Текст книги "Виват Император! (СИ)"

Автор книги: Михаил Француз

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 23 страниц)

Княжич Юра VI Виват Император!

Глава 1

* * *

Во Всесети творился мрак. Так-то, я понимаю, что мрак там творится постоянно. Что-то светлое, доброе или вечное в такой помойке, как глобальная информационная компьютерная сеть, родиться, пусть, теоретически, и может, но вот набрать популярность и вызвать массовый пользовательский резонанс – очень вряд ли. Зато, какие-нибудь срач, чернуха или мемасики – только так. Да ещё и на постоянной основе.

И даже не могу объяснить, почему это так. Не вам не могу объяснить – себе! Ведь, вроде бы Сеть – хорошее же дело. Задумывалась вообще, как объединение мировых интеллектуальных и научных центров, институтов и университетов… правда, сам проект и его финансирование принадлежали военным, и в этом проекте прописана была несколько другая, более простая и приземлённая задача – координация действий разрозненных военных баз, раскиданных по миру и отстоящих друг от друга на весьма солидные расстояния. Но реализация-то была за институтами. И те, кто непосредственно разрабатывал изначальную архитектуру декларировали цель – именно объединение мировых интеллектуальных центров и накопление в одной системе всей когда-либо созданной человечеством информации!

Большая, высокая и благородная цель… Как же оно, в итоге, превратилась в… такое? Почему порнографии на серверах этой системы хранится по занимаемому объёму на порядок больше, чем всех научных работ, мировых библиотек и оцифрованных произведений искусства, взятых вместе? А с посещаемостью онлайн-казино может конкурировать только посещаемость… тех же самых порнографических сайтов. Даже новостные агрегаторы не сравнятся с ними, хоть и они сами – та ещё помойка.

У меня, в связи с этим, есть только одна версия: Сеть – творение Человека, а Человек творит «по образу и подобию своему». То есть, Сеть – это ни что иное, как автопортрет человеческого разума. И заполнена она тем же и в тех же пропорциях, что черепная коробка нас, человеков… А иными словами: «Неча зеркалу пенять, коли рожа крива!».

Мрак во Всесети творится постоянно – это обычное для неё состояние. Вот только, конкретно сейчас этот мрак был связан со мной, и это уже… северный пушной зверёк. И я конкретно охреневал, просматривая форумы, видео-хостинги, читая комментарии под видео, висящими в верхних строчках выдачи по популярности.

Зачем я вообще в эту помойку полез? Вопросом на вопрос отвечу: а как иначе? Как было не полезть после вчерашней встречи с Шахиншахом Дарием девятым? Хотелось же понять глубину той… кроличьей норы, в которую я умудрился загнать себя своими необдуманными импульсивными действиями и решениями.

Просмотром я занялся только утром. После возвращения с максимально возможно утомительной и выматывающей пробежки, маршрут и темп для которой я именно так и подбирал, чтобы выложиться на нём, оставить все свои силы. Вообще все: что бы их уже не хватало на глупые мысли и желания, давящие на мозг и мешающие думать хоть о чём-то кроме постоянно крутящихся где-то поблизости молодых доступных соблазнительниц.

Просматривать пришлось… из той самой «игровой комнаты», которую я, накануне, захлопнул не заходя. Вчера захлопнул, сегодня пришлось войти и запустить компьютер. Моего-то ноутбука под рукой не было – как-то не догадался я его притащить на встречу с Персидским правителем. Не сообразил. А вещи наши с Алиной, оставленные в номерах борделя, служившего местом съёмок для нашего клипа, ещё не успели доставить в предоставленные нам апартаменты. Их доставят. Обязательно доставят. Но чуть позже. А посмотреть хотелось сейчас.

Так что пришлось пользоваться тем, что есть под рукой, тем, что доступно именно в данный момент.

Как я раньше уже упоминал, в комнате был большущий изогнутый игровой монитор размером чуть ли не со всю стену размером. Именно к нему был подключен мощный игровой системный блок компьютера, который я включил. Так что себя любимого имел радость наблюдать я на «большом экране».

