеть переработать собранные Бингвэном материалы в обещанный ему Артефакт до рассвета соответственно. Часа мне, обычно, вполне на это хватает. Даже время на некоторые дополнительные эксперименты остаётся.

Потом, с рассвета, без перерыва на обед, сон или отдых, проходит наше занятие с Сянем. Пощады и передышки не просим ни я, ни он. Я – понятно, а вот Бингвэн не просит, так как для него это сделка! Крайне, просто бесстыдно выгодная сделка, в которой он получает неравноценно огромную оплату за слишком малый объём работы. А значит: каждая минута – стоит дорого. И он не имеет право не дать мне эту, бесчестно дорого мной оплаченную минуту.

А с последним лучом солнца, прячущегося за горизонт, обучение заканчивается – начинается наш бой. Точнее, на самом деле, то, что начинается бой, совершенно не означает, что заканчивается обучение. Наоборот! Это, как спарринг, который завершает часовую отработку на лапах. В этом бою я честно, со всем старанием и усердием пытаюсь применить всё, чему успел обучиться у Ли. Чем, кстати, немало его шокирую, ведь для него-то прошёл только один единственный день тренировки, жалкие пятнадцать часов, за которые физически невозможно дать мне столько, сколько я показываю в схватке!

Может быть, он и успевает догадаться о том, в чём именно я жульничаю. Вполне возможно, он даже способен понять, с каким именно Даром мой чит связан. Вот только, у него уже совершенно нет времени или возможности что-то изменить: мы бьёмся насмерть. Победить меня, не убивая, он не способен. Разница в наших боевых возможностях не настолько велика. А отступать или давать ему поблажку я, единожды начав бой, уже не собираюсь.

В итоге, день заканчивается моей смертью. Глаза закрываются… и я просыпаюсь в своей кровати мира писателя. А дальше: будний или выходной день, работа, семья, быт… обыденность.

Помните, я ещё… в первой, наверное, книге высказывал свою боязнь «стать наркоманом», подсесть на этот мир, как на морфий? Даже одно из произведений Гоголя приводил в пример. То, где маленький человек решил променять свою жизнь на красочный сон?

Так вот: я, как никогда близко подошёл к этой грани.

Первые «итерации» этой новой «петли», я ещё проживал в мире писателя полный, полноценный день перед возвращением сюда. Потом стал специально заводить себе будильник, который поднимал меня каждый час в течение всей ночи, чтобы за неё одну, в этом мире успело пройти шесть или семь «итераций». Да ещё и днём, после такого прерывистого ночного сна, нет-нет, да и прикемаришь где-нибудь, прикроешь глаза, отключишься минуток на десять-двадцать.

Потом… уже не час, а полчаса между срабатываниями будильника, и, соответственно, двенадцать-восемнадцать «итераций» за ночь.

Потом – двадцать минут… десять…

Где-то, через месяц моей писательской жизни, я ночью уже толком не спал. Только открывал и закрывал глаза, отсчитывая новые и новые «итерации». И даже будильник уже был не нужен. Я сам по себе постоянно засыпал и просыпался, засыпал и просыпался, засыпал и просыпался, успевая погрузиться в спасительный сон, разве что на минутку-другую…

Естественно, этого не хватало для полноценного отдыха, и день в писательском мире я ходил, словно варёный, так же, то закрывая глаза, то открывая…

Долго так продолжаться не могло. Запас прочности нервной системы не бесконечен. Подобные издевательства над собой исчерпывают его очень и очень быстро.

Сколько? Десять дней я в таком режиме смог продержаться? Двенадцать? Восемь? Очень сложно сказать: всё сливалось и путалось в восприятии.

А потом… я перестал просыпаться ночью.

Нет, не перестал «возвращаться» в тело писателя. Нет. Но перестал просыпаться.

Погибая вечером от меча Сяня, я чувствовал, ощущал себя в его «шкуре», понимал, осознавал это, но… ещё я осознавал, что всё ещё сплю. И не имел никакого желания нарушать этот сон. Я, как бы это… очень грубо и приблизительно говоря, залетал в своё тело, проверял, что оно цело, оно в порядке, что могу в него ещё залететь, после чего… летел дальше. Не тратя лишнего времени на переключение из одной жизни в другую, возвращался назад в мир Княжича, к своему бесконечному дню занятий с Мастером Боевых Искусств Поднебесной.

И всё.

С этого момента, я потерял счёт времени. Потерял любые ориентиры, по которым ещё мог бы хоть как-то, хоть приблизительно посчитать «итерации». Сколько их? Сто или тысяча? Две сотни или двадцать тысяч?

Нет ориентиров. Ни материальных, ни даже метафизических.

Как узники в каменном мешке камеры, в которую не заглядывает солнце, считают свой срок? По приходам надзирателя с кормёжкой и царапинам, которые он оставляет на стенах.

А, если на стенах не остаётся «царапин»? Если, что бы ты не изменил в «камере», к следующей, совершенно такой же кормёжке, все изменения исчезнут? Да и надзиратель… тебя не помнит. Вы каждый раз знакомитесь заново.

Это… наверное, должно быть страшно. Да и было страшно: тот же Билл Мюррей в «Дне Сурка» охреневал совершенно натурально первые свои десятки раз… правда, потом он качественно протёк крышей, смирился и стал получать от этого удовольствие, после чего довольно быстро был выкинут в нормальную реальность, так как с ним стало совершенно неинтересно играть. А ведь, если бы этого не произошло, и он там остался? Насколько сильно бы уехали остатки его крыши? Что бы он делал, допустим, через… миллион «итераций»?Никто, никогда не задумывался об этом?

Однако, у нас с ним есть огромная разница: я сам контролирую этот процесс. И остаюсь в этом дне исключительно по своей собственной воле. И череда бесконечно похожих дней в моём восприятии сливается в одну плавную, очень продуктивную, очень интересную, очень полезную и довольно динамичную тренировку, от которой отпилены вообще все тормозящие, отвлекающие и мешающие развитию факторы!

На моё сознание, на мою «крышу» именно эта «петля» практически никак не влияла. Ведь я не чувствовал её «петлёй». Почему? Из-за почти полного отсутствия «статистов». Ведь я же вообще ни с кем, кроме Сяня Ли, не общался.

Просыпался до рассвета, быстро летел в спорткомплекс, прямо, по воздуху, кратчайшим путём. Никого не встречая, и ни на кого не отвлекаясь по дороге.

А сам Ли… Ну, за исключением первых нескольких минут, когда происходили необходимые «ритуальные» повторения триггерных, переключающих его на нужное мне направление фраз и действий, он же был всегда разный. Каждый раз новый. Мы, как будто, вели один длинный, непрерывный, не прекращающийся и не отходящий от интересной нам темы разговор. Не было этого ощущения «повторяющихся кадров». Даже «дежавю» не было.

Идеальная учебная обстановка…

Но, это я. Это моя способность. Это мой Дар или проклятье, но мой. Я управляю им и использую его. Я.

А Алина?

То, что для меня было «Раем»… чем это было для неё?

Ну, чтобы понять это, достаточно только вспомнить «Палм Спрингс». Кто у нас там хотел отчаянно сломать-разорвать «петлю»? А кому было в ней довольно комфортно?