Текст книги "Инквизитор. Охотник на попаданцев (СИ)"

Автор книги: Миф Базаров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 18 страниц)

– Что-то случилось? -поинтересовался я.

– Чайковского играли. Устал как собака.

– А вы откуда знаете, как собаки устают? – усмехнулся я, заводя мотор.

Он хмыкнул и промолчал. Мы тронулись.

У дома я велел Красину идти внутрь ставить чай, а сам неторопливо обошёл мотоцикл, делая вид, что проверяю колёса. На самом деле заметил одного из братьев-шпионов – Карася. Он обустроился за скамейкой, прижавшись к ней спиной, чтобы с улицы не бросаться в глаза.

Я неспешно подошёл, присел на скамейку.

– Докладывай, – тихо сказал я.

Карась зашептал быстро и деловито:

– Дядя Игорь, мы за ним проследили. Светлый весь день пропадает в промзоне на Обводном. А утром и поздно вечером за вашим домом следит.

– Адрес склада какой?

– На Обводном, вроде, 134.

Я кивнул, но не сразу встал. Сидел на скамейке ещё несколько секунд, глядя в никуда.

Два независимых пути, бумажный след и слежка за белобрысым, привели в одну точку.

– Молодцы. На рожон не лезьте, следите теперь за моим домом, может, тут ещё кто ошивается из компании финна.

Карась расплылся в улыбке, но спохватился и сделал серьёзное лицо.

Я окликнул разнощицу из забегаловки на углу. Та мне кивнула и через пять минут уже вынесла еды.

Поужинали молча. Я думал о том, что надо ехать на Обводный прямо сейчас. Но что я скажу Волкову, как оставлю музыканта, как доберусь до Обводного? Красин чувствовал мою напряжённость, но не лез с расспросами. Только иногда понимающе поглядывал поверх чашки.

В восемь раздался звонок: довольный Димка стоял на пороге с пятилитровым кегом тёмного пива. По-домашнему, в футболке и штанах, будто шёл к себе.

– Принимай гостей!

Когда мы прошли в гостиную, я сказал прямо:

– Дим, мне надо отлучиться по срочному делу. Часа на два-три. Есть зацепка, надо проверить. Не могу оставить Виктора Степановича одного, он под моей охраной. Посидишь с ним?

Волков перевёл взгляд на Красина, потом на меня. Кивнул – без лишних слов, как настоящий друг, готовый помочь, не требуя объяснений.

– Без проблем.

Димка поставил кег на стол и посмотрел на музыканта.

– Виктор Степанович, вы шахматы уважаете?

Музыкант поднял бровь.

– Смотря с кем.

– Со мной. Я проигрываю красиво.

Красин чуть улыбнулся. Я понял, что Димка всё правильно считал с первого взгляда: иномирцу нужен был не охранник, а собеседник.

Я нажал на тревожный амулет серией: два коротких, пауза, два коротких, пауза, два коротких. А потом отдал артефакт музыканту, на всякий случай.

– Держите под рукой. Если что-то пойдёт не так – нажмёте.

Красин спокойно кивнул. Привык. Волков хлопнул меня по плечу:

– Будь спокоен. Мы тут пока пиво откроем. Ты только возвращайся, а то всё выпьем.

Я усмехнулся и выкатил из гаража «Иж Юпитер» с гражданскими номерами, давно на нём не ездил.

«Юпитер» летел по вечернему городу, легко лавируя между машинами. За Обводным каналом пейзаж сменился: потянулась бесконечная промзона со складами, закопчёнными фабричными корпусами и вкраплениями новостроек – город жадно отвоёвывал территорию у заводов.

Я сбросил скорость, вглядываясь в номера строений. Сто тридцать четвёртый дом затерялся в глубине огромного индустриального узла. Когда-то здесь работало мощное предприятие, но у владельцев что-то пошло не так, активы раздробили, и теперь корпуса принадлежали десятку разных собственников. Впрочем, общая охрана по периметру всё ещё функционировала.

Мотоцикл я спрятал в густых зарослях кустарника, вплотную прилегающих к стене одного из зданий. Дальше пешком, притираясь к теням. Место выглядело гиблым: с одной стороны глухая стена склада, с другой – заброшенная железнодорожная ветка с рыжими от ржавчины рельсами.

По верху бетонного забора вилась тонкая магическая нить сигналки.

