Текст книги "Наследница иллюзии (ЛП)"

Автор книги: Мэделин Тейлор

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 28 страниц)

Глава 19.

Мои кулаки с глухим ударом врезаются в мешок снова и снова, всё сильнее с каждым неприятным воспоминанием, вспыхивающим в голове.

После того как Бэйлор уснул чуть за полночь, моя эйдолон выскользнула из его покоев, позволив Хаксли сопроводить её обратно в мою комнату, где я сразу же развеяла её. Понимая, что сон сегодня невозможен, я спустилась сюда, в тренировочный зал, чтобы выплеснуть часть накопившегося напряжения.

Костяшки ноют, когда я снова и снова вбиваю их в потёртую кожу, представляя лицо Бэйлора на месте цели. Я не останавливаюсь, пока верёвка, на которой висит мешок, не рвётся, и он не падает к моим ногам. Я должна была бы уже выдохнуться, но моё тело гудит от нерастраченной энергии. Пальцы дёргаются, когда я встряхиваю руки, не в силах стоять на месте. Мне нужно двигаться, иначе я не смогу удержаться от мыслей, о которых не хочу думать.

Переходя к ряду тренировочных манекенов, я мечу клинки – в лбы, а иногда прямо в пах. Глухие удары, с которыми оружие входит в их тела, наполняют меня жестоким удовлетворением. Но когда последний клинок покидает мою руку, беспокойство возвращается.

Гадкие мысли вырываются наружу из той ямы, в которую я пыталась их загнать. Стыд и ненависть борются за власть, пока дыхание сбивается. Тревога заполняет лёгкие, и каждый вдох даётся тяжело, с усилием. Я заставляю себя втянуть воздух через нос и задержать его.

Раз. Два. Три. Четыре. Пять.

Я выдыхаю через рот, повторяя это снова и снова, пока сердцебиение не начинает выравниваться. Раньше со мной такого не происходило, но за последний год меня всё чаще накрывает странная паника. Эти приступы случаются в самые неподходящие моменты. В этой комнате нет никакой угрозы, и всё же моё тело сковано тревогой и напряжением.

Каждый день я стою на краю безумия, отчаянно стараясь не сорваться. Я постоянно борюсь, чтобы держать эмоции под замком и быть идеальной, бесчувственной машиной. Превращать себя в то, что от меня требуется.

Ничего не чувствовать.

Но я чувствую. Гораздо больше, чем должна. И я не знаю, как долго ещё смогу так продолжать, прежде чем сломаюсь.

Столько, сколько потребуется, напоминаю я себе. Пока не стану свободной. Пока он не заплатит.

Загоняя все эти бесполезные эмоции обратно в их коробку, я решаю взглянуть своим страхам в лицо и призвать источник своего стыда. Я принимаю боль, зная, что заслуживаю каждую её каплю. Металлический вкус крови наполняет рот, когда я прикусываю щёку, но мне удаётся удержаться на ногах. Когда комната перестаёт кружиться, янтарные глаза моей эйдолон смотрят на меня – такие же безжизненные, как всегда. В безупречной пустоте её лица есть что-то жуткое, пока она стоит передо мной, ожидая приказа.

Я открываю рот, чтобы пробормотать жалкое подобие извинения, когда волосы на затылке внезапно встают дыбом.

Прохладный ветер касается моей левой щеки, и я поворачиваюсь к двери. Через полсекунды меня с силой валит на землю. К счастью, я падаю на мягкий мат, но крепкие руки прижимают мои запястья над головой, а тяжёлое тело вдавливает меня в пол. Знакомые глаза смотрят на меня сверху вниз, наполненные весельем, которого я не разделяю.

– Здравствуй, Ангел, – протягивает Торн, и его самодовольная ухмылка лишь подливает масла в огонь моей ярости.

– Слезь, – рычу я, пытаясь вырвать руки из его хватки.

Моя грудь трётся о него, когда я извиваюсь, и это посылает неприятные трепетные ощущения по животу. Щёки заливает жар от моей собственной постыдной реакции на его близость.

