Текст книги "Королева Шипов. Госпожа Роз (СИ)"

Автор книги: Мэри Кенли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 22 страниц)

Глава 3

–  Восславьте Спящего Вседержателя. Восславьте величие Того, кто спит под ногами нашими, ожидая Звёздного часа. Настанет день, и он проснётся, пролитая кровь вернётся, отданная плоть истлеет. И в расколотом небе не будет звёзд – каждое светило падёт на чело его, станет его частью. Пробудившийся канет в первозданном, и солнце погаснет над головой. То будет последний день человечества и его погибель. Славьте Спящего, ибо сон его спасёт души наши.

Ладони сжаты в замок. Мизинцы спрятаны внутрь, дабы переплелись лишь восемь пальцев. Сейра безмолвно молилась с Посвящёнными, опустив голову. Эта традиция повторялась в Октаэдре каждый день, когда солнце находилось в зените.

Тягучий, монотонный, пугающий речитатив вбивался в сознание ржавыми гвоздями, оставляя крупицы смысла: каждый житель Октуса должен помнить о свершённой жертве и непомерной цене за неё. Эта память заставляла их припадать к земле, в слепой надежде услышать пульсирующее сердце Вседержателя.

Молитва завершилась, и лишь тогда учитель приступил к занятию. Он начал с наиболее важной темы: истории Октаэдра. Той, что напрямую связана с Посвящёнными… И Сейра невольно затаила дыхание.

– Вседержатель защитил наш мир от Острозубой Мглы, но раны Его были бесчисленными. Он пал – и тело Его стало землёй нашей. Октус – первая страна, заложенная на месте сердца Спящего. – веско протянул учитель. – Тогда и были избраны первые носители крови. Они услышали безмолвный крик и спустились глубоко под кору земную. Они вкусили плоть Вседержателя и познали саму суть мира, вынесли ценнейший его дар – магию.

Сейра прикрыла глаза. Разумеется, она знала эту историю… Восемь избранных основали Октаэдр, величайшую сердцевину на континенте. Дабы не сражаться за власть, они заключили вечное перемирие в Восьмигранной цитадели. Там же выбрали первого короля Октуса.

С тех пор так и повелось: ни один монарх не может занять трон без одобрения Кровных. Их магия сильна, их власть – бесконечна… Но однажды кое-что изменилось.

– Скажите, учитель… Это правда, что после смуты магия начала иссякать?

Сейра не знала, кто из Посвящённых задал вопрос, но невольно покачала головой. Представители высшего сословия Октаэдра не любили вспоминать об этом… А для Кровных семей подобные слова и вовсе табу.

– Смутное время… Затуманило всем рассудок. – процедил учитель сквозь зубы. – И навлекло великую беду на наши земли.

Посвящённые как по команде смолкли. Никто больше не осмеливался задавать вопросы. Сейра помнила: в прошлой жизни она попыталась спросить, и это закончилось прилюдным высмеиванием. Тогда девушка не понимала, отчего учитель среагировал так резко… Но осознание пришло с опытом.

Никто не любил вспоминать о смутном времени, ибо тогда благородство Кровных пошатнулось. Кое-кто воспротивился монаршей власти и пожелал забрать корону себе, стать первым среди равных. Это привело к страшной резне.

В одну ночь улицы Октаэдра были залиты кровью безвинных… Древние клятвы были нарушены, и, в конце концов, смута едва не положила конец всему.

Сейра провела ладонью по ровной поверхности парты, будто рисуя невидимые символы. На самом деле, она не знала, что именно случилось в те тёмные времена. Кровные кланы сделали всё, чтобы стереть из истории собственную жестокость. Остался лишь бледный след, да и тот сохранился лишь отчасти. Но, по крайней мере… Именно смута привела к появлению Посвящённых.

Вначале казалось, что Октус просто забудет столь бесчеловечную резню. Она выветрится из памяти поколений, забудется, как забывались все проступки бесчестных правителей. Но плата за нарушенные клятвы настигла Кровных.

Их магия начала иссякать. Некогда бурный поток слабел с каждым поколением – и вскоре это невозможно было скрыть. Не спасали даже близкородственные связи… Спящий Вседержатель отвернулся от них.

Тогда Кровные кланы заперлись в цитадели на восемь месяцев. Говорят, они каждый день молили Его о прощении… И создатель услышал своих мятежных детей.

