Текст книги "Наследница иллюзии (ЛП)"

Автор книги: Мэделин Тейлор

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 28 страниц)

Глава 9.

Мои одинокие шаги эхом разносятся по пустым коридорам восточного крыла.

Опустив взгляд на себя, я пытаюсь оценить свой внешний вид. Я собиралась провести весь день в библиотеке, поэтому так и не переоделась после тренировки. На мне всё ещё приталенная туника без рукавов, теперь запятнанная каплями крови. Ткань в нескольких местах порвалась, открывая кожу. Половина волос из когда-то аккуратной косы выбилась и теперь вьётся вокруг лица.

Мне бы очень хотелось принять ванну и переодеться, но Бэйлор не любит ждать. Я развязываю ленту, удерживавшую остатки причёски, и провожу пальцами по густым спутанным прядям. Оставляю волосы распущенными, перекинув их вперёд, надеясь, что они хоть немного отвлекут от моего вида. Увы, это лучшее, что я могу сделать.

Я подхожу к кабинету короля, и стража впускает меня внутрь, даже не объявляя о моём прибытии. Это нарушение протокола заставляет тревогу холодной волной пробежать по спине.

Бэйлор мечется за своим столом, тихо бормоча что-то себе под нос. Он не поднимает глаз, не замечая моего появления. Но больше всего меня тревожит его внешний вид. Камзол отброшен в сторону, на нём только мятая, не заправленная туника. Его обычно безупречно уложенные светлые волосы растрёпаны и падают на лицо.

Во мне вспыхивают тревожные сигналы. С ним что-то не так. Он выглядит ужасно… как человек, способный убить бога.

Я качаю головой, отгоняя мрачную мысль.

– Бэйлор? – осторожно зову я.

Услышав мой голос, он резко поднимает голову, и его дикий взгляд впивается в меня. Впервые за всё время, что я его знаю, кажется, будто дар вечной молодости покинул его. Кожа, обычно сияющая, стала серой и измождённой. Лоб покрыт испариной, как у смертного в лихорадке.

– Что случилось? – спрашиваю я, заставляя себя подойти ближе, но всё же оставляя стол между нами как преграду.

Он морщится, вокруг рта залегают жёсткие складки.

– Кто-то предал меня, питомец.

У Бэйлора любое предательство заканчивается одинаково. Я сжимаю кулаки, готовясь услышать имя. Во рту пересыхает, пока я перебираю в голове придворных. Я подозревала нескольких лордов в недовольстве королём, хотя никогда бы не призналась ему в этом. Кто бы это ни был, его измена задела Бэйлора куда глубже, чем обычно.

Ты справишься, говорю я себе, заставляя выпрямить спину. Ты будешь сильной. Ты выдержишь.

– Тебе больше не позволено покидать дворец, – объявляет он.

Эти слова эхом отдаются в моей голове, будто ударяясь о череп. Почему мне нельзя уходить? Я думала, мы говорим о предательстве…

Желудок сжимается, проваливаясь куда-то вниз, когда в сознание закрадывается ужасная догадка.

– И я хочу, чтобы у твоей двери постоянно стояла стража, – продолжает он.

Страх разливается по венам, отравляя кровь. Лишь по милости Судеб мне удаётся устоять на ногах, когда осознание обрушивается на меня, как удар молнии.

Жнец.

Я надеялась, что это был блеф, но он действительно выполнил угрозу и рассказал королю, что я – Ангел Милосердия. Под слоем шока кипит ярость. Я злюсь на себя за то, что просчиталась. Такие ошибки я не имею права допускать. Почему я решила, что он не станет этого делать? Мне казалось, что ему нужно от меня что-то большее, не просто помощь с поиском Шепчущего. Но, видимо, я ошиблась.

– Бэйлор, я могу объ… – я резко обрываю себя, вспоминая обучение. Лжецы спешат заполнить тишину, честные люди умеют ждать. Я молчу, прокручивая в голове заготовленную легенду, которую, как мне казалось, не придётся использовать.

Убийство Линала Скиннера было способом выманить настоящего Ангела Милосердия. Я знаю, вы говорили, что это дело ниже меня, но я не могла смотреть, как вы расстроены, мой король. Я лишь стремлюсь угодить вам.

