Текст книги "Виват Император! (СИ)"

Автор книги: Михаил Француз

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 23 страниц)

Не то, чтобы я собирался «сегодня» им действительно драться. Нет, не в том дело. Просто, «вчера», получается, из-за того, что меня убили, я пропустил свою ежедневную «Артефакторскую» тренировку – откладывал её до момента возвращения из клуба, и дооткладывался.

«Сегодня» откладывать не стал. И «влил» сразу. Так мощно «влил», что чуть не отключился в процессе. Хорошо, что не стоял при этом, а уже на диване сидел, а то мог бы и упасть, переполошив своих спутниц.

Понятно, что был «сегодня» и танцпол. Я не стал себе отказывать в удовольствии посмотреть на двух красавиц, извивающихся в неверных вспышках светомузыки, пытающихся «перетанцевать» друг друга, затмить, произвести на меня большее впечатление, показать себя с более выгодной стороны… Глупцом я был бы, если бы не предоставил им такой возможности.

И, скажу я, они были хороши! Действительно хороши! Без всяких скидок одолжений. На всём танцполе не было ни одной другой девчонки, которая могла бы их затмить. Притом, что нельзя сказать, что те не старались – оружие на поясе действовало на окружающих буквально магическим образом. Примерно так же, как брелок с ключами от «бентли» или «феррари» на пальце мажора, только мощнее. Намно-ого мощнее. Ни один афродизиак так сильно и быстро не действует. Я, даже, в какой-то момент, начал опасаться, что мне морду пойдут чистить обиженные кавалеры, внимание дам которых я похитил. Но нет – оружие, висящее на моём поясе, действовало и на них, охлаждая слишком горячие головы. Оно ведь, в этом мире указывало не только на Статус, но и на простую, прямую боеспособность: простолюдин в драке не противник для Одарённого. Даже, если таких простолюдинов будет десяток на одного Одарённого. Сильно зависит, конечно, от Ранга, но даже простой Юнак, только-только разобравшийся со своим Даром, с тремя-четырьмя бездарями спокойно справится только за счёт своих повысившихся физических кондиций. С такими связываться – дураков нет (если не вспоминать про «Народную волю», конечно. Но тех, я надеюсь, здесь не имелось).

Но, мои девушки были вне конкуренции: красота, грация, пластика, физические данные (наличие пробуждённого Дара действует и на тела девушек, делая их заметно совершеннее, сильнее, здоровее, ярче и привлекательнее, чем у тех, кто Дара в себе не пробудил. Оттого Дворянку легко было узнать в толпе даже, если она не обозначает свой статус специальными атрибутами вроде значка или оружия), тренированность, страсть…

Приятное глазу зрелище.

Было весело. Такой я Алину ещё до этого не видел. Но, если подумать, то и не удивительно. Подозреваю, что для неё это тоже был первый поход в настоящий ночной клуб. Она ведь из семьи банкира. Всё жизнь передвигалась по городу только на личном транспорте и в сопровождении охраны. Не думаю, что отец позволил бы ей, едва достигшей шестнадцатилетнего возраста девочке, посещать такие вот заведения. Да, она, конечно же из «золотой молодёжи», но… Даже те, обычно, начинают куролесить «по-взрослому» после восемнадцати, а не до.

Так что, удовольствие получала, и она тоже.

Правда, ей сильно мешал расслабиться её телефон, на который постоянно поступали и поступали звонки. В течение всего дня поступали. И Алине, то и дело, приходилось отвлекаться, отходить куда-нибудь, где чуть потише, чтобы ответить, поговорить, решить какие-нибудь очень важные и очень срочные дела. Что-то обсудить, о чём-то договориться… Но это была бы уже не Алина, если бы она этого не делала: дела и бизнес – буквально часть её натуры и личности. Я не мыслю её без них. Да она и сама, наверное, тоже…

* * *

Близилась полночь. Мы завалились отдохнуть в наш ОВП-кабинет. Я развалился на диване. Алина уселась в кресло, достала свой смартфон и сосредоточенно изучала присланную на него информацию от своего аналитического отдела. Даже, не столько изучала, сколько зубрила её.

