Текст книги "Инквизитор. Охотник на попаданцев (СИ)"

Автор книги: Миф Базаров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 18 страниц)

Второй и третий в грудь.

Оборотень рухнул, заскрежетал когтями по паркету и затих.

Я опустил ствол. В кабинете запахло палёной шерстью и кровью. Старый советник прижимался к президенту, прикрывая его своим телом.

– Собаке – собачья смерть, – сказал я себе под нос.

Дверь кабинета распахнулась, и в неё вбежали трое охранников с нацеленным на меня оружием.

– Стоять! – резко скомандовал президент.

Шаги замерли.

Я поднял глаза на Виртанена. Он смотрел на чёрный плащ, на нашивку инквизитора, на дымящийся револьвер в моей руке. Потом – на тело советника, которое уже начало обратное превращение в человека.

– Кто вы? – спросил президент.

– Мастер-инквизитор Воронов, – я не спеша убрал револьвер в кобуру и показал удостоверение. – У нас мало времени.

Документы, что я прихватил с собой из машины, президент смотрел молча. Листал, вглядывался в списки имён, поднимал глаза на меня – и снова в бумаги. Советник стоял рядом, держась за спинку стула. Охранники были выпровожены за дверь, но она оставалась открытой.

– Объяснитесь, – сказал Виртанен.

– Операция «Кальмари». Советник Петта – агент, внедрённый не меньше года назад в ваше окружение. Он оборотень, как вы уже догадались. Его цель – сорвать любые переговоры с Российской империей, убедить вас, что помощь с Востока – это угроза.

– Доказательства? – сухо спросил пожилой советник.

Я указал на бумаги. Времени объяснять каждую из них не было, но советник смотрел внимательно.

– Пять порталов, – сказал я, тяжело выдохнув. – Хельсинки, Тампере, Турку, Оулу, Лахти. Одновременная активация. Во время праздника, то есть сегодня.

Президент побелел. Взял со стола обгоревший лист, повертел, прочитал ещё раз, потёр лоб.

– Мы можем это как-то предотвратить?

– Нет. Ритуалы Ордена Осьминога уже проделаны, процесс необратим.

– Но как такое вообще возможно?

– Ритуалы очень сложные, требующие много времени и сил. По моим оценкам, на подготовку ушло больше полугода, – я не стал говорить о том, что любой инквизитор почувствовал бы это за несколько километров, и вспоминал собственные ощущения от первых минут в Хельсинки.

– Полгода, – тихо сказал Виртанен. – Полгода Петта сидел в соседнем кабинете. Я доверял ему, мы пили кофе, разговаривали о семье…

– Вы не могли знать. Артефакты высокого уровня без специального сканера не вычислить.

Президент посмотрел на меня. В глазах – то, что я предпочёл бы не видеть.

– Петта говорил, что у него связи в Европе, – расстроенно сказал советник. – Рекомендательные письма. Мы проверили – всё было чисто. Даже слишком чисто, теперь понимаю…

Виртанен поднял руку, останавливая советника. Посмотрел на меня.

– Зачем вы здесь, господин инквизитор? Вы могли доложить своему начальству. Передать документы по дипломатическим каналам.

Я смотрел на него секунду.

– У вас есть связь с Зимним?

Юкки напрягся.

– Прямая линия. Для кризисных ситуаций.

– Звоните.

Он медлил. Я видел, как в мужчине борются два начала: президент независимой страны, который не хочет просить помощи, и обычный человек, который понимает, что через час его столицу сожрут монстры.

– Если я звоню в Зимний, – произнёс он тихо, – Европа скажет, что я предал принципы независимости. Парламент потребует отставки. История запишет, что финский президент в день юбилея страны попросил помощи у империи.

Я не стал его утешать.

– История ничего не запишет, если некому будет об этом рассказать.

Повисла пауза.

Юкки Виртанен долго смотрел на меня. Потом перевёл взгляд на настенную карту, где красным были закрашены почти все северные территории – земли, сожранные прорывами монстров. Затем посмотрел на собственный портрет за спиной. Пять лет назад присягу принимал полный сил лидер с горящими глазами и без малейшей седины.

Юкки встал.

Подошёл к тумбе в углу кабинета, бросил последний оценивающий взгляд на нас с советником и снял трубку самого массивного из пяти телефонов. Вместо диска набора на нём блестела глухая чёрная панель с золотым двуглавым орлом.

Прозвучала отрывистая, резкая фраза по-фински.

– Зимний слушает, – раздалось из динамика.

Виртанен перешёл на хороший русский, с лёгким, но приятным выговором старой школы.

– Это президент Финляндии. Соедините меня с Императором. Срочно.

Пауза. Потом – щелчки и голос, который я вживую слышал лишь однажды: на церемонии в Зимнем, с балкона, когда толпа кричала «ура».

– Юкки, – сказал Тимофей Дмитриевич. Спокойно, будто они говорили вчера. – Что случилось?

Виртанен сглотнул.

– Ваше Императорское Величество. Я принимаю ваше предложение. Мне нужна помощь. Срочно.

Я стоял у окна, смотрел на площадь, где уже собирались первые ряды зрителей, и слушал разговор краем уха.

– Войска стоят у границы уже сутки, – голос Императора звучал ровно. – Я привык страховать соседей заранее, а не когда уже всё полыхает.

Виртанен поблагодарил и опустил трубку. Руки у него чуть заметно дрожали.

Юкки, кажется, воспринял это как упрёк. Или как условие. Я видел, как он напрягся. Но это был не упрёк. Тимофей Дмитриевич говорил: я уже здесь, наготове, просто скажи, что нужно помочь. По-русски это звучит именно так – буднично, почти равнодушно. Финну не понять.

Наконец я выдохнул от облегчения, что справился с поручением Филипенко.

Площадь внизу сверкнула. Земля в самом центре вздыбилась – столб света ударил с неба. Такой яркий, что я на секунду ослеп, а когда снова смог смотреть, понял: портал открылся.

Из разрыва полезли твари. Мелкие, быстрые, от летающих, размером с кошку, до ползающих здоровенных змей. Гвардейские маги тут же открыли огонь, но их было слишком мало. Основные силы сдерживали монстров на севере, не давая пробиться к людям.

Я шагнул к президенту, оттеснил его от окна.

Виртанен не сопротивлялся. Просто посмотрел на меня, затем на площадь через моё плечо.

– Прорыв, – буднично сказал я.

Сразу же заметил знакомые фигуры. Волков выскочил из-за рухнувшего флагштока, пристреливая из револьвера тварь размером с собаку. Живой и уже в строю. Невольно усмехнулся.

Рядом, прикрывая его спину, Павлик, он поднимал из брусчатки каменные булавки, пришпиливая монстров словно чокнутый энтомолог. Что-то орал Волкову, указывая направление.

Я отвернулся от окна.

– Мне нужно на площадь.

Президент кивнул, охранники расступились.

Я уже шагнул в коридор, когда советник негромко сказал в спину:

– Утром, когда проезжал мимо особняка Петты… У него было людно. Незнакомые лица, подумал, что это гости.

Я остановился.

– Спасибо.

Это я уже знал. Ещё тогда, когда давил на Петту, ломая его волю и заставляя обернуться. Я залез ему в голову, скользнул по верхнему слою памяти – и этого хватило.

Особняк Латти, который мы накрыли на острове, действительно служил им штабом. Но вчера орден начал эвакуацию. Большинство уже покинуло Хельсинки. Здесь осталась лишь небольшая группа фанатиков, которые должны были усилить грядущий прорыв своей иномирской магией. Прямо сейчас все они находились в доме Петты. И там был главарь. Я собирался взять его живым. Или мёртвым, если повезёт меньше.

Вышел на улицу.

* * *

Брусчатка под ногами ходила ходуном.

Площадь превратилась в ад. Флагштоки валялись крест-накрест, перекрывая проходы. Праздничные ограждения разнесло в щепки. Гвардейцы и солдатами отступали вместе с горожанами к зданию сената. Тварей становилось всё больше: они лезли из лучей, бивших с неба, каждый из которых был прямым порталом.

Я перепрыгнул через рухнувшую трибуну, приземлился на телевизионную камеру и сразу ушёл в перекат – над головой просвистела лапа. Шатун – росомаха размером с медведя, с когтями, которые оставляли борозды в брусчатке. Я выстрелил снизу вверх разрывной. Пуля вошла в челюсть и разнесла половину черепа изнутри. Тварь взвизгнула и забилась в агонии.