Придётся лезть через неё: светить инквизиторскими корочками на проходной нельзя, это сразу спугнёт объект, если они и правда готовят здесь что-то серьёзное.

Я прищурился, активируя обострённое зрение. Сигнализация оказалась старьём. Такие контуры ставили лет десять назад, для опытного глаза они светятся как гирлянды. Пройду. Выбрав участок, где плетение заметно истончилось, я аккуратно перемахнул через забор.

Отыскать нужное здание в лабиринте ангаров оказалось несложно. Двухэтажный корпус из красного кирпича, ворота которого выходили в тупиковый проезд. Окна второго этажа манили неярким светом.

Быстро сориентировавшись, я поднялся по пожарной лестнице на крышу соседнего строения. Растянулся на рубероиде, приставил к глазам бинокль и замер, изучая освещённый проём. На стене, прямо напротив большого окна, висел плакат. Когда я подкрутил резкость и разглядел рисунок, сердце пропустило удар. Осьминог. Восемь щупалец. Точно такой же символ я видел на браслете иномирца, из которого выбивал дух под Литейным мостом.

Светловолосый был там, он стоял у стола, заваленного бумагами. Рядом с ним о чём-то спорил коренастый мужчина в тёмном костюме. Внезапно оба прервались и направились к выходу. В этот же момент к складу бесшумно подкатил тёмный фургон. Скандинав и его напарник вышли на улицу, к ним присоединился охранник, до этого маячивший у ворот. Вся троица быстро погрузилась в машину, и фургон помчался в сторону выезда с промзоны.

Склад опустел, это была настоящая удача, которой нужно воспользоваться.

Большие воротные створки были заперты, но в них имелась калитка для прохода людей. Пришлось поработать отмычками, благо усиленный магией слух помог справиться меньше чем за минуту.

Я скользнул внутрь.

Нос сразу же зачесался от безумного количества пыли, которую лениво гонял по складу огромный вентилятор, висевший под самым потолком. Его монотонный гул создавал плотную звуковую завесу, идеально маскируя мои шаги и позволяя двигаться чуть быстрее.

Тяжёлые стеллажи бесконечными рядами уходили в густую темноту. В углах, среди битого кирпича, угадывался мышиный помёт.

Я крался к металлической лестнице, ведущей на второй этаж. Прямо над ней нависали широкие панорамные окна бывшей конторы. Оттуда хорошо виден весь ангар. Это было идеальное место для надсмотрщика, желающего контролировать каждый метр внизу.

Поднялся. Коридорчик, дверь с полоской света под ней. Прислушался: тихо. Толкнул, не заперто, дверь медленно открылась, издавая при этом противный звук.

Небольшая комната, старая мебель. На стене – плакат с осьминогом. На столе – бумаги и старый телефон: чёрный, с тяжёлой бакелитовой трубкой и наборным диском, такими не пользовались как минимум полвека, наверное, остался ещё с тех времён, когда завод был на коне. Провод уходил в стену. Неужели рабочий? Я сделал мысленную пометку: надо сказать Крапивину, чтобы установил прослушку за местным номером.

Документы на иностранном, печати, счета. Один лист выделялся: технический чертёж, а внизу – круглая печать с осьминогом, вплетённым в венок.

Я сфотографировал взглядом каждый лист. Специфика инквизиторской памяти: если фокусируешься на задаче, мозг фиксирует картинку намертво, до последней запятой. Жаль только, что нельзя держать этот режим постоянно: от такого объёма данных попросту пережжёшь весь мозг.

Пора уходить.

Я шагнул к двери и потянул её на себя.

Петли взвизгнули: громко, противно, будто само здание решило меня сдать. В тот же миг у ворот внизу раздался шум.

Я притворил дверь, оставив узкую щель, и мгновенно скользнул в тень за шкафом.

Как-то это было уж больно странно: на нормальных «точках» петли смазывают в первую очередь. Раз здесь они поют на все лады, выходит, хозяин параноик. Похоже, он хотел слышать любого, кто попытается подкрасться к нему незаметно. Даже своего.

Тишина.

Десять секунд.

Двадцать.

Я посмотрел в сторону окна и заметил охранный артефакт. Небольшой, с едва различимым рунным кольцом на торце. Это был внутренний датчик, реагирующий на магический фон. Я вошёл, и он, скорее всего, сработал. Тихо, без звука для меня.