«Им было даровано видение. Так, вместе они создали восемь компасов эффита и омыли их своей кровью. Это стало началом для Испытания Посвящённых»

Когда магия в древней крови слабнет, вернуть её возможно лишь одним способом – найти одарённое дитя извне. Каждый клан должен определить восемь кандидатов, избранных эффитом. Посвящённые живут в изоляции, тренируются, обучаются и, в конце концов… Лишь один станет наследником Дара. Лишь один станет во главе клана Кровных. И, в назначенный час, восемь избранников сойдутся в цитадели.

«Они говорят: «Каждый из вас важен. Каждый уникален». Но, на самом деле… Важен лишь победитель. Остальные станут его слугами, его ступенями на пути к власти» – Сейра мрачно усмехнулась.

Она послушно записывала слова учителя, выводила на бумаге знакомые символы. Раньше её почерк был неряшливым, некрасивым… И однажды Посвящённый Макус стащил тетрадь Сейры, насмешливо коверкая фразы.

Она стояла в углу, сгорбившись от едких шуток. До сих пор Сейра считала, что пишет неплохо. Грамотность в Низинах – своего рода роскошь. Если повезёт, родители позволят детям отучиться в школе (четыре класса), а затем их ждёт работа. Тяжкий труд – основа выживания в Трущобах… Но Сейре повезло, мать разрешила ей учиться.

Это право пришлось выбивать слезами, мольбами и преклонением. В конце концов, она стала лучшей в классе, но не получила ни слова похвалы.

И всё же, Сейра гордилась своими умениями. Просто среди других Посвящённых она неизбежно отставала... В тот день Ирма прозвала её паршивой овцой, и прозвище закрепилось на два долгих года.

– Эй, ты хоть писать умеешь? – Макус возник рядом, как только учитель скрылся за дверью.

Пятиминутный перерыв между занятиями – лучшее время для того, чтобы начать издевательства. В такие моменты никто за ними не приглядывал, и многие этим пользовались.

Сейра молча подняла взгляд. Макусу было восемнадцать лет. Курносый, с маленькими злыми глазками, выпяченным подбородком и веснушками на щеках… Макус был верным приспешником Фабьена и главным задирой в доме. Но Сейра помнила, как сильно он изменился за годы службы у «дорогого друга».

Макус быстро разучился улыбаться. Его щека была порвана псами Бестиала, а в глазах застыл животный страх. Макус стал тихим, нелюдимым… И он очень боялся разочаровать Фабьена.

– Ты глухая? – злобно выпалил парень, не получив ответа.

Он вырвал тетрадь из рук Сейры, насмешливо потрясая ею в воздухе.

– Дай почитать, дай! – оживилась Ирма. – Припадочная же из Низин, верно? Дай посмотреть на её каракули…

Сейра молча наблюдала за ними. Её бездонные синие глаза казались мутными, почти неживыми. Ни слезинки, ни страха – ни одной эмоции.

На самом деле, Сейра задавалась лишь одним вопросом: как они узнали, что она из Низин?

«Фабьен» – его имя вспыхнуло на кромке сознания. Он всегда был внимательным, особенно в тех случаях, когда дело касалось внешнего вида.

«Вероятно… Он догадался ещё вчера, когда я упала в обморок. И щедро поделился своими догадками с остальными»

– А… – Ирма замялась. – Это точно тетрадь припадочной?

Сейра медленно поднялась с места. Её почерк по-прежнему немного неровный, но точно не хуже других Посвящённых.

Прежде чем Макус успел ответить, Сейра вырвала тетрадь из чужих рук и твёрдо ответила:

– Точно. Надеюсь, мои каракули тебя порадовали.

– Эй! – нервно выпалил Макус.

– Что? Хочешь забрать и другие мои вещи? Я скажу учителю, что тебе своих не хватает.

Её отстранённый голос был до странности давящим, необычайно жёстким. Тогда Сейра даже немного растерялась… Она и не знала, что может говорить «так».

Раньше в её тоне звучали жалобные нотки. Сейра будто просила о пощаде, смаргивая редкие слёзы. Но однажды горечь её иссякла, стянув солью свежие раны. И теперь она не чувствовала ни страха, ни сожалений.

– Ты, что, стукачка? – яростно вмешалась Ирма. – Крыса, которая всех нас сдаст?

