Текст книги "Королева Шипов. Госпожа Роз (СИ)"

Автор книги: Мэри Кенли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 22 страниц)

Глава 35

– Матушка, что происходит? – Лиам ходил из стороны в сторону, с силой сжимая пальцы в замок за спиной. – Почему этот… этот недостойный до сих пор жив?

Мирия утомлённо вздохнула, сделав глоток цветочного чая. Она наблюдала за сыном исподлобья, то и дело постукивая костяшками по столу. При каждом ударе золотые браслеты на её запястьях призывно звенели.

– Это я должен был обнаружить пропавшие украшения из магазинов Прециос! Я! Так как же вышло, что они исчезли из оговорённого места, а затем ублюдок Бьёрк нашёл их? Немыслимо! Отцу даже пришлось прилюдно благодарить его!

Лиам стиснул зубы, едва не сбросив со стола фарфоровую чашку.

– Успокойся. – голос Мирии прозвучал монотонно и глухо, но молодой человек лишь сильнее разъярился:

– Каким образом, матушка?! Они сказали, что мы спасём людей от заражённых грызунов… Что я всех спасу! А в итоге? Фрайгус пришлось перенести лабораторию в другое место. Из-за этого грызуны появились только на окраинах города, и Бьёрк, этот вездесущий мерзавец, первым оказал помощь людям… В Октаэдре начинают говорить о том, что он по праву крови достоин править. Ты понимаешь, мама? Они больше не считают его самозванцем!

– Тихо! – впервые за долгое время Мирия повысила голос, и её сын, наконец, умолк.

Лиам бессильно упал на диван, дрожа от злости:

– Почему ты кричишь на меня? Я что-то не так сделал? Мы столько лет вели нищенский образ жизни… Прятали богатства, изображали скромность… Я устал от такой жизни. Мне всё это надоело!

– Думаешь, мне по нраву изображать вечную вдову, милый? – тихо и надменно уточнила Мирия. – Поверь, за долгие годы я пережила многое. Их насмешки, их презрение… Именно мне пришлось глотать неуважение Кровных, пробивая для тебя путь наружу.

– И что? – выпалил Лиам. – Что теперь с нами будет? Отец обещал: корона будет моей, но пока что всё катится в бездну!

– Не горячись. Ничего ещё не решено. – протянула Мирия, прикрыв глаза. – Да, горожане его полюбили, ну и что с того? Важны не они, а решение Совета Кровных. Большинство наследников на нашей стороне.

– Но перевес не столь велик. – процедил сквозь зубы Лиам. – Дарксайд, Дезет, Роузвуд… что они в нём нашли? Способности, должно быть, затуманили им разум!

Мирия промолчала, переводя задумчивый взгляд в окно. Наконец, через пару минут она глухо проронила:

– Я поговорю с твоим отцом. Мы так долго готовились к этому дню… не для того, чтобы в одночасье всего лишиться.

– Я не вернусь в бедность, матушка. – прошипел Лиам. – Хочу жить в золоте, как истинный сын Прециос…

– Конечно, дорогой. Так и будет.

* * *

Киракс Роузвуд нервно расхаживал по кабинету. Он напоминал беспокойного зверя, запертого в клетке, и едва ли не скалился от досады. Морщины, возникшие на его лбу, были знаком многочисленных забот, свалившихся на плечи лорда.

– Ты неуправляема. – наконец, выдохнул он, с обвинением глядя на Сейру. – Совершенно бесстыдная девица! Мало того, что из всех возможных кандидатов выбрала Дарксайда, так ещё и…

– В чём проблема, лорд? В том, что вы его боитесь? – сдержанно уточнила Сейра.

Сейчас, когда Октаэдр трясло изнутри, она не видела смысла играть в излишнюю скромность. Дом Розвуд принадлежит ей по праву Дара, и Кираксу придётся с этим смириться.

– Я недооценил тебя. – поморщился он, сузив глаза. – С виду такая смиренная, а на деле… Неужели, ты и моего брата обвела вокруг пальца?

Сейра с трудом сдержала едкий смешок. Лорд Киракс, должно быть, позабыл о превосходящем интеллекте Ирсалиса… Если бы Старик присутствовал сейчас в комнате, он бы пренебрежительно хмыкнул. Но наследница сама настояла на личном разговоре с глазу на глаз.

– Вы относитесь ко мне, будто к несмышлёному ребёнку. – медленно протянула она, шагнув вперёд. – И, кажется, забываете о том, что именно мне вести семью Роузвуд в светлое будущее. Мой Дар – цветущий и сильный. Мои дети будут поддерживать клан годами. Прошло то время, когда Роузвуд обязаны были склонять головы перед Мисбели, в надежде получить парочку золотых монет. Сейчас мы стоим на пороге новой эры, в которой клан жизни займёт главенствующую позицию.

Её слова, пропитанные невозможной силой, звучали гулко и чётко, впиваясь в сознание нерушимой уверенностью. Киракс на мгновение прищурил глаза и чуть мягче хмыкнул:

– Новая эра, говоришь… Звучит заманчиво. Но ты и вправду считаешь, что нам следует поддержать едва ли достойного бастарда? А если его кровь нечиста? Что тогда случится?

– Вы не верите чутью Дарксайдов? – прямо спросила Сейра, вскинув брови. – Даже с учётом того, что они способны заглянуть за грань грядущего?

– Они… – Киракс тяжело вздохнул, а затем пояснил. – Да, у них бывают моменты прозрения. Но с ними, знаешь ли, не всё так просто. Древняя сила Дарксайдов… проявляется очень редко. При этом, они не гнушаются давить авторитетом остальные семьи. Мы не можем слепо доверять им во всём, ибо мнение каждого имеет свою ценность.

«Проще говоря, вы боитесь их влияния» – Сейра едва не фыркнула, качнув головой.

– Хорошо, пусть будет так, но… Вам не кажется, что сейчас не та ситуация, в коей стоит заниматься бесконечными дрязгами? Совет кипит, а вместе с ним штормит и весь Октаэдр. Мы находимся на грани краха. И только поддержка правильного преемника возвысит наш клан.

Киракс раздражённо вздохнул, уставившись в окно. Затем он процедил сквозь зубы нечто неразборчивое и добавил:

–… как же с вами, женщинами, нелегко.

С его стороны то было признанием о полной капитуляции, и Сейра тотчас расслабилась:

– Я вас не подведу, лорд. Избранный мною путь, возможно, тернистый и непредсказуемый, но он единственно верный для возвышения Роузвуд.

– Полагаю, отныне тебе понадобится куда больше власти. – безрадостно заметил Киракс, поджав губы.

– Да. – Сейра не стала спорить. – По меньшей мере для того, чтобы вычистить из поместья неугодных слуг… Тех, кто готовы предать нас. Те, кто посмели подсыпать вашему брату в напиток экстракт тлина.

* * *

Она могла бы сыграть аккорды собственной мести на старом рояле. Звонкая, почти насмешливая мелодия, бьющая по ушам и напоминающая пронзительный вой ветра за окном. Но вместо этого Сейра перебирала струны чужих нервов, всё с той же искусной неспешностью.

Она не отточила навык манипуляций до идеала, однако Ирсалис научил её кое-каким хитростям. Речь не о той волчьей жестокости, которую по обыкновению использовал Фабьен… Сейра предпочитала действовать более изящно, но не менее безжалостно.

Она продавила Киракса Роузвуда, заставила его играть по своим правилам, и теперь он кипел от досады. В таком состоянии человеку хватит и малейшего повода, чтобы выплеснуть эмоции… А Сейра так удачно подкинула ему случай с Фабьеном.

На сей раз всё произошло очень быстро и почти без полноценного расследования. Фабьена вытащили из комнаты, выпороли и закрыли в холодном сыром подвале поместья Шипов.

Сейра пришла туда навестить его и не удержалась от мягкой, почти мечтательной улыбки. То, как он сейчас выглядит… Безумно походило на аналогичную сцену из её прошлой жизни. С одним отличием: в тот раз на месте обвинённого была сама Сейра.

Фабьен лежал на боку, растрёпанный и обозлённый. Его рубашка, порванная в двух местах, напоминала жалкие лохмотья из-за грязи, пыли и пятен крови. На его щеке расцвёл синяк, на лбу зияла царапина. Он тяжело, яростно дышал, и, стоило Сейре подойти ближе, как Фабьен резко дёрнулся.

