Текст книги "Нежданный поцелуй"

Автор книги: Мэри Блейни

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 19 страниц)

Глава 20

Заявив, что обед не только для него и Гаррета, герцог оказался прав, хотя имел в виду совсем другое. Его брат Гейбриел и жена брата Линетт прибыли с двумя детьми, не поставив в известность заранее. Причем Гейбриел уверял, что написал об этом визите еще две недели назад.

Линетт же, ужасно смутившись, предположила, что они, по всей вероятности, найдут письмо среди вороха других бумаг, когда вернутся в Суссекс.

– Право, едва ли это имеет значение, – сказал Мерион. – В нашей детской поместится дюжина малышей, а то, что Рекстон сможет играть с двумя мальчиками постарше, приведет его в восторг.

– Зато его няня возненавидит нас навсегда, – со вздохом заметила Линетт.

– Глупости! – отмахнулся Мерион. – Вчера няня наняла еще одну помощницу, а также и горничную, чтобы та обслуживала комнату для занятий. А мой кучер, юный мистер Уилсон, вечерами будет помогать управляться с Магдой. Так что у няни помощников более чем достаточно.

Гейбриел с женой в сопровождении экономки отправились наверх, в предназначенные для них комнаты. Едва они вышли, Гаррет спросил:

– А что, их комнаты и в самом деле готовы?

– Да, готовы. Хотя те загадочные письма, которые, по словам Гейбриела, он отправлял, никогда не приходили.

Одеваясь, Мерион гадал, как отнесутся его родственники к еще одной гостье. И в конце концов решил, что они едва ли будут шокированы. Ведь Майкл Гаррет, став викарием, научился лучше понимать человеческие слабости, а Гейбриел и Линетт были настолько эксцентричной парой, что он подозревал, что скорее всего даже одобрят появление Елены.

И действительно, все его родственники тепло приветствовали синьору Верано. Более того, вскоре обнаружилось, что у них с Еленой имелись общие знакомые. А Линетт вдруг вспомнила, что, будучи в Европе, не раз слышала игру Эдуардо Верано.

– У Верано был талант волновать и ум и сердце слушателя, – объясняла Линетт остальным. – Когда он играл, он будто делился своими чувствами со всеми.

На глазах Елены выступили слезы, и Линетт поспешила извиниться за то, что упомянула о ее покойном муже.

– О, ничего страшного, – ответила Елена. – Я просто тронута тем, что вы помните, каким талантом обладал Эдвард.

В конце обеда Линетт предложила Елене перейти в гостиную, чтобы предоставить мужчинам возможность курить и пить портвейн. Майкл и Гейбриел охотно с этим согласились, Мерион же едва заметно поморщился; он прекрасно знал, что сейчас ему придется отвечать на очень неприятные вопросы. Взглянув на жену брата, он сказал:

– Линетт, мы скоро присоединимся к вам за чаем. Кроме того, мы с синьорой Верано еще должны кое-где побывать. Нас там ждут.

Минут через десять все собрались в гостиной за чаем. Прошло еще минут десять, и Мерион уже стал думать о том, когда же они с Еленой распрощаются с остальными и пожелают им доброй ночи. Он уже хотел сказать, что им с Еленой пора уходить, когда вдруг послышался топот ног, а затем – звонкий лай. Все вопросительно посмотрели на Мериона, и он, поднявшись из-за стола, с улыбкой сказал:

– Простите, я скоро вернусь.

Мерион вышел в холл, и Магда, увидев его, тотчас бросилась ему навстречу.

Рекстон, Уилсон и один из сыновей Гейба с криками мчались за собакой и, по-видимому, не замечали хозяина дома.

– Если она побеспокоит герцога и его гостей, не сносить мне головы! – кричал Уилсон.

– А если она умрет, то я поколочу тебя! – вопил Рекстон.

– Если же нас застукает моя мать, она меня выпорет!.. – со стоном выдохнул Питер.

Все трое остановились, наконец-то увидев Мериона с собакой на руках. Остановились – и в испуге переглянулись.

– Она в полной безопасности, – сказал Мерион. – Рекстон, скажи мне, что вы с ней сделали, если она так от вас убегала?