Крик стражника из коридора вырывает меня из мыслей. Я оборачиваюсь к двойным дверям. Снаружи слышны приглушённые голоса, наполненные гневом, и я выхватываю один из своих клинков, в тот самый момент, когда знакомый холодок поднимает волосы на затылке.

– Что это значит? – требует Бэйлор за моей спиной.

Двери распахиваются, и на пороге появляется тот, кого я меньше всего хочу видеть.

Жнец входит так, будто имеет на это полное право. Его тёмные волосы зачёсаны назад, но несколько прядей падают на лоб. В своём привычном чёрном он выглядит слишком притягательно для сборщика душ. Но больше всего меня цепляет то, что его крыльев снова нет.

– Ваше Величество! – Хаксли врывается следом, выглядя потрёпанным.

– Вон! – приказывает Бэйлор, голос его опасен. – С тобой я разберусь позже.

– О, прошу прощения, – говорит Жнец, ни капли не раскаиваясь. – Мне следовало подождать снаружи?

Гнев Бэйлора становится почти ощутимым, наполняя комнату тяжёлой энергией. Если Жнец не будет осторожен, он доведёт его до предела. Я видела, что происходит потом. Ничего хорошего.

Если он уже выдал меня, зачем он здесь? Пришёл посмотреть на моё наказание? Меня раздражает, что этот ублюдок даже не удосуживается взглянуть на меня, полностью сосредоточившись на короле.

– Что ты здесь делаешь? – шипит Бэйлор.

Глаза Жнеца невинно расширяются.

– Вы звучите так, будто не рады меня видеть. Странно, учитывая наш новый союз.

Сердце тяжело ударяется о рёбра. Союз? В голове роятся вопросы, пока они продолжают говорить.

– Вы ошибаетесь, – холодно отвечает Бэйлор. – Я в восторге от вашего неожиданного визита, лорд Торн.

Торн.

Имя замирает на кончике моего языка, но я подавляю желание повторить его вслух. Если честно, я и забыла, что не знаю, как его зовут. Жнец подходило ему куда больше.

– О, прекрасно, – говорит он. – Было бы неловко оказаться нежеланным гостем.

Мои брови взлетают вверх, когда Торн без приглашения устраивается в мягком кресле у стола Бэйлора. Садиться в присутствии короля без разрешения считается грубостью. Судя по холодному блеску в глазах Бэйлора, он это заметил. Король занимает своё место, его напряжённая поза резко контрастирует с расслабленной уверенностью Торна.

– Раз уж я здесь, – продолжает Жнец, и в его голосе слышится подозрительная лёгкость, – может, ты хочешь мне что-нибудь сказать?

Бэйлор пожимает плечами, но движение выходит скованным.

– Ничего не приходит на ум.

Торн наклоняет голову, его ледяные глаза сужаются.

– Подумай хорошенько. Что у тебя было вчера, а сегодня внезапно исчезло?

У Бэйлора дёргается мышца на челюсти, когда он заправляет за ухо выбившуюся светлую прядь.

– Что бы ни сказали тебе твои шпионы⁠…

– Не лги мне, – перебивает Торн, мгновенно теряя всякую видимость дружелюбия. – Мне не нужно напоминать, кому я служу.

По коже пробегают мурашки, предупреждая, что сейчас всё станет опасно. Я медленно начинаю отступать к двери. Оставаться здесь и попасть под перекрёстный огонь их конфликта – последнее, чего мне хочется. К тому же, похоже, Жнец каким-то образом заключил сделку с Бэйлором в обмен на нужный ему предмет. Шепчущий. Я не имею ни малейшего понятия, что он отдал взамен, но, судя по всему, это не связано со мной. Какая-то часть меня хочет остаться и разобраться, но инстинкт самосохранения сильнее.

К несчастью, когда я почти достигаю спасения, под моей ногой скрипит половица. Голова короля резко поворачивается в мою сторону, и по его выражению ясно, что он успел забыть о моём присутствии.

– Оставь нас, – рычит он.

Я киваю, уже тянусь к ручке двери.

– Она остаётся.

Повелительный голос Торна останавливает меня.

Я резко поворачиваю голову к нему. По коже пробегает холодок, когда он впервые с момента появления полностью сосредотачивается на мне.

– Ты переходишь границы, Торн. Мой питомец не подчиняется твоим приказам.

Где-то на краю сознания я понимаю, что это говорит Бэйлор, но не могу оторвать взгляд от Торна, когда он поднимается и медленно направляется ко мне.

В его глазах вспыхивает насмешка, скользя по мне изучающим взглядом.

– Так это и есть тот самый печально известный призрак?

Я прикусываю губу, чтобы не оскалиться, пока он обходит меня кругом, словно хищник, выискивающий слабости.

– Она к этому не причастна, – настаивает Бэйлор, поднимаясь на ноги.

– Ещё одно твоё упущение, – тихо замечает Жнец, останавливаясь прямо передо мной, оставляя между нами лишь дюйм.

– Помни своё место, посол, – слова Бэйлора звучат как ледяные осколки.

– Помни своё, король, – насмешливо отвечает Торн. – Не забывай, я говорю от имени Бога.

Мои глаза расширяются, и я резко перевожу взгляд на Бэйлора. Жар поднимается по его шее, окрашивая кожу гневом. Осознаёт Торн это или нет, но он только что надавил на самое болезненное место короля. Бэйлор крайне чувствителен к напоминаниям о том, что из всех правителей Веранских островов он единственный, кто не является Богом.

Я отступаю на несколько шагов, увеличивая расстояние между собой и послом. Бэйлор сжимает край стола так сильно, что я удивляюсь, как дерево ещё не треснуло. Его гнев вот-вот вырвется наружу.

– Тебе этот союз нужен больше, чем нам, – продолжает Торн, полностью игнорируя опасность, отворачиваясь от меня. – Не забывай об этом. Или тебе больше не нужно наше зерно?

Так вот ради чего эта сделка? Зерно в обмен на Шепчущий?

Бэйлор молчит, а у меня в голове начинают складываться тревожные догадки. Некоторые правители готовы терпеть унижения, чтобы прокормить свой народ. Но Бэйлор не стал бы заключать подобную сделку, если бы речь не шла о его собственной власти. Значит, либо нехватка продовольствия куда серьёзнее, чем он показывает, либо он рассчитывает получить от этого союза нечто большее.

Нечто, что стоит потери такого оружия.

– Киллиан – милосердный Бог, – говорит Торн, снова приближаясь к королю. – Он понимает, что всё это недоразумение произошло не по твоей вине. Он согласился обеспечить доставку первой партии зерна уже к концу недели.

– Великодушно с его стороны, – сквозь зубы отвечает Бэйлор.

– Помни, великодушие имеет предел. Если клинок не будет найден, поставки прекратятся. – Торн опирается руками о стол, нависая над ним. – И союз тоже.

Клинок.

Мысли вихрем проносятся в голове. Оружие, которое ищет Торн – Шепчущий – это клинок. Точно так же, как и тот меч, о котором говорилось в книге, способный убить Клавдия. Неужели это подтверждает мои опасения? Неужели это одно и то же? Неужели всё это время Бэйлор владел оружием, способным убить Бога?

Бэйлор напрягается под взглядом Жнеца.

– Уверяю тебя, мы делаем всё возможное, чтобы его найти. Мои люди сейчас прочёсывают туннели, где меч видели в последний раз. Если вор оставил след, его обнаружат.

Туннели? Разве Дарроу не говорил, что Шепчущий хранится где-то в глубине под дворцом? Я была уверена, что изучила здесь каждый уголок, но, очевидно, ошибалась. Если там ведутся поиски, Реми наверняка с ними. Значит, именно из-за этого его сегодня срочно вызвали.

– Прости, если я не испытываю особого доверия, – отвечает Торн, снова отворачиваясь и возвращаясь в кресло. – Разве не один из твоих стражников украл оружие?

Вот это уже неприятно. И объясняет, что Бэйлор имел в виду, говоря о предательстве.

Взгляд короля становится острым.

– Откуда ты это знаешь?

Торн небрежно машет рукой, устраиваясь в кресле.

– У меня просто нет времени объяснять всё, что я знаю, а ты – нет.

Бэйлор сжимает зубы так сильно, что, кажется, они вот-вот треснут, но, к счастью, не поддаётся на провокацию Жнеца.

– И чтобы ты понимал, – продолжает Торн, – я намерен участвовать в каждом этапе этого расследования. Начиная прямо сейчас.

Бэйлор кивает.

– Разумеется.

– И твой призрак будет моим личным связным, помогая мне в поисках так, как я сочту нужным.