– Они не смеют…! – первым делом выпалил он, пытаясь избавиться от пут. – Не смеют так со мной поступать! Наследница… Пожалуйста, помогите. Восстановите справедливость!

Сейра затаила дыхание, осознавая: ещё пару таких слов и она не выдержит и рассмеётся в полный голос.

– Справедливость? – с безмятежной игривостью уточнила она. – Насколько знаю, тебя обвиняют в отравлении. Это весьма… тяжкий проступок.

– Я ничего не делал. У них нет доказательств! – Фабьен поджал губы с видом оскорблённого праведника. – Меня, должно быть, подставили… слышите? В вашем поместье скрывается настоящий отравитель.

– Вот как? – Сейра участливо склонила голову набок. – Выходит, все мы в большой беде. Но знаешь, экстракт тлина, который использовал вредитель… Создан при помощи искр Дара. Как думаешь, кто из Посвящённых виновен?

– Ирма. – Фабьен, недолго думая, сдал свою верную приспешницу. – Уверен, это она!

Сейра молча улыбнулась, заметив тень, мелькнувшую в отблеске зеркала. А затем посерьёзнела:

– Извини, но в твои слова очень сложно поверить. Видишь ли: есть свидетель, который видел, как ты подсыпал тлин в графин лорда Ирсалиса.

– Говорю же: я этого не делал.

– Ты можешь бесконечно лгать, изворачиваться и утаивать… Но твои ужимки мало кому интересны. Лорд Киракс разгневан, и ты сам знаешь, насколько Кровные быстры на расправу.

– Я твой клятвенник. – Фабьен сузил глаза, почти с вызовом глядя на Сейру. – Наказать меня, значит подставить под сомнения твою власть!

– Не в этом случае. – полушёпотом выдохнула Сейра. – Видишь ли, Старик мне дороже любого клятвенника, так что… Ты мне больше не нужен.

Фабьен стиснул зубы, и желваки заиграли на его скулах. Он явно был в панике, но продолжал изворачиваться с ловкостью ужа:

– И что? Меня всё равно не казнят. Они не станут тратить впустую кровь Посвящённых.

Он дёрнул подбородком и посмотрел на неё почти насмешливо. Сейра мысленно вздохнула. Что ж, она признавала: Фабьен всегда был способным. Он много читал, многое знал, однако… Прямо сейчас пребывал в липкой, лихорадочной панике. Уверенность Фабьена – шаткий бумажный домик, который довольно легко раздавить.

– Они тебя не убьют. – неспешно, но с непостижимым удовольствием протянула Сейра. – Но ты и впрямь думаешь, что нападение на семью Роузвуд останется… без последствий?

– Это… всего лишь Старик. – напряжённо, с ощутимым упрямством процедил Фабьен.

Сейра игриво хмыкнула. Особенно позабавило его сдавленное «всего лишь».

«Как и в прошлой жизни, Фабьен мнит себя самым важным… Мечтает о власти, строит планы, плетёт липкие интриги. И до безумия ненавидит Старика. Его враждебность к Ирсалису давно проросла сквозь корни души, ибо лорд проигнорировал главное: таланты самого Фабьена. А те, кто не желают ему помочь… достойны лишь забвения»

– Осмелишься ли ты сказать нечто подобное Кираксу? – уточнила Сейра, надменно вскинув брови. – Полагаю, что нет. Ведь Ирсалис Роузвуд намного ценнее и умнее, чем слуга, пусть и из Посвящённых.

Её слова подобны звонкой пощёчине. По крайней мере, Фабьен на мгновение дрогнул, а затем стиснул зубы:

– До чего же ты… жестокая. Мы прожили бок о бок столько времени, но ты до сих пор витаешь в былых обидах. Наследница Роузвуд? Смешно… Просто обиженная девчонка.

Раньше Сейра бы вспылила в ответ на его слова. Но теперь она заметила главное: степень его отчаяния. Фабьен пребывал в панике и плохо маскировал это, пытаясь вывести её на эмоции.

– Да, ты прав. Я не прощаю обид и признаю лишь возмездие. К слову, о нём… Ты не думал, что Роузвуды вполне могут применить древний обычай? «Око за око», сам знаешь суть. Интересно, какое же наказание тебе назначат… Отрежут руку? Ухо? Ослепят? Или, быть может, сделают тебя неполноценном в ином смысле?

С каждой её фразой Фабьен бледнел всё сильнее. Он взирал на Сейру с бессильной яростью, будто скованный зверь: того и гляди начнёт изрыгать ядовитые струи.

– Ты… преувеличиваешь. – натянуто усмехнулся он. – Дразнишь меня, чтобы причинить побольше боли.

– Может быть. – Сейра насмешливо прищурилась, склонив голову набок. – В любом случае: прощай, Фабьен. Ты был весьма… бесполезным клятвенником. И, возможно, вскоре ты пожалеешь о том, что когда-то выбрался из Трущоб.

Она ушла, более не обмолвившись ни единым словом. Но, пересекая тёмные коридоры Шипов, Сейра слышала и видела всё в мельчайших подробностях: переплетения теней в углах, шорохи и звуки… Где-то вдалеке Макус готовит план побега Фабьена. Где-то в углу тихо плачет Ирма. Их болезненный спектакль подходит к заключительному акту, и финал, как часто случается, будет кровавым.

  «Лиам. Мирия. Прециос… Фрайгус, Глейв и Бестиал. Мы – будто набор карт в сложной игре, где масти и способности меняются ежеминутно. Никогда не угадаешь, кто окажется в фаворе, а кто вылетит, с треском сломавшись пополам…

Но одно я знаю наперёд: Фабьен сбежит. Вырвется из поместья Шипов, панически прильнёт к ноге Бестиала, ибо в противном случае разрыв магической клятвы будет мучить его до скончания дней.

Да, он сбежит, и с тех пор не будет ему покоя. Роузвуды не прощают обид, хоть с виду и кажутся почти миролюбивыми…

А мне, пожалуй, стоит позаботиться об ином. Ведь вскоре в небе воссияет Пурпурная сдвоенная луна, символ вечности, символ покаяния. И в сгустившемся мраке Октаэдра произойдут самые чёрные, самые жестокие деяния».

Глава 36

– Пурпурная луна… – Марк аккуратно разгладил смятые страницы астрологической карты. – Столь редкое и безумно опасное явление. Простым людям внушают, что под пылающим оком магической луны они должны прийти к искреннему покаянию. Закрыть ставни, двери и окна, молиться в тишине три дня и три ночи, покуда пурпурный свет не рассеется… Скажи, друг мой: ты понимаешь, зачем это нужно?

Дитрих Бестиал нахмурился, исподлобья уставившись на Прециоса. В глубине души наследник презирал этого напыщенного ублюдка с бесцветными глазами дохлой рыбы… Марк не умел сражаться, однако смотрел на других свысока, будто его грязные деньги и впрямь способны заменить все удовольствия мира.

Дитриха вынудили согласиться на этот треклятый союз. На него давил клан, на него давил и сам Винсент Глейв. А Бестиал нехотя, стиснув зубы до омерзения, подчинился сухим приказам друга.

– Не имею ни малейшего понятия. – хрипло огрызнулся Дитрих в ответ на вопрос.

Марк вздохнул, всем своим видом выражая: «иного я от тебя и не ждал».

– Пурпурная луна – свет искажения. Раз в двадцать лет наш мир накрывает аномальная зона, что длится три дня. Монстры становятся злее, люди более непредсказуемыми… А Кровные лишаются сил. Начисто, ни единого проблеска энергии.

Лишь тогда Дитрих смутно забеспокоился. Он перевёл на Прециоса раздражённый взгляд и пробубнил:

– Но мы же так… не навсегда?

– Нет, разумеется. – Марк криво усмехнулся. – Чуждая луна уйдёт, и мы вновь получим былую энергию… Но сам понимаешь: людям о подобном знать не следует. Если кто-то вдруг захочет свести счёты с наследниками… Это – лучшее время.

Дитрих серьёзно кивнул. В глубине души он боялся вернуться к тому, что было до Посвящения. Безрадостная жизнь, наполненная драками, кровью и вонью… Бестиал поклялся, что отныне станет сильнее прочих. Раньше его били, его истязали – теперь же он займёт высшее место и будет править.

– Ты меня слушаешь, любезный Дитрих? – Марк сузил тёмные глаза и едва заметно улыбнулся, склонив голову набок.

– Да! – гаркнул Бестиал, резко мотнув головой. – Ну и зачем тебе понадобился отщепенец Роузвуд? Я привёл его, как ты и просил, но этот хлыщ такой… бесполезный. Аж тошно. Вот был бы девкой…

Дитрих похотливо облизнулся, в то время как Прециос неприязненно закатил глаза. Тем не менее, Марк сдержанно пояснил:

– Он может оказаться полезным. Главное – его правильно использовать… Вели привести дорогого гостя.

И вскоре в комнату зашёл Фабьен. Он выглядел нервным, истощённым, почти напуганным… Синяки под глазами, кровоподтёки на бледной коже. Он растерял почти всю свою гордость за пару ночей.

– Ты же дал ему немного своей крови, чтобы защитить от губительного нарушения клятвы? – мягко уточнил Марк, шагнув вперёд.

Он с живейшим интересом разглядывал Фабьена, будто тот был его новой (чрезвычайно перспективной) инвестицией.

– Конечно, я же не идиот! – надменно фыркнул Дитрих.

– И вправду, как я мог позабыть об этом…

Марк покачал головой и, наконец, улыбнулся:

– Посвящённый семьи Роузвуд… Так ещё и тот, кто подвергся наказанию. Полагаю, клан отверг тебя, не так ли? И теперь ты хочешь заключить с нами сделку.

– Я… – Фабьен стиснул зубы, почти панически оглядываясь на Бестиала. – Да. Да, именно так! Я готов доказать вам свою верность.

Марк не сразу ему ответил. Он задумчиво постучал золотой ложечкой по краю чашки и хмыкнул:

– Чудесно. Мы дадим тебе кров, еду и деньги… А ты послужишь на благо наших кланов. Поможешь приблизить приход новой эры. Договорились?

Фабьен медленно склонил голову. В глубине души он знал, что выбора у него нет. Если бы Сейра позволила ему пробыть год в Сезаре, Фабьен смог бы доказать свою полезность и служить им на своих, более выгодных условиях…

Сейчас же он не лучше побитой шавки, которая отчаянно скулит, лишь бы выклянчить кусок чёрствого хлеба. Фабьен действительно ненавидел Сейру всем сердцем, ибо она загнала его в этот болезнетворный капкан.

Когда его увели молчаливые слуги Прециос, Дитрих раздражённо фыркнул:

– Там был и второй Посвящённый… Хмурый парень. Не помню его имени. Но он приполз вместе с Фабьеном.

– Насколько я понимаю, его потенциал весьма… низкий. – вздохнул Марк. – После того, как они выполнят возложенную на них миссию – лишнего сразу пустим в расход. А Фабьен… Что ж, всё зависит от того, как он справится.

– Этот скользкий лизоблюд не умеет хранить верность. – ухмыльнулся Бестиал. – Оставь его мне, я научу ублюдка манерам.

– Ты любишь воспитывать не только собак, но и людей? – мягко проронил Прециос. – Впрочем… хорошо, так и поступим. Это, по крайней мере, будет занимательно.

Дитрих удовлетворённо кивнул. Он ненавидел Роузвуд, особенно после того унизительного боя… Проигрыш горел на теле Бестиала позорным клеймом. Весь его клан смаковал каждый момент того поединка. И пусть сейчас Дитрих не в силах дотянуться до Сейры, он, по крайней мере, может изничтожить Посвящённого из её семьи.

Марк, тем временем, беззлобно хмыкнул и подкинул монету двумя пальцами. Она сверкнула в отблеске камина, а затем встала на ребро.

– Их решимость – занятная конструкция, которая лишь с виду кажется крепкой… Но, если я исключу одну точку опоры, всё порушится, не так ли? Один из трёх сломается. Остальные ослабнут. И никто не защитит любезного самозванца.

* * *

Сейра устало потёрла затёкшую шею. Она, признаться честно, ожидала от Совета Кровных более… благопристойного поведения. Ей казалось, что, преступив порог цитадели, наследники окажутся в обители власти, где каждое слово будет торжественно-веским. Реальность, увы, разочаровывает.

От каждого клана в Совет допускались по три человека (не считая наследников). Кроме того, знатные семьи Октаэдра также могли присутствовать на заседаниях. Официально они не имели права голоса, но на деле… Не стеснялись высказываться, лишь бы продавить собственные интересы.

Совет вовсе не был спокойным. Суматошный, хаотичный, нервный процесс, в коем амбиции разных людей сталкивались обозлёнными волками… Они бесконечно грызли друг друга с таким рвением, будто от этого зависят их жизни.

«Впрочем… отчасти, так оно и есть» – Сейра плавно усмехнулась, переводя взгляд на Бьёрка. Этот юноша проводил довольно много времени с кланом Дарксайд. Они обучали его, они обеспечили преемника безукоризненной защитой. Дезет также прислали лучших преподавателей, а Роузвуд, наконец смирившиеся с данной коалицией, молча передали Сейре книги таинств. И она ревностно изучала их, всё больше узнавая о грядущем событии Пурпурной луны.

«В прошлой жизни… Я не видела, как фиолетовое марево разлилось по небу. В ту пору Бестиал уже запер меня в той проклятой комнате и выпускать не намеревался. Я лишь слышала мимолётные пересуды служанок… они часто сплетничали у моей двери, поскольку там всегда было тихо и без лишних ушей. По крайней мере, так они думали»

А Сейра ловила каждое их слово и потому знала... О том, как Дитрих забаррикадировался в подвале. О том, что никаких «покаяний» от него не было. И о том, что Бестиал всё же впустил в дом гонца Прециос прямо под сиянием Пурпурной луны… И только спустя несколько дней выяснилось: преемник Бьёрк скончался.

По официальной версии, он сам свёл счёты с жизнью из-за подавляющей вины. Говорят, Бьёрк написал письмо, в коем признался во всех своих грехах... С тех пор люди называли его смутьяном, неверным и уж точно не относящимся к крови великих Моргаузов. Тогда же началось падение клана Дарксайд.

«Кайрона… ослепили. Я узнала об этом много позже, когда Дитрих был пьян, и всё же зашёл ко мне в комнату. Помню, как он с отвращением посмотрел на моё тело… А затем выпалил, что струпья на коже напоминают ему ожоги Дарксайда»

– На нём места живого не осталось, куколка. Глаза белые, без проблеска силы. Кожа – будто сдёрнутая начисто. Марк был прав… иная жизнь куда хуже смерти, а ему придётся влачить жалкое существование калеки. Сильный Дар? Чего стоит его Дар без зорких глаз? Отныне он вечно во тьме, что за смешная шутка.

У неё тогда сердце сжалось. Странное, горькое чувство пронзило лёгкие, выбивая осколочную печаль… В ту пору Сейра совсем не знала Кайрона, но часть её будто скорбела, изнывала от боли.

«Они что-то взорвали… скорее всего, с помощью Глейва и Фрайгус создали улучшенную взрывчатку. В ночь Пурпурной луны, когда Кайрон был менее всего защищён, воины клана Глейв устроили засаду.

Бьёрк погиб. Кайрон – пострадал так, что его раны предрекли падение клана Дарксайд. Прециос, вероятно, надеялись на то, что увечья Кайрона не вызовут гнев цитадели, ведь формально он жив. Но они ошиблись. А сейчас… Пурпурная луна близка, как никогда прежде»

– Совет Кровных… – разочарованный голос Бьёрка вырвал её из тяжёлых воспоминаний.

Сейра застыла, смахнув мимолётную слезу с ресниц. И, наконец, подняла взгляд на преемника. На сей раз он держался достойно, куда лучше, чем в прошлой жизни. Сейра старалась контролировать его непокорный нрав, и отчасти, у неё это получалось. Впрочем, главная война всё ещё впереди…

– Я думал, они подобны богам. Одарены властью, вниманием самого Вседержателя… Но, на самом деле, это всего лишь кучка напыщенных стариков. И каждый думает лишь о своём благе. Теперь я понимаю, отчего отец их так не любил.

– А ты ждал, что с Кровными будет легко поладить? – Сейра вскинула брови и едва заметно усмехнулась. – Напрасно. Ты для них – неучтённый фактор, досадная оплошность, не позволяющая принять однозначное решение.