За спиной герцога послышались голоса его взрослых гостей, но мальчики смотрели только на него. Наконец Рекстон вздохнул и пробормотал:

– Горничная хотела расчесать шерсть Магды. А ты ведь знаешь, как Магда этого не любит. Поэтому она и начала бегать по комнате, а мы стали ее ловить. – Тут Уилсон что-то прошептал Рекстону на ухо, и тот добавил: – Получилось так, что кто-то оставил дверь открытой, и Магда выбежала. И мы хотели перехватить ее до того, как она помешает тебе и твоим гостям.

Повернувшись к Уилсону, герцог приказал:

– Выведи Магду на поводке погулять. Сейчас как раз время ее вечерней прогулки. А все остальные отправляйтесь в детскую.

Облегчение Уилсона было очевидным. Он взял Магду, чтобы ее успокоить, а затем увести подальше от дома.

– Сэр, а я могу пойти с ним? – спросил Рекстон. – Ведь если Магда убежит, ему может понадобиться помощь.

– Нет, дорогой сын. Вот летом, когда солнце станет садиться не так рано, ты сможешь выходить, а сейчас – пора в постель.

Рекстон кивнул, и на глаза его навернулись слезы. Когда же мальчик понял, что слезы не трогают отца, он повернулся, дотронулся до руки кузена и крикнул:

– Догоняй!

Оба скрылись из виду, прежде чем родители Питера успели вымолвить хоть слово.

– Ты ведь не поверил в их историю, да, Лин? – спросил Гейбриел, с усмешкой глядя на брата.

– Конечно, не поверил. Но было бы нехорошо расспрашивать Уилсона, чтобы узнать правду. Уилсон считает, что я и так могу отличить ложь от правды. И он понимает, что если солжет, то лишится моего доверия. Но если он скажет правду, то Рекстон его возненавидит навсегда.

– «Навсегда» означает не больше недели, – пояснил Гаррет и тут же спросил: – Стоит ли тебе волноваться из-за каждого шума?

– Если верить моей матери, – вступила в разговор жена Гейбриела, – родители никогда не перестают волноваться за своих детей.

– Этого достаточно, чтобы мне захотелось бренди, – заметил Гаррет, и все весело рассмеялись.

Кивнув на Елену, герцог заметил:

– Синьора скажет вам, что со взрослыми детьми справиться еще труднее.

– Да, разумеется. Моей воспитаннице восемнадцать, и для нее мысль о том, что надо чего-то ждать, равносильна пытке.

– Кроме того, она не прочь взять на себя обязанности свахи – подхватил герцог. – Оставила платок синьоры Верано в моей карете, чтобы дать мне повод снова увидеться с ней.

– Умница! – воскликнул Гейбриел.

– Да, конечно, – закивал Мерион. – Ведь мне не пришлось выдумывать предлог, чтобы снова наведаться в Блумсбери.

Все вернулись в гостиную, но уже минут через пять Мерион объявил, что они с синьорой отбывают. Последовало множество добрых пожеланий, а Линетт даже обняла Елену на прощание.

Герцог приказал кучеру готовить экипаж, затем сказал Елене, что им придется подождать какое-то время у него в кабинете. Переступив порог, Елена тотчас же увидела картину Каналетто, которую Мерион накануне принес из библиотеки. Полюбовавшись картиной, она присела на диван и в задумчивости проговорила:

– Интересно, почему мы не представились друг другу в тот вечер, когда впервые встретились?

Мерион пожал плечами:

– Понятия не имею.

– И я не имею. А впрочем… Если бы мы представились друг другу, то это сразу же придало бы нашему знакомству более интимный характер, чем нам обоим хотелось. Вспомните, сколько времени нам потребовалось, чтобы узнать друг друга.

Тут Елена похлопала ладонью по дивану, приглашая Мериона сесть с ней рядом. Но герцог предпочел место напротив, чтобы во время разговора видеть ее чудесные глаза.

– Не могу представить, что теперь вы знаете меня лучше, чем до обеда, – сказал он с веселой улыбкой, и его слова прозвучали как вызов или, возможно, как приглашение к игре.

– Поверьте, милорд, я действительно знаю вас теперь лучше, чем до обеда.

– В таком случае, синьора, это означает только одно: вы умеете читать мысли. Ведь вы четверо вели столь оживленную беседу, что я и слова не успевал вставить. Так что же вы узнали обо мне во время обеда? Или, может быть, это секрет?