– Это и есть та тренировка, о которой ты говорила? – спрашивает он, игнорируя моё требование. – Та самая, которая должна была уничтожить меня? Если так, то, боюсь, она не работает.

Я сжимаю челюсть и резко вбиваю колено в его бедро, заставая его врасплох и высвобождая одну ногу. Зацепив её за его бедро, я напрягаю всё тело и переворачиваю нас, меняя позиции. Теперь я оказываюсь сверху на Торне, оседлав его талию и прижимая к полу.

– Беру свои слова назад. – Его голос наполняется дымной хрипотцой. – Сейчас я чувствую себя совершенно уничтоженным.

Серебристые искры в его полуопущенных глазах тлеют, и по мне пробегают безумные мысли. Я чувствую Торна под собой. Повсюду. В том, как его тепло проникает сквозь одежду, есть что-то опасно притягательное, хотя ни один участок нашей кожи не соприкасается. Технически в том, что я спаррингую с кем-то, нет ничего плохого. Хотя не могу сказать, что другие тренировки когда-либо вызывали во мне такие безрассудные желания.

Моё тело напрягается, дыхание становится тяжёлым. Взгляд опускается на его греховные губы. Сейчас они выглядят такими мягкими и манящими, будто зовут вкусить запретного. Не осознавая этого, я начинаю закрывать глаза и наклоняться вперёд.

– У тебя кровь, – шепчет он.

– Что? – Я резко открываю глаза и вижу, что жар в его взгляде сменился ужасом.

– Это я сделал? – спрашивает он напряжённо, глядя на меня с отвращением, мгновенно остужающим моё тело.

Я резко сажусь, всё ещё оседлав его талию, и провожу пальцами по лицу, натыкаясь на знакомую влажность, стекающую из носа.

Кровь.

– Нет, это не ты, – бормочу я, вытирая её тыльной стороной ладони, поднимаясь на ноги и отступая, создавая между нами дистанцию. – Так бывает каждый раз, когда я призываю её.

Его глаза наполняются тревогой, когда он поднимается.

– Это больно?

– Очень, – отвечаю я, и не могу скрыть горечь в голосе.

Отвернувшись, я спешу к манекенам и выдёргиваю клинки, которые оставила в них. Я возвращаю их в ножны, один оставляя в руке на всякий случай.

Торн остаётся там, где я его оставила, наблюдая за мной с чувством, которое я не могу распознать.

– Как ты прошёл мимо стражи? – требую я.

Его брови взлетают вверх, и он демонстративно оглядывается по сторонам.

– О, у тебя была охрана? Забавно. Должно быть, я их не заметил.

Я направляюсь к двери, собираясь проверить, что с ними, но Торн двигается быстрее, чем я когда-либо видела, и в следующий миг оказывается передо мной.

– С ними всё в порядке. – Он закатывает глаза. – Тот, что стоял у казарм, уснул на посту, и я не видел причин его будить.

Мой взгляд мечется к окну, и я с удивлением замечаю рассвет. Оранжевые лучи пробиваются сквозь стекло, протягиваясь по полу и создавая между нами полосу света.

– Тебе нравится вставать с рассветом? – спрашиваю я, гадая, что могло привести его сюда так рано.

– Я мог бы задать тебе тот же вопрос, – замечает он, не спеша подходя к повреждённому мешку.

– И я бы уклонилась от ответа, как и ты. – Я иду за ним, чувствуя себя неуютно от того, как свободно он перемещается в моём пространстве. – Что ты здесь делаешь, Торн?

Он переминается с ноги на ногу, пряча руки в карманы перчаток. Сделав глубокий вдох, он прямо встречает мой взгляд.

– Я хотел извиниться, – признаётся Жнец. – В тот день я перегнул. Прости.

Удивление почти сбивает меня с ног. Кажется, никто и никогда по-настоящему не извинялся передо мной. Это странное ощущение.