Опять раздался противный скрип, и огромные створки входных ворот, ведущих на склад, начали разъезжаться.

Я слегка высунулся, чтобы разглядеть происходящее.

Как только створки открылись достаточно, на склад заехали два тёмных фургона без опознавательных знаков. Фары залили помещение светом, выхватывая из темноты стеллажи, ящики, балки под потолком. Из машин высыпали люди. Я насчитал не меньше десяти. Голоса звучали коротко, резко – финский язык.

Среди вышедших заметил светловолосого. Он стоял у первого фургона, скрестив руки на груди, и спокойно осматривал склад. Рядом – коренастый. Тот поправил ворот рубашки, и на запястье мелькнула какая-то татуировка. Не удивлюсь, если это фрагмент щупальца.

Мысль мелькнула и тут же погасла, потому что люди начали расходиться по складу.

Я вытащил револьвер, проверил барабан. Шесть патронов, два из которых заряжены антимагическими пулями. Прижался к стене справа от входа, затаил дыхание.

Шаги приближались.

Скрипнула ступенька на лестнице.

Кто-то остановился у двери.

Глава 20

– Tarkista tuo nurkka, – раздался гортанный рубленый голос с ярко выраженным скандинавским акцентом. Финский. Я различал только интонации – приказные, нетерпеливые.

– Сейчас, сейчас, – ответил второй на чистом русском, без малейшего акцента. – Дай хоть ящик поставлю, тяжёлый же.

– Laiska lehmä.

– Не понимаю я твоего соловьиного, – проворчал второй, и я услышал, как что-то тяжёлое с глухим стуком опустилось на пол. – Говори по-человечески.

Дверь громко скрипнула, и в кабинет, судя по шагам, вошли двое. Я их не видел, так как максимально вжался в щель между шкафом и стеной.

Шаги затихли. Похоже, они остановились около стола. Я затаил дыхание.

– Что там у вас? – новый голос, откуда-то снизу, гортанный, с той же финской окраской, по-русски – с усилием, будто ворочал камни. – Нашли?

– Нашли, – русскоязычный явно ухмылялся. – На стеллаже оставили, у входа. Два раза мимо прошли и не заметили.

– Typerät kalkkunat, – хмыкнул голос снизу.

Послышалась возня, щелчки открываемых застёжек. Я рискнул чуть сместить голову, чтобы видеть больше.

Щель позволяла разглядеть кусок стены напротив и край стола. Там был уже знакомый белобрысый, он стоял спиной ко мне. Рядом стоял темноволосый, коренастый, с широкими, как у грузчика, плечами. Они склонились над небольшим деревянным ящиком, примерно полметра на полметра, окованным по углам потускневшей латунью.

На запястье тёмноволосого – татуировка. Я разглядел её, только когда он потянулся к застёжкам: стилизованное щупальце осьминога, спирально обвивающее кисть. Кожа вокруг припухшая, с лёгким красноватым ободком. Свежая работа, не больше двух-трёх дней. Знак ордена, поставленный второпях.

На крышке ящика я успел заметить выжженный знак – того же осьминога, восемь щупалец расходились от центра.

– Красивая работа, – тёмноволосый провёл пальцем по крышке. – Древняя.

– Открывай, – белобрысый нетерпеливо дёрнул плечом.

Щёлкнул замок. Крышка откинулась, и даже я увидел, как внутри тускло блеснул металл. Ножи. Несколько рядов, уложенных в бархатные гнёзда. Лезвия матовые, с едва заметными рунами вдоль обуха. Ритуальные.

В голове тут же всплыли слова Крапивина о пропавших из той древней ячейки оружейных кофрах. И показания свидетелей, что унёс их большой пёс, размером с телёнка, с белой шерстью. Охранник клялся: пёс двигался как человек.

– Kaunis, – выдохнул белобрысый. – Пятнадцать штук. Как раз хватит.

– На первую фазу, – кивнул тёмноволосый.

Белобрысый закрыл ящик и вдруг замер. Повернул голову в сторону лестницы.

– Что за шум?

Я напряг слух. Снизу доносились голоса, звук открываемых ворот, шаги множества людей.

– Грузовики ещё приехали, начали разгружать, походу, – отмахнулся тёмноволосый. – Пойдём, надо проследить, чтобы всё сделали чётко.

– А сигнализация? – белобрысый оглянулся на дверь. – Ты проверил, когда поднимались?

Тёмноволосый вдруг замер. На его лице отразилась такая гамма чувств – от растерянности до лёгкой паники, – что я едва не рассмеялся.

– Ой… – как-то по детски сказал он. – Я, кажется, забыл её включить.

Белобрысый медленно повернулся к нему. Глаза сузились.

– Ты… забыл?

– Ну, – тёмноволосый развёл руками. – Торопились ведь. Я думал, ты включишь. Ты же всегда проверяешь.

– Я проверяю, когда заходим, – голос скандинава упал до ледяного шёпота. – А включать должен ты. Коля, это твоя работа!

– Ладно тебе, – тёмноволосый отмахнулся, но как-то неуверенно. – Всё же тихо. Никто не заходил.

– Откуда ты знаешь?

– Ну… нас не было от силы минут пятнадцать, – Коля посмотрел на дверь, на окно, снова на дверь. – Ладно, Петта, сейчас включу.

Он шагнул к стене, где висел артефактный щиток, но белобрысый остановил:

– Уже не надо, мы тут. Но если в следующий раз забудешь, – он многозначительно погрозил Николаю кулаком.

– Не забуду, не забуду, обещаю, – заверил тот, подхватил ящик и поставил его под стол.

Они вышли. Дверь затворилась с громким скрежетом, а потом раздался щелчок в замке.

Я выдохнул.

Вот так. Забыл включить сигнализацию. Мне просто безумно повезло, что в Ордене Осьминога числятся вот такие профессионалы, как Коля.

Я осторожно выглянул из-за шкафа. В кабинете никого. Только стол, заваленный бумагами, старый телефон и плакат с осьминогом на стене. Снизу доносился гул – там явно кипела работа.

Я подполз к окну, выглянул. Внизу, в свете мощных ламп, суетились люди. Два тёмных фургона стояли с открытыми задними дверцами, вокруг них деловито сновали фигуры. Я насчитал не меньше десяти, но это только те, кого видно. Часть ещё носила деревянные ящики с улицы. Возможно, туда и правда приехала фура.

Николай стоял внизу и отдавал какие-то распоряжения по разгрузке. Белобрысый маячил рядом, сложив руки на груди.

Я перебирал варианты.

Уйти по-тихому? Через окно – запросто. Второй этаж, промышленная зона, метров девять, не больше. Магией смягчить падение мне раз плюнуть. Но тогда я уйду только с одним вот этим ящиком. Он хоть и ценный, судя по их разговору, но тут готовится что-то крупное, и мне надо понять, что.

Вызвать подкрепление – можно.

Филипенко говорил: «Запахнет жареным – вызывай группу». Но пока что жареным не пахло, а если я сейчас подниму шум, эти ребята просто исчезнут. След оборвётся. Адрес я, конечно, знаю, но завтра здесь будет пусто, только пыль на стеллажах. Ищи потом ветра в поле.

Я снова посмотрел на старый телефон.

В голове появился план.

Филипенко сказал: «Вызывай группу». Группу так группу, но не инквизиторов и силовиков, а тех, кто тут будет уместнее и перетянет на себя внимание без лишних выстрелов. У меня как раз есть должник, идеально подходящий для выполнения амбициозного плана.

Рискованно? Ещё как. Но сидеть и ждать, пока эти уроды закончат свои дела и растворятся, было ещё хуже.

Подполз к столу. Телефон стоял на самом краю, думаю, его было видно снизу. Аккуратно, стараясь не задеть ничего лишнего, я стянул аппарат на пол, подальше от посторонних глаз.

Диск вращался с громкими отвратительными щелчками. В тишине кабинета этот звук казался мне очередью из автомата. Я замер, прислушиваясь. Гул вентилятора под потолком должен был заглушить эти громкие щелчки.

Набрал номер.

– Арсен слушает, – в трубке раздался прокуренный голос.

– Арсен, это Воронов.

Пауза. Секунда, другая. Потом – тяжёлый выдох.

– Господин инквизитор? – в голосе прорезалось напряжение. – Вы…

– Слушай внимательно, – я говорил шёпотом, но каждое слово вбивал, словно гвоздь. – Обводный канал сто тридцать четыре. Промзона. Мне нужен шум у главного входа. Через пятнадцать минут. Много шума.

– Что… за… – вырвалось у Арсена. – Я тебе не мальчик на побегушках! Мы так не договаривались!

– Арсен, – каменным тоном перебил я. – Ты мой должник. Помнишь, что я говорил? «Инквизиция всегда приходит за своим». Я пришёл. Отдавай должок.

В трубке тишина, слышно только тяжёлое дыхание бандита.

– Я… – Арсен запнулся. – Я не успею туда. От меня до Обводного минут двадцать на полных парах. А нам ещё собраться надо…

– А ты поспеши, – я положил трубку.

Теперь оставалось только ждать.

Я снова чуть высунулся, наблюдая за складом. Внизу кипела работа: из-за ворот таскали ящики и часть грузили в фургоны, а часть складывали на стеллажи. Один такой вскрыли прямо у ворот, и я успел заметить ровные ряды автоматов. Оружие. Много оружия.

Коля стоял в стороне, покрикивая на грузчиков. Белобрысый о чём-то переговорил с ним и ушёл к воротам.

Я аккуратно закинул магический щуп, чтобы лишь вскользь мазнуть по аурам этих людей, не поднимая тревоги. Итог: трое однозначно маги. Остальные – обычные люди, сформированного источника в них не было.

Прошло пять минут. Десять.

Сердце колотилось ровно, как поршень. Адреналин уже не зашкаливал, он перешёл в рабочее состояние, когда тело подобрано, а мозг работает чётко, анализируя всё вокруг.

Пятнадцать минут почти истекли, когда снаружи донёсся рёв моторов.

Судя по звукам, не меньше пяти машин, тяжёлых внедорожников, которые с визгом покрышек остановились у ворот. Гулко захлопали двери, и ночь наполнилась матом.

– Эй, вы кто такие⁈ Выходи, разговор есть!

– Кто тут на фуре нас подрезал, а⁈ Выходи!

– Машину мне подрезали, скоты! Я сейчас вашу фуру разнесу на запчасти!

Я не видел, что происходит, но обострённый слух рисовал картину: люди Арсена лупят по воротам цепями, битами, орут так, что стены дрожат. Классика уличного беспредела.

Внизу на складе всё замерло. Грузчики обернулись к воротам, финны заговорили тревожно, на своём гортанном. Белобрысый выбежал из глубины склада, крикнул что-то резкое.

– Mitä helvettiä⁈

Со стороны улицы донёсся звон разбитого стекла: кто-то из людей Арсена явно принялся гробить фуру.

– Выходи, падла! – заорали снаружи. – Считаю до трёх!

Петта выматерился по-руски, резко, коротко, и махнул рукой. Почти вся охрана, человек восемь, а также грузчики рванули к воротам. Щёлкнули затворы, но стрелять, кажется, не спешили – не дураки, понимали, что пальба привлечёт полицию.

Коля остался у фургонов в компании Петты и высокого парня, третьего мага из их группы. Тревожно поглядывая то на распахнутые ворота, то на ведущую в контору лестницу, он быстро и напряженно что-то втолковывал своим спутникам.

Я ждал.

Коля принял решение. Кивнул своим. Длинный подхватил один из ящиков с оружием, и вся троица быстрым шагом направилась к лестнице.

Идеально. Сюда идут трое. А все остальные за дверью склада пытаются утихомирить бандитов.

Я отполз в тень, занимая позицию справа от входа. Достал из патронташа глушитель и быстро накрутил его на ствол револьвера. Киношные сказки про абсолютно бесшумную стрельбу оставим дилетантам, глушитель был не панацеей. Тихо удастся сделать разве что пару выстрелов, а дальше перегородки прогорят, и грохот пойдёт по нарастающей. Но мне много и не надо. Мне нужны «языки», как минимум двое. Револьвер остался для подстраховки.

Скрип ступеней.

Дверь открылась.

Первым ввалился Петта, за ним шагнул Коля, замыкал длинный с ящиком. Меня они не заметили в слепой зоне.

Я ударил длинного.

Левая ладонь легла ему на затылок, правая рванула цепочку с артефактом. Тонкий металл лопнул, оставляя хозяина без защиты. Я влил в мага мощный глушащий импульс магии жизни. Мозг парня мгновенно отключился. Он осел на пол как тряпичная кукла, а тяжеленный деревянный ящик, вырвавшись из ослабевших рук, рухнул прямо ему на ногу. В тишине отчётливо хрустнули кости. Даже если этот идиот проснётся раньше времени, бегать он уже не сможет.