Заметил двух небольших рыскунов, несущихся ко мне. Принял их на нож, не тратя патроны. Водные руны засветились, лезвие завибрировало, и кожа прорезалась словно масло горячим ножом.

Три коротких движения у основания шеи – и у меня в кармане три макра.

– Игорь!

Волков заметил меня. Встал на груде обломков и широко улыбнулся.

– Где тебя носит? Я уже десяток положил!

Я подошёл. Осмотрел друга. Цел. Живой.

– Как голова?

– Пока ещё болит, – он скривился. – Но это, блин, не главное.

Я чуть улыбнулся. Одним уголком рта.

Павлик выскочил из-за каменных обломков, прижимая левой рукой сканер.

– Похоже, веселье началось!

– А то! – взревел Димка, выцеливая из револьвера бегущего в нашу сторону монстра.

– Игорь, тебе удалось убедить президента? – спросил Киселёв.

– Да. Ждём подкрепления из империи.

Я оглядел небо. Из него сейчас било семь ярких лучей-порталов.

– Нам туда, – я указал на тот, что бил не с неба, а из земли – ровнее, ярче остальных. – Там фанатики Ордена Осьминога. Они проводят ритуал усиления. Если сорвём его, то прорывы не закроются, но перестанут расти как на дрожжах.

– Ты не обманул, когда сказал, что поездка будет весёлая, – буркнул Волков с довольным видом.

– Выдвигаемся.

Первые два квартала за площадью проскочили быстро. Твари почти не попадались, чего не скажешь о телах горожан. С каждым метром мёртвых становилось всё больше.

На перекрёстке путь преградила стая из восьми рыскунов. Твари увлеклись трупом гвардейца и прозевали наше появление. Волков ударил импульсом зоокинеза. Он подчинил сразу троих, развернул и натравил на сородичей. Пока стая с визгом рвала друг друга на куски, мы спокойно прошли мимо.

На миг я поймал себя на некрасивой мысли, что завидую другу, но тут же отпустил. У каждого свой дар.

– Красиво, – сказал Павлик, оглядываясь на заварушку.

– Не отвлекайся, – ответил я.

На следующем перекрёстке из-за поворота на нас вышли шатуны. Эти твари были покрупнее, передвигались на задних лапах, ростом с высокого человека, только вдвое шире, а когти на лапах длиной с мою ладонь.

Первого я взял разрывной пулей в голову. Тварь сдалась, но не сразу, ещё сделала два шага по инерции, свалившись на капот перегородившей дорогу машины. От такого веса автомобиль просел, а стекло в фарах треснуло с характерным звуком.

Второй достался Волкову. Димка поймал его зоокинезом, секунду удерживал, я заметил, как у него затряслись руки от усилия. Походу, это был предельный размер монстра, который друг мог взять под контроль. Дима заставил его разбежаться и разбить голову об угол здания.

Третьего Павлик накрыл каменной плитой, подняв её из мостовой.

Ещё квартал мы прошли почти без боя. Твари здесь кружили, но не нападали, словно охраняли периметр.

До здания, из которого бил луч, оставался один квартал, когда я почувствовал сильную магическую пульсацию. А когда увидел особняк, то поначалу не поверил глазам. Стоило приблизиться метров на сто, как я заметил множество красных контуров людей, движущихся в здании.

Это мой дар.

Я видел иномирцев, а не магов. Почему же тогда не светились маги на острове и на Обводном? Артефакты экранируют, это понятно. Но я разрушал их, а подсветки не было. Странно. Очень странно. Но копаться в этом сейчас некогда. Оставлю на потом, в гараже, во время моей медитации. От этой мысли в груди растеклась неожиданная теплота.

– Стоять, – сказал я.

Волков и Павлик замерли.

Я закрыл глаза и удивился, потому что продолжал видеть контуры. Их были десятки. Они мельтешили по этажам, каждый в своём ритме.

Дар, похоже, был неотключаем. Буквально.

Я открыл глаза. Выдохнул.

Тридцать два. Нет, тридцать три.

– Их там больше тридцати. Все в движении.

– Откуда знаешь? – спросил Павлик.

Волков тронул технаря за плечо.

– Говорит, значит, знает.

– Большая часть в зале по центру особняка, похоже, ритуал они проводят там, – сказал я. – Когда закончат – уйдут. Нам нужно сорвать его до завершения и уничтожить как можно больше сектантов. Их главарь Латти точно там.

Кью взял горсть макров из мешочка, подзаряжаясь энергией.

Волков ничего не сказал. Просто поправил нож.

Дорогу к главному входу прикрывал сквер: старые липы, чугунная ограда, фонтан, из которого вместо воды текла какая-то чёрная жидкость. Твари по периметру ходили словно сонные, охраняли, а не нападали.

– Сколько на первом? – спросил Волков.

– Восемь. Трое у входа, пятеро по коридорам.

– А справа? – Димка кивнул на боковую дверь особняка.

Я прищурился. Контуры переливались, накладывались, но я уже научился их различать.

– Справа двое. Идут к чёрному входу.

Павлик достал артефакт, покрутил, покачал головой и убрал обратно.

– Навряд ли получится тихо открыть дверь. Лучше взорву стену. У меня ещё шесть огненных пластин.

Волков присмотрелся к каменной кладке флигеля.

– А магией земли не можешь? Быстрее же.

– Здание защищено от разрушения землёй, – ответил Павлик, не оглядываясь. – Здесь установлен серьёзный анти-земляной контур, ничего не возьмёт. А вот от огня нет.

Увидев наши непонимающие лица, он пояснил.

– Кто вообще будет пытаться повредить каменный дом огнём? Вот и они так подумали. Не озаботились.

– Тогда действуй, – сказал я. – Дим, сколько тварей возьмёшь под контроль сразу?

– Если рыскунов, то троих точно.

– Захватывай. Пойдут впереди, проверят дорогу.

Волков кивнул. Захватил ближайших монстров коротким импульсом. Они дёрнулись и сразу потрусили к нам.

Павлик достал тёмно-красную пластину с огненной гравировкой, от которой на метр ощущалось тепло.

– Одной хватит на нормальный проход, – бросил Киселёв. – Остальные пять придержу.

– Для чего? – спросил Волков.

Кью не ответил. Просто чуть улыбнулся и подошёл к стене флигеля.

Приложил пластину. Камень под ней начал медленно темнеть.

– Отойдите на три шага.

Ничего не происходило секунд двадцать. Потом по кладке побежали тонкие оранжевые прожилки, как трещины, только светящиеся. Запахло горелым.

В стене начал краснеть круг диаметром полтора метра.

– Говорил, взорвёшь, а шума нет совсем, – я взял на заметку полезное свойство этого артефакта.

– Да, тихо, – с удовольствием сказал Павлик. – Никакого грохота.

Цвет менялся от серого к розовому, от розового к алому, а потом к белому. Камень не взрывался. Он потёк, сначала по краям, потом в середине.

Через две минуты в стене было отверстие. Края светились красным, от них шёл жар, как от открытой печи.

– Пройти можно, – сказал технарь. – Только краёв не касайтесь.

Волков посмотрел на проём. Потом на Павлика. Потом снова на проём.

– Паша, ты страшный человек.

– Я знаю, – скромно согласился тот.

Димка направил тварей в щель первыми. Они смело прыгнули внутрь. Потом я – боком, не дыша, чувствуя, как жар тянет к себе. Волков за мной, Павлик замыкал.

Внутри пахло благовониями – так густо, что сразу зачесался нос.

– Не дышите глубоко. В воздухе яд.

Киселёв тут же активировал артефакт у себя на шее. Его голову окутало лёгкое свечение. Нам же с Димкой для очистки воздуха ничего не требовалось: магия жизни справится сама.

– Паша, у тебя и на это решение есть? – удивился Волков.

– А то, – расплылся в довольной улыбке технарь.

Я поднял руку, заставляя замолчать.

– Трое в коридоре, метрах в десяти.

Крики, выстрелы наугад. Мы рванули в обход, через комнату с перевёрнутыми книжными шкафами. Рыскуны уже создали здесь хаос.

Двое магов четвёртого ранга исступлённо заливали коридор плазмой. Ослепительные вспышки жгли воздух, адепты пытались достать наших проворных союзников. Одну тварь они всё же зацепили, превратив в обугленный комок, но страх уже взял своё. Маги были напуганы до смерти, палили вслепую, лишь бы отогнать этот ползучий кошмар.

Я нырнул за колонну. Волков бросил тварь, что металась по коридору, в ноги стрелкам. Павлик кинул очередной артефакт во врагов, и их сковала судорога.

– Чисто, – довольно сказал Димка, когда подчинённые твари доделали работу.

Проходя мимо, заметил, что на магах не было защитных артефактов. Даже странно, что за беспечность со стороны руководства?

Мы вышли к главной лестнице. Оставшиеся в живых два рыскуна кружили рядом, обнюхивая ступени.

– Где ритуал? – спросил Павлик.

– На втором этаже.

– А это не ловушка? – помолчав, сказал он.

Мы с Волковым переглянулись. Не сговариваясь, пожали плечами.

– Справимся, – Дима кивнул на лестницу. – Наверх?

– Нет, – я прошёл мимо и свернул за лестницу. – Зачем идти в лоб?

– Куда мы? – удивился Киселёв.

Боковой коридор вывел к неприметной двери, через которую мы вошли в просторный гулкий зал с колоннами. Воздух здесь был спёртым, пах потом и сухой кожей тренировочных манекенов. Вдоль стен тянулись стойки с фехтовальным снаряжением и тяжёлые боксёрские груши. Дальняя часть, предназначенная для отработки боевых заклинаний, была отгорожена едва заметным мерцающим полем.

Судя по расположению, над нами находился большой зал второго этажа.

Потолочные балки чуть дрожали. Там шёл ритуал.

– Ломаем опоры, – сказал я.

Павлик огляделся. Пересчитал колонны – их было восемь.

– Пять пластин, – он уже лез в сумку. – Остальных тварями и руками.

– Пяти разрушенных подпорок будет достаточно. Хотя можно и тварям доверить оставшиеся. Меня всегда интересовал вопрос: а смогут ли рыскуны разгрызть камень?

– Сейчас узнаем.

Пока Павлик шёл к первой колонне, я закрыл глаза. Контуры наверху пульсировали ровно, ритмично – восемнадцать, движущихся по кругу. Я попытался считать уровни, но ритуал создавал слишком сильный магический фон: всё сливалось в один горячий гул. Не разобрать.

– Готов? – спросил я Волкова.

– Готов, – он уже направлял рыскунов к основаниям крайних колонн.

Пластины Павлик прикладывал одну за другой ровно и уверенно. Камень под ними начинал темнеть. Первая колонна тихо хрустнула: внутренняя трещина.

Потолок чуть вздрогнул.

Мы начали отступать спиной к выходу, поглядывая на происходящее.

Я заметил, как контуры наверху замедлились. Потом просто пропущен один толчок в ритуальном фоне, как пропуск удара сердца. Ещё один.

Вторая колонна начала оседать.

– Есть, – тихо сказал Павлик.

И в тот же миг магический фон наверху погас. Ритуал прервался.

Тишина.

– Сработало? – прошептал Павлик.

– Сработало. Прорывы теперь без подпитки.

Я открыл глаза – и в этот момент контуры наверху изменились.

Восемнадцать фигур перестали двигаться по кругу. Несколько секунд ничего. Потом они начали читаться иначе. Ритуальный фон, который мешал видеть уровни, схлопнулся, и я вдруг увидел то, что было под ним.

Меня словно окатило холодной водой.

Не восемнадцать рядовых. Среди них как минимум трое, которые горели иначе. А ещё от них очень сильно фонило магией.

– Дима, – сказал я тихо.

– Вижу троих, – сразу ответил Волков. – Очень сильных. Ты тоже?

– Да.

– Это была ловушка, – мрачно сказал Димка. – Они специально заманили нас.

– Не думаю.

Павлик посмотрел на нас обоих.

– Стоп. Вы что-то знаете, чего не знаю я?

Я перевёл взгляд на Волкова. Он пожал плечами, мол, решай сам говорить или нет.

– Наверху восемнадцать магов, и все они выше шестого, а трое уровня гранд-мастера. Мы только сейчас смогли считать: пока шёл ритуал, фон всё перекрывал.

Павлик помолчал секунду, сглотнул.

– Парни, мы не вытянем, – безэмоционально сказал он.

– Да, – согласился я.

– Ритуал уже сорван.

– Да.

– Значит, главное сделано.

– Главное сделано.