Всесеть гудела. За время, прошедшее с концерта – двое с малым суток, шум по его поводу не только не утих, но только усилился. К обсуждению подтягивались и подключались новые и новые люди. Но, если бы только это…

Уже в десятке крупных городов с северных провинций Персии прошли стихийные митинги-демонстрации с моими портретами на их плакатах. Персидского языка я не знаю. Поэтому прочитать то, что было на них написано, не мог. Та же история и с тем, что говорили ведущие, освещавшие эту новость. Однако, практически на всех плакатах, написанных на местном языке, мой слегка притерпевшийся уже взгляд, привыкший смотреть на вывески и витрины в Персидских городах, которые я успел посетить, выделял одну и ту же, от плаката к плакату повторявшуюся группу символов «مرد بارانی».

Видел, выделял, но не понимал – с письменной речью Дар Разума не работал.

А толпа на площади, которую заснял кто-то на свой телефон и сделанную запись выложил на данной электронной платформе, скандировала: «Мэрде Барани! Мэрде Барани! Мерде Барани…».

Хорошо, что мы живём не в средневековье, и даже не в эпоху промышленной революции конца девятнадцатого века. Нынешнее время – время цифровых технологий. И вбить в онлайн-переводчик данные странно звучащие слова – дело пары минут. Нет необходимости даже мучиться с переходом на местные шрифты и набором самих символов. Можно записать по-русски прямо так, как оно слышится.

Я записал, и совершенно закономерно получил результат: «Человек Дождя»…

Видео с таких стихийных митингов было в сети довольно много. Как, собственно, и самих митингов. Вот только, не очень понятна была цель этих сборищ. Чего собравшиеся добивались, чего требовали?

В конце концов, я пришёл к выводу, что они и сами не очень-то понимали, чего именно хотят. Они просто вышли, впечатлённые и поражённые настолько, что не могли сидеть и молчать дальше. Сначала вышли одни, потом другие, а потом движение набрало силу и стало втягивать в себя уже всех подряд.

В результате, они просто трясли моими портретами и скандировали это вот странное прозвище, которое я даже и не знал, как воспринимать: обижаться, гордиться, сердиться?

Но это самые безобидные видео. Те, которые не побоялись даже в телевизионных новостях показать. Сделать на их основе сюжеты… Были и куда более… неоднозначные вещи. К примеру, не раз и не два, мне встретились ролики, в которых взрослые люди… падали на колени и молились мне, словно богу, какому-то! И вот такие проявления внимания уже вызывали невольную дрожь. Меня от них самым натуральным образом передёргивало.

И ведь в своеобразной логике тем людям, которые так делают, не откажешь: они хотят дождя. Дождь им нужен для выживания. Я – могу дать им его. Так зачем молить о дожде Бога, когда можно молить меня? Ведь, неизвестно ещё доподлинно: есть он этот Бог, или нет его… а я – есть.

И понимание этого пугало до дрожи. Не хватало мне только настоящих фанатиков! Не фанатов – фанаты у меня уже были и их существование меня не сильно напрягало, но фанатики…

Да и просто физически было тяжело смотреть на старика, с натуральными слезами текущими из его морщинистых глаз, который просил, умолял меня послать ему ещё дождя, чтобы его урожай не погиб, и его семья – самое дорогое в его жизни, не умерла с голоду… И, если бы он был один такой… Воистину: Маги и Колдуны живут в роскоши, а Чудотворцев распинают на крестах…

На фоне этого всего, не радовала даже популярность вышедших в ротацию наших с Алиной новых клипов. Она ведь вчера вернулась не просто так – она сделала всё, что хотела, отдала наши записи тем, кто будет их крутить, распространять и продвигать.

Я, честно говоря, даже не знаю, кому именно, кто сейчас этим занимается? Лейбл какой-нибудь? Вероятнее всего. Вот только, какой? И на каких условиях? Какие контракты с ним заключены?