Сейра внимательно посмотрела ей в глаза и чуть осклабилась:

– Зачем же сдавать? Я просто хочу взглянуть на твою тетрадь.

– Что…?

– Ну, ты же из элиты. Из Верхнего города… Твой почерк должен быть особенно красивым. Настоящий пример для подражания. – неспешно протянула Сейра, опершись ладонью на парту.

– А действительно, Ирма…

– Покажи ей!

Посвящённые несмелым хором подначивали Ирму, но та вдруг смутилась. Её лицо покраснело от гнева и (пока неочевидного) стыда. Правда в том, что Ирма вовсе не была усердной ученицей. Сейра помнила, как часто у той возникали проблемы с преподавателями. Ирма многого не понимала, часто злилась и могла выбежать посреди занятия. Она была отчаянно-гордой, именно поэтому не хотела показывать тетрадь. Ведь тогда разница в их навыках станет очевидной... И победа тут явно не за Ирмой.

– Ладно вам, перестаньте! Пошутили и хватит. – приятный голос Фабьена разбил напряжённую атмосферу.

Юноша поднялся со своего места и примирительно произнёс:

– Мы все равны и все талантливы... Давайте не будем ссориться.

Усмешка Сейры едва не превратилась в волчий оскал. Фабьен… Всегда был таким. С виду мирный и справедливый – он остужал гнев Макуса, усмирил гордыню Ирмы и порой защищал тихую Сейру от бесконечных насмешек.

Но заступничество Фабьена всегда было… Непостоянным. Теперь Сейра понимала: он вмешивался лишь в тот момент, когда это могло принести выгоду. Ему нравилось чувство власти, и он медленно затягивал других в путы привязанности. Они были благодарны ему, они любили его и, в конечном счёте – готовы пожертвовать всем.

Сейра стала его лучшим творением: безотказная, доверчивая, верная до безумия. В ней не было стержня, не было сил сопротивляться… Фабьен поглотил её без остатка. Он позволил жить для него. И умереть за него.

Сейра покачала головой, возвращаясь к своей парте. Она знала: Ирма сейчас в восторге. Фабьен защитил её, спас от неловкой ситуации, и сердце гордой красавицы пропустило первую трещину. Дальше – хуже. Он заберётся в грудную клетку, как вредоносный паук, покроет всё паутиной и выберется невредимым. Фабьен проделывал это сотни раз, и люди шли за ним. Покорно и быстро, будто собаки на привязи…

Сейра склонилась над партой, разглаживая смятые листы бумаги. Учитель придёт – и уроки продолжатся. А вместе с ними продолжится незримая война Посвящённых.

* * *

Удар в плечо был сильным. Сейра едва не слетела с лестницы, благо, успела ухватиться за перила.

– Ой, Макус! Мне кажется, или ты задел «что-то»?

– Разве? Нет, я определённо толкнул пустое место.

Ирма громко рассмеялась, прыгая по ступеням. Сейра проводила Посвящённых долгим взглядом и вздохнула, заправив тёмную прядь за ухо. В этот раз они бойкотировали её ещё раньше. В прошлой жизни издёвки длились больше полугода, и только потом Сейру нарекли «пустым местом».

«– Никто не должен говорить с ней. Если вы общаетесь с пустышкой – сами такими станете!» – едкий смех Ирмы до сих пор раздавался в ушах.

Ей нравилось вводить новые правила, особенно те, что касались подчинения и запретов. Но Сейру это мало заботило. В прошлом она старалась быть «хорошей», искренне пыталась подружиться со всеми, но в ответ получала лишь грубые смешки.

А сейчас ей просто безразлично. Их бойкот был дурашливой детской игрой в том месте, где ставки по-настоящему высоки.

– Ты в порядке? Не ушиблась?

… Единственный, кто способен нарушить это правило, стоял перед ней прямо сейчас. Фабьен обеспокоенно посмотрел на Сейру и, наконец, выдохнул:

– Будь осторожна на лестнице. Ты такая хрупкая, легко можешь упасть.

Волнение. Забота. Нежность в карих глазах. Сейра стиснула пальцы в кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в кожу до лёгкой боли.

– О, ты за меня беспокоишься? – насмешливо спросила она. – Не стоит.

Сейра попыталась обойти его, но Фабьен не сдвинулся с места:

– Прости, ты на меня обижена? Но за что? Я не призывал тебя бойкотировать. – уверенно произнёс он.