Она кокетливо пожала плечами и, придвинувшись к нему поближе, поцеловала его в щеку. Это было настолько неожиданно, что Мерион замер на мгновение.

– Вы так смотрите на меня, милорд, словно впервые увидели, – сказала Елена с улыбкой. – Хотя я не сделала ничего особенного. Всего лишь поцеловала вас в щеку. – Разгладив свои юбки, она продолжала: – Поверьте, я действительно узнала про вас кое-то новое. Узнала, например, что ваши родные вас очень любят. – Елена чинно сложила руки на коленях и теперь выглядела именно так, как и надлежало выглядеть тридцатилетней леди. – Да, они любят вас, а вы любите их, как наверняка любите и своих детей. И еще я поняла, что вы очень одинокий.

– Синьора, я бы чувствовал себя более уверенно, если бы вы сказали, что заметили что-нибудь другое… Например, то, что я предпочитаю палтуса камбале.

Мерион попытался улыбнуться, но это ему не удалось. Выходит, она поняла, что он одинок. А что же он узнал о ней? Вроде бы он заметил, что она немного волновалась в начале обеда. Вот, пожалуй и все…

Елена же смотрела на него с лукавой улыбкой, и Мерион почувствовал, что ей приятно видеть его замешательство.

– Все дело в том, синьора, что лишь очень немногие видели меня вместе с моими родственниками за семейным обедом, – проговорил герцог с некоторым раздражением.

– Но, ваша светлость, если вы считаете, что от меня исходит угроза, то зачем же вы меня пригласили? – спросила Елена; теперь она смотрела на него с любопытством.

Мерион нахмурился и пожал плечами:

– Видите ли, никто не ожидал приезда Гейба и Линетт. Я уверен, что и Гаррет ничего не знал об их намерениях.

Она потянулась к нему и взяла его руку. Пристально глядя ему в глаза, сказала:

– Мерион, если вы хотите что-нибудь спросить у меня, то спрашивайте. Я отвечу на любой ваш вопрос. Так что бы вы хотели узнать?

Глава 21

Он мог бы задать ей множество вопросов. Например, он очень хотел знать правду о ее происхождении, о ее юности, о том времени, когда она впервые поняла, что пение – ее призвание. И конечно же, ему хотелось узнать, как она познакомилась с Верано, почему у нее нет детей и желает ли она его хотя бы вполовину так сильно, как он ее. Но вместе с тем он чувствовал, что ему не следует знать о ней больше, чем он знал теперь. Почему-то ему казалось, что подобное знание могло бы разрушить их отношения.

– Значит, никаких вопросов? – Она взглянула на него с некоторым удивлением. – Неужели вы действительно не хотите ничего у меня спросить? Что ж, в таком случае я расскажу вам, что еще узнала о вас.

– Елена… – Он высвободил руку из ее ладоней и привлек ее к себе. – Елена, я ни о чем вас не спрашиваю, потому что мне хотелось бы провести с вами время как-нибудь иначе. Я верю, что вы знаете меня лучше, чем я вас. И мне кажется, что нам пора… Думаю, кучер уже приготовил карету, и мы бы могли отправиться в мой дом на Сент-Джермен-стрит.

Елена обняла его и снова поцеловала, на сей раз – в губы. И теперь уже у Мериона не оставалось ни малейшего сомнения: эта женщина хотела того же, что и он. Более того, возможно, ее желание было столь же сильным. Тут послышался осторожный стук в дверь, и герцог, поднявшись на ноги, открыл. Перед ним стоял дворецкий, сообщивший, что карета готова.

Тотчас же покинув кабинет, они вышли в холл, и Мерион помог Елене надеть плащ, затем взял у привратника шляпу и трость. Привратник поспешно вышел из дома и открыл дверцу кареты. Направляясь с герцогом к экипажу, Елена шепотом проговорила:

– Думаю, это можно назвать предвкушением.

Мерион поцеловал ее и тут же отстранился, опасаясь, что кто-нибудь их заметит. Улыбнувшись, он сказал:

– Я всегда считал, что предвкушению уделяют слишком много внимания, то есть его значение сильно преувеличено.