Мои брови взлетают вверх. Взгляд Торна на мгновение скользит ко мне, и на его губах появляется лёгкая усмешка. Во что он играет? Он наслаждается тем, что выводит короля из себя и ничего не даёт взамен. Понимает ли он, насколько это опасно? Для нас обоих?

В комнате повисает тишина, пока Бэйлор смотрит на Жнеца с сдерживаемой ненавистью. Он терпеть не может чувствовать себя униженным, а именно это сейчас и происходит.

– Моему питомцу и мне нужно обсудить твоё предложение наедине, – холодно говорит он.

– Разумеется. – Торн поднимается, даже не пытаясь скрыть улыбку, и поворачивается ко мне. – Уверен, такая, как твой призрак, способна на что угодно, если её правильно мотивировать. Тебе повезло иметь рядом такого ангела.

У меня перехватывает дыхание. Он имеет в виду то, о чём я думаю? Это угроза? Либо я убеждаю Бэйлора позволить мне помочь, либо Торн раскрывает мою тайну. Он не может быть серьёзен…

В его бледных глазах мелькает торжество, и я понимаю, что может.

– Я подожду в коридоре, – говорит он Бэйлору, – с нетерпением ожидая твоего решения.

Меня накрывает волна беспомощности, когда я смотрю, как он выходит. Понимает ли он, в какое положение меня поставил? Гнев Бэйлора должен найти выход, и теперь единственная цель – я. И он хочет, чтобы я каким-то образом убедила короля позволить мне участвовать в поисках?

Страх скручивает внутренности, когда дверь захлопывается. Я поворачиваюсь к своему… любовнику, сердце бешено колотится в груди. Бэйлор обходит стол и останавливается передо мной.

– Я разочарован, Айверсон.

Мои пальцы дёргаются от холода в его голосе – той самой ледяной пустоты, которая уже не раз делала его непредсказуемым. Пустота в его глазах заставляет кожу покрываться мурашками. Даже когда я верила, что он любит меня, в такие моменты я его боялась. Он опасен всегда, но эта ярость почти неизбежно заканчивается насилием.

– Я сказал тебе уйти, – тихо произносит он. – Ты знаешь, что не должна осоушиваться меня, питомец.

Без предупреждения ошейник активируется, сжимая горло с такой силой, что моя голова резко ударяется о стену.

Глава 10.

Моё зрение мутнеет, когда я соскальзываю на пол, бесполезными пальцами вцепляясь в ошейник. Рот широко раскрывается, лёгкие взывают о воздухе, но на дыхательные пути давит слишком сильное давление. Я не могу вдохнуть. Ужас поднимает умоляющие слова к самому кончику моего языка, но даже если бы я могла говорить, я бы не произнесла их. Я отказываюсь умолять этого монстра о жизни, которую он не имеет права у меня отнять.

Вена на его лбу дико вздувается, пока он наблюдает, как я борюсь. Багряные вихри закручиваются в его тёмно-синих радужках, напоминая мне о нападении акулы, которое я видела в доках много лет назад. Кровь матроса, окрашивающая воду, была предзнаменованием, предупреждением держаться подальше. Жаль, что я не усвоила этот урок с хищником передо мной.

Моя спина выгибается над полом, когда я извиваюсь и борюсь, отчаянно пытаясь сделать хотя бы один вдох, но Бэйлор лишает меня его. Я в ужасе смотрю, как его сущность вертере берёт верх, и Зверь Битвы бушует под его кожей. Его ногти вытягиваются в острые когти, способные разорвать меня одним взмахом, а губы, которые признавались мне в любви, искажаются жестокой улыбкой. Монстр, скрытый в нём, наслаждается моей болью.

Несколько капель крови стекают из его носа, напоминая, что и для него это не проходит без последствий. Использование ошейника физически изматывает его, каждый раз оставляя усталым и болезненным. Его лоб морщится, когда кровь попадает в рот. Мгновение спустя его голова резко дёргается назад от удивления, глаза часто моргают. Ошейник внезапно ослабляет свою железную хватку и вновь ложится на мою кожу, убийца, затаившийся в ожидании.

Всё это длилось меньше минуты, но казалось куда дольше.

– Прости, питомец, – выдыхает Бэйлор, когда его глаза возвращаются к обычному оттенку, а когти исчезают.