Сейра покачала головой. Не призывал? Возможно… Но всё это случилось с его молчаливого согласия.

– Без разницы. – выдохнула она одними губами. – Иди к своим друзьям.

– Ты… очень недружелюбная. – нахмурился Фабьен. – Знаешь, это неправильно. Мы все здесь равны, и… Тебе стоит пойти им навстречу.

– Мне? Это они надо мной издеваются. – со смешком напомнила Сейра.

Она даже не надеялась выиграть в споре, ведь у Фабьена был особый талант превращать чёрное в белое.

– Да, они немного заигрались. – снисходительно улыбнулся юноша. – Но это ведь из-за тебя. Ты такая… Замкнутая и мрачная. Мало кому это понравится.

Фабьен опёрся плечом о стену и неожиданно улыбнулся. Его улыбка была особенно жизнерадостной – от неё легко потерять голову.

– У меня идея! Давай я помогу тебе помириться с остальными. Уверен, если мы пойдём друг другу навстречу, всё будет куда проще.

Были ли подобные предложения в прошлом? Да, Сейра могла припомнить похожие слова. Фабьен и вправду привёл её к остальным, заявил, что теперь они «одна команда». Тогда Посвящённые вроде бы приняли Сейру… Но продолжали тыркать её исподтишка. Она молчала. Молчала, потому что Фабьен всегда говорил: «потерпи немного, и они поймут, какая ты замечательная». Ложь. Всё это было ложью от начала и до конца.

– Ну, пойдём? – он потянул её за руку, и в этот момент Сейра резко ударила его по ладони.

Фабьен удивлённо отшатнулся. На его белой коже остался красный след…

– Кто сказал, что я хочу помириться? – холодно спросила Сейра. – И почему ты думаешь, что имеешь право решать за меня?

– Я…

– Ты мне противен. – она сказала это и на миг испугалась собственной решимости.

Но слова сорвались с языка так легко, так естественно и искренне, что Сейра не могла остановиться. В конце концов, она сделала то, чего не было в прошлой жизни…

Решительно отвергла Фабьена.

Глава 4

– Этикет, правила вежливости, традиционные поклоны… На первый взгляд кажется, будто я учу вас чему-то не столь важному, но это жизненно-необходимые умения для Восьмигранной цитадели. – преподаватель неспешно расхаживал из стороны в сторону, постукивая по ладони длинной указкой.

Сейра посмотрела на её острый кончик и невольно вздрогнула. Она знала: эта вещь используется, как универсальный способ наказания. Наставник не раз оставлял кровавые ссадины на её ладонях за неправильные ответы… Такие «методы обучения» не считались незаконными, ведь все порезы могли залечить безмолвные.

– … как правильно здороваться, перед кем стоит склонить голову, можно ли смотреть в глаза – вам лучше заучить ответы на все подобные вопросы. В противном случае пострадаете не только вы – но и клан Роузвуд. Помните об одном: нет ничего важнее Кровных семей.

Сейра устало улыбнулась, записывая в тетрадь подробные указания учителя. Стоит отдать должное: Посвящённых не мучили бесконечными занятиями. Им позволяли высыпаться, отдыхать, есть досыта и прогуливаться по территории особняка. Важно было привыкнуть к достатку, познать чувство собственного достоинства… И вцепиться в него так сильно, чтобы дар капля за каплей проник в тело.

Да, теперь Сейра прекрасно всё понимала. Учителя давали им базовые знания, закладывали основы на будущее, но даже в том крылось скрытое испытание: Посвящённые сами должны развивать полученные крупицы мудрости.

Фабьен осознал это раньше остальных. Почти всё свободное время он проводил в библиотеке, ласково отшучиваясь: «да я просто читать люблю». В конечном счёте, юноша неизбежно блистал на занятиях, пока Сейра недоумевала: почему учителя спрашивают их о том, чего сами не объясняли?

Она была девочкой из Низин, слишком наивной и несмышлёной. Преподаватели часто её отчитывали, на руках множились синяки и ссадины, но Фабьен всякий раз говорил:

«– Не слушай их… они придираются, потому что ты из трущоб»

Уже тогда он понимал, как легко использовать её невежество себе во благо. На подобных занятиях Сейра становилась идеальной мишенью для чужих нападок: всегда неправа, всегда не готова. И на её фоне Фабьен блистал ещё ярче.