– Ну и ладно, – сказал Павлик. Достал какую-то новую пластину из сумки, взвесил её на ладони и убрал в карман. – Тогда давайте хотя бы красиво.

Волков вытащил нож. Не спеша. Как человек, у которого есть время.

Я перезарядил барабан на шесть антимагических.

Плохая арифметика.

Контуры магов двинулись к лестнице.

И тут один из трёх самых сильных остановился.

Я почувствовал это раньше, чем понял. Почувствовал его взгляд на себе. Он смотрел туда, где стоял я.

Прямо вниз. Прямо на меня.

Он видел меня так же, как я видел их.

– Игорь… – тихо сказал Волков.

– Знаю.

Я не двинулся с места.

Глава 25

– Защита особняка от магии земли рухнула, – сказал Павлик, прикрыв глаза. – Похоже, в тех колоннах, которые мы разнесли, были замурованы защитные руны. Теперь я наконец-то могу здесь работать.

– А я думал, ты только по артефактам спец, – подколол его Димка.

Киселёв открыл глаза и хлопнул ладонью по гранитному обломку. Камень послушно ушёл в пол на добрых полметра, словно в мягкую глину.

– А теперь, пожалуйста, любуйтесь.

– Хороший фокус, – оценил Волков. – С бегущими на нас магами так же сможешь?

Киселёв скривился от этих слов, но предпочёл промолчать.

Я провёл инвентаризацию вслух, делая это скорее для самого себя, чем для друзей.

– Итак, что имеем: шесть антимагических в стволе. Больше с антимагией у меня нет. У тебя, Дим?

– Четыре, – друг проверил револьвер и выбросил из него пустые гильзы, заполняя новыми. – И два разрывных.

– Паш, а что там с твоими фокусами?

– Так спалили уже всё, – Павлик похлопал по боковому карману. – Последний глушащий артефакт остался…

– Рыскуны?

Волков кивнул и повернулся влево, и тут же к нам поспешили две твари. Окровавленные морды, злые глаза, но Димка крепко держал их магией.

– У меня половина источника, – сказал Волков.

– И у меня. Но, боюсь, Дим, нам с тобой она не поможет. Против этих… – я кивнул в сторону потолка, – она бесполезна. Артефакты у них уж больно мощные, не пробьём.

– Значит, мы в пролёте и готовимся к смерти, – спокойно констатировал Волков, называя вещи своими именами.

– Возможно, – я защёлкнул барабан, проверяя, как легли патроны. – Но сперва заберём с собой столько сектантов, сколько успеем. И это ещё не всё.

Друзья выжидательно посмотрели на меня. Я не стал тянуть:

– Не забыли, что имперские войска уже в пути? Скоро здесь будет воздушный флот. Если свяжем сектантов боем и продержимся достаточно долго, дирижабли успеют войти в город. Так что наша задача не просто убивать, а не дать им сбежать раньше времени.

– Тогда давайте поогрызаемся напоследок, – усмехнулся Павлик.

Я посмотрел на товарищей. Волков с ножом наготове. Киселёв с прилипшей к потному виску прядью, он сунул руку в карман, нащупывая свой последний артефакт. Два человека, которые могли бы сейчас быть где угодно, но они оказались здесь, со мной.

– Готовимся! – скомандовал я, смотря на красные силуэты, мерцающие сквозь стены.

Их спускалось семнадцать, но в здании была ещё охрана. Она сбегалась со всего особняка к дверям тренировочного зала, ещё человек восемь.

Наверху остался только один. Он стоял в центре зала над нами, ярче всех светился. Главарь не спускался, наблюдал.

Двое самых сильных из семнадцати уже подошли к двери.

– Жди моего сигнала, – прошептал я Павлику. – Заманим побольше человек в зал.

Кью замер за импровизированной каменной баррикадой, что соорудил для нас. Волков – справа, рыскуны в засаде недалеко от двери.

Пять, восемь, одиннадцать, двадцать три.

Чем больше их будет, тем больше нам чести.

Я коснулся плеча Павлика.

И мир взорвался.

Из стены вылетели каменные иглы и гранитные шипы длиной в полтора метра. Технарю удалось пронзить насквозь троих, идущих последними. Они упали, сильно крича.

Одновременно с этим Волков выпустил рыскунов. Две твари бросились в толпу с противоположных сторон, отвлекая на себя внимание.

Я поднял револьвер.

Два выстрела.

Два антимагических патрона. Я видел, куда бить, ориентировался по контурам.

Защита артефактов осыпалась искрами, и тела рухнули на каменный пол.

Димка тоже успел выстрелить единожды.

Пять секунд. Пятеро мертвы.

– Отходим к стене, выманиваем врагов в центр зала! – скомандовал я.

Бой шёл уже минуту, и это была целая вечность.

Особую проблему создавали два самых сильных мага.

Первый – высокий, в тёмно-синем балахоне. Воздух перед ним сгустился, полыхнул, и каменная защита, созданная Киселёвым для нашего отхода, разлетелась осколками. Димка едва успел откатиться за остатки разрушенной колонны.

Второй – приземистый, с кольцами на каждом пальце, которые ярко светились, активировал щит. Купол тусклого серебра накрыл всех врагов.

– Павлик! Глуши!

Технарь бросил пластину, и та, словно бумажный самолётик, полетела точно к цели. Артефакт ударил по куполу, рядовые маги пошатнулись, потеряли ориентацию.

Павлик поднимал из пола каменные шипы, заставлял стены извергать гранитные глыбы. Двое рядовых магов попали под такой залп, их просто раздавило. Ещё одного Волков уложил выстрелом в голову до того, как тот успел укрыться.

Я стрелял редко, экономил патроны. Ещё два антимагических снаряда попали в магов, которые попытались обойти нас с фланга. Они упали раненые, пришлось добивать ножами.

Бросил взгляд на потолок. Главарь все ещё там. Он не спешил, и я понимал почему. Зачем делать работу, которую могут сделать другие?

– Патроны! – крикнул Волков, отступая.

– Два осталось, приберегу. А у тебя? – я затолкал в барабан на место отстреленных разрывные.

– Разрывные только.

Я посмотрел на технаря. Он тяжело дышал, то и дело возводя между нами и врагами новые и новые препятствия.

– Павлик, рушь перекрытие! – скомандовал я. – Усложним им жизнь.

Он молча кивнул.

Я задрал голову. Тяжёлые балки над залом едва удерживали вес верхнего этажа. Павлик прижался ладонями к полу.

Здание утробно застонало. Вибрация прошла сквозь подошвы, поднялась по ногам и сдавила грудную клетку. Сначала по стене змеёй пробежала тонкая трещина, затем потолок лопнул, и глубокий разлом стремительно рванул в дальнюю часть зала.

– Дим, сюда! Быстро! – рявкнул я, видя, как сверху начинают сыпаться первые обломки.

Паша возвёл каменную защиту: земля под нашими ногами накренилась и встала прочной стеной, укрыв нас троих.

В следующий миг потолок обрушился.

Грохот был такой, что заложило уши. Тонны камня, лепнины – всё это с оглушительным шумом рухнуло вниз, на то место, где стояли маги. Пыль взметнулась густой тучей, забиваясь в нос, и заставила зажмуриться.

Я прижался спиной к холодной каменной плите. Рядом, стиснув в руке нож, стоял Волков. Павлик едва стоял на ногах.

– Держись.

Яркие лучи дневного света начали пробиваться через щели.

Наступила тишина.

Я отчётливо слышал биение собственного сердца, тяжёлое дыхание Волкова и прерывистый хрип Киселёва.

– Сработало? – шёпотом спросил технарь.

Я не стал огорчать друзей раньше времени: перед глазами всё ещё мерцали красные контуры. Да, их стало меньше, но, как и мы, враги оказались в западне среди обломков.

Особняк превратился в хаотичную груду камней, из‑под которой ещё нужно выбраться.

Павлик с натужным рыком отбросил нависшую над нами плиту. Мы выбрались на неровный холм из обломков – всё, что осталось от некогда величественного особняка. Не сохранилось ни одного целого пролёта.

Опасность не миновала. Я отчётливо видел, как над руинами проступают алые контуры трёх мощных аур. Пыль, поднятую взрывом, стремительно уносил прохладный ветер с залива.

Сквозь серое марево проступили фигуры в тяжёлых балахонах: один в глубоком тёмно-синем, другой в ядовито-фиолетовом, а третий…

Главарь, светившийся ярче остальных, был в зелёном. Капюшон скрывал лицо под тенью. Красный контур вокруг него пульсировал так ярко, что глаза от непривычки начали слезиться.

Он медленно обвёл взглядом руины, затем остановился на нас.

– Инквизиторы, – произнёс он по‑русски без малейшего акцента. – Вот почему вы так любите путаться у меня под ногами? Вцепились как клещи, не оторвёшь.

В его голосе не было злобы, только раздражение.

Главарь поднял обе руки. Жест получился простым, почти усталым, словно он уже в сотый раз повторял одно и то же.

Мир замер.

Я почувствовал это не сразу.

Сначала звуки стали тягучими, как смола. Сердцебиение замедлилось, превратилось в басовитое «бу-ум».

Потом движения. Я попытался поднять руку с револьвером, и она перемещалась невыносимо медленно. Будто я барахтался в вязком киселе. Наконец застыла в воздухе, полностью обездвиженная.

Димка замер в прыжке. Нож в миллиметре от шеи одного из приспешников, вылезшего из-под обломков неподалёку. На лице друга решимость. Красиво и страшно, как скульптура.

Павлик тянулся к земле, и навстречу его руке летел камень размером с кулак. Ну как летел… На самом деле он неподвижно висел сантиметрах в десяти от земли.

И лишь главарь двигался как ни в чём не бывало.

Он коснулся плеча мага в тёмно-синем балахоне, и красный контур вспыхнул, дёрнулся и начал тускнеть. Маг пошатнулся в момент касания, потом выпрямился, но стоял уже иначе, без стержня внутри.

Главарь перешёл ко второму, в фиолетовом, то же лёгкое касание, тот же результат.

Затем я заметил, как начали исчезать контуры рядовых магов, ещё недавно светившиеся под обломками. Главарь выпивал из них энергию, вытягивая силу одним только взглядом.

Закончив с подпиткой, маг подошёл к нам. Остановился передо мной.

– Ты, – тихо произнёс главарь.

Я почувствовал, как его сила начала тянуть мою. Источник пустел, словно кто-то открыл слив.

Но я не собирался сдаваться.

Инквизиторы – это маги жизни. Наша защита не артефактная, она живая, вплетена в суть естества. Её нельзя выжечь, нельзя заглушить, это часть нас. Можно пробить защиту, но на это нужно время, которого у врага сейчас нет.

Главарь предпринял ещё одну попытку. Отступил.

Подошёл к Волкову.

Димка застыл в прыжке, но я знал, что он тоже выдержит это испытание.

Главарь коснулся его. Отдёрнул руку.

– И этот…

Развернулся к Павлику.

Магия земли – это не магия жизни. Защита Кью от внешних воздействий – это камень, но он не поможет от ментальных атак.

Нет!

Ледяной ужас за друга из техотдела пронзил меня. Не раздумывая о последствиях, я пошёл на отчаянный шаг: насильно пробил его ауру и влил собственную магию напрямую в Киселёва, закрывая собой его беззащитный источник. Выстроить ментальный щит в чужом разуме оказалось адским трудом, это как пытаться голыми руками носить сухой песок: он всё равно будет просыпаться между пальцами.

Я буквально выворачивал собственные каналы наизнанку, подставляя свой разум под удар, лишь бы отсечь вражескую волю. Волков сделал то же самое. Почувствовал это практически сразу, мы оба бились, защищая Пашу.

Главарь надавил.

Мы выдержали.

Секунды растягивались.

Десять. Двадцать. Три минуты.

Маг отступил, не выдержал.

Отошёл от Павлика. Он посмотрел на свою руку, потом на меня. Впервые за всё время схватки на его лице промелькнуло что-то похожее на недоумение.

Я не позволил себе расслабиться. Вместо этого пытался проломить его оборону, но тщетно.

Купол замедления мерцал. Края были размытыми, нестабильными. Чем больше он поглощал, тем труднее было удерживать.

Тем временем пыль рассеялась полностью. Передо мной открылись улицы и соседние здания Хельсинки.

Город горел и разрушался под натиском огромных тварей размером со слонов. Они метались по улицам в поисках людей, топча остатки былого порядка. Монстров было много, самых разных видов. Они сновали туда‑сюда, словно люди в час пик, только вместо суеты была слепая звериная ярость.