Бьёрк резко поднял подбородок, с гневом взирая на неё:

– Мой отец…

– Если бы ты принёс доказательства, мы бы не варились в этом котле из бессмысленных обсуждений. – спокойно проронила Сейра. – Мирия и её сын… Очень влиятельны. Что хуже всего: их рьяно поддерживают Прециос. Деньги золотого клана способны сломить многих… Сейчас мы держим твою репутацию на грани допустимого, но скоро всё может измениться.

– Регалии… Речь снова о них? – Бьёрк стиснул зубы. – Я не…

– Не ври, что их нет. Король хотел видеть тебя на своём месте, он не мог не оставить сыну величайший знак крови. – решительно отрезала Роузвуд. – Вопрос в другом: почему ты не хочешь использовать регалии?

Бьёрк замолчал. Он сжал пальцы в кулаки и странно побледнел, до крови прикусив нижнюю губу. Наконец, преемник сдавленно выдавил:

– Мне… для этого придётся осквернить могилу матери.

Сейра нахмурилась, ошеломлённо вскинув брови. Под её пристальным взглядом Бьёрк устало признался:

– Я любил своего отца. Но иногда одновременно… жутко ненавидел. Так сильно, что не передать словами. Его дикая паранойя, его странные правила жизни… Он обрёк мою мать на вечное одиночество, вечное ожидание и заточение в том месте. Он не отпускал нас, но и не позволял приблизиться. Это похоже на жизнь в конуре… на вечной привязи.

Бьёрк стиснул зубы, а затем упрямо продолжил:

– Да, он подарил мне регалию. Ту самую, настоящую… Достойную внимания цитадели. Но, когда моя мама заболела – он ни разу не навестил её. Даже когда я просил, умолял, написал сотни писем… Ни одного ответа. Он не приехал на похороны. Сказал, что… Это вызовет подозрения, или что-то в этом роде. И тогда я его по-настоящему возненавидел.

Он низко опустил подбородок, а Сейра не проронила ни слова. Иногда лучше промолчать, ибо в тишине рождается самая незамутнённая искренность.

– Помню, как стоял в склепе, над её гробом… Он говорил, что любит маму. Но это неправда. Он просто поощрял её за рождение ребёнка… От начала и до конца для него она оставалась служанкой, вовремя исполнившей свой долг. Когда я осознал это… Руки сами потянулись к регалии. Я оставил её в гробу, прежде чем каменная крышка скрыла маму в том холодном, отвратительном месте.

Сейра медленно закрыла глаза. Вскрыть гроб после захоронения – греховное действо в Октусе, знак неуважения к мёртвым… Беда в том, что им придётся это совершить. Иначе пострадают живые, невинные люди.

– Бьёрк, послушай меня внимательно и не спорь. Весь Октаэдр сейчас стоит на пороге великой войны. Отчасти это вина твоего отца, но не полностью. Правда в том, что все наши жизни поставлены на кон. Когда взойдёт Пурпурная луна, силы наследников иссякнут, и никто не защитит от скорой гибели. А те, кто отдали тебе свою верность – погибнут в муках. Скажи, ты правда этого хочешь? Спалить мир дотла и оставить от цитадели руины?

Он застыл и, наконец, покачал головой. Желваки играли на его напряжённом лице, выдавая всю степень тяжких сомнений.

– Тогда нам придётся нарушить покой мёртвых. Регалия – то единственное, что заткнёт Совет Кровных раз и навсегда. Священный символ коронации… Придётся действовать быстро. Дерзко. Непредсказуемо. Только так мы сможем сохранить жизнь тебе и другим.

Бьёрк не ответил. Он всё ещё сжимал руки в кулаки, будто борясь с самим собой (и неизбежно проигрывая).

– Послушай, – голос Сейры невесомо смягчился, – я понимаю, что ты чувствуешь. Октаэдр прогнил, мир несправедлив, и ничто не вернёт потерянное… Но ты важен, Бьёрк. Возможно, тебе было суждено родиться на свет именно для того, чтобы восстановить справедливость. Вдохнуть жизнь в Октус, который давным-давно ослеп, глядя под ноги, где спит Вседержатель.

– Ты возлагаешь на меня слишком большие надежды. – устало усмехнулся Бьёрк.

– Не только. Я верю, что ты лучше своего отца. И, возможно… Моргаузам нужен именно такой король.