Текст книги "Королева Шипов. Госпожа Роз (СИ)"

Автор книги: Мэри Кенли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 22 страниц)

Глава 39

Кайрон Дарксайд

Дарксайды – сама тьма. Мрак изначального, конечного… Вечного. Кайрон не помнит, как пришёл в этот мир, но может воссоздать первое острое чувство. То был страх. Ужас матери, которая смотрела на своего ребёнка и пыталась разглядеть в нём отражения монстров, что мучили её по ночам.

Она была больна, но Кайрон не сразу это понял. Он мог бы вспомнить, как скитался с матерью по старым, обветшалым домам. Протекающие крыши, дырявые простыни, гнилые дыры в древесине… Порой у неё были хорошие дни, и тогда она готовила, вышивала, пела ему колыбельные и часто улыбалась. Но затем всегда наступали «дурные времена».

Мать, будто одержимая, начинала метаться по дому. Порой она выкидывала вещи, ломала мебель… охваченная глубокой паранойей, выворачивала доски из пола. Искала проклятые амулеты, мышей, крыс и жуков-могильщиков. Ей казалось, что они скребутся под половицами… Она искала всё, что может оказаться предзнаменованием беды.

Порой Кайрону удавалось её успокоить. Он тихо увещевал мать, обещая, что страх непременно отступит, под лестницей никто не живёт и тени под окном – всего лишь иллюзия, что рассеется под утро.

Иногда она слушала и соглашалась. А в следующий миг бросалась разъярённой фурией, хватала его за плечи и твердила, что он не настоящий… Не её сын, всего лишь подделка, ошибочно занявшая чужое место.

Кайрон молчал. Он не пытался совладать с матерью, просто терпел её всплески безумия. Однажды мальчик проснулся с удавкой на шее. Её лицо в отблеске луны было бледным, искажённым, наполненным первозданным ужасом… От её действий на шее Кайрона осталась кровавая полоса. Но даже так он не жаловался.

Кайрон любил её. Любил так сильно, что готов был защитить от всего мира. Однако, в конце концов… он не сумел её уберечь. Душевная болезнь разрасталась в теле матери, как губительный сорняк. Временами она начинала бредить, называла разные имена невпопад и всё спрашивала Кайрона: может ли он позвать отца?

«Не мог. Я ничего не мог сделать и понятия не имел, о ком она говорит… А потом её просто поймали. Приступ случился прямо на улице и закончился в лечебнице с мертвенно-белыми стенами»

Так Кайрон остался в одиночестве. Он приходил в то проклятое место каждый день, слышал мольбы о помощи, вопли умалишённых… Целители объясняли, что его мать опасна для окружающих. Что на улице она ранила прохожего и выпускать её – нет никакого смысла. Кайрон молчал, хмурился, упрямо опускал подбородок. А на следующий день приходил снова, как будто завтра действительно что-то изменится… И она вдруг обретёт ясность ума. Наивный, глупый мальчишка.

Он побирался на улицах, жил в заброшенном доме и не знал, куда ему податься. Нет родственников. Нет опекунов… По крайней мере, так было до появления отца. Однажды на пороге лечебницы появился статный аристократ с густыми усами, светлыми глазами и пепельно-белыми волосами. Он постоянно хмурился, говорил поспешно и напряжённо, а ещё… С первого взгляда признал Кайрона. Тот человек изначально не знал о существовании сына. Но с той поры мальчик обрёл новую семью.

Он больше всего на свете желал забрать маму из этого дурного, страшного места… Но она уже не узнавала собственное дитя. И едва ли могла жить в нормальном обществе. Любая мелочь доводила её до бешенства, приводила к срыву… пока сердце не остановилось.

В день, когда Кайрона привели в роскошный дом Верхнего города, ему показалось, будто привычный мир рухнул, рассыпался на мелкие осколки. Те поранили его плечи, порезали до мышц, оставляя широкие, неприятные надрезы. Он чувствовал, насколько бессмысленна вся его дальнейшая жизнь. Возможно, мать была права: он не человек, а лишь фрагмент ожившей пустоты, в коей нет вовсе своей воли.

Затем рядом появилась Ава. Дерзкая, скрытная, немного враждебная… до безумия честная. И компас эффита указал на Кайрона, принимая в число Посвящённых мрачного, справедливого клана Дарксайд.

В день отречения у его отца дрожали руки.

«– Я лишь недавно обрёл сына, чтобы сейчас… снова потерять»

Кайрон молча поджал губы. Он тоже не хотел этого, по-прежнему не желал терять семью, но жизнь будто в насмешку надменно решала за него. В поместье Тьмы Кайрон, наконец, узнал истинную цену страха… ведь там тени и впрямь оживали, становились осязаемыми тварями, бесконечно тянулись, норовя содрать кожу живьём.

Посвящённые грызлись, как ополоумевшие звери. Они интриговали, сражались, ранили друг друга… То был бесконечный цикл хаотичного зла, в коем жестокость перебивалась ещё большим изуверством.

Но самым страшным было не это, а лабиринт Грешных. Место, наполненное мириадами чёрных зеркал… Главное испытание клана Дарксайд. Пережить лабиринт – по-настоящему сложная задача, ибо в каждом зеркале отражаются твои страхи, сомнения… Всякая боль находит там своё отражение и невыносимо скребётся изнутри когтями, норовя выбраться. Но если впадёшь в неистовство, сорвёшься, разобьёшь хоть одно зеркало – это означает неминуемый проигрыш. А лабиринт победит, отгрызёт часть твоей метущейся души и продолжит существовать здесь, вне времени и пространства.

Кайрон помнил, как шёл всё дальше и дальше, сгибаясь от непомерной тяжести собственных воспоминаний. И в каждом зеркале ему чудилась мать. Она обвиняла, пугалась, пыталась выбраться и схватить его за горло… Но порой вместо неё возникало иное. Самые глубинные части лабиринта содержали то, что Дарксайды называли Непреложной Истиной. Странное, запутанное, пугающее естество… Несмываемая изнанка мира. Кайрон не думал, что зайдёт настолько далеко, однако зеркала мерцали, множились и показывали нечто искажённое.

Реальность, истощённая до крайности. Разломанная цитадель, размётанный Октаэдр… Пожары, потопы и вихри, пожирающие Октус. И божество, что просыпается ото сна, проломив землю единым ударом, ибо нет предела его разочарованию.

В тех же зеркалах Кайрон видел себя: постаревшего и немощного, со слепым взглядом, изуродованным телом. Он прощался с миром, не в силах остановить этот губительный распад.

А ещё… Кайрон увидел Её. Девушку с алыми волосами, что сияла ярче всех прочих. Её оплетали розы и корни… Благословляла сама жизнь. Она была цветением, пламенем и судьбой. Погибелью – если он её упустит.

Кайрон вышел из лабиринта Грешных в забытьи, будто под стойким гипнозом. Но в груди клокотал вовсе не страх – жгучее нетерпение. Он вдруг понял, что долгожданная цель всегда была рядом. Что он не одинок на этом пути. Мир, дрожащий и нестабильный, будет агонизировать на грани, тени под окнами обязательно оживут, и только он в силах изменить предначертанное.

«Я подарю тебе спокойствие тьмы. Я удержу твой потрескавшийся мир в ладонях. Только не уходи, не бросай меня в пустоте. Поверь: как только я замечу пламенный отблеск твоих волос, пойду за ними, как за пламенем свечи»

Он узнал её имя много позже. Когда время осыпалось лепестками под ноги, а восемь наследников заняли свои троны… Кайрон узрел её и, вероятно, пропал почти сразу же. Но в синих глубоких глазах Сейры таилась насторожённость подбитого зверя, густая мука и отчаяние, столь знакомое ему прежде.

Дарксайд чувствовал – протянет ладонь, и она пронзит его шипами, а затем укроется непробиваемой бронёй, лишь бы не тревожили, не лезли в душу. Потому он приближался к ней медленно, осторожно, показывая раскрытые ладони. На них видны беззащитные линии жизни, но нет следов оружия.

Сейра стала его желанной, непокорной занозой, вынимать которую из сердца не следует – ведь тогда она прорастёт крепким корнем, мировым древом и, возможно… Однажды спасёт Октус от верной смерти.

Затем была алтарная комната. Первое осознанное касание, сопряжение судеб… Энергия, что пробудилась в крови, сплетая их магию воедино. Кайрон ощутил привкус роз на кончике языка. Они были ароматными, немного горькими, с нотками пролитых слёз. И каждое сближение в дальнейшем оборачивалось глотком свежего воздуха, ещё одной причиной бороться и не сдаваться.