Ольга… Ольга сидела рядом со мной. Пила свой коктейль. Но лезть ко мне пока не отваживалась – присутствие Алины смущало и останавливало.

Флёр чужого внимания, направленного на нашу комнату, был всё таким же «густым» и ровным. Всё так же, в нём переплетались «лучики» множества людей из, минимум, трёх команд.

Большие круглые часы с вычурно украшенными стрелками, висящие на стене, отсчитывали минуты и секунды, всё ближе и ближе придвигаясь к большим арабским цифрам «один» и «два», складывавшимся в число двенадцать. Я отключился от происходящего внутри комнаты, полностью сосредоточившись на своём Ментальном восприятии того, что происходит за её пределами.

Я готовился к смерти. Ждал нападения. Уж «сегодня» оно не станет для меня неожиданностью.

* * *

Глава 8

* * *

Не очень люблю тонированные машины. Нет, я, конечно, понимаю, что это по-своему удобно, защищает от слишком ярких прямых солнечных лучей, от лишней жары в салоне и любопытных взглядов, но тут чистой воды вкусовщина. И плохо проработанные детские травмы-впечатления. Меня ведь, в том мире, где я писатель, довольно сильно укачивало когда-то.

С тех пор, не люблю тонировку, которая мешает мне таращиться в окошко во время пути. Ведь, пока ты видишь, куда и как едешь, укачивает не так сильно. Механизм тут довольно простой: к обработке информации, поступающей с вестибулярного аппарата, подключается ещё и зрительный центр-анализатор, что увеличивает общую задействованную мощность мозга, и организм быстрее адаптируется к изменению своего положения в пространстве. Успевает подстроиться под него. А вот тонировка или занавески обрубают этот дополнительный канал поступления важной информации… Да и в целом – машины. Не люблю и не доверяю им. От того и водительского удостоверения не завёл к своим почти сорока годам, хоть и были все возможности для этого. Да и само транспортное средство не заводил, не завожу и заводить не планирую.

Вот и сейчас, я полностью опустил тонированное в хлам стекло на окне задней пассажирской двери арендованного Алиной автомобиля представительского класса, чтобы ничто не мешало мне смотреть на небо, окрашенное заревом начавшего подниматься из-за кромки гор, окружавших нашу долину, утреннего солнца. Пусть, из-за этого и приходилось щуриться от довольно сильного потока встречного воздуха, который обдувал лицо, ворошил волосы и пытался выжимать слезу из уголков моих глаз.

Обдувал, но не бил – мы ехали не очень быстро. Я специально попросил водителя не торопиться – не было ни причин, ни поводов для спешки.

Я смотрел на небо, а автомобиль вёз нас ко Дворцу Шахиншаша. Слева от меня развалилась на сиденье, расслабленно откинув голову на подголовник и прикрыв глаза, Алина. Ещё левее дремала пристёгнутая ремнём безопасности Ольга. Даже не дремала, а дрыхла, так как дневные развлечения, ночные танцы и алкоголь доконали-таки её. Вечный двигатель оказался не совсем вечным. Ну, или, по крайней мере, требовал для себя времени на отдых, техобслуживание и перезарядку.

Утро. И мы едем из клуба обратно. Хотел бы сказать «домой», но что-то нет у меня желания делать домом Шахский Дворец. А другого «дома» у меня здесь и нет… Грустно, но если задуматься, то во всём этом мире вообще нет такого уголка, который я мог бы назвать «домом» без кавычек и оговорок. Да даже и с оговорками – нет такого.

Не московскую же квартиру «домом» считать, в которой я уже, сахорову уйму времени не был, не жил и даже не проведывал? Или Кремль, из которого меня дважды выгнали… Про Лицейские общежития и трейлеры вовсе молчу. Не смешно даже…

Утро… Да – я всё ещё жив. Больше того, даже попытки меня умертвить не было. Никогда не думал, что подобное для меня станет поводом расстраиваться. Удачной или не удачной попытки, но не было! Хоть мы с Алиной и ждали её к полуночи… потом к часу ночи. Потом – к двум. К трём… В шестом часу утра ждать стало как-то глупо, и даже, в какой-то степени, неприлично, ведь клуб уже готовился закрываться. Развлекательная программа заканчивалась, посетители потянулись на выход и по домам. В помещениях клуба людей оставалось всё меньше и меньше.

Не знаю, что в этот раз пошло не так. Не так, как «вчера». Что повлияло на решение убийцы? Может быть то, что с нами был третий Одарённый – Алина. Что сомнительно – Милютина, хоть и Несистемный Дар имеет, но особой его силой ещё не отличается. Не получилось бы у неё создать весомых сложностей тому, кто способен быстро и незаметно убить Витязя двух Стихий. Не серьёзно это.

Может быть, он опасался просто дополнительной пары глаз, которая могла бы что-то не то заметить, сообразить, подать знак, предупредить меня, привлечь к чему-то моё внимание…

А может быть, определяющим фактором стало то, что я не отвлекся в этот раз на «вольную борьбу» с Ольгой и из-за этого «не терял бдительности»?

И действительно, присутствие в нашем кабинете Алины в достаточной мере охладило голову этой наследнице Великих Ахеменидов, чтобы она не решилась лезть ко мне и пытаться брать мою невинность приступом. Она больше налегала на танцы и коктейли.

Настолько, что пришлось потом до машины нести её спящее и не сопротивляющееся тело на руках. Даже представлять себе не хочу, какие на завтра фотографии и заголовки появятся в пабликах местных и заграничных СМИ.

А то, что фотографии и заголовки будут, почему-то лично у меня ни малейших сомнений не возникало: слишком ярким было наше появление на входе в клуб. Слишком картинным и демонстративным – то представление с оружием и перемещением «стражей спокойствия» с места на место, чтобы не иметь эффекта и не привлечь внимания тех представителей «второй древнейшей профессии», которые возле этого входа должны были дежурить со своими фотоаппаратами.

Не по нашу душу, понятное дело, а просто на всякий случай, так как это же «Бристоль» – один из крутейших ночных клубов Парса, а значит, хоть кто-нибудь из известных здесь медийных личностей нет-нет, да и заглянет сюда, подсветит своим присутствием общую тусовку. Создаст информационный повод…

А журналисты – они, как пираньи: один заметил что-нибудь интересное – вскоре уже целая стая их тут, как тут. Внутри, понятное дело, им никто снимать, фотографировать или докучать гостям вопросами-интервью не даст – правила есть правила. А вот снаружи, стоять и караулить, поджидая время нашего выхода не запретишь…

Уверен: в этом клубе имелись маршруты, варианты и способы покинуть его незаметно, не привлекая внимания для особых, состоятельных клиентов. Уверен, что такие варианты были. Не могло не быть. Вот только я как-то не подумал поинтересоваться их наличием вовремя. Не сообразил, что стоит таким заморочиться. Не подумал – слишком расстроен был и измотан ожиданием смерти.

Что ж, сам виноват, что не подумал и попёрся через центральных выход, а не через задний. Так что, вспышкам фотоаппаратов, резко ударившим по глазам, когда я выходил со спящей Ольгой, словно с невестой, на руках, не стоило удивляться. Не то, чтобы их было, прям, много – не так, как когда-то на красной дорожке перед воротами Зимнего Дворца в Петрограде, но они были, и этого уже достаточно для появления броских заголовков в местной прессе. Или, даже, не только местной. В эпоху Всесети и глобального информационного пространства стало довольно трудным делом проводить чёткую границу между региональным и мировым уровнем прессы. Любые самые-самые местечковые новости теперь легко можно прочитать из любого другого уголка планеты. Было бы желание и интерес. А последнее легко обеспечивают «хэштеги». Достаточно указать после решетки фамилию Долгорукий или псевдоним Кавер, как выдача этого материала мгновенно выйдет за узкие пределы одного региона. И исходный язык публикации уже не будет иметь никакого значения. Новость сразу окажется в топе, ведь «хайп» по «Человеку Дождя» ещё не прошёл, более того – он на самом пике!