Не знаю, потому что мне это не интересно: всей организационной и финансовой работой заведовала Алина. У неё это отлично получалось, поэтому я в эти вопросы не лез. Она ничуть не меньше меня самого заинтересована в нашем совместном успехе, так что ей можно доверять. В этом доверять.

А клипы действительно вышли. И клип на «Грязь» был максимально похож на то, что я показывал сам в своём «мире иллюзий». Только лучше. Ведь «сгенерированные» мной образы никак не сравнятся с настоящей актёрской игрой и натурными съёмками, произведёнными профессионалами своего дела. Образы были грубы и… приблизительны. Им не хватало деталей, глубины, подробностей, мелочей… Это, как сравнивать компьютерную графику и «живое» кино. Пусть, графика и впечатляет, но натура всё равно глубже и ярче.

А ещё, клип отличался и в части сюжета. Совсем немного, но это «чуть-чуть» в корне меняло его тональность и наполнение.

Да – там всё так же был бордель. Да – там был смотр «моделей», выбор «той, что выше всех». Там была алая постель и алая грязь. Там была Алина… вот только… Алины там было больше, чем в том образе, который я показал на площади Суз.

Здесь добавилось три сцены: первая – Алина наблюдает из своей машины, как меня «вышвыривают» из какого-то дома. Вторая: Алина смотрит мне в след долгим взглядом, потом решительно встряхивается, поворачивается к дороге и бьёт по газам. А третья: Алина входит в бордель с заднего входа, и хозяин заведения ей подобострастно кланяется, пряча в карман пачку денег.

Всего три коротких сценки, но как сильно они меняют смысл всей истории! Буквально, с ног на голову всё переворачивают! Алина неподражаема. Победить её на медийном поле… нереально. Любое «унижение» повернёт к своей выгоде и в свою пользу.

Да – ещё была четвёртая сцена. Но она имеет отношение уже не к Алине, точнее, не совсем Алине, но к Катерине. Как и договаривались: за моим Троном стояли двое. Две блондинки. Алина в чём-то светлом и лёгком за правым плечом. И Катерина в красном – за левым.

Больше нигде в клипе Катерина не встречалась. Только в последней сцене – за Троном. И выглядела она там… именно так, как предстала перед Шахиншахом. То есть, в том облике, который был её «настоящим». В том, в котором её могли опознать те самые «немногие», которые помнят её, как Шальную Императрицу в лицо.

Во время самих съёмок на этот момент я не обратил внимания – не до того было. А вот теперь, на огромном экране дорогущей плазмы…

Ладно, сахар с ней, с Катериной.

Был ведь и второй клип, снятый Алиной уже на её песню. На тот самый «Мой рай» от Максим. И тут уж она развернулась. Не только ведь в квартале красных фонарей съёмки шли. Милютина со свойственной ей предприимчивостью нашла в Парсе школу и район, максимально похожий на район Москвы. Не идентичный, естественно, но похожий. И договорилась как-то со школьным руководством, чтобы провести в ней съёмки. А ещё, она использовала кадры из своего личного семейного архива, на котором была она сама в своей настоящей московской школе. Кадры с линеек. Кадры за воротами школы (напомню – в самой школе любые съёмки были запрещены). Кадры, на которых был… я. Да-да: тот самый Юра Долгорукий, каким я был до своего «пробуждения». Хмурый, неприветливый, помятый, пухлый, но вполне себе узнаваемый.

Этих кадров было немного. Просто из-за того, что их много и не могло быть. Никто же не предполагал, что они могут понадобиться. Да и следить за сыном Князя, пусть и опалным – такое себе, не из самых безопасных занятие.

Немного. Но вполне достаточно, чтобы скомпановать из них, нарезать и сшить целостную историю о безответной любви девушки к парню с непростой судьбой и сложным складом характера.