Герцог помог Елене забраться в карету и, усевшись с ней рядом, обнял ее за плечи, однако не поцеловал. Он прекрасно знал, что если поцелует ее здесь, в уединении экипажа, то уже не сможет остановиться.

Карета тронулась с места, и Мерион тут же отдернул занавески. Стояло весеннее полнолуние, и было так светло, что можно было бы читать, не зажигая свечи. Сент-Джермен-стрит находилась совсем рядом, и вскоре они въехали в ворота и покатили по подъездной дорожке, ведущей к дому. Лунный свет рисовал причудливые узоры на фасаде, перемежаемые густыми тенями, высокие стрельчатые окна были ярко освещены, и казалось, теплый свет этих окон звал к себе, манил, приглашал поскорее войти в дом.

Выбравшись из экипажа, они быстро прошли в холл, и Елена, взглянув на своего спутника, тихо сказала:

– О, Мерион, это совсем не то, чего я ожидала, но дом действительно близок к совершенству. Мне нравится, что он стоит в глубине участка и отделен от остальных домов на этой улице.

Тут к ним вышла пожилая горничная и, взяв у них верхнюю одежду, тотчас исчезла.

– А здесь есть сад? – спросила Елена, указывая в глубину холла, на застекленные двери. – Мне кажется, должен быть. И я почти уверена, что тут есть даже небольшой фонтан.

– Да, сад имеется, – ответил герцог с улыбкой. – А фонтан я завтра же прикажу устроить.

Было приятно видеть этот дом и сад глазами Елены – как и Гайд-парк несколькими часами ранее. И казалось, что он видел все это впервые.

Он обнял ее за плечи и провел в гостиную, находившуюся справа от холла. На столе, как и каждый вечер, было приготовлено шампанское, и, Мерион, взглянув на бутылку, подумал: «Наверное, следует распорядиться, чтобы горничная побыстрее отнесла вино в спальню. А впрочем…» Он потянулся к шампанскому и открыл его, производя громкий хлопок.

– Вы были абсолютно уверены, что я соглашусь сюда приехать? – спросила Елена, принимая у него бокал.

– Нет, моя дорогая. Если бы я был в этом уверен, я приказал бы открыть бутылку заранее.

Они подняли бокалы и чокнулись. Потом Елена подошла к одному из окон и, повернувшись к окну спиной, принялась маленькими глотками пить шампанское.

– Мерион, расскажите, как вы нашли это место, – попросила она, поставив свой бокал на стоявший рядом стол.

Почему-то ее спокойствие действовало ему на нервы. И ему ужасно не хотелось вести сейчас долгие беседы. Он готов был рассказать ей обо всем на свете – но только после того, как они побывают в спальне и используют ее надлежащим образом. Решив, что следует взять себя в руки – ведь он был уже далеко не юноша, – Мерион принялся делать глоток за глотком из своего бокала. Через минуту-другую заговорил:

– Этот дом построен по образцу Павильона Коломба, что под Парижем. Видите ли, мой отец провел несколько лет во Франции перед Французской революцией и во время нее. И он потом нанял французского архитектора, чтобы тот сделал для него эскиз особняка – точного подобия Павильона Коломба. Когда же я достиг совершеннолетия, отец подарил этот дом мне.

– Да, замечательный дом. Просто удивительный! – воскликнула Елена.

Мерион взглянул на нее с усмешкой.

– Когда вы увидите его при дневном свете, не сочтите за труд сказать мне, что все еще находите его совершенством. – Отставив пустой бокал, он добавил: – Что ж, позвольте мне показать мне вам весь дом.

«Спальня… Больше всего мне хочется взглянуть на спальню», – думала Елена, медленно шагая рядом с герцогом. И ей казалось, что в нем что-то изменилось. Казалось даже, что он внезапно охладел к ней, хотя еще совсем недавно она чувствовала, что он стремится именно в спальню.

– А дом действительно совсем небольшой, – сказала Елена с улыбкой. – И здесь очень уютно и удобно. Даже странно, что многие хотят иметь огромные и пышные особняки. А ведь такой дом, как этот, гораздо удобнее. Удобнее уже хотя бы потому что для него не требуется много прислуги. – Она поцеловала его в щеку, потом прошептала ему на ухо: – Я говорю это для того, чтобы вы знал и: я умею быть практичной.

Он рассмеялся, а потом вдруг сказал:

– Если вы не против, синьора, мы могли бы пройти в библиотеку и побеседовать.

Побеседовать?.. Елена с удивлением посмотрела на герцога. Не шутит ли он? А может, он просто нервничает? Нет, едва ли. Непохоже, чтобы Мерион нервничал. Но почему же тогда он охладел к ней? Ведь он же собирался ее соблазнять, а теперь вдруг… Что ж, возможно, наступила ее очередь обольщать.

Елена взяла герцога за руку и увлекла к лестнице.

– Милорд, а сколько здесь спален? Больше одной?

– Я покажу вам самую большую спальню, синьора.

Они быстро поднялись по лестнице и вошли в спальню, которая действительно была большая, – такой огромной Елене еще не доводилось видеть. По обе ее стороны находились просторные гардеробные, сама же спальня была квадратной, с широкой кроватью у стены. В двух углах комнаты топились камины, дававшие столько тепла, что можно было бы расхаживать совершенно без одежды.

– Горничная поможет вам раздеться, – сказал герцог. Он сделал жест, указав на дверь возле камина в конце комнаты.

«Горничная поможет мне раздеться?» – мысленно изумлялась Елена; ей казалось, она ослышалась.

– Нет, ваша светлость, мне не требуется помощь горничной. – Резко развернувшись, Елена вышла в коридор. – Если вы пытались сделать наше свидание совсем не романтическим, то преуспели в этом. И вообще мне кажется, что вы совершенно не… – Она судорожно сглотнула, с трудом сдерживая слезы. – Мне кажется, что вам не следовало приглашать меня в этот дом.

В следующее мгновение герцог переступил порог, подхватил ее на руки и занес обратно в спальню. Захлопнув дверь ударом ноги, он пересек комнату, бросил Елену на кровать и тут же рухнул с ней рядом. Причем глаза его сверкали такой страстью, что казалось, он гневается. Взяв ее лицо в ладони, он впился в ее губы поцелуем, страстным и яростным. Когда же поцелуй прервался, Елена с трудом перевела дыхание и прошептала:

– О, пожалуйста…

Это ее «пожалуйста» означало очень многое, и Мерион понял, что именно. Он принялся срывать с нее одежду, а она – с него. Они раздели друг друга в считанные секунды, и оба с трудом удерживались от стонов.

– Дорогая, в вас есть все, чего я желал и о чем мечтал, – пробормотал он, накрывая ее своим мускулистым телом.

Почувствовав, как Мерион вошел в нее, Елена тихонько застонала и тотчас же забыла обо всем на свете; сейчас она знала лишь одно: ее тело жаждало наслаждения, жаждало Мериона.

Поначалу он двигался медленно и осторожно, и она издала стон разочарования. И в тот же миг он вошел в нее с такой силой, что она вскрикнула в восторге. И теперь он уже двигался все быстрее и быстрее, проникая в нее все глубже. Они почувствовали облегчение почти одновременно, и оба содрогнулись, громко закричали – наслаждение казалось невыносимым.

Какое-то время они лежали без движения, тяжело дыша. Наконец Мерион шевельнулся, поцеловал ее, а потом, чуть приподнявшись, откатился в сторону и устроился с ней рядом. Протянув руку, он поднял с пола простыню и накрыл ею себя и Елену, хотя в комнате и так было очень тепло, даже жарко, как сейчас казалось им обоим.

Через минуту-другую он снова ее поцеловал, и Елена сделала движение, чтобы поцеловать его в ответ. Но тут из глаз ее покатились слезы, они пришли неизвестно откуда, от какого-то непонятного и тревожного смешения чувств – от счастья, от сердечной боли, от облегчения. Слезы катились и катились из глаз, и она никак не могла их остановить – возможно, потому что сейчас они были ей необходимы.

– О, Мерион, я никогда… – Она всхлипнула и уткнулась лицом в его плечо. – Мерион, я никогда не думала, что смогу испытывать нечто подобное.

И тут слезы вдруг исчезли – причем так же внезапно, как и появились. Елена в смущении улыбнулась и пробормотала:

– Никогда еще я так бездумно не бросалась в омут страсти. Это нахлынуло на меня… как внезапный ливень.