Один язык есть.

Коля среагировал мгновенно. Развернулся, в его руке хищно блеснуло лезвие ножа. Я отбил первый выпад. Темноволосый отскочил, и пальцы его левой руки начали стремительно складываться в боевое плетение, воздух вокруг них угрожающе замерцал.

Я не стал играть в поддавки и ждать, пока он атакует. Нырнул под выставленный клинок, сокращая дистанцию, и с размаху впечатал тяжелый обух своего магического ножа прямо ему в висок, пробивая защиту артефакта.

Магический контур с шипением осыпался искрами. Коля закатил глаза и рухнул на ноги длинного.

Второй язык.

Петта как-то сразу понял, что запахло жареным. Он даже не попытался достать оружие, вместо этого его зрачки мгновенно растянулись в горизонтальные щели, заливая радужку тьмой. Кожа пошла волнами, как вода под ветром. Суставы захрустели с такой силой, что у меня свело зубы. Рубашка лопнула по швам, и передо мной выросла огромная, покрытая белой шерстью тварь.

Оборотень не стал нападать. Сгруппировавшись, он сгреб когтистыми лапами ящик с ритуальными ножами и рванул к окну.

– Стоять! – рявкнул я, вскидывая револьвер.

Хлоп!

Первый выстрел прозвучал как сухой щелчок пальцев. Пуля ударила точно в край ящика, в щепки разнося дерево прямо под лапой оборотня. Петта взрыкнул от неожиданности, выронил ношу и вылетел в окно.

Я бросился к проёму, на ходу нажимая на спуск.

Бух!

Второй выстрел прозвучал уже громче, как удар кнута. Пуля чиркнула зверя по бедру в тот момент, когда он приземлялся на крышу соседней пристройки. Оборотень глухо зарычал, но не остановился.

Бах!

Третий выстрел ударил по ушам так, что заложило. Глушитель предсказуемо сдался, не выдержав давления газов, и звук выстрела разорвал ночную тишину промзоны.

Петта, припадая на раненую лапу, перемахнул через край крыши и растворился где-то за зданием, спрыгнув с него.

Я опустил дымящийся ствол и обернулся.

Ящики остались здесь. А на полу у моих ног лежали два отличных, теплых «языка».

С помощью рубашки Николая открутил горячий глушитель и убрал револьвер, поудобнее перехватывая нож.

Я сидел на корточках рядом с Колей. Разорвал рукав рубашки и рассматривал тату. Оно точно было свежее, вокруг припухшая кожа с лёгким красноватым оттенком. Набили не больше двух-трёх дней назад. И сейчас от этого стилизованного щупальца расходилась чернота.

Медленная. Неотвратимая. Как гангрена, только быстрее.

Похоже, Коля обречён, надо его допросить как можно быстрее. Я сорвал с него артефакт защиты.

– Очнись, – влил в пленника магию жизни, при этом полностью парализуя руки и ноги.

Он дёрнулся, открыл глаза. Посмотрел на меня мутно, потом перевёл взгляд на своё запястье и застонал.

– Ты кто такой? – а потом с испуганными глазами посмотрел на свою руку, по которой расползалась чернота. Его больше не интересовал ответ на заданный вопрос.

– Что с тобой?

– Печать… – прохрипел он. – Не успел… не активировал защиту…

– Какая печать? Кто поставил?

Он молчал, только смотрел на руку с ужасом. Чернота уже добралась до локтя.

Я схватил мужчину за подбородок, заставляя смотреть в глаза.

– Слушай меня. Ты сейчас расскажешь мне всё. Всё, что знаешь.

Он зажмурился, заскрипел зубами. Чернота ползла дальше.

Понял, что договориться не получится, и принялся за крайние меры. Влил в Николая тонкую струйку магии, заставляя организм вырабатывать адреналин и кортизол. Они должны усилить страх.

– Говори! Или сдохнешь в мучениях.

Коля задрожал. Глаза распахнулись, зрачки расширились от искусственно вызванного ужаса.

– Латти, – выдохнул он. – Господин Латти… он глава… он всё…

– Кто такой Латти? Где он?

– Хельсинки… особняк у залива… старый… там штаб…

Чернота добралась до плеча. Я влил ещё магии, стараясь теперь замедлить процесс проклятия, но чувствовал, что долго не юпродержусь.