Здесь было всё: и долгие проникновенные взгляды, и тяжкие одинокие вздохи под луной, и написание каких-то то ли стихов, то ли писем, которые, затем, нещадно комкались и выбрасывались. И соперница тоже была. Причём, вставки с ней были выполнены гораздо аккуратнее, чем в прошлый раз, в «Свободе». Здесь использовалась только открытая общественно-доступная светская хроника. Да ещё и вставлялась она не прямыми вставками-вклейками, а опосредованно. К примеру, в клипе был журнал с нашими с Борятинской фотографиями и статьёй о заключении помолвки. Журнал держала в руках Алина и читала статью.

Была передача о праздновании моего дня рождения в Кремле, реальная передача, которую я сам помню – смотрел. И здесь она тоже шла по телевизору, который был в кадре. И статья о помолвке с Борятинской Матвея была – как же без неё.

Много таких вот мелких вставочек, дающих намёки и создающих настроение.

Были ещё и натурные съёмки с моим участием в классах «арендованной» школы, с массовкой из местных подростков примерно нашего возраста и учителями этой же школы. Только форма была подобрана так, чтобы быть максимально похожей на нашу, настоящую, московскую.

В общем, история получилась красивая, целостная, щемящая. Вполне соответствовавшая песне и музыке. Не представляю даже, каких усилий Алине стоило, чтобы слепить его в настолько сжатые сроки. Подозреваю, что у той команды, которая над всем этим работала, вид «выжатый» был совсем не просто так…

А заканчивался этот клип на той сцене, где Алина сидит в той самой красной спортивной машине (принадлежавшей Катерине и пожертвованной ей нам для съёмок). Возле того самого дома, из которого меня «выгоняют» в клипе на «Грязь».

И оба клипа на всех каналах, где их крутят, показываются только и исключительно вместе, парой. И первым идёт именно «Рай».

Да – не просто так Алина сама ездила договариваться о ротации. Совсем не просто так.

Но, если закрыть глаза на то, в каком не самом лучшем свете выставляет эта «история» меня (но тут уж сам виноват – кто заставлял именно такую песню вспоминать?), и посмотреть на результаты нашей с Алиной совместной работы, то… мы порвали все Чарты мира.

Да – песни краденые. Да – их настолько дикая популярность обусловлена больше, чем на девяносто процентов хайпом, поднявшимся из-за применения мной читерских способностей на живом концерте. Слушают и смотрят меня нынче не столько за сами мои песни, сколько за то, что я Княжич, Даровитый, Гений Поколения и даже Тысячелетия, который нарушает все неписанные правила здешней социальной системы (как сказали бы в Индии мира писателя – «касту роняет»).

Пусть, широким кругам и неизвестно о том жёстком конфликте, который происходит у меня с верхушкой элиты этого мира, ведь дело это не публичное, но само то, что я использую Дар не для войны, не в Поединках с такими же Даровитыми Дворянами, как я сам, не для подавления восстаний и волнений – не в борьбе за Власть, грубо говоря, а на потеху Бездарям, уже привлекает ко мне внимание. Причём, нельзя сказать, что одобрительное внимание… но это разговор отдельный.

Да – это всё так. Но! Но факт – мы с Алиной порвали все мировые музыкальные Чарты! Не только Российские – все! Вообще все! За первые же сутки после выпуска клипов в ротацию. Это достижение. Настоящее важное и серьёзное достижение.

Алина, к примеру, буквально фонтанировала счастьем с самого утра, с того самого момента, как проснулась. И это понятно: для неё ведь это – триумф! Исполнение заветнейшей мечты. Она ведь мечтала о славе. О популярности. Хотя бы на уровне Княжества. Лучше – Империи. А тут: мировая слава! Всемирная! Как тут не светиться от счастья? Как тут не лезть во Всесеть с телефона, сразу же после того, как открыла глаза? Сразу, не вставая и не вылезая из постели…

Мне, для того чтобы это знать, не было необходимости даже видеться с ней – я и так прекрасно её чувствовал через стенку и знал, чем она там занимается. Так чувствовал, словно бы она прямо передо мной сидела и физически, в видимом диапазоне светилась.

Раньше такого не было. Такой остроты и чёткости восприятия. Видимо, мой Ментальный Дар развивается. Усиливается. Или я просто к нему привыкаю. Начинаю чаще пользоваться. Хорошо ли это? Или… я постепенно становлюсь чудовищем? Всё дальше и дальше уходя в сторону от своей человечности, ведь «выйти за рамки человеческих возможностей» не означает ли «перестать быть человеком»?..

* * *

Глава 2

* * *

Катерины в отведённых ей апартаментах не отыскалось. А представительница местного обслуживающего персонала (не знаю, кем они тут являются: слугами, рабами/рабынями или всё ж, вольнонаёмными работницами – не успел уточнить этот момент. Понятно, что, вроде бы двадцать первый век, прогресс, ценности, всё такое… но, даже в РИ ещё крепостничество существует, что уж говорить о диком и экзотичном, непонятном среднему европейцу Востоке?) не смогла мне ответить на вопрос: куда же пошла Гостья Шахиншаха. Или не захотела. На ломанном русском произнесла, что Госпожа ей не сообщила, а Господин, если хочет, может подождать её возвращения в одной из комнат.

Господин, то есть я, не захотел. Вот ведь, до сих пор непривычно и даже дико, когда так именуют или обращаются. Хоть, вроде бы, уже давно в этом мире живу, должен был бы привыкнуть к почтению и подобострастию со стороны представителей более низких сословий к моему Дворянскому статусу. Да вот, что-то не привыкну никак. Всё ещё по восприятию царапают такие вот мелочи.

В общем, не стал я оставаться и ждать её. Ладно: не маленькая – сама разберётся. Не пропадёт. А разговор… ну, он срочный, конечно, не хотелось бы его дальше откладывать – и так уже с вечера на утро отложил, теперь вот ещё на неопределённое время переносится. Но, если подумать, то от ещё пары-тройки часов ожидания ничего принципиально не изменится. Хуже не станет… не должно, по крайней мере. Лучше – тоже.

Пришлось возвращаться к себе: хоть с той же Алиной обсудить дальнейшие творческие планы. Благо, думаю, она уже успела насладиться моментом обретения своей долгожданной всемирной славы в полной мере, и теперь готова к общению. А то я так спешно умотал к Катерине сразу после просмотра тех роликов во Всесети, где мне молились, словно богу, что своей партнёрше по музыкальному бизнесу даже доброго утра не пожелал – так торопился выяснить некоторые моменты… ну, точнее, спросить: какого сахара тут вообще происходит?!!

Не то, чтобы я сам этого не понимал, но очень уж хотелось послушать и другое, «экспертное» мнение. Всё-таки крылатое: «Интуитивно я, конечно, догадываюсь, но хотелось бы знать точно» – ещё никто не отменял.

Однако, в «прихожей» уже моих апартаментов дожидалась уже меня неожиданная гостья. Девчонка. Примерно моего возраста, плюс-минус год, наверное – то есть, шестнадцать-семнадцать. Стройная. Красивая (но некрасивых я в этом Дворце ещё в принципе не встречал, так что это не добавляло ей индивидуальности, а даже, скорее, лишало её). Среднего роста – то есть, где-то: метр шестьдесят пять – метр семьдесят, с тёмно-русыми волосами, а чертами лица, чем-то она напоминала… Дария?

– Здравствуй, – улыбнувшись и сделав шаг навстречу мне, первой заговорила и протянула (по-женски, естественно: запястьем вверх) руку в приветственном жесте она. – Я – Ольга, – произнесла она, пока я, всё ещё в лёгком непонимании, на автомате принял её руку и даже, на том же автомате, изобразил галантный поцелуй в это самое запястье. Чем заставил её несколько засмущаться. Немного, совсем чуть-чуть. Но я же Менталист. И эмоции в луче направленного на меня внимания считываю отлично, даже и не желая того, так что – смущение было. Факт. А ещё интерес был. И любопытство. Много любопытства. И… что-то такое… собственническое, что ли? Тот сложный оттенок эмоций, с которым рассматривают какую-то новую… свою вещь. Прикидывают, нравится ли она тебе, подходит, не подходит, соответствует ожиданиям или нет. Не на предмет: взять или вернуть, а именно, как уже свою вещь, которая уже всё, совсем твоя, без вариантов – другой не будет, пользуйся этой.