Он вытирает кровь с лица и спешит ко мне, помогая подняться, пока я жадно глотаю ртом воздух. Он обнимает меня и прижимает мою голову к изгибу своей шеи. Эта поза должна приносить утешение, но для меня она сравнима с оковами из железных цепей. Желание вырваться из его хватки почти невыносимо, пока его запах заполняет мои ноздри, заставляя желудок сжиматься.

– Прости меня, – шепчет он, его тёплое дыхание щекочет моё ухо. – Я просто расстроен.

– Я знаю, – уверяю я его, хриплые слова царапают горло, когда я выталкиваю их. – Я понимаю.

Но это не так.

Я не понимаю, как можно так поступать с человеком, которого, как утверждают, любят. Я закрываю глаза, когда слёзы грозят пролиться. Жгучая ярость тлеет у меня в животе, пока его ладонь обхватывает мою щёку, а большой палец смахивает упавшую слезу.

– На меня столько давления, – говорит он, повторяя своё обычное оправдание. Его вспышки никогда не бывают его виной. – Но я стану лучше. Ты увидишь. Всё, что я делаю, – ради нас, – обещает он отчаянно, вглядываясь в мои глаза в поисках прощения. – Ты же веришь мне, правда?

Я не верю, но всё равно киваю.

Усталость объединяется с притяжением, угрожая утянуть меня на пол, утяжеляя мои конечности. Как долго я ещё смогу играть эту роль? В какой-то момент моя игра даст трещину, и моей лжи больше не хватит, чтобы убедить его. Что он тогда со мной сделает?

Что-то горячее и вязкое сворачивается в моём животе. Желание причинить ему боль прожигает мои вены, посылая безрассудные мысли в голову. Чем бы ни был на самом деле этот Шепчущий, он достаточно силён, чтобы Бэйлор не хотел подпускать меня к нему. А значит, именно туда мне и нужно.

– Тебе стоит согласиться на его условия, – внезапно говорю я, игнорируя хрипоту в голосе.

Я сделаю то, чего хочет Торн, и убежу Бэйлора позволить мне помочь в поисках. Но когда я найду меч, я не отдам его ни одному из них. Такая сила не должна принадлежать ни королю, ни богу. Она не должна принадлежать никому.

Его руки опускаются, он отступает, и его черты искажаются подозрением.

– И почему я должен это сделать?

– Это разумный ход. – Я пожимаю плечами, изображая безразличие, направляясь к кувшину с водой, стоящему на шкафчике в углу.

Мои пальцы дрожат, когда я наливаю себе стакан и делаю несколько больших глотков. К счастью, прохладная жидкость успокаивает моё саднящее горло. Поскольку приступ был коротким, повреждения, вероятно, минимальны. А с моим фейрийским наследием всё должно зажить быстро.

– Пусть думает, что победил, – продолжаю я. – Немного потешь его эго. Очевидно, его план – вбить клин между нами, чтобы изолировать тебя и вытащить из меня информацию. Значит, мы заставим его думать, что у него получается.

Он смотрит на меня настороженно.

– С какой целью?

– Чтобы обернуть его план против него. Пока он будет пытаться завоевать моё доверие, я буду шпионить за ним и следить, чтобы он нас не подставил.

Я не упоминаю, что собираюсь подставить их обоих.

Бэйлор молчит, его лицо ничего не выдаёт, пока он обдумывает моё предложение. Дрожь грозит выдать моё волнение, но я заставляю себя выглядеть спокойной, несмотря на то, что его ответ определит мою судьбу.

– Я не хочу, чтобы ты приближалась к мечу, – наконец говорит он. – Это не обсуждается.

– Тогда я не буду к нему приближаться, – лгу я.

Он кивает.

– И ты будешь сообщать мне всё, что узнаешь.

– Конечно.

И на этом всё решено. Бэйлор возвращается к своему столу, перебирая папки. Снаружи я остаюсь спокойной, но внутри меня штормит. Если у меня получится, это будет далеко за пределами моих обычных актов неповиновения. Ангел Милосердия начался как небольшой способ дать отпор Бэйлору. Он задумывался, чтобы подорвать доверие города к нему и одновременно помогать нуждающимся.

Похищение меча – совсем другое. Я разрушу его союз с Пятым островом, и это станет серьёзным ударом по правлению Бэйлора. Но будут и другие последствия. Без этого зерна многие люди останутся голодными. Смогу ли я с этим жить?