«Но теперь всё немного иначе» – усмехнулась Сей, пробегая пальцами по корешкам книг. Библиотека в особняке Роз была поистине обширной: сотни фолиантов, классифицированных по алфавиту в мягком свете ламп. Книжные полки простирались на несколько метров вверх, и, если что-то не получается достать самостоятельно – нужно звать безмолвных. Они всегда приходили на помощь в самых отчаянных ситуациях.

Изначально Посвящённые их боялись. Эти нелюдимые создания вызывали инстинктивное отторжение у всех ребят, но Сейра быстро привыкла к безмолвным. Она знала, что может спросить их о чём угодно: какая погода за окном, где искомая книга и как пройти в нужный кабинет.

Привратники прекрасно изъяснялись записками, а иногда и молча выполняли любой запрос. С ними Сейра чувствовала себя по-особенному комфортно… Потому что эти создания неспособны на предательство и ложь. Они – лишь тусклое отражение особняка Роз, застывшее в веках.

– Пожалуйста, помогите мне донести книги до комнаты. – попросила Сейра в пустоту.

Ещё одна удивительная особенность безмолвных: они всегда приходили на зов, даже если их нет рядом. Каким-то образом привратники ощущали голоса сквозь стены и немедленно появлялись… Вот и сейчас серые тени замаячили неподалёку. Они бережно подняли собранные ею фолианты и помогли донести до комнаты.

По пути Сейра встретила других Посвящённых: те играли в настольные игры, устроившись на мягких пуфиках в гостиной. Ребята проводили её едкими взглядами, а через пару минут рассмеялись, скорчив рожицы.

Она едва заметно скривила губы. Стоило один раз отказать Фабьену – и теперь их ничто не сдерживает. Издёвки, насмешки, тычки в спину… Раньше Сейре казалось: проблема заключается в ней. Она была слишком замкнутой, слишком неряшливой, слишком… неумелой.

Но в действительно всё до банального просто: людям нравится травить других людей. Нравится проявлять власть над заведомо слабым… и, конечно, им по нраву сбиваться в собачьи стаи, кусая избранного отщепенца без остановки. Каждый из них в тот момент думает: уж я-то лучше, я не такой. И это главная ошибка… Ведь у агрессора и жертвы одно лицо: испуганное, тревожное, затравленное до исступления.

* * *

– Сюда, сюда, бегом ко мне! – вещал мистер Райт, подзывая их колокольчиком. – Сегодня у вас свободный от учёбы день? Как чудесно.

– Да! Мы хотели погулять в саду. – осмелела Ирма, бросив застенчивый взгляд на Фабьена.

Она всегда подсознательно искала его одобрения, будто он не человек, но идол, которому стоит поклониться.

– Чудесно, чудесно… – повторил Райт и улыбнулся. – Прогулку придётся отложить. Ведь сегодня для нас с вами открылось первое испытание особняка! Прошу вас, идёмте.

Посвящённые взволнованно зашептались. Они нервничали, они радовались, и каждому не терпелось проверить себя на прочность… Ведь это приблизит их к желанной цели.

Сейра не торопилась. Она неспешно брела в конце их процессии, задумчиво разглядывая коридоры особняка. Все они, по сути, были одинаковыми: стены из тёмного дерева, витражные стёкла, каменный пол (в котором можно увидеть своё размытое отражение) и мягкие ковры под ногами. Но, при всей однотипности, каждый коридор имел свои уникальные черты. В такие моменты казалось, будто дом сам себя построил… и продолжает строить до сих пор.

Они спустились на первый этаж, свернули в левое крыло и пошли по длинному переходу. Посвящённые перешёптывались, обгоняли друг друга и едва не оставили мистера Райта позади. Сейра, впрочем, сохраняла спокойствие. Ведь она знала, что ждёт их на испытании…

– Оранжерея?! – выдохнула Ирма, не скрывая своего удивления (и разочарования).

Да, когда дворецкий открыл двери, они обнаружили весьма… Жалкое зрелище. Заброшенную старую оранжерею, где, кажется, давным-давно ничего не росло.

– Верно. – хмыкнул мистер Райт. – Она открылась сегодня утром и с нетерпением ждёт вас.

– И в чём же смысл этого… испытания? – со скептицизмом пробубнил Макус.

– О, всё довольно просто… – Райт махнул рукой в сторону. – Здесь есть семена, саженцы, садовые инструменты… Словом: всё, что вам покажется необходимым. Посадите цветы, постарайтесь оживить эту оранжерею. Совсем легко, не так ли?

– Всего лишь… Цветы? – глупо повторила Ирма.

– А как понять: прошёл ли ты испытание? – прямо спросил Фабьен, сделав шаг вперёд. Любой мог позавидовать его решимости в тот момент.

– Я не знаю, не мне судить. – беспечно хмыкнул мистер Райт. – Говорят, особняк сам решает… Но суть испытаний вовсе не в том, чтобы вы «прошли» их. Смысл в том, чтобы привлечь силу.

В тот день мало кто понял истинное значение его слов, однако Сейра осознавала всю правоту Райта. Испытания – своего рода ритуал. Порой это монотонная, долгая работа, которая может растянуться на месяцы. Смысл не в том, чтобы соревновать с другими, вовсе нет… Здесь побеждает тот, чьи усилия будут отмечены спящим Даром особняка Роз.

Сейра молча опустила подбородок. Единственное, что хорошо удавалось ей в прошлом – это ладить с растениями. От начала и до самого конца она любила выращивать цветы… Ещё тогда, в Низинах, мать водила её на работу в теплицу.

Они вместе пропалывали грядки, копались в земле и собирали свежие овощи, чтобы продать их на рынке. Работа была тяжёлой и долгой, но Сейра искренне это любила. И её предпочтения (по иронии судьбы) очень сочетались с даром клана Роузвуд.

– Сажать семена, ха… – раздражённо фыркнула Ирма. – Как скучно и бесполезно! Мы тут всего на год, разве от этого будет толк?

Она (предусмотрительно) начала возмущаться в тот момент, когда мистер Райт их оставил. И Фабьен едва заметно улыбнулся:

– Возможно, они хотят, чтобы мы украсили особняк?

– У них есть привратники! Пусть они этим и занимаются. – воскликнула Ирма, в сердцах бросив лопатку.

– И то верно. – фыркнул Макус. – Для такой работы и припадочная сгодится…

Сейра проигнорировала его слова, молча уходя вглубь оранжереи. Она планировала выбрать себе участок подальше от всех и медленно начать его облагораживать. Радужные стёкла над головой бросали разноцветные отблески на сухую землю. Сейра помнила, что оранжерея обладала уникальной особенностью: в ней все цветы росли удивительно быстро. Вероятно, сам особняк Роз питал это место магией своих древних стен.

Работа здесь была медитативной, приятной и (в каком-то смысле) расслабляющей. По крайней мере, Сейра могла немного разгрузить рассудок, занимаясь привычным делом… И сейчас это очень кстати.

Она села на корточки, задумчиво раскладывая инструменты. Несмотря на то что почва с виду казалась безжизненной – достаточно перекопать верхний слой, чтобы убедиться в обратном. В прошлый раз Сей выбрала ландыши и растила их в уголке, бережно ухаживая за ними. Тогда она находила в себе много общего с этими цветами.

Ландыши часто растут в тени высоких деревьев, смиренные и совсем неяркие. Их нежный аромат ассоциировался с весенним временем, и оттого они нравились Сейре. Но в этот раз…

«Я хочу вырастить розы»

Яркие, крепкие, колючие, с пышным соцветием и отчётливым ароматом… Раньше Сейра избегала их, как огня. Розы всегда казались ей чрезмерными, слишком элегантными и одновременно возмутительно-кричащими. Они были символом пламенной любви и оттого вдвойне не подходили скромной Сейре…

Раньше. Не сейчас. На сей раз ей хочется перенять от этих цветов куда больше узнаваемых черт… Быть крепче, сильнее, привлекать взгляды и, конечно, отрастить шипы. Такие крепкие, такие острые – ни одни ножницы не срежут. Пусть даже те, что вложены в ласковые руки Фабьена.

Сейра возобновила свои визиты в оранжерею. Теперь она приходила сюда каждый день с раннего утра, чуть только солнце зажигалось на горизонте. Это стало её отдушиной, своеобразным ритуалом, и… способом принять реальность.

Сейра просыпалась по ночам с жуткими криками. Каждый раз ей чудилось, будто она ещё там – в комнате с дверцей без ручки. За стеной слышны чужие шаги, которые с каждой секундой нарастают… Иногда их перебивал жуткий собачий лай. И Сейра сжималась на кровати, теряя грань между настоящим и прошлым.

Но ранним утром она вновь приходила в оранжерею и, перебирая пальцами рыхлую землю, осознавала: это реально. Она действительно вернулась и получила драгоценный шанс всё исправить.

«Только бы его не упустить…» – вздохнула Сейра и резко обернулась, уловив чужие шаги поблизости.

Фабьен. Разумеется, это был он… Остальные Посвящённые редко заглядывали в оранжерею, но Фабьен (как и Сейра) относился к испытанию со всей серьёзностью.

– Похоже, ты любишь цветы. – неспешно проговорил он, скрестив руки на груди.

Девушка смерила его долгим взглядом, но не ответила, продолжая работать.

– А вот люди тебе совсем не нравятся. – хмыкнул Фабьен, опускаясь на корточки. – Интересно, почему?

– Думаю, это не твоё дело.

Сейра чувствовала отвращение, когда он находился так близко. Ей хотелось оттолкнуть его, ударить посильнее, лишь бы не лез, не трогал… Не прикасался.

– Тебе нравится быть изгоем? – вдруг усмехнулся Фабьен, качнув головой. – Знаешь, иногда можно просто… смирить свою гордость и попытаться быть как все.

– Этим ты и занимаешься? – Сейра вскинула брови. – Смиряешь гордость, скрываешь эмоции… Дружишь со всеми, но продолжаешь смотреть свысока.

Она внимательно посмотрела ему в глаза и неожиданно улыбнулась. Радужные блики играли на её тёмных завитых кудрях, серая пыль осела на подоле юбки. В тот момент Сейра сильнее всего походила на ту девочку из Низин, которая умела радоваться любым мелочам… И не ведала горя, притаившегося вдали.

 Она поднялась с колен, задумчиво отряхиваясь от грязи. Замерший было Фабьен также выпрямился, едва заметно нахмурившись:

– Почему ты такая несговорчивая? Решила объявить войну всему миру? Ты не выстоишь, Сейра.

Он будто упрямо твердил: «я тебе нужен, без меня ты не справишься». Сейра понимала и узнавала эту риторику… Но правда заключалась в том, что Фабьен врёт. На самом деле, именно он нуждался в других, нуждался в неусыпном контроле. Когда что-то шло вразрез с его планами, Фабьен действовал более агрессивно, ломая тех людей, которые верили ему безоговорочно.

Сейра могла с уверенностью сказать одно: Фабьен не был злом во плоти. Но он настолько любил власть, что ради неё готов пожертвовать всеми.

– Поживём – увидим. – проронила она одними губами, отдаляясь от Фабьена. – И, знаешь… Если что-то случится с моими розами, я пойду к лорду Ирсалису и скажу, что ты саботируешь испытание.

Улыбка исчезла с его губ. Фабьен вдруг напрягся, холодно воскликнув:

– Ты этого не сделаешь!

Сейра лишь повела плечом, покидая оранжерею. Она знала, что Фабьен не станет рисковать… Имя Ирсалиса Роузвуда всегда вгоняло его в благоговейный страх. Этот юноша прекрасно льстил взрослым, часто бывал «главным любимчиком», но (судя по всему) так и не смог втереться в доверие к лорду.

Сейра помнила, с каким презрением Фабьен вспоминал Старика после смерти:

«– … никудышная развалина Роузвудов. Что у него было, кроме фальшивого статуса и бесполезных денег?»

«Проницательность» – молча ответила Сейра на его вопрос. Лорд Ирсалис всегда был проницательным, всех Посвящённых видел насквозь… И, вероятно, Фабьен ему просто не нравился.

Сейра остановилась в просторном холле, на мгновение прикрыв глаза. Старик… Она боялась его в прошлой жизни. Прятала взгляд, сбегала при каждом удобном случае. Но Ирсалис всегда выделял её среди остальных. Он однажды сказал:

«– Я вижу в тебе отголоски нашего Дара, той силы, которая не досталась мне по крови. У тебя получится, Сейра. Немного веры – и всё выйдет»

И он был прав. Среди всех Посвящённых Дар пришёл именно к ней. Вот только… Сейра от него отказалась.