Неожиданный такой оттенок. Непонятный. Ещё неожиданней было то, что одета эта девчонка была совершенно обычно и нормально, без всякой вычурности или нарочитой яркости: простенько, по погоде и по времени года: в светлые джинсовые шорты и светлый же топик, а тёмные сильные волосы собраны в простой «конский хвост». На ногах, даже с виду, удобные белые кроссовки.

Так же, не было на ней ни цепочек, ни браслетов, никаких украшений. Даже простых серёжек в ушах не имелось. Это сильно отличало её от тех куколок, что второй день так и продолжали крутиться вокруг меня в своих причудливых и максимально соблазнительных нарядах.

Кстати, на той руке, которую я при знакомстве принял и обозначил на ней поцелуй в запястье, вместо золота или драгоценностей, красовался простой и функциональный современный «фитнес-трекер». Ну, точнее, конечно, полноценные спортивные часы, а не их кастрированный браслет-аналог, но небольшие и аккуратные. Чёрные, без логотипов, украшений или драгоценных материалов. Такая себе, оригинальная деталь. Ведь, до этого момента, никто из моих знакомых здесь подобных устройств не носил, предпочитая более «статусные» модели наручных хронометров – брендовые, металлические, с камнями.

– Здравствуй, – на автомате ответил я. Так же по-русски ответил, как и она ко мне обратилась. Кстати, говорила она на этом языке с небольшим, но заметным акцентом, однако, вполне себе чисто уверенно и непринуждённо.

– Отец поручил мне провести для тебя экскурсию по столице, – освободив свои пальчики из моей лапищи, продолжила она. – Пойдём?

– Эм… – замешкался я, глянув вглубь апартаментов, в направлении комнаты, отведённой для Алины. При этом, автоматически «просканировал» это направление Менталом. Скорее даже неосознанно, чем сознательно и на что-то надеясь. Но, к удивлению, дальности восприятия вполне хватило, чтобы зацепить Алину и узнать, что она в данный момент разговаривает по телефону. С матерью, кажется. Делится переполнявшими её эмоциями по поводу своего мирового успеха. Не из слов понял – слова я не слышал, из общего эмоционального настроя, ей излучаемого. Причём, что интересно, хватило на это каких-то пары мгновений.

– Не хочешь? – удивилась Ольга. – Я не вовремя?

– Не то, чтобы не вовремя, – задумался я. – Просто, неожиданно. Его Величество ведь лишь вскользь упомянул об экскурсии, так, что я даже, если честно, и не запомнил…

– А, чем ты хотел, в таком случае, заняться? – с любопытством поинтересовалась она, чуть склонив голову, продолжая смотреть на меня прямо и открыто. – Что планировал?

– Эм… – озадаченный таким вопросом, поднял я руку к затылку. – Да, собственно… ничего не планировал. Думал с Куратором нашим переговорить, но её в апартаментах не оказалось…

– Она по каким-то делам в посольство Империи умотала, – отмахнулась Ольга. – Это надолго.

– Ты её видела? – удивился я.

– Да, – кивнула девчонка. – Ну, по крайней мере, по телефону она именно о посольстве говорила, когда шла мимо меня к выходу с территории.

– Посольство… – повторил за Ольгой я и задумчиво нахмурил брови. Упоминание этого учреждения в данном контексте навевало тревожные мысли. Смутные, неконкретные, неоформленные, но отчётливо тревожные. Предчувствие? Или, вполне себе логический вывод? Всё ж, я уже довольно давно не жду от официальных властей в свой адрес вообще ничего хорошего. Да и странно было бы ждать, когда все они (не важно, к какому государственному образованию относящиеся) с завидным постоянством пытаются меня укокошить…

– Да не бери в голову, – легко и непринуждённо пожала плечами Ольга. – Мало ли? Всё ж, шум ты поднял вокруг себя не малый.

– Да уж, – хмыкнул я и не удержался от паразитного движения: почёсывания своего затылка. – Не рассчитал маленько.

– Ну, а по-моему, здорово получилось, – сказала девушка. Я вопросительно приподнял бровь. – Запись концерта в сети видела, – пояснила она. – Красивый у тебя голос. Да и песни необычные. Такие разные, но почти каждая цепляет по-своему. Как ты так умудряешься?

– Дар, видимо, такой, – хмыкнул я. И, если бы сказал, что мне не была приятна такая простая и прямая похвала, то соврал бы.

– Дар? – округлила глаза она. – А разве такой бывает? А, что он даёт, в боевом плане?

– Ничего, – улыбнулся я. – Просто, пою хорошо и песни у меня необычные.

– А-а… – разочарованно протянула она. – Это ты так шутишь, понятно… – потом посмотрела по сторонам и вновь повернулась ко мне. – Ну, так что? Пошли, погуляем.

– Но, я… – поднял руку в неопределённом жесте, указывая отогнутым большим пальцем куда-то себе за спину.

– Да ладно тебе, не ломайся. Ты же сам сказал, что свободен, – продолжила она.

– Когда это?.. – начал я и осёкся, вспомнив, что действительно немного ранее сказал ей об отсутствии каких-либо конкретных планов, кроме намеренья переговорить со своим Куратором. – Ах, да…

– Ну, давай! Пошли! Не ломайся, – повторила она, взяла меня за свободную руку и потянула на выход. – А то меня без тебя не выпустят.

– А со мной? – удивился такой постановке проблемы я.

– С тобой – выпустят. Тебе сейчас всё можно – ты ж Гость Шахиншаха, – продолжила тянуть она. – Ну и Витязь ещё.

– Витязь – не Богатырь же, – не согласился с данным аргументом я. – А, если на меня снова нападут?

– Отобьёшься, я в тебя верю! – отмела мой довод она, как несущественный.

– Хм, ладно, – решил не спорить, а пойти по пути логики. – Допустим, я-то, может, и отобьюсь – не первый раз. А ты? Если нападут на меня, а под раздачу попадёшь ты?

– А что я? – всё так же легкомысленно пожала плечами Ольга, продолжая тянуть меня в направлении выхода. Правда, скорее уж обозначать то, что тянет. Ведь, во-первых, такого кабана, как Юрочка Долгорукий, ещё сдвинь попробуй! Замучаешься двигать. Тем более, если это будет делать такая пигалица (по сравнению со мной, конечно – так-то у неё нормальный для девушки рост). А во-вторых: переходить определённые рамки в общении, пусть и уже довольно неформальном, она бы не решилась. Или: пока не решилась.

– Ты – дочь Шахиншаха, – со значением пояснил свою мысль я.

– А, – беспечно отмахнулась Ольга. – У Шахиншаха много дочерей. Так что, не такой уж это и серьёзный Статус. Разберутся, как-нибудь.

– Очень… легкомысленное отношение к своей жизни, – проговорил я неодобрительно. И даже покачал головой.

– Да ладно тебе! Не будь занудой, пошли погуляем, – продолжила тянуть меня девушка. – И не хмурься – тебе не идёт. Сразу выглядеть начинаешь, как ворчливый старый пердун.

– Знаешь, – осторожно освободил свою руку из не такой уж и крепкой хватки Ольги. – Как минимум, я должен предупредить и поставить в известность свою… невесту, – намеренно подобрал именно такое определение для Алины я. И, наверное, это был первый такой случай. То есть, первый раз, когда я назвал её невестой при посторонних, а не в личной беседе между нами двоими.

– Так ставь, – легко пожала плечами девушка. – Я против, что ли? Можешь даже с собой её позвать – вместе погуляем. Так даже веселее. Заодно и с ней познакомимся. Не лишним будет.

– Тогда, подожди здесь, я сейчас схожу к Алине, скажу ей. Потом переоденусь и выйду.

– Хорошо, – покладисто кивнула она.