– Что за груз? Что в ящиках?

– Оружие… автоматы, взрывчатка… – мужчина захлёбывался словами, торопился, чувствуя, как смерть подбирается к сердцу. – Ножи… ритуальные… контуры для призыва…

– Откуда ножи? Их из банка вынесли?

– Петта вынес, – Коля дёрнул головой. – В собачьем виде. Он давно умеет… его Латти научил… три ящика хранились в банке много лет…

– Ты про кофры? Но тут их две, где остальные?

– Не знаю… я видел только одну.

– Для чего ножи? Какая цель?

– Сенат… – Коля вдруг дёрнулся, глаза закатились. – Финский сенат… главная цель… не просто взрыв… подмена… дискредитация… война с империй… тут бунты и тоже подмены… чтобы империя сама себя…

Он захрипел, выгнулся дугой. Чернота метнулась к шее.

– Какая подмена⁈ Кого⁈

– Латти… знает… я только исполнитель… – прошептал мужчина и затих.

– Латти главный у вас?

– Артём… – прохрипел он напоследок.

Артём. Снова Артём. Второй раз за месяц это имя всплывает.

Я отпустил Николая. Он полностью покрылся чёрным, словно кто-то искупал его в нефти.

Мёртв.

Я сидел над ним, тяжело дыша. Во рту металлический привкус, руки дрожат мелкой противной дрожью. Источник почти пуст: допрос высосал остатки сил.

Но информация…

Во-первых, опять всплыло имя Артём.

Во-вторых, сенат. Подмена. Дискредитация.

Оставался ещё один язык, но его я планировал передать гранд-мастеру Филепенко, пусть допросит с пристрастием. Я был уверен: он справится лучше.

Итак: если враги готовят удар по империи, если хотят использовать ритуальные контуры для замены высокопоставленных лиц… это даже хуже, чем я мог подумать.

Поднялся и подошёл к столу. Стянул телефон на пол, присел рядом и набрал номер, приложив артефакт-шифратор к трубке.

Два гудка.

– Филипенко, – ответил почти сразу сухой голос. Как будто не спал.

– Иван Иванович, – сказал я. – Есть живой язык. Финн. Второй почернел при допросе, но данные сообщил. Готовят крупную диверсию где-то в Хельсинки.

Пауза не больше секунды.

– Знаю, – Филипенко говорил ровно, без интонации. – Что-то ещё?

Я рассказал подробнее. Вердикт меня удивил:

– Завтра с утра вылетаешь в Хельсинки. Неофициально. Считай, что ты турист, решивший полюбоваться куполами их святынь.

– Понял. Лучше поеду сегодня ночью.

Пауза. Чуть длиннее первой.

– Верное решение. Докладывай по прибытии.

Я уже собирался положить трубку, но он продолжил:

– По адресу, что ты назвал, пришлю Крапивина. Задержим связанных с ограблением банка.

– Понял.

Положил трубку.

Крапивин приехал через сорок минут.

За это время я успел спуститься вниз, чтобы без лишнего шума разобраться с оставшимися у ворот охранниками и грузчиками, а заодно до смерти напугать людей Арсена. Те жались кучкой к своим машинам, нервно косясь на тёмный зев склада, в котором бесследно исчезали люди, стоило им только переступить порог.

Арсен появился из внедорожника, когда я только вышел из ангара. Лицо у него было такое, словно он ждал появления призрака.

– Мы в расчёте? – хрипло спросил мужчина.

– В расчёте, – кивнул я. – Можешь ехать.

Он покосился на темнеющий проём, откуда доносились приглушённые стоны раненых.

– Там вас сколько?

– Я один.

Мужчина громко сглотнул.

– За последние пять минут в той двери пропало шестнадцать человек.

– Арсен, здесь с минуты на минуту будет полиция и зачистка инквизиции. Поэтому тебе лучше поторопиться.

Бандит коротко кивнул и махнул своим. Люди быстро попрыгали в машины, и уже через минуту промзона опустела.

Только трое охранников, которых я последними обезвредил при выходе со склада, остались сидеть у бетонной стены. Окаменевшие, неспособные пошевелить даже пальцем, они прижимались к холодному бетону и с неприкрытым ужасом следили за каждым моим движением. Они уже поняли, что им не повезло увидеть в работе мага-инквизитора.

Крапивин прилетел с оперативной группой инквизиторов на двух машинах. Выскочил, окинул взглядом картину: задержанные, тела, ящики с оружием.

– Ни черта себе! – выдохнул он. – Игорь, ты как?

– Нормально, – я мотнул головой в сторону склада. – Там внутри ещё люди. Тот, что остался в офисе, с ним осторожнее, лучше не выводи из сна, пусть Филипенко займётся в ордене.

Он помолчал. Потом только хлопнул по плечу.

– Тебя подбросить?

– Нет, я сам. Пока.

Я кивнул и пошёл к мотоциклу.

Дорога до дома заняла меньше десяти минут. Город готовился ко сну. По рельсам громыхали последние трамваи. Я гнал по пустым улицам, и ветер выдувал из головы ненужные мысли.

Дома Димка вместе с музыкантом играли в шахматы. Оба пили чай, а кег с пивом так и не был вскрыт.

– О, явился, – Волков поднял голову. – Ну как?

– Нормально. – я прошёл в комнату, бросил сумку на диван. – Дим, а ты куда на ночь глядя со мной собрался?

– В смысле? – он удивился. – Никуда. Вроде. Или всё же в баньку идём?

– А если в Хельсинки прямо сейчас?

Волков замер. Потом я услышал, как громко отодвинулся стул. Через секунду он уже стоял в проёме двери моей спальни и, прищурившись, смотрел.

– В Хельсинки? По делу?

– По делу.

– А стрелять будем?

Я повёл бровью.

– Ну, скорее всего, без этого не обойдётся.

– Тогда я мигом, – Димка резко повеселел. – Через пятнадцать минут буду на своей «ласточке». Рванём на ней, так надёжнее.

– Договорились.

Он выбежал. Я собрал сумку, скинул грязную куртку и набросил другую. Пальцы наткнулись на плотный комок во внутреннем кармане. Ключ с осьминогом… Выкладывать не стал, пусть болтается, мало ли.

Перекинув ремень сумки через плечо, я вышел к Красину.

Музыкант смотрел на меня с лёгкой грустью.

– Виктор Степанович, мне надо ехать. Срочно. Вас надо кому-то передать.

Он пожал плечами, разминая пальцы.

– Я могу посидеть один. Никуда не денусь.

Я на секунду задумался, спустился в гараж и снял трубку. Набрал номер.

– Мария, – сказал я без предисловий. – Приезжай ко мне домой. Срочно.

Пауза. Лёгкое, едва уловимое замешательство на том конце провода. Я представил, как девушка сейчас сидит в своей комнате, смотрит на телефон и переваривает: ночная поездка к холостому начальнику?

– Поняла, – ответила она сухо, по-военному. – Выезжаю.

Я положил трубку.

– Баронесса Черкасова, – пояснил я музыканту. – Мой напарник. Посидит с вами. Не скучайте.

Красин кивнул. В его глазах мелькнуло понимание.

– Игорь Юрьевич, на след напали? – спросил он тихо.

– Напал, – ответил я, проверяя патронташ. – Теперь надо дожать.

Через пятнадцать минут у подъезда засигналил чёрный «Руссо-Балт» кабриолет. Я вышел, закинул сумку на заднее сиденье. Волков был за рулём, бодрый, как огурчик, и довольно улыбался во весь рот.

– Готов? – спросил он.

– Готов.

В этот момент к дому подкатило такси. Из него вышла Мария: в простой одежде, без плаща. Увидела нас, на мгновение замерла, но тут же взяла себя в руки.

– Игорь Юрьевич, что случилось?

– Всё нормально, – я кивнул на дверь дома. – Там Виктор Степанович, мой подопечный. Посидите с ним, пока меня нет. Это важно.

Девушка посмотрела на меня, на Волкова, на машину. В глазах читался вопрос, но она его не задала.

– Хорошо, – только и сказала Черкасова.

Я кивнул Димке. Волков нажал на газ, и мы рванули в сторону границы.

Глава 21

В Хельсинки мы въехали около семи утра.

Солнце светило, золотя шпили старого города.

Я ехал в чёрном кабриолете Волкова и смотрел на город, который когда-то узнал довольно неплохо.

Димка вёл машину неторопливо, спокойно, будто ездил здесь каждое воскресенье. Кабриолет мягко шуршал шинами по брусчатке, а солёный прохладный ветер трепал мои волосы, не давая окончательно провалиться в тупую усталость.