– Слишком большое давление из-за поиска Шепчущего, – продолжает он, явно испытывая неловкость. – Я позволил этому взять верх, и это было несправедливо по отношению к тебе.

У меня возникает ощущение, что Торн не разбрасывается извинениями. И то, что он предлагает одно мне, странно льстит. Это не отменяет того, что он всё ещё что-то скрывает, но сам факт признания ошибки что-то значит.

Я пожимаю плечами, стараясь выглядеть равнодушной.

– Полагаю, Смерть – тот ещё зануда.

Его губы дёргаются.

– Это один из способов описать Киллиана.

– Бэйлор такой же.

Серебристо-голубые глаза резко впиваются в мои.

– Они совсем не похожи.

Кожа вокруг его рта натягивается, и в его теле чувствуется напряжение, которое он отчаянно пытается скрыть. Моё сравнение его задело.

– Тебе он не нравится, да? – спрашиваю я.

Торн не смотрит на меня, отвечая, и даже не делает вид, что не понимает, о ком речь.

– Он небрежно относится к тому, что ему принадлежит. Это не лучшее качество для лидера.

Я не упускаю его намёк на то, что я – одна из этих «вещей». Хочется возразить, сказать, что я не принадлежу королю, но мы оба знаем – это было бы ложью. Несколько мгновений мы стоим в тишине, обдумывая слова друг друга.

– Это невероятно, – шепчет он, и в его голосе звучит искреннее восхищение.

Я поднимаю взгляд и вижу, как он с заворожённым интересом смотрит на моего двойника, подходя ближе. Она безучастно смотрит перед собой, никак не реагируя на него.

– Она действительно точная копия тебя, – говорит он с удивлением.

– Не уверена, что это комплимент, учитывая, как ты был разочарован ею раньше. – Я сразу жалею о сказанном.

Он бросает на меня насмешливый взгляд.

– Это замечание тебя задело, миледи?

Я пожимаю плечами, игнорируя его намёк. Мне всё равно, что он думает.

– Если она такая идеальная копия, тогда как ты понял, что набрасываешься на меня? – спрашиваю я, меняя тему.

– Мм? – Он моргает с наигранной невинностью.

– Ты слышал вопрос. – Я закатываю глаза. – И раз уж мы об этом, как ты понял, что она ненастоящая в ту ночь, когда мы познакомились?

Эта загадка мучает меня с самого начала.

– Это убедительная иллюзия, – неохотно говорит он. – И, уверен, большинство она бы обманула, но в её глазах было что-то, что выдавало её. Они были пустыми. Без мыслей за ними. – Он снова смотрит на меня. – Совсем не такими, как у тебя.

Жар снова вспыхивает на моих щеках, и я скрещиваю руки на груди.

– У них один и тот же цвет.

– Нет, – настаивает он, медленно приближаясь, удерживая мой взгляд с неожиданной интенсивностью. – Твои куда более притягательные. Полные озорства и тайн. И бывают моменты, когда этот янтарь будто горит… – Он осекается и прочищает горло. – В общем, я вряд ли когда-нибудь смог бы принять её за тебя.

Меня накрывает шок. Притягательные?

Торн закатывает глаза.

– Только не делай вид, что ты этого не знаешь. Ты должна понимать, как выглядишь.

Я открываю рот, когда до меня доходит смысл его слов. В памяти всплывает, как он тогда уставился на меня, когда я впервые сняла иллюзию. Неужели это было потому, что он счёл меня красивой? Я не считаю себя уродливой – я знаю, что это не так. Но после всего с Бэйлором в мою голову всё же пробрались сомнения и неуверенность.

Несмотря на смущение, разливающееся по телу, я не могу сдержать робкую улыбку, трогающую губы. Никто никогда не говорил обо мне так – даже Бэйлор. Его комплименты не заходили дальше обязательного «ты хорошо выглядишь сегодня вечером». И единственный раз, когда он внимательно смотрит мне в глаза, – это когда пