Текст книги "Королева Шипов. Госпожа Роз (СИ)"

Автор книги: Мэри Кенли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 22 страниц)

Глава 15

Восемь. Их всегда было восемь.

Красивые. Бесстыдные. Самоуверенные.

Насыщенные Даром чрезмерно.

Не то люди, не то стая голодных хищников, лишь методы охоты у них разные.

Мисбели атакуют уловками, лаской, обезоруживающей нежностью.

Фрайгус замораживают на корню.

Глейв пронзают, быстро и чётко перерезают артерии жизни.

Дезет хватают за горло, обесточивают, перекрывают лёгкие сухим ветром.

Прециос покупают. Себя, вас, весь мир – и, вложив в ладони злато, безраздельно властвуют.

Бестиалы рвут на части. Охотятся, выслеживают, и в жажде крови неумолимы.

Дарксайды – тьма. Тьма изначального и конечного. Их сила всеобъемлющая и оттого самая страшная.

Роузвуд – шипы. Те, что дают жизнь. И те, что способны прорасти сквозь любые препятствия.

* * *

– Как насчёт поединка? – высокий голос Гиаты Фрайгус полоснул по рассудку, высекая первые искры.

Это предложение было обращено ко всем, но взгляд её пронзал исключительно наследницу Роузвуд. Сейра понимающе усмехнулась, скрестив руки на груди.

– Мы только познакомились, а ты уже хочешь сразиться? – рассмеялся Феликс Мисбели, манерно закатив глаза. – Какая нетерпеливая…

Он был самым общительным из всех. Сейра заметила, что даже сейчас наследники начали образовывать подобия альянсов… По крайней мере, Глейв и Бестиал держались вместе. В прошлой жизни они были лучшими друзьями, но сей союз исходил из древней договорённости кланов. Похожая ситуация была у Дарксайд и Дезет.

«Остальные пока не выбрали сторону… но альянсов станет больше, это неизбежный процесс» – подумала Сейра.

– Я за. В бою можно помериться силами, определить старшинство… Мне нравится. – осклабился Винсент Глейв, сузив неестественно серые глаза.

– Грубая сила… как безвкусно. – лениво, но насмешливо проронил Прециос. – Не все решают проблемы столь варварским методом.

Сейра бросила на него мимолётный взгляд и поджала губы. Марк действительно был младше других наследников. До совершеннолетия ему оставалось около полугода, но, если не брать в расчёт возраст: он и внешне казался слишком юным. Субтильный юноша с пшеничными кудрявыми волосами и неожиданно тусклым взглядом… Он не отличался большим ростом, по-детски мило надувал щёки, когда капризничал.

Многие могут посчитать его очаровательным, но Марк был истинным Прециосом во всей своей пугающей красе. Проще говоря: ядовит, как песчаная гадюка.

– Верно, как я могла забыть… Некоторым проще копаться в земле. – хмыкнула Гиата, качнув головой.

«Она, как ни странно, права» – усмехнулась Сейра. – «Испытания наследников довольно сильно разнятся. Одни провели этот год в бесконечных сражениях, другие же вели вполне мирное существование. Роузвуд, пожалуй, можно отнести к самым безобидным кланам… они, по крайней мере, не ломают своих Посвящённых морально и физически. Такова воля Дара»

Сейра помнила, что из-за этого Фабьену было нелегко. Он, чрезмерно уверенный в своих силах, переступил порог дворца Сезар и позорно проиграл в первой же битве наследников.

«– Старик, этот дряхлый бес! Он заставлял нас растить никчёмные цветы и полоть грядки… Грёбаный маразматик. Из-за него я стал посмешищем перед ними!» – ярился Фабьен, опрокидывая всё на своём пути.

Сейра тогда испуганно забилась в угол, не зная, как утихомирить его нежданную вспышку гнева. Но в тот момент она тоже не понимала: почему испытания Роузвуд были… такими?

Почти все наследники с гордостью говорили о кровавых сражениях, сломанных костях и ранах. Однако в особняке Роз была иная атмосфера… не располагающая к бесконечному насилию.

«Истоки. Важны истоки силы, которые порой неочевидны. Многие способности рождаются из агрессии, из жажды боя, но дар Роузвуд проявляется иначе»

– Я не против поединка. – согласилась Сейра, задумчиво прикрыв глаза.

Она не боялась проигрыша. Худшее, что может произойти сейчас: насмешки других наследников, которые не особо трогали Сейру. Но сражение необходимо, чтобы оценить уровень её сил. Потому как это является самым важным аспектом Сезара.

«Дар. Всё упирается в него. Наши способности разнятся, и поначалу кажется, будто невозможно сравнить магию растений и льда, иллюзий и ветра… Но есть нюанс» – Сейра едва заметно усмехнулась, идя вслед за Золочёными, которые молчаливо вели наследников к тренировочной арене.

Открытый амфитеатр позволял наблюдать за любыми столкновениями с удобных мест. Безупречный чёрный камень покрывал здесь всё – и в его смутных отблесках мерк малейший свет.

– Правила предельно просты. – возвестил Цестус. – Сражается равное количество противников. Все участники должны дать согласие на бой. Поединок продолжается до первой крови – либо заканчивается по истечении получаса.

– Как-то скучно. – язвительно протянула Гиата. – Есть ли возможность продлить бой после первой крови? Боюсь, я не успею насладиться представлением.

– В исключительных случаях мы дозволяем сражаться дольше. – холодно отозвался Цестус. – Но не сейчас. Любое нарушение правил отслеживается Золочёными и карается на месте.

Гиата закатила глаза и нетерпеливо бросила:

– Хорошо, пусть так! Пойдём, Роузвуд, устроим лёгкую демонстрацию для мальчиков.

Они поднялись на арену с противоположных сторон. Обе в платьях, со сквозящим напряжением во взглядах. Сейра понимала, что Фрайгус хочет подавить её, одним ёмким движением доказать своё превосходство… И это разжигало огонь в крови.

Борьба. Борьба всегда заставляет нас цвести ярче.

Пол арены загорелся золотом и одновременно с этим изморозь змеёй метнулась под ноги. Струи замороженной влаги срывались с пальцев Гиаты, которая, судя по всему, не собиралась останавливаться на одном порезе.

Сейра ловко метнулась в сторону, избегая снежной ловушки, и позвала землю. Та отозвалась быстро и неумолимо – проросла колючками, извилистыми лозами, оплела арену живой изгородью. Фрайгус метала ледяные стрелы, но их перехватывали розы всех оттенков и видов.

Цветы странным образом поглощали лёд, выпуская в ответ острые, молниеносные шипы, которые прошили воздух и оставили кровавую борозду на щеке Гиаты.

– Стоп! Бой окончен. – возвестил Цестус, хлопнув в ладони.

Арена тотчас погасла, оставляя тяжело дышащих соперниц.

– Она схитрила! – поспешно выпалила Фрайгус. – Все же видели? Использовала отвлекающий манёвр, и…

– Разве не в том суть поединков? – осведомился Феликс Мисбели. – Мы все лукавим, хитрим и показываем свои способности… демонстрация леди Роузвуд была весьма убедительной.

Он отвесил Сейре шутливый поклон и протянул ладонь, предлагая ей спуститься с арены. Но девушка молча покачала головой, отвергая его помощь. Её внутренне трясло из-за силы, которая столь бурно откликнулась на призыв… Единение. Сейра ощутила удивительное, полноценное единение с Даром, и это чувство потрясло её до глубины души.

– Хитрая тварь. – яростно прошипела Фрайгус, едва не задев Сейру плечом.

Её враждебность была чем-то неизбежным, так что переживать о ней не стоило.

– Кто-нибудь ещё хочет сразиться? – плавно спросил Цестус.

– Да. – ухмыльнулся Бестиал.

Сейра отошла в сторону, сжимая дрожащие пальцы в кулаки. Она не обращала внимания на арену, будучи погружённой в собственные раздумья…

«Единение. Сложный процесс, о котором известно не так много… Фабьен пытался осознать причины своего проигрыша и вскоре выяснил: Дар избирателен, а сила, как водится, покорится не каждому. Некоторые наследники по природе своей не способны овладеть всей магией Кровных. Да, они лучшие из лучших… но могут уступать предыдущему поколению. Одни сильнее. Другие – слабее… Вот почему Сезар так важен. Здесь довольно быстро вскрывается истина, которая повлечёт за собой изменения во всём Октаэдре»

В прошлой жизни Сейра старалась ради благополучия Фабьена и искренне не могла понять: отчего его дни в Сезаре наполнены такой ненавистью? Наследники медленно, но неумолимо исключали Роузвуд из своего круга. Как бы он ни старался льстить им, как бы не использовал своё обаяние, его не принимали.

Сейра изо всех сил утешала Фабьена. Твердила, что они просто завидуют. Говорила, что все поймут его уникальность, надо лишь подождать… Однако ирония заключалась в том, что наследники видели то, чего не замечала она.

Фабьен был слишком слаб. Дар принял его лишь отчасти, и по сравнению с остальными Роузвуд казался жалким, почти бессильным. Он не выдерживал конкуренции, был вынужден держаться далеко позади и оттого ожесточился ещё сильнее.

Фабьен начал срывать свою злость на Сейре. Здесь, в пределах роскошного дворца, она познала настоящую боль. Когда глаза наследника темнели, девушка забивалась в угол и закрывала лицо руками. Пинки под рёбра, пальцы, вцепившиеся в её тёмные волосы… Синяки и ссадины, которые придётся стыдливо прятать под одеждой.

Он поступал так не только с ней. Все клятвенники страдали от срывов Фабьена. Просто кому-то доставалось больше, кому-то меньше… А Сейра всегда была рядом. Молчаливая, покорная кукла.

«Быть может, я заслужила ту горькую судьбу? Моё решение привело к таким последствиям… Я хотела возвеличить его, но вместо этого унизила себя. И Старик… Его смерть тесно связана с неудачами Фабьена»

Роузвуды быстро поняли, что их наследник слаб. Они были… в ярости. Неполноценный Дар – пощёчина на лице великой семьи. Их престиж в официальных кругах упал на самое дно, выгодные контракты вырывали из рук, а властное положение превратилось в пустышку.

Почти все винили в этом Старика. Он, конечно, не отвечал за испытания и сам Дар… Но Ирсалис оставался главным ответственным лицом. Другим было проще назначить его козлом отпущения, говоря о том, что Старик похоронил честь клана.

Это сильно ударило по его здоровью. Ирсалис Роузвуд, некогда крепкий и амбициозный пожилой джентльмен, слабел на глазах. Его кости стали дряхлыми, кожа – тонкой, мертвенно-бледной. Сейра помнила бесконечно уставшие глаза старика, с тёмными, пугающими пятнами на веках.

В конце концов, его сердце не выдержало. Он умер в позоре, в насмешливом отвержении клана, и невидимый груз вины опустился на запястья Сейры прочными кандалами.

Резкий хлопок на арене вернул её к реальности. Тьма, густая и вязкая, на мгновение заполонила зал… Когда же она рассеялась, Дитрих Бестиал уже лежал на полу. Его лицо, искажённое от страха и ненависти, напоминало гротескную маску. Молодой наследник был непривычно бледным, а на его руке красовался кровавый порез.

– Стоп. Бой окончен. – спокойно возвестил Цестус.

И лишь тогда Сейра осознала: она пропустила поединок Кайрона Дарксайда… Именно его так сильно ненавидел Бестиал. Они сражались всегда, с первого дня в Сезаре и до последней минуты. То, что началось с вражды семей, быстро перетекло в ожесточённое соперничество.

«Хотя, стоит отметить… ожесточённым оно было только со стороны Дитриха» – подумала Сейра и не удержалась от мимолётной усмешки. – «Кайрон Дарксайд никогда не отвечал ему «взаимностью». Он принимал вызовы на поединки, побеждал и с достоинством уходил, будто ничего особенного не случилось. Неудивительно, что такое отношение бесило Бестиала ещё больше»

– Как ты это сделал?! – едва не зарычал Дитрих, подскочив с места. – Твоя тьма… Что это за мерзость?!

– Дар. – спокойно отозвался Кайрон, вскинув брови. – В этом смысл любого поединка, Дитрих.

Его голос, глубокий, бархатистый, с мягкими обволакивающими интонациями звучал так красиво, что Сейра не сразу уловила значение слов… А затем чуть не рассмеялась. Дарксайд был настолько невозмутимым, что это восхищало. Особенно по сравнению с малиновым от гнева лицом Бестиала.

Не только она оценила происходящее. Ава Дезет, например, насмешливо хмыкнула… И от этого Дитрих окончательно взбесился.

– Я не согласен! Сразись со мной ещё раз, без своих жалких фокусов…

– Но это ведь его Дар. – с улыбкой заметил Мисбели. – Странно просить кого-то сражаться без… «фокусов» подобного рода.

– Поединок окончен. Покиньте арену. – монотонно произнёс Цестус, которого вовсе не смутили крики Дитриха.

И тогда произошло несколько событий. Бестиал ринулся вперёд, намереваясь повторно атаковать Кайрона, а распорядитель щёлкнул пальцами. Этого хватило, чтобы мятежный наследник упал на колени, ревя от боли. Дитрих держался за голову, которую, вероятно, раздирало ментальное наказание Цестуса.

«Говорят, это похоже на агонию. Сильную, глубокую, которую хочется выдрать с корнем из собственного сознания… Оказывается, Бестиал пережил нечто подобное в первый же день Сезара.

Я не помню этого, поскольку не видела сам бой. В прошлом Фабьен позорно проиграл Глейву, и… Мне нужно было его утешить. А теперь я вижу, сколько интересного упустила за столь короткое время»

– Эй, Роузвуд? Привет! Рад с тобой познакомиться. – Феликс Мисбели быстро подошёл к ней, игнорируя стонущего Бестиала. – Должен сказать, что я очень впечатлён твоими навыками… не все так искусно контролируют Дар с самого начала. Особенно это касается таких, как мы.

На последних словах он подмигнул ей, но Сейра лишь отчуждённо улыбнулась:

– Благодарю за поддержку.

Среди всех Кровных самыми «небоевыми» считались Роузвуд, Прециос и Мисбели. Их испытания рассчитаны на более мирное существование, тогда как остальные переживали суровые лишения. Неудивительно, что именно эти семьи чаще всего заключали союзы, объединяясь против агрессивных наследников. Однако… Даже такие альянсы были ненадёжными.

«В перерывах между избиениями Фабьен жаловался на двуличие Марка и Феликса… Забавно, но он считал их исчадиями бездны. Прециос – расчётливый, бездушный интриган. Мисбели – лицемер, который стремится формально «дружить» со всеми, а на деле заинтересован лишь в выгоде. Все они, казалось, были одной крови с махинатором Фабьеном… Но превосходили его во многих смыслах» – она царапнула ногтем собственную ладонь и коротко вздохнула.

Феликс неловко рассмеялся и проронил:

– Ну, хорошо… У нас ещё будет время узнать друг друга поближе. Я заинтригован, леди Роузвуд.

Она невесомо кивнула, возвращаясь к своим клятвенникам.

– Всё в порядке, госпожа? – напряжённо спросил Артур.

– Это было так… красиво! – восторженно вмешалась Лила. – О, простите… Просто я никогда не видела ничего подобного.

– Понимаю. – Сейра чуть улыбнулась. – Но впредь сдерживай свои чувства. В таком месте опасно излишне проявлять эмоции.

Артур, бывший конюх. Лила, талантливая прачка. Ианна и Агнес, неразлучные сёстры. И, конечно, Фрес, искусный слухач… Сейра могла положиться только на них во дворце Сезар. Но в одном она точно была уверена:

«Если и заключать союз с кем-то из наследников… То лишь с тем, кто не склонен к предательству. Верно, Кайрон Дарксайд?».

Глава 16

Сейра опустила подбородок, игнорируя жгучие, насмешливые взгляды прислужников Роузвуд. Их ядовитые глаза преследовали её повсюду: во время работы, на перерывах и в редкие моменты неспешных бесед. Никто здесь не обвинял Сейру… По крайней мере, не вслух.

Но они знали. Прекрасно знали, что творится за закрытыми дверьми спальни господина Фабьена. И это густое, липкое осознание не оставляло её ни ночью, ни днём.

Сейра была очень сдержанной. Застёгивала всё пуговицы чёрной блузки до горла, прикрывала запястья рукавами и убирала отросшие волосы в аккуратный пучок. Внешне она оставалась подчёркнуто невозмутимой, но в душе всё предательски сжималось, как будто что-то горит внутри, не давая покоя.

Стыд. Острое, премерзкое чувство стыда врезалось под кожу, клеймило её в глазах прочих… И даже когда они молчали, Сейра слышала отзвуки едкого шёпота, отравляющего рассудок.

Она задавалась лишь одним вопросом: когда? В какой момент столь светлые, нежные чувства превратились в этот… позорный стыд?

Она правда любила Фабьена. Чисто, искренне, до боли жертвенно. Ещё с той поры, когда он единственный утешал её, протягивал руку там, где другие Посвящённые лишь морщились. Сейра была так счастлива, когда он получил Дар, но… Всё меняется. И чувства, которые изначально сияли столь ярко, со временем померкли под гнётом реальности.

Вначале было поместье Шипов, надменные взгляды Кровных и их снисходительное отношение к Фабьену. Он злился. Злился, сдерживал недовольства, но Сейра уже тогда заметила, каким неспокойным он стал. Она списывала это на тревогу, на новые обязанности и непростую магию… А затем они приехали в Сезар.

Дворец, Средоточие силы восьми кланов. Центральное, могущественное место, в коем решались судьбы Октаэдра. Сейра смотрела на других наследников и думала, что Фабьен (конечно) самый лучший. Ведь он добрый, чуткий, очень умный – и никогда не будет таким жестоким.

Когда он проигрывал поединки, Сейра успокаивала его. Она любовно перевязывала раны, выслушивала его яростное шипение и подпитывала Фабьена собственной безрассудной верой.

Однажды Сейра робко проговорила:

«– Быть может, ты не создан для сражений?»

Она не имела в виду ничего дурного. Просто в её глазах Фабьен был слишком добрым для того, чтобы всерьёз кого-то ранить… Но тогда он посмотрел на неё с такой жгучей ненавистью, что Сейра прикусила кончик языка. Фабьен велел ей заткнуться, и она испуганно подчинилась. В тот момент Сейра могла винить лишь себя, свою несдержанность и умственную неполноценность.

Она извинялась. Извинялась много раз, и Фабьен, конечно, прощал свою верную служанку… Но с той поры в его глубоких, тёмных глазах поселилось что-то незнакомое, оскаленное и злобное. То, что готово сорваться с цепи в ответ на малейшее непослушание.

«Я боялась разочаровать его. Боялась не подчиниться. И потому, когда ночью он позвал меня в спальню… Я не отказалась»

Она хорошо запомнила тот день. Фабьен провёл почти всё время за чтением древних фолиантов из библиотеки Сезара. Он искал, отчаянно жаждал найти рецепт силы, любую возможность стимулировать энергию… И вскоре обнаружил верный способ.

– Сейра. – его голос, сладкий и обволакивающий, будто мёд, грел её сердце.

Фабьен ласкал кончиками пальцев лицо девушки, впервые смотрел на Сейру с живым интересом, будто она была маленьким чудом, доступным лишь ему.

– Старик всегда выделял тебя, верно? Помню, он говорил, что у тебя высокий уровень слияния с Даром… – мягко выдохнул Фабьен, и лихорадочный блеск в его глазах усилился. – Я кое-что узнал из древних книг. Дар можно увеличить через ритуал телесного принятия. Лучше всего сделать это с кем-то из наследников, но достойный Посвящённый тоже подходит… Сейра, ты говорила, что ради меня готова на всё. Ты же не врала мне?

Она не сразу поняла, о каком принятии идёт речь… Поэтому просто кивнула, заворожённая его тягучим, ласковым тоном. А затем Фабьен притянул к себе Сейру и поцеловал. Чего-то подобного она ждала всё это время: жеста безусловной любви и доверия. Сейра тайком мечтала о том дне, когда Фабьен, наконец, ответит взаимностью на всю её нежную привязанность. И она действительно испытала минутную эйфорию… Прежде чем ощутить стыд.

Фабьен был настойчив, даже слишком. От поцелуев он быстро перешёл к делу, залез к ней под юбку, сминая и оценивающе поглаживая. Сейра помнила, как румянец опалил щёки, и то было не милое девичье смущение. Она чувствовала странную неправильность происходящего.

Здесь должна царить безусловная любовь, но вместо неё под кожу пробирается неуверенность, страх… и острый привкус унижений. Как будто всё должно быть иначе, более приятно, чувственно, а не так… отталкивающе.

Сейра призвала саму себя к терпению. Нужно просто привыкнуть к новым ощущениям. Немного подождать и не думать о дурном (иначе мысли разъедают сознание). Его ладони хищно, жадно сжимали бёдра до синяков. Фабьен не признавался в любви, он деловито приказывал («разденься», «ляг», «раздвинь ноги»). И на её коже чаще расцветали не поцелуи, а болезненные укусы.

– Почему ты не стонешь, Сейра? Тебе неприятно? – холодно уточнил он. – Или твоей любви для этого недостаточно? Знаешь, я ведь мог обратиться к Ирме…

Подчинение. Безоговорочное, слепое, прямолинейное… Вся суть их отношений заключалась в этом. Сейра склоняла голову, преувеличенно громко стонала и глотала горькую, ничем не сдобренную правду: ей больно. Больно от его резких движений, от равнодушных действий… Фабьен не занимался с ней любовью. Вместо этого он проводил сеанс самоудовлетворения, выпуская Дар Роузвуд, который казался жалящим, живым и ядовитым. И если вначале Сейра ещё могла оправдать происходящее, то с каждым новым разом это становилось всё труднее.

Она ждала. Терпеливо ожидала той самой нежности, описанной в книгах, когда в животе трепещут крылья бабочек, а сердце замирает от сладкого единения. Но каждый раз в спальне её ждали лишь односторонние приказы без капли реальных чувств. Фабьен пользовался своей служанкой с тем спокойствием, с которым повар использует ложку, помешивая наваристый суп. И Сейра вдруг осознала: каждая ночь, проведённая с «любимым», безжалостно её калечит. Если не физически, так морально…

Она стала первой его любовницей, но далеко не единственной. Ирма, пострадавшая после случая с Макусом, вскоре залезла в кровать к юному наследнику Роузвуд. Она выходила из его спальни с высоко поднятым подбородком и гордо хмыкала, оглядываясь на Сейру.

Ирония заключалась в том, что в своей глупости они до боли похожи. Обе жаждали любви. И обе потеряли себя в этой неутолимой жажде. Сейра скрывала срамные пятна от других. Ирма – гордо демонстрировала каждую отметину на белой коже. А затем всё ухудшилось, потому что Фабьен… Начал срываться.

Энергетическая подпитка мало что изменила, он всё ещё оставался слабейшим наследником, и это сводило его с ума. Фабьен больше не справлялся с эмоциями, и травяные настойки, потребляемые им, становились всё более крепкими.

Тогда он и начал бить Сейру. От его жестокости не было спасения, да и куда бежать, когда ты по рукам и ногам связана клятвами Роузвуд? Ночью он усыпал её тело побоями и отметинами страсти, утром – извинялся. Всегда легко, всегда с мягкой улыбкой на губах, будто ничего особенного не случилось, и она должна просто… забыть. Простить. Принять произошедшее – и любить его дальше.

«Только потом я задумалась: нужно ли ему всерьёз моё прощение? Ответ, кажется, очевиден…»

Иногда он душил её. Смыкал ладони на горле и сдавливал гортань до хрипа, до катастрофической нехватки воздуха. Фабьен останавливался только в тот момент, когда Сейра едва могла стоять на ногах. Однажды, во время такой вспышки гнева, он сел рядом, задумчиво попивая настой из флакона:

– Ненавижу, когда меня недооценивают. До чего гнилостное, мерзкое чувство… Я не хочу быть на вторых ролях, это вполне логичное желание, ведь так? Знаешь, мой отец был ростовщиком. По меркам Низин мы жили… Весьма неплохо. Я помню, как нищие толпились у ворот дома и всё просили, стенали… Смешная, занятная падаль. Но как приятно чувствовать власть над ними.

Фабьен усмехнулся, прикрыв помутневшие глаза:

– Родители зачем-то завели второго ребёнка, а я просто хотел, чтобы внимание отдавали лишь мне. Поэтому однажды… ну, знаешь, не удержался. Подложил маленького брата в кровать, под бок к матери. Она перевернулась и во сне его удавила. С тех пор родители… отчего-то перестали мне верить.

Он скривил губы, расслабленно прикрывая глаза. Сейра, которая едва дышала от его побоев, испуганно сжалась, осознавая сказанное Фабьеном. Он так легко… признался в убийстве родной крови?

– Мать наложила на себя руки. Отец, бес поганый – позднее сдал меня в приют. Но, знаешь что? – Фабьен загадочно улыбнулся, поймав её взгляд. – Там было не так уж плохо. Оказалось, если добавить немного лести и сочувствия… любой может стать твоим. А я в этом и впрямь талантлив.

Фабьен рассмеялся, будто и впрямь сказал что-то непомерно смешное. Сейра же в тот день подумала об одном: он от неё избавится. После подобных слов и откровений… Однажды наступит момент, когда Фабьен сочтёт её опасной. Потому молчание отныне – единственный способ выжить.

И она молчала. Отводила взгляд, глотала вымученные фразы, сдерживала крики боли. Даже в постели, когда наследник Роузвуд вновь и вновь вбивал её в смятые простыни, Сейра лишь учащённо дышала.

Постепенно она перестала быть его любимой игрушкой, вот только… От нелюбимых вещей, бывает, избавляются. Жаль, тогда Сейра об этом позабыла.

Временами ей хотелось сбежать от Фабьена. Пусть даже присягнуть на верность кому-то другому (едва ли такое возможно). Но кому? Бестиал и Глейв жестоки. Прециос – расчётлив, Фрайгус высокомерна. Дезет равнодушна, ну а Мисбели…

– Дорогой друг, к чему нам бесполезные люди? Откровенно говоря, таким самое место на свалке… – сказал он однажды, подкрепляя слова звонким смехом.

Это случилось в тот момент, когда Сейра едва не разбила хрустальный бокал. Колкие фразы Мисбели, высмеивающие её неуклюжесть, крепко засели в сознании. Но хуже то, что это разозлило Фабьена. Той ночью Сейре сломали два пальца, и она навсегда запомнила хруст своих костей.

– Мисбели прав: ты бесполезная, никчёмная…! – цедил Роузвуд сквозь зубы.

Он, вынужденный склонять голову перед Бестиалом и Глейвом, плавился в бесконечном отвращении и порой выплёскивал его после собраний Сезара. Сейра сжалась, когда ладонь Фабьена понеслась к щеке, но… Удара не случилось. Сильная рука перехватила запястье Роузвуда.

– Дарксайд…! – почти прорычал Фабьен, но тут же выдавил улыбку. – Прости, я не хотел показывать тебе столь… малоприятную сцену.

От наследника тьмы повеяло холодом. Сейра невольно сжалась, не сводя с него настороженного взгляда. Но Кайрон Дарксайд лишь усмехнулся:

– Срывать злость на тех, кто отдали тебе свою кровь и верность – безбожная глупость, Роузвуд.

Фабьен тогда покраснел от унижения, а Сейра… Она понимала, что слова Кайрона ничего не изменят. Но Дарксайд, самый непоколебимый и мрачный наследник Кровных, всегда был до крайности прямолинейным. Он готов отстаивать своё мнение даже в том случае, если все остальные ему противостоят. И всё же… Сейра испытала едва уловимое чувство благодарности.

Никто за неё не заступался. Нигде и никогда. Мимолётный жест Кайрона был песчинкой на дне океана, но она запомнила его, бережно сохранив в сердце.

* * *

Сейра распахнула глаза, сминая пальцами шёлковую простыню. Её грудь тяжело вздымалась, в голове перекатывались вязкие воспоминания, погружаться в которые решительно не хотелось.

Особняк Роз. Фабьен. Дворец Сезар. Кровь, горечь, много нескончаемой боли… Сейра самолично запрыгнула в его ловушку и захлопнула дверцу клетки. Она, грезившая о великой любви, столкнулась с крушением всех своих надежд… И, когда разум её, наконец, прояснился – выбраться было невозможно. Капкан зажал горло, силки связали пальцы. А любовь, которая казалась такой искренней – превратилась в разъедающую кислоту.

Сейра медленно поднялась с кровати. Её покои – десяток комнат в алых, изумрудных и тёмных тонах. Роскошная спальня, огромные окна, большая ванна с лепестками роз (больше напоминающая бассейн) и личный сад на террасе. Всё здесь принадлежало ей, дышало благородством и достатком, но Сейра не чувствовала особой радости.

Каждая комната, каждый элемент мебели был пугающе знакомым. Она помнила, где Фабьен бил её, и в каких местах насиловал, оставляя синяки на бёдрах.

– Я чиста. – прошептала Сейра одними губами, спуская бретельки тонкого платья перед зеркалом.

Её тело было здоровым, привлекательным… Ни единой царапины. Ни одной гематомы.

– Я чиста, но душа моя запятнана. Эти следы не оттереть. – с грустью проронила она, прикасаясь пальцами к зеркальной глади.

Дар бился в грудной клетке, перекатывался где-то под рёбрами и успокаивал, утешал в этот момент бездумной слабости. Сейра глубоко вздохнула, отступив к секретеру. Там, в тайном отсеке, хранились её шифрованные заметки о грядущем… Что, когда и почему произойдёт.

«Ничто не даётся просто так» – рассеянно подумала Сейра. – «Чувства, мысли… вторая жизнь. За всё это мне придётся заплатить. Правильным выбором, исполненной судьбой и, возможно, собственной кровью…»

Сейра закрыла глаза, водя пальцами по словам, обведённым на чистом листе:

«Сила. Корона. Совет Кровных. Достойный преемник»