Он расплылся в улыбке – в самой неотразимой и чарующей. Но сейчас он мог бы и не улыбаться, потому что Елена чувствовала, что ее сердце уже и так принадлежало ему.

– Дорогая, я надеялся, что наши чувства взаимны, но теперь я опасаюсь, что это не так – ведь мне же не хочется плакать.

Елена рассмеялась, но тут же вздрогнула и потянулась за шпилькой, выпавшей из волос.

– Ну где же она?.. – пробормотала Елена.

– Дорогая, сядьте и позвольте мне вынуть все шпильки из ваших волос, – сказал Мерион. – Мне хотелось бы посмотреть, как вы выглядите с распущенными волосами.

– Я не привыкла ходить с распущенными. Тина постоянно их убирает наверх и закалывает моими любимыми шпильками, чтобы я выглядела элегантно. – Елена села на постели и подтянула к груди простыню, хотя Мерион теперь находился у нее за спиной.

– Дорогая, я думаю, ты выглядела бы элегантно даже с волосами, заплетенными в косы. Твоей элегантности ничто не повредит, но я счастлив, что ты забываешь о ней, когда предаешься любви.

Она почувствовала, как он осторожно вынимает шпильки из ее волос. И каждую из шпилек – была ли она украшена камнями или нет – он аккуратно откладывал в стеклянную чашу, стоявшую на прикроватном столике. Тут же лежал и гребень, за которым спустя несколько минут он потянулся.

Расчесывая ее волосы, Мерион проговорил:

– Напрасно ты носишь такую высокую прическу.

Она пожала плечами:

– Да, возможно.

И тут Елена вдруг почувствовала легкое беспокойство. Она подумала о том, что уже давно стала зрелой женщиной – у нее даже кое-где появлялись морщинки. Да и груди уже не такие, как в юности. А волосы… Временами ей казалось, что они утратили прежний блеск. Интересно, заметил ли Мерион? Хотя он ведь не знал ее в прежние годы…

А вот мужчины – они всегда стареют как-то благороднее, чем женщины, если только не начинают толстеть. Впрочем, у Мериона прекрасная фигура, тело бога. А она, Елена, совсем не походила на богиню.

Он поцеловал ее в шею, и она почувствовала его горячее дыхание.

– Дорогая, я знал, что у тебя длинные волосы. – Мерион привлек ее к себе, и она почувствовала, как к бедру ее прижалась его возбужденная плоть.

Негромко рассмеявшись, Елена сказала примерно то, что Мерион и хотел услышать:

– Милорд, я ужасно эгоистичная женщина… Женщина, посетившая эротический Эдем и желающая туда вернуться.

На этот раз их движения были медленными и даже немного осторожными – словно они изучали друг друга. Заметив шрам у него на плече, Елена поцеловала этот шрам, а Мерион пробормотал:

– Глупая ошибка во время фехтования.

А потом он сообщил ей, что у нее не только чудесные волосы, но и фигура – как у юной богини. После чего вдруг потребовал:

– Не двигайся, замри.

Она подчинилась и замерла. Но уже в следующее мгновение ее бедра снова приподнялись ему навстречу.

– Лежи спокойно, – сказал Мерион, и в его голосе прозвучали нотки раздражения.

– Но я… не могу, – пробормотала Елена.

И Мерион тут же расплылся в улыбке – словно именно эти слова он и хотел от нее услышать. Теперь они двигались в одном ритме, и движения их становились все быстрее.

– Нет-нет, дорогая, не закрывай глаза, – прохрипел он минуту спустя.

Она подчинилась и открыла глаза. Но даже с широко раскрытыми глазами Елена не видела своего любовника, потому что в этот момент она уже возносилась к вершинам блаженства. Несколько секунд спустя Мерион последовал за ней, после чего оба замерли, крепко прижавшись друг к другу.

Наконец, шумно выдохнув, Мерион отстранился от нее и лег с ней рядом, обняв ее одной рукой. Прошла минута-другая, и Елена, услышав его ровное дыхание, поняла, что он уснул. Она же лежала с открытыми глазами и спрашивала себя: «Интересно, могла бы я хоть в чем-нибудь отказать этому мужчине?»