В общем, завтра… или уже сегодня?.. будет много шума в прессе. Но это завтра… кхм, с этими «петлями» и бессонными ночами вообще ломается всё ориентирование в пространстве и времени. Плевать!

Это всё «завтра». Сегодня же, сейчас… я ехал в красивой чёрной машине неизвестной мне, но наверняка крутой марки, с двумя полусонными девушками по соседству на заднем сидении. Живой. И «петля» не думала начинаться. Меня никто так и не убил.

Повторяюсь, наверное, но: не думал никогда раньше, что буду расстраиваться по этому поводу.

Однако же: нет «петли» – нет денег…

Вообще, возвращение под утро – это всегда такое странное состояние духа, такое необычное настроение: пряная смесь меланхолии, ощущения зыбкости окружающей реальности, больших общефилософских мыслей, любования небом, зябкой промозглости, ветерка под черепом, тонкого звона в ушах и напрочь снесённой макушки. Трудно расстраиваться в таком состоянии. В нём можно только созерцать. Пока не заклюёшь носом. Вот и я созерцал. Смотрел в открытое окно, щурясь от встречного ветра и созерцал край неба над кромкой гор.

* * *

В выделенных нам Шахиншахом апартаментах мы с Алиной молча разошлись по своим спальным комнатам. Не было желания о чём-то говорить. Да и возможности, пожалуй, тоже не было, ведь, напомню: это не мой дом, это покои Дворца правителя другой страны. Тут подслушивающая и подглядывающая аппаратура должна быть просто по определению. Её тут никак не может не быть. Такое в принципе невозможно. А делать наши личные дела и разговоры достоянием общественности не хотелось. Да и не умно бы это было.

Ольга… А, что Ольга? Я вынес её из машины на руках. Зашёл с ней в одни из неосновных ворот Дворцовой территории, где её из моих рук молча приняли две неулыбчивые крепкие тётки с огнестрельным оружием на поясах и за спинами, которые, ни слова не говоря и не пытаясь «клиента» разбудить, спокойно унесли её на женскую половину. Туда, куда мужчинам и посторонним вход заказан. В тот самый, загадочный, непонятный и, для меня, западного до мозга костей человека, овеянный флёром романтики, страха и мифов Гарем.

Вся эта прогулка… пожалуй, была фарсом с начала своего и до конца. Ведь группы наблюдателей и охранников вели нас от ворот Дворца, внимательно и неотступно. Вели по городу, вели в ТЦ, держали под постоянным наблюдением в клубе. Фиксировали и документировали каждый наш шаг. Да ещё и этот «рабский ошейник»… Я после возвращения и свой собственный с руки снял, больше не собираясь его никогда в жизни на себя одевать. Ведь, в мире писателя – ладно, там я просто один из семи миллиардов, тихий, простой, незаметный и на фиг никому не интересный маленький человечек. Кому я там нужен, кроме себя самого? Ну и больших корпораций, как рядовой элемент сбора большой статистики? А вот здесь, я – Княжич. Да ещё и настолько яркий, на весь мир «засвеченный». Сто процентов вероятности, что то облачное хранилище, в котором хранятся данные с приложения, связанного с моим фитнес-браслетом, давно взломано, и информация о моих положении и состоянии организма поступает напрямую всем заинтересованным в моём отслеживании лицам.

Не то, чтобы это как-то радикально или, хотя бы, весомо влияло на общую мою ситуацию и мои дела, но… неприятно как-то. Гадливо. И ведь, пока с Ольгой об этом не поговорил, даже и не думал в этом направлении. Не догадывался о таком использовании, хоть и было всё совершенно на поверхности. Но таково уж свойство нашего внимания – тут ничего не поделаешь.

* * *

Когда глаза открываешь где-то в половине двенадцатого – это как: ещё утро? Или уже день? Сложно сказать. Вроде бы, ещё не обед, так что, наверное, всё же утро. Пусть и позднее.

Радовало то, что не болела голова, не было тошноты или сухости во рту – никаких симптомов похмелья. С другой стороны, а откуда им взяться, если к алкоголю я не прикасался? На дух его не переношу. А простые дёрганья под ритмичную клубную музыку (танцами это не назовёшь) – не та нагрузка, которая способна серьёзно вымотать долго и хорошо занимающегося своим физическим развитием молодого человека. Бессонная ночь – да, она, пожалуй, сама по себе может утомить. Но в семнадцать – не смешно.

Однако, всё равно, радовало – ведь было с чем сравнить: опыт у меня в мире писателя был довольно разнообразный. Бывали когда-то и времена, когда я готов был согласиться поговоркой «утро добрым не бывает». Хорошо, что бывали они давно и недолго.

Пока я приводил себя в порядок и после сидел подкреплялся свежими фруктами в комнате для приёма пищи (кухней или даже столовой это роскошество не назовёшь), проснулась и Алина, которая довольно скоро ко мне присоединилась.

И опять: всего пара фраз. Мы только пожелали друг другу доброго утра. Остальное в молчании. Некомфортном, вынужденном молчании. Ведь обсудить у нас друг с другом было много чего. И обсудить очень хотелось. Но не здесь же, блин!!

Очень лёгкий «поздний завтрак». Короткие сборы. И на выход.

Плевать, что это не очень вежливо. Успел достать нас обоих до чёртиков этот роскошный Дворец. Не привык я к такому. Не привык, что от двери до кровати на машине ехать надо… грубо говоря. Не мой это размах. Не мои масштабы… Ну и девушки. Я ж не железный – так свою волю испытывать на постоянной основе!

Невежливо – ну и ладно. В конце концов, не было никаких договорённостей у меня с Шахом, что я должен именно здесь, во Дворце оставаться. В первый-то раз, я просто на ночёвку остался, и только потому, что допоздна встреча-разговор затянулись – в ночь меня Дарий не отпустил. Это было логично – и я не спорил.

Потом, с самого утра раннего прибежала Ольга со своей прогулкой-экскурсией: обещал – неудобно отказывать. Потом вернулся и отсыпался. А теперь – всё! Хорош! Хватит с меня! Валить надо!

* * *

Чужая страна. Чужой город. Чужие люди. Чужой язык. Никаких знакомых, кроме правителя, но он – не в счёт. Что делать? Куда идти? Где жить?

Как оказалось, при наличии денег и Дара, никаких проблем и сложностей в этой ситуации нет: пятизвёздочных и даже «люксовых» отелей в Парсе хватает. Пару номеров снять на пару дней – не долго.

Да и вообще – этим Алина занималась. Кстати, именно поэтому и «пять звёзд» или «люкс». Если бы жильё искал я – то место было бы значительно проще. Мне, с моим писательским «бэкграундом» вполне хватило бы и койки в каком-нибудь третьесортном «хостеле». В идеале: комнаты в средненькой съёмной хате в каком-нибудь тихом райончике… ну, у кого на что фантазии хватает. Алина – не я, она к комфорту привычна. Так с чего мне её обламывать?

Сняли номера… Алина хотела сначала один на двоих снять, но… по зрелом размышлении, решили не форсировать пока и, всё-таки, на двух отдельных остановиться. Не то, чтобы в этом была какая-то проблема, но… к чему спешить? У нас всё время мира в запасе имеется. И даже больше – успеем ещё надоесть друг другу.

Побросали там сумки, и пошли гулять на улицу. Точнее, в ближайший общественный парадайс – очень уж поговорить не терпелось. А в парке или, как здесь – саду, подслушать нас будет значительно сложнее, чем в каком бы то ни было здании. Тем более, если применить к нам некоторые «фишки» наших с Алиной Даров.

Какие именно «фишки»? Начать с того, что я своим Разумом обнаружил и отвёл все направленные на нас с ней «лучи внимания», избавившись таким образом от непосредственного, «живого» наблюдения, буквально пропав из поля зрения всех «топтунов» и наблюдателей. А значит: чтения по губам с расстояния через оптику можно не опасаться. Затем своей Водой растворил всю нашу с Алиной одежду, тут же воссоздав её полный аналог из получившегося раствора. И, в этот раз, получилось практически один в один – даже сам удивился. Всё-таки, копировать у меня выходит значительно лучше, чем создавать с нуля, «из головы», опираясь только на собственную фантазию.

Но это технический момент. Куда забавнее было видеть лицо Алины в тот момент, когда её с ног до головы укрыла внезапно выползшая из ближайшего фонтана вода, которая укутала-облепила её, как вторая кожа. А уж, когда внутри этой воды начала быстро исчезать вся её промокшая одежда… и её, и моя…

Этот взгляд я запомню надолго! Он будет греть мне душу долгими одинокими вечерами (если такие когда-нибудь выпадут на мою долю). Очень сложный взгляд. Много чего в нём было. Тут тебе и возмущение, и смущение, и удивление, и заинтересованность… и ещё куча разных, менее выраженных оттенков эмоций. Даже, по-моему, желание убивать проскользнуло. Если мне это не причудилось. Но вряд ли: напомню, восприятие моё уже давно не только и даже не столько зрительное, сколько Ментальное. Я поток, направленный на меня, целиком считываю, после чего пытаюсь разложить его и интерпретировать. Это куда больше, чем просто взгляд.

– Зачем? – выждав десяток секунд и переборов первый порыв, спросила меня Алина, одежда которой снова была на месте. Спокойным голосом спросила. Даже слишком спокойным. Неестественно спокойным. Какой бывает только у людей, переступивших все возможные границы своего бешенства.

– Жучки, – поспешно ответил ей я. И даже руки перед собой поднял в защитном жесте. И на шаг назад отступил. От греха подальше. Зашибёт ещё с горяча. – На всякий случай. Мало ли чего во Дворце в нашу одежду могли нацеплять? Сейчас топовая следящая и записывающая электроника может быть очень и очень миниатюрной. Просто так, без специального оборудования и специальной подготовки не обнаружишь. Надёжнее сразу всё разложить и пересоздать заново, уже с гарантией…

– Да? – хмыкнула она, уперев руки в бока. – А то мне уж подумалось, что ты просто хотел на меня голую посмотреть…

– Ну… одно другому не мешает… – слегка смутившись, отведя взгляд в сторону и почесав кончик носа, отозвался я.

– А ничего, что ты мог, случайно… конечно же, совершенно случайно, вместе с одеждой и мне самой что-то лишнее растворить? Кожу, например? – прорвались в спокойствие её голоса несколько ноток возмущения. И запоздалого страха.

– Не, не мог, – уверенно помотал головой я в жесте отрицания. – Ты же Одарённая. Твоё тело на инстинктивном уровне сопротивляется воздействию на него чужого Дара. Одарённый на Одарённого прямо никак воздействовать не способен. Только опосредованно… Ты не знала? Это же основы дуэлинга…

– Точно? – с прищуром переспросила она. – Совсем не может?

– Нет, ну, теоретически… если разница в силах и уровнях Одарённых будет очень большой, и тот, кто сильнее, приложит, прям, очень много усилий, очень-очень напряжётся… А так, разве что внеплановую эпиляцию можно устроить…

– Такая разница, как между Системным Стихийным Витязем и Несистемным Юнаком? – изогнула одну свою бровь Алина. А я… вынужден был заткнуться, так как ответить на это мне было нечего, ведь наблюдение её было очень точным.

– Не делай так больше, – попросила она.

Хм, со стальными нервами человек! Не перестаю удивляться ей, её самообладанию и выдержке. Другая бы в такой ситуации, на её месте, уже настоящий скандал бы устроила с криками и истерикой, а эта: «Не делай так больше»… и всё. Даже не железные, титановые у неё нервы!

– Постараюсь, – покладисто отозвался я. Покладисто-то покладисто, но максимально уклончиво. Не люблю связывать себя какими бы то ни было обещаниями или клятвами. Предпочитаю не брать лишних обязательств – мало ли, а то разное в жизни бывает. Никогда не знаешь, как оно вывернется.

– Ладно. Закончил? Можем поговорить? – после того, как долго и внимательно посмотрела в мои глаза, но, похоже, не нашла в них того, что найти хотела, спросила девушка со вздохом.

– Не совсем.

– И что же ещё тебе мешает? – уточнила она.

– Телефоны, часы и сумочка, – перечислил я. – Не хочу их растворять. Существует, хоть и минимальный, но риск, что они после воссоздания станут работать хуже.

– Тогда их можно просто отложить подальше? – предложила Алина.

– Можно, – согласился я и даже кивнул. – Но можно и проще.

После чего сложил в Алинину сумочку всё вышеназванное и создал вокруг этой сумочки непроницаемую сферу из мутной уплотнённой воды. Пустотелую сферу – так что, промоканием вещам она не грозила, но барьер обеспечивала в достаточной степени надёжный и непроницаемый.

Ну а удобство этого способа «нейтрализации» состояло в том, что созданная мной сфера могла, спокойно левитируя, сопровождать нас, куда бы мы не направились.

– Теперь можно и поговорить, – решился я, прикинув, что сделал для обеспечения приватности уже всё, что мог.

– Можно, – согласилась Алина, после чего чуть шевельнула поднятой рукой, и две стационарных камеры, смонтированных на столбах в парадайсе, которые должны были обеспечивать в нём безопасность и правопорядок, синхронно отвернулись от нас так, чтобы мы перестали попадать в их поле зрения.

На что мне оставалось только смущённо почесать в затылке и пожать плечами, признавая за собой своё упущение.

– Почему «петля» не перезапустилась? – не стала развивать тему и позорить меня дальше Алина.

– Сам не пойму, – тяжело вздохнул я. – Видимо, твоё присутствие как-то спугнуло убийцу. И он решил нанести свой удар позже. Где-нибудь в другом месте.

– Неприятный расклад, – нахмурила свои очаровательные бровки Алина. – Не люблю неопределённости.

– Ну, к сожалению, мы сейчас с этим ничего поделать не сможем. Я ведь не успел засечь его. Не знаю, кого и как искать. Остаётся только быть внимательными и готовыми к смерти в любой момент, – пожал плечами я.

– Понятно, – ещё раз вздохнула она. – А по поводу остального?

– Чего именно? – не понял я.

– По поводу выступления в «Парсехолле»? По поводу предложения Шахиншаха? По поводу «Человека Дождя»? По поводу этой Катерины? Кто она вообще? – терпеливо перечислила основные пункты Алина. И, если я что-то вообще в женщинах понимаю, последние два вопроса волновали её значительно сильнее все остальных.

– Ты уверена, что действительно хочешь это знать? – на всякий случай, просто для очистки совести уточнил я.

– Уверена! – ни секунды не сомневаясь, ответила Алина.

– Вообще-то, это не моя тайна. И за раскрытие её кому-либо без прямого её разрешения, она мне голову оторвёт…

– Выживешь, – безразлично хмыкнула Алина.

– А, если нет? – непроизвольно потёр шею я.

– Денег заработаем, – отмела и последний мой довод она. – Тем более, она уже сама эту «тайну» сдала. Но мне нужна конкретика: что это за «бывшая Императрица» такая?

Мне на это не оставалось ничего, кроме как тяжело и безнадёжно вздохнуть. В конце концов, мы же с Катериной союзники. Она сама заявила, что готова меня поддержать и продвинуть… почему-то. До сих пор не понимаю, почему именно.

– И ты столько дней терпела? – не удержался и вскинул в некотором удивлении брови я. – Терпела и не спрашивала?

– Не место было и не время, – спокойно пояснила Алина.

– А Ольга тебя не интересует? – предпринял ещё одну, заранее обречённую на провал попытку увести разговор от скользкой темы я.

– С Ольгой и без твоих пояснений всё понятно, – поморщилась Алина. – Новая младшая жена, династический брак для привязки тебя к Ахеменидам. Ничего интересного.

– Какая ещё жена?!! – глупо вытаращился на Алину я. – Мы так с Дарием не договаривались. Разговор был только об одной экскурсии по столице…

Алина ответила мне не менее удивлённым взглядом. Удивлённым моей наивностью.

– Ты серьёзно? – даже переспросила она. – Ты серьёзно так думаешь после того, как провёл с девушкой из Гарема целую ночь в отдельном кабинете ночного клуба? Ты серьёзно надеешься отвертеться и «съехать с темы»? После того, что было?

– А что такого было? – всё ещё не до конца понимал я. Ну или просто не хотел отпускать надежду. – В клубе нас было трое в той комнате…

– И что? – хмыкнула Алина. – Это хоть что-то меняет?

– Но ты ведь там была! И ты можешь подтвердить, что у нас с Ольгой ничего не было!

– Подтвердить? – ещё раз хмыкнула Алина и даже улыбнулась. – Могу. Вот только, кто меня будет слушать, твою женщину, твоего Вассала, твою собственность.

– Собственность? – нахмурился я. – Ты серьёзно? Ты так себя воспринимаешь?

– А, разве, это, на самом деле, не так? – приподняла одну свою бровку, изящно изогнув её, Алина. – Я – человек из твоего Удела. Твой человек. Твоя собственность.

– Ты Дворянка уже, а не крепостная. И крепостной, кстати, никогда не была…

– А это что-то меняет? – пожала плечами девушка. – Уйти от тебя я не могу. Не могу сбежать, не могу бросить, не могу предать или даже убить: тебя не станет, и меня в живых не оставят.

– С чего ты решила? – удивился я. – В прошлом покушении ведь тебя пощадили, специально из опасной зоны вывели. Отец твою жизнь на мою выторговал…

– И толку с того? – невесело улыбнулась она. – Ты забыл: умрёшь ты, и я тут же начну свой день заново. Мы связаны крепче любой «крепости». Я завишу от тебя больше, чем полностью. Мне не сбежать… да и ты сам меня не отпустишь. Ни за что не отпустишь – я слишком много про тебя знаю. Или я не права? – посмотрела Алина прямо на меня. Пристально. Даже глаза слегка прищурила.

Под таким взглядом мне даже слегка неуютно стало. Да и вопрос у неё был… не очень приятный. Врать я не умею, а отвечать правду на него не очень-то и хотелось. С другой стороны, и не ответить было нельзя, ведь он не был риторическим, девочка ждала моего ответа.

– Не отпущу, – отведя взгляд в сторону, всё-таки признал я. Она ведь была права, она действительно слишком много знала. На самом деле, конечно, всего одну вещь – мои «петли», но и этого было уже слишком много. Слишком опасно для меня, чтобы её отпускать. Да и… если честно, я и сам давно уже считал её своей. Не своей собственностью, конечно, но – просто, своей.

– Вот видишь, – чуть приподняла уголки своих губ она. – Я связана с тобой, и даже смерть не разлучит нас…

– Ну, теоретически, твоя смерть может, – задумавшись, проговорил я. – Если ты умрёшь раньше, «петля» может и не начаться.

– И ты мне это позволишь? – хмыкнула она. Улыбка её стала немного увереннее, а бровки чуть-чуть приподнялись. – Серьёзно?

– Не позволю, – вздохнул я, вынужденно признавая её правоту и на этот раз. Ведь и правда: в случае чего, в лепёшку разобьюсь, но найду способ умереть и перезапустить день, чтобы не позволить умереть ей. Хоть это, видимо, и крайне эгоистично с моей стороны. – Однако, ты, если захочешь свободы от меня, легко можешь организовать моё пленение. Пока я буду жив, но несвободен, не смогу никак влиять на твою жизнь, – решил уж, раз пошла такая откровенность, выложить и главный свой страх в этом мире. Совершенно очевидный, который и так был на поверхности, но такой, который я вслух ещё ни разу не проговаривал.

– Пленить? Воду? Ты серьёзно? – её красивое лицо изобразило такую степень скепсиса, что я даже слегка удивился.

– Ну, Воду, и что? Вон Кащея-то в подвале держали. И ту же Екатерину Великую – шестнадцать лет Польского плена…

– И чем это кончилось? – хмыкнула Алина. – Про Кащея не знаю, а Екатерина всё равно сбежала. Вернулась к брату, и… что дальше с Польским Королевством стало напомнить?