Мне не нужно искать ответ в себе. Я уже его знаю. Нет. Я не смогу с этим жить. Значит, мне придётся найти способ обеспечить доставку зерна – с мечом или без него.

Я отталкиваю свои тревоги, когда Бэйлор возвращается. Он протягивает мне лист бумаги, и я молюсь, чтобы он не заметил, как дрожат мои руки, когда я беру его, обнаруживая на нём реалистичное изображение старинного меча.

– Официальное название меча – альманова, – объясняет он. – Но многие стали называть его Шепчущий.

Холод пробегает по моей коже, но я игнорирую своё беспокойство, разглядывая рисунок. Клинок покрыт гравировкой на древнем языке, которого я не узнаю. В нём есть нечто почти зловещее. Тускло-белое навершие украшено светящимися рубинами, напоминающими капли крови. У меня сводит живот, когда я понимаю, что рукоять на самом деле сделана из кости.

Я сглатываю.

– Он, безусловно, уникален.

Когда я наклоняюсь ближе к изображению, волоски на моих руках встают дыбом. Мои дрожащие пальцы проводят по рубинам, инкрустированным в меч, отмечая знакомую форму и цвет. Они кажутся почти идентичными тем, что сжимают моё горло. Вопросы вспыхивают на задворках моего сознания, но я тут же их обрываю. Это невозможно.

– Очень уникален, – соглашается Бэйлор, отвлекая моё внимание от бумаги. – И чрезвычайно силён. Поэтому ты должна быть крайне осторожна. Если найдёшь клинок, пообещай, что не будешь к нему приближаться.

Я киваю, всё ещё поглощённая своими подозрениями.

Он тянется ко мне, сжимает мой подбородок, и его взгляд впивается в мой.

– Никогда не позволяй ему касаться твоей кожи. Это крайне важно, питомец.

Ледяная дрожь скользит вниз по моему позвоночнику.

– Обещаю.

Я жду, что он даст объяснение своему странному предупреждению, но он этого не делает.

– Хорошо, – говорит Бэйлор, отпуская меня и возвращаясь к столу, быстро набрасывая сообщение. Он быстро складывает пергамент, ставит на нём свою печать и протягивает его мне. – Передай это Калдару. Он в подземелье, охраняет вход в туннели. Он позволит тебе пройти вместе с нашим гостем, – он выплёвывает это слово, садясь обратно, тем самым ясно давая понять, что я могу идти.

Я хочу спросить его о сходстве рубинов, но я слишком хорошо его знаю, чтобы рассчитывать на правду. Вместо этого я направляюсь к двери, готовая вырваться из этой ужасной встречи. Мои пальцы только касаются латунной ручки, как он снова заговаривает.

– Когда будешь там внизу, игнорируй любые голоса, которые можешь услышать. Шёпоту нельзя доверять.

Зловещие слова Бэйлора следуют за мной в коридор, оставляя меня нервной и настороженной. Я делаю глубокие вдохи, молясь, чтобы никто не заметил, как дрожат мои руки, пока я засовываю оба листа в задний карман.

Торн стоит у кабинета, прислонившись к стене со скрещёнными руками. Его поза кажется ленивой, но хищный блеск в его глазах говорит об обратном. На уголках его губ играет насмешка, пока стража короля сверлит его взглядами.

Его внимание переключается на меня, и самодовольная маска на мгновение спадает. В этих почти прозрачных глазах мелькает беспокойство, но исчезает так же быстро, как появилось. Его выражение снова сглаживается, становясь нечитаемым. Явно не только я умею надевать маску, когда это необходимо. Он открывает рот, чтобы что-то сказать, но я спешу мимо него, опуская подбородок и направляясь дальше по коридору.

– Ты идёшь или нет? – бросаю я, не оглядываясь.

Его шаги отдаются эхом позади, когда он нагоняет меня.

– Наконец-то заговорила со мной? – спрашивает он, прожигая взглядом бок моего лица.

Я фыркаю.

– Прости?

– Ты не сказала ни слова всё время, пока я был там.

– Потому что ты говорил за нас обоих, – лгу я, удивлённая, что он вообще это заметил. Правда в том, что я достаточно умна, чтобы тщательно подбирать слова в присутствии Бэйлора. Чем меньше я говорю, тем лучше.