* * *

Алина… с нами не пошла. Сослалась на то, что вынуждена заняться нашими делами: ведь продвижение одной лишь сдачей песен в ротацию не заканчивается. И это обстоятельство полностью подтверждалось тем, что теперь на другом конце «телефонного провода» «висела» уже не её мать, а кто-то из менеджеров какого-то большого лейбла. Какого именно, я не запомнил, да, честно сказать, и не пытался запомнить – не моя это зона ответственности. Но Алину понимал в полной мере – сам прекрасно помню, насколько может быть утомительным решение «телефонных» вопросов. Ещё с тех времён помню, когда меня самого задалбывал проблемами «Пластика» его директор. Никакая прогулка будет не в радость, когда каждые десять минут тебя от неё отрываю звонками. Лучше уж, действительно: даже не начинать. Не отходить далеко от рабочего компьютера со стабильным широкополосным доступом к Сети и всеми необходимыми рабочими данными на нём.

А у Алины сейчас самый «чёс» начинается. Ещё удивительно, как она при этом умудрилась отыскать «окошко» – с матерью пообщаться. Или, это тоже был ещё и рабочий звонок? Не только новостями-эмоциями поделиться, но и по делу? Всё ж, Милютины – не простые люди, Милютины – это серьёзная финансово-инвестиционная структура, заметный даже в международном масштабе банк. И, какую именно роль в той структуре занимает мама Алины – я лично до сих пор не знаю. Не имел интереса выяснить. Да и сейчас, если честно, всё ещё не имею.

В общем, Алина не пошла. Я и сам бы не пошёл, но Ольга так настаивала… да и Шахиншах. Я ведь сразу, ещё во время беседы с ним, не отверг эту идею с экскурсией, не возразил. И, даже, вроде бы, кивнул. А значит, формально – согласился. Теперь на попятную… не красиво.

И из ворот нас действительно выпустили без лишних вопросов, проволочек и препятствований. Дежурный Гвардеец выслушал быструю уверенную фразу Ольги на местном языке, глянул на меня, сверился с чем-то на экране своего рабочего планшета, после чего почтительно поклонился и дал команду отворить створки перед нами.

Не главного, «парадного» входа ворота. Те, насколько я понял, и затворены-то не были. Их демонстративно держали открытыми, а запирали лишь в самых экстренных ситуациях, вроде подхода армий врага или серьёзных волнений в столице. Но там мы бы привлекали слишком много внимания посторонних. А здесь, возле одного из множества более мелких, служебных входов-выходов с территории Дворцового комплекса мы с ней мало чем выделялись из потока других прохожих, стоило лишь отойти чуть подальше от самого прохода.

Кстати, об Ольге – она была возбуждённой и радостной. Едва удерживала себя от того, чтобы начать подпрыгивать на месте от нетерпения. При этом, лицо старалась сохранять нейтральным. Ну, относительно нейтральным, конечно. До настоящей нейтральности ей явно опыта не доставало.

Хм, мне на мгновение даже стало интересно – а ей сказали о наличии у меня Ментального Дара? Да и вообще, что она обо мне знает? Ну, кроме того, что она сама могла увидеть по телевизору или прочитать в бесконечных срачах, разворачивавшихся на форумах Всесети?

Но лишь на мгновение. Потом я отвлёкся.

– Ну? Пошли? – услышал я её голос, обращённый ко мне, а мою руку вновь потянули.

– Куда? – не слишком интеллектуально переспросил я, переключаясь со своих мыслей на неё.

– Туда, – показала она пальцем куда-то в сторону города. Так, что я даже сразу и не понял, куда или на что именно.

– Во-от туда! – настойчивее повторила она и чуть тряхнула указующей рукой от нетерпения. Я внимательнее проследил за направлением, обозначенным ей, и мой взгляд упёрся в верхушку какого-то вычурного современного строения из стекла и бетона, возвышавшуюся над крышами иных, стоявших ближе домов. Заметно так возвышавшегося – внушительная «свечка» этажей на двадцать-двадцать пять, если на вскидку и не считать точно. – В «Бристоль»!