Она рассказала ему о прошлой жизни. О том, что грядёт. И о том, что может случиться. Отражения лабиринта Грешных пели о скорой беде, прогорклой и жестокой… Но на сей раз Кайрон их понял, принял и не почувствовал страха, лишь гремучее нетерпение.

Судьи Дарксайдов восстанавливают справедливость, в том их истинное предназначение. И в тот миг, когда мировое равновесие дрогнуло, Кайрон уже ощутил приток древней решимости.

У него есть тьма, которая стала верной подругой. Есть ветер, который поёт о вере. И есть безупречная цветущая роза, что силой жизни сплетается с мглой, пускает корни, удерживает реальность от краха… Даже под губительным светом Пурпурной луны.

Кайрон сдвинул каменную плиту гроба. Под крышкой тускло блеснуло закалённое злато королевской регалии. Бьёрк, украдкой стирая слёзы, достал её дрожащими руками. Им предстоял тяжёлый путь домой и ожесточённый бой в осаждённой столице…

Дарксайд втянул носом насыщенный смрадный воздух и нахмурился. В ночи его серые глаза слабо замерцали. Уже на подступах к Октаэдру он почувствует… жгучую боль в солнечном сплетении. Это сродни удару под дых, неконтролируемая вибрация гудит в воздухе, воет оголтелым ветром.

Первое знамение грядущей катастрофы. Решающий удар по энергетической связи, что запела в сердце надорванной струной.

«Сейра… Дождись меня. Прошу, дождись – и я обязательно исполню обещание».

Глава 40

Ирма скрывалась за шторой. Сидела на полу, обняв себя за плечи, как маленькая девочка, которая играет в прятки (и знает, что её не станут искать). Её плечи мелко дрожали, а некогда яркие волосы совсем потускнели. Ирма давно потеряла былой блеск. Когда вышла из особняка Роз, когда начала работать на Роузвуд, когда бесконечные тревоги осушили её разум… Теперь же она окончательно выбилась из сил.

Ирма чувствовала себя такой… бесполезной. Как брошенная на чердаке кукла, чьи локоны свалялись в один большой колтун, а лицо покрыто плотным слоем пыли и грязи. Ирма хорошо помнит такие сломанные игрушки, ведь они постоянно сопровождали её в прошлом.

Верхний город… Богатейшая часть Октаэдра, символ процветания, в коем всякий хочет оказаться. Ирме повезло, она рождена именно там. И, наверное, стоит сказать, что жизнь её была… Сносной. Ирма не нуждалась в деньгах. У неё всегда была крыша над головой, еда и тёплая одежда. Проблема в том, что всего этого недостаточно… Ведь она всегда находилась в тени законной дочери.

С малых лет Ирма осознавала: её рождение – ошибка. Отцовская оплошность, совершённая под влиянием дурного порыва. И все в том огромном доме смотрели на неё с брезгливостью, будто разглядывали особо грязное пятно.

Ирму не били. Никто её и пальцем не тронул, но их пренебрежение прицельно резало по живому. Она помнила, как законная госпожа семьи кривила губы, обмахиваясь длинным веером... Та женщина любила упоминать некую «певичку из дешёвого театра», которая понесла от чужого мужа, а затем бросила ребёнка на пороге, чуть только ей посулили немного денег.

Ирма понимала: речь идёт о её биологической матери. И всякий раз, глядя на себя в зеркало, юная девушка узнавала черты той самой мерзкой обольстительницы… Лисьи глаза, рыжие волосы, припухлые губы. Отпечатки греха по праву рождения.

– Ты должна быть благодарной. – изредка фыркали слуги. – Госпожа приняла тебя в доме… это большая честь.

Ирма раздосадовано кусала губы до крови. Благодарность, серьёзно? Её загнали на чердак. Игрушки – старые и дырявые. Платья – те, из которых выросла законная дочь. Ирма вечно за ней донашивала, вечно находилась в тени и не получала от них ни капли заботы… Порой она с завистью смотрела на детей слуг. Те хоть и были бедны, но получали куда больше любви. А ей ведь нужно всего ничего, крупица привязанности… Но даже её получить неимоверно сложно.

Тогда Ирма начала подражать законной дочери. При отце и мачехе власти у неё нет, но при слугах она могла быть сильной, капризной, почти наглой. Её кровь, возможно, нечиста, но что с того? Эти люди подневольны, а значит, она будет их госпожой.

Но затем Ирму избрали. На неё указал компас эффита, великое предназначение дома Роузвуд… И лишь в тот момент она почувствовала себя цельной. Как будто гордыня, искусственно взращённая годами, вдруг обрела реальный вес, проросла крепкими корнями сквозь её израненную душу.

Ирма поклялась: она больше никогда не позволит другим втаптывать её в грязь. Законная дочь? Смешно, у той есть лишь чистая кровь, а у Ирмы будет Дар. И он куда важнее всех денег её никчёмного отца.

«Забавно… Тогда я действительно хотела выиграть. Хотела доказать всем свои таланты. Но почему же любовь к Фабьену… оказалась сильнее моей гордости?»

В глубине души Ирма знала ответ на этот вопрос. Фабьен подарил ей самое важное: заботу и принятие. Всё с горьким привкусом фальши, однако… Она цеплялась за его поверхностную нежность, как утопающий за последнюю ниточку надежды.

Ирма доверилась ему безрассудно быстро, буквально всучила своё сердце на блюдечке и долго не замечала тревожных знаков. Ей казалось, что во всех бедах виноват… Кто-то другой.

Сейра. Старик. Макус. Иные Посвящённые. Ирма обвиняла их, ярилась и высокомерно задирала нос, купаясь в безграничной нежности Фабьена. И в какой-то момент её собственные амбиции плавно отошли на второй план… Она больше не хотела получить Дар, но уверилась в том, что Фабьен станет идеальным наследником.

Однако место силы заняла Сейра. Ненавистная серая мышка, которая вдруг воспылала алым заревом и расцвела на глазах у всех… О, как сильно Ирма её ненавидела! Она жаждала уничтожить Сейру, живьём растоптать, лишь бы выплеснуть свои гремучие чувства.

Ревность, ярость, уязвлённое самолюбие… В Ирме смешалось всё. Сейра была бедной девочкой из Трущоб, безродной и жалкой, но держалась с ледяным спокойствием. Она смотрела на Ирму так, будто изначально была хозяйкой положения, и это выводило из равновесия.

Порой в синих глазах Сейры мелькало что-то совсем странное, инородное… Почти призрачное. Ирма боялась этого потустороннего отблеска, который стал ярче, как только Сейра заполучила Дар.

Одна стала править поместьем Шипов. Другая вынуждена склонять голову в раболепном поклоне… Ирма до смерти ненавидела своё жалкое положение. Она была Посвящённой, но Роузвуд относились к ней, будто к куску протухшего мяса. Даже в тот момент, когда Макус едва не затащил её в каморку… Никто из господ не наказал его. Только мистер Райт, да служанка Агнес вмешались, спасая положение.

– С-спасибо. – сдавленно поблагодарила Ирма, сжавшись на кровати.

Все эти дни Агнес заботилась о ней… Приносила тёплые напитки, спрашивала о самочувствии. От её заботы в глазах у Ирмы защипало, но она вовремя стёрла подступившие слёзы.

– Ты не меня должна благодарить. – со вздохом призналась Агнес. – А наследницу.

– При чём тут она? – ощерилась Ирма. – Она никогда… никогда ничего для меня не делала!

– Ошибаешься. Госпожа Сейра попросила за тобой приглядывать. Если бы не она, я бы не заметила, что Макус и Фабьен к тебе присматриваются… Наследница предвидела, что они могут совершить с тобой нечто дурное. Поэтому я оказалась рядом. По той же причине мистер Райт за тебя вступился.

Ирма на мгновение оцепенела. Она вдруг вспомнила многозначительные слова Сейры… Намёки, от которых обычно отмахивалась, как от назойливых мух.

«… А ведь она и вправду говорила. Предупреждала о них… О Фабьене. Нет, это просто невозможно!» – Ирма схватилась за голову, чувствуя, как всё её мировоззрение трещит по швам.

– Почему? – процедила она сквозь зубы. – Мы же никогда… не ладили.

Ирма столкнула её с лестницы. Они ссорились всё время, покуда были в особняке Роз. А теперь… Её помощь походила на самую звонкую, самую горькую пощёчину. Потому что Ирма и впрямь облажалась, доверилась мерзавцу, в то время как ненавистная соперница оказалась до омерзения… благородной.

– Не знаю. – со вздохом проронила Агнес. – Порой мне кажется, что госпожа всех видит насквозь… Может, оттого у неё такие печальные глаза?

Ирма вдруг сжалась. Она мимолётно подумала об одном: жгучая неприязнь к Сейре, вспыхнувшая с первого взгляда… Вероятно, возникла оттого, что они были весьма похожи. Просто сама Ирма это сходство отрицала и презирала.

«Брошенные куклы… я не хотела такой быть. И предпочла возненавидеть ту, в ком увидела своё искажённое отражение» – это осознание было тяжёлым, давящим… почти убийственным.

Последующие дни Ирма провела будто бы в глубоком трансе. Она ела, спала, выполняла обязанности и боялась заглянуть в собственные чувства. Но когда на небе взошла Пурпурная луна… Ирма не стала заниматься покаянием.

Вместо этого она затаилась на территории поместья. Слуги прятались, шептались, страшились неизвестного, а Ирма просто… Наблюдала. Постоянно глядела в окно, потому что наперёд знала: Фабьен придёт. Придёт, дабы отомстить за все унижения.

И в одну из ночей его силуэт появился во мраке. Ирма прижалась к оконной раме, нервно сжимая штору пальцами. Она вдруг испугалась, не зная, что предпринять. Помочь Сейре? Но у неё нет навыков, нет оружия… Рядом с наследницей должны быть обученные стражи.

«Если их ещё не убили» – от этой мысли её сердце сжалось. Ирма беспокойно наблюдала за башней, пока не ощутила толчок. Не внешний, но энергетический… как будто земля задрожала, извергая пламя.

– Что ты сделал…? – одними губами проронила Ирма. – Фабьен, что же ты натворил?

Она бросилась от окна к лестнице. Спустилась вниз, но увидела лишь его поспешное отступление. Фабьен бежал так быстро, будто спасал свою жизнь… У подножия башни лежало изломанное тело Макуса. Но важнее другое: пространство рябило, мелко дрожало, рассыпалось на глазах. Ирма едва не задохнулась от приступа резкой боли, что прокатился по позвоночнику вниз.

И она скорее почувствовала, нежели увидела… Как растут розы. Как терновник вырывается из сердца башни. Как безумная, искажённая магия Дара под сиянием Пурпурной луны обращается оскаленным зверем.

Ирма на пару мгновений замерла, а затем сжала пальцы в кулаки. Она знала: у неё не так много времени, но прямо сейчас… Нужно позвать на помощь. Найти того, кто способен остановить этот кошмар.

* * *

– Ты думаешь, это сработает? – Бьёрк вновь и вновь повторял этот вопрос.

Преемник еле держался на ногах, и неудивительно: они совсем не спали за прошедшие дни. Их отъезд проходил в строжайшей секретности, мужчинам пришлось примерить достоверные маски семьи Мисбели, что имитировали человеческие лица.

Кайрон взял с собой только доверенных людей, да и тех совсем немного. Чем меньше – тем незаметней, а им привлекать лишнее внимание – смерти подобно.

Дарксайд и сам смертельно устал. Едкий свет Пурпурной луны болезненно жёг его глаза, мышцы гудели от боли… В погоне за регалией они меняли лошадей, неслись вперёд, снова меняли – и продолжали бесконечный бег. Всё ради того, чтобы в кратчайшие сроки забрать её и вернуться в Октаэдр. Но даже там их (очевидно) ждала засада.

– Сработает. – спокойно произнёс Кайрон. – Если ты сделаешь всё согласно нашему плану. Пурпурное сияние вскоре покинет небосклон, но до этого мы с Авой и Сейрой отвлечём внимание на себя… А ты должен совершить задуманное.

– Вы ведь рискуете, а я… Получается, брошу вас в самую бойню. – голос Бьёрка дрогнул.

Кайрон задумчиво посмотрел на него и еле заметно улыбнулся:

– Не стоит так переживать, преемник. Мы крепкие, мы закалены мощью Вседержателя. Нам нужно лишь продержаться до возвращения сил – и с той поры чаша весов перевесит в иную сторону.

– Надеюсь. Очень на то надеюсь.

Бьёрк нервничал, потому как они почти подобрались к Октаэдру. Люди Глейва уже заполонили город, который больше походил на осаждённую крепость, кишащую змеями да крысами.

Кайрон перевёл взгляд на очертания цитадели вдали. Под пурпурным светом она казалась лиловой, с серыми, плесневелыми прожилками. Под кожей Дарксайда разливалась гнилая боль, что буревестником пела о большой беде.

Дверь подземного перехода отъехала в сторону. Из него выглянула Ава, замотанная в тёмный плащ. Девушка коротко кашлянула и, вскинув брови, протянула преемнику артефакт:

– Мы долго его заряжали в храме… Он впитал столько моей крови, что вполне может стать пропуском в клан Дезет.

Ладони Бьёрка дрогнули, когда он принял восьмиугольную подвеску, которая должна была облегчить путь в бурлящем Октаэдре. Преемник тяжело вздохнул и спросил:

– Хорошо, но… Где наследница Роузвуд?

Ава поколебалась, а затем чуть слышно призналась:

– Я не знаю. Мы не обменивались письмами, это слишком опасно… Всюду рыщут ищейки Бестиала и Чистильщики Глейва. Прециос подкупили многих. У Кровных хватает власти, чтобы защитить себя, но прямо сейчас всё слишком непредсказуемо.

Ава кое о чём умолчала. Изначально они подозревали, что Сейру могут попытаться выкрасть, поэтому защитники клана Дезет дежурили на улицах… И должны были передать сигнал в худшем случае. Однако пока что от них нет вестей.

– Подождём, пока она не появится. – проронил Кайрон, прикрыв глаза.

Он чувствовал инородную, дрожащую вибрацию, что перекатывалась под ногами чужеродной силой. Дарксайд не мог определить её источник, и всё же… Через пару секунд он сорвался с места. Его пальцы впились в горло девчонки, которая шпионила за ними. Но, прежде чем Кайрон сломал ей шею, она вдруг выдохнула:

– Я от… Роузвуд!

Он медленно разжал пальцы. Девушка упала на колени, резко закашлялась, почти с обидой на него взирая.

– Как ты нас обнаружила? Отвечай! – нахмурилась Ава, скрестив руки на груди.

– Я… искала помощи в городе, но там творится настоящий кошмар. Поэтому я сбежала, надеясь, что найду кого-то за пределами Октаэдра. У меня довольно острая интуиция, так что… Было предчувствие, что кто-то может прятаться в этих пещерах.

Ава негромко фыркнула, явно не поверив чужачке. Но Кайрон бросил на неё лишь один взгляд, прежде чем холодно произнести:

– Ты не одна из клятвенников Сейры.

– Нет. – девушка покачала головой. – Я Ирма… Из Посвящённых Роузвуд. И у нас с наследницей не лучшие отношения.

– Тогда что нам мешает убить тебя здесь и сейчас, пока ты не привела дружков? – холодно осведомилась Ава, обнажив клинок.

Ирма прикусила нижнюю губу до крови и хрипло выдавила:

– Я не… у меня совсем нет власти. Вы можете убить меня, но сначала дайте договорить! Там… на Сейру напали.

– Ты пытаешься заманить нас в ловушку!

– Нет, это правда! Фабьен… Вы ведь знаете Фабьена? Он переметнулся к другим Кровным. – быстро заговорила Ирма. – Он каким-то образом выяснил, где прячется Сейра… И что-то с ней сделал.

– Её ведь хотели выкрасть? – проронила Ава.

– Нет… то есть, возможно, но она осталась в башне, а Фабьен выбежал. – пробормотала Ирма. – Поверьте: там случилось что-то чудовищное. Я сбежала из города не только из-за головорезов… Но и потому что поместье Шипов проклято.

– Ты бредишь… Какое проклятие под Пурпурной луной? – закатила глаза Ава.

– Но это правда. Магия Сейры… она прорвалась сквозь искажение и захватила поместье Шипов. Более того: терновник разрастается, чёрные розы медленно поглощают город. – прошептала Ирма. – Я не вру. Я пришла сюда только за одним: пожалуйста, остановите её! Сейра, наверное, ещё жива… но с ней творится нечто чудовищное.