Он цокает языком.

– Грубо, но я тебя прощу, поскольку предполагаю, что твой король согласился на мои условия?

– Я бы назвала их требованиями, – бормочу я. – И меня бы здесь с тобой не было, если бы он не согласился.

Обе его руки прижимаются к груди, прямо к сердцу.

– Ты ранишь меня, Ангел.

– Только твоё эго. – Я закатываю глаза. – Тебе не стоило давить на Бэйлора таким образом.

– Издержки работы. – Он пожимает плечами, но в этом жесте есть что-то фальшивое. Поскольку вся моя жизнь – один большой спектакль, мне легко заметить, когда кто-то другой играет роль. К сожалению, его следующие слова доказывают, что это взаимно.

– Ты плакала?

Моя голова резко поворачивается к нему.

– Нет, – отвечаю я слишком быстро.

– Моя ошибка. – Его взгляд задерживается на моих глазах, которые всегда налиты кровью после того, как Бэйлор использует ошейник.

Он подозревает, что Бэйлор выместил на мне свою злость? Как посол Киллиана, он, вероятно, ищет сведения, чтобы передать их. В любом случае, я не собираюсь подтверждать его подозрения.

– Знаешь, ты ведёшь себя не очень-то благодарно, – заявляет Торн, возвращая моё внимание к себе, и я приподнимаю бровь. – А я-то думал, ты поблагодаришь меня за то, что я не рассказал твоему королю о твоём милом маленьком увлечении.

– Благодарить тебя? – я смеюсь. – Я скорее снова метну в тебя кинжал.

Его взгляд вспыхивает жаром.

– Не думаю, что это даст тот эффект, на который ты рассчитываешь, Ангел.

– Пошёл ты. – Мой пульс учащается, голос становится хрипло-дыхательным. Наверное, просто последствия того, что произошло раньше.

– Вот он, снова этот впечатляющий словарный запас. – Он наклоняет голову набок. – Знаешь, у меня складывается ощущение, что ты немного расстроена из-за моей маленькой угрозы там.

Я резко останавливаюсь посреди коридора, сужая глаза до щёлок и впиваясь в него взглядом. Он делает шаг назад, поднимая руки в примирительном жесте.

– Но, – продолжает он, – хочу отметить, что я мог сделать гораздо больше, чем просто бросаться угрозами. Лично я считаю, что проявил впечатляющую сдержанность.

Я делаю шаг вперёд, сокращая расстояние между нами, и приподнимаю подбородок, удерживая его взгляд.

– Похоже, ты пребываешь в ошибочном убеждении, что поставил меня в невыгодное положение. Это не так.

– Правда? – уголок его губ ползёт вверх.

– Я могла бы вывернуться из любой истории, которую ты там попытался бы разыграть.

Его взгляд опускается к моим губам.

– Ого, какой у тебя талантливый язык.

– И ещё более острые зубы. – Я улыбаюсь, позволяя ему увидеть их полностью. С каждым словом мой голос звучит всё лучше, по мере того как боль в горле начинает утихать.

– Возможно, твой лай громче, чем укус? В конце концов, твой любимый король называет тебя своим питомцем. Это предполагает приручённость. – Его тон лёгкий, но под ним скрывается неодобрение. Ему не нравится это прозвище?

– Попробуй – и узнаешь, – бросаю я. – К тому же, это тебе стоит беспокоиться, учитывая этот новый союз.

В его глазах вспыхивает лукавый блеск.

– Теперь ты раздаёшь угрозы?

Я пожимаю плечами.

– Возможно.

– О, прошу, продолжай. – Его язык скользит по нижней губе, притягивая мой взгляд. – Как бы ты меня погубила, Ангел?

Моё сердце сбивается с ритма, нежеланный жар обжигает щёки. Я отрываю от него взгляд, приказывая себе сосредоточиться.

– На прошлой неделе тебя больше интересовало воровство, чем политика. Какое совпадение, что альманова была украдена вскоре после того, как ты пытался шантажом заставить меня украсть её для тебя.

Он невинно моргает.

– Не припомню, чтобы я когда-либо упоминал что-то под названием… как ты сказала? – он наклоняет голову набок, морща лоб в притворном недоумении. – Альманова?

– Не оскорбляй мой интеллект, – резко отвечаю я. – Альманова и твой Шепчущий – одно и то же. Бэйлор это подтвердил.

Он сжимает губы, скрывая улыбку.

– Кажется, это называется взаимно гарантированное уничтожение. Но было бы жаль уничтожать кого-то столь прекрасного.

– Не знаю, – пожимаю я плечами. – Меня это не касается.

Он снова прижимает руку к сердцу.

– Опять, миледи? Моё эго этого долго не выдержит.

– Переживёшь, – бормочу я. – К сожалению.

Он скрещивает руки.

– А я как раз собирался предложить тебе перемирие.

– Для этого мне пришлось бы тебе доверять, – говорю я, проходя вперёд и ведя нас в узкий лестничный пролёт. – А, если что, я тебе не доверяю.

Он идёт позади, потому что здесь слишком тесно, чтобы идти рядом, и я за это благодарна. Мне нужна минута, чтобы собраться после того, куда свернул наш разговор. Мы идём в молчании несколько минут, каждый погружён в свои мысли, пока нам навстречу не попадается лакей с большой стеклянной вазой. Мы оба отступаем в сторону, позволяя ему протиснуться в узком проходе. Торн хмурится, оглядываясь, впервые замечая, где мы находимся.

– Ты всегда ходишь через служебные проходы? – спрашивает он.

– Есть люди, которых я предпочитаю избегать. – Мои мысли возвращаются к придворным с сегодняшнего утра.

– Ты про того, кто оставил эти синяки? – спрашивает он, и в его голосе появляется тёмная нотка.

Я так резко оборачиваюсь, что едва не спотыкаюсь на крутых ступенях. Он тянется вперёд, удерживает меня своей рукой в перчатке, а затем тут же убирает её.

– Если скажешь мне его имя, я заставлю его пожалеть, что он вообще к тебе прикоснулся.

Я моргаю. Проходит несколько секунд, пока я жду, что он улыбнётся или рассмеётся, даст хоть какой-то знак, что это шутка. Но он этого не делает. Его предложение совершенно серьёзно.

– Почему ты думаешь, что это был мужчина? – спрашиваю я. – Это могла быть женщина.

Его выражение не меняется.

– Это была она?

Я скрещиваю руки.

– Почему тебя вообще волнует, если кто-то причиняет мне боль? Какое это имеет к тебе отношение?

Между его бровями появляются две складки.

– Мне не обязательно быть лично затронутым, чтобы мне было не всё равно.

Пожалуй, это правда. Мне небезразличны незнакомцы, которым я помогаю как Ангел Милосердия, несмотря на то, что я никогда с ними не встречалась. Они имеют дело только с Деллой и её шпионами, никто из них так и не узнаёт, кто убил их обидчика. Но всё равно мне небезразлична их боль. Каждый – и смертный, и фейри – заслуживает жизни, свободной от бессмысленного насилия. Мой взгляд возвращается к Торну, я ищу правду в его пугающем взгляде. Он действительно имеет в виду то, что говорит, или это очередной способ завоевать моё доверие? Я качаю головой, напоминая себе, что в любом случае это не имеет значения.

– У тебя тревожная фантазия, Жнец. – Я отворачиваюсь и продолжаю спускаться по лестнице. – Если тебе так уж нужно знать, синяки – подарок от моего спарринг-партнёра.

– Спарринг? – в его голосе звучит удивление, когда он пристраивается рядом со мной, протискиваясь в узком проходе.

Я напрягаюсь от его внезапной близости.

– Полагаю, тебе знакомо это понятие.

– Эти синяки от этого? – его взгляд скользит от пореза на моей губе к синяку на руке.

Я киваю.

– Понятно. – Он кашляет в кулак, пытаясь скрыть вспышку веселья в глазах. – И ты обычно настолько плоха в этом?

Я сужаю на него взгляд.

– Я осваивала новую технику.

– Угу. – Его губы дёргаются.

– С намерением уничтожить тебя, – настаиваю я.

Он наклоняет голову.

– И как продвигается?

– Хочешь проверить? – мой гнев опасно вспыхивает.

Я ожидаю хотя бы намёка на страх, который обычно сопровождает мои угрозы, но вместо этого он выглядит восхищённым. Настоящая улыбка озаряет его лицо, прогоняя холодное совершенство его черт. Она настолько поразительна, что на мгновение я забываю, о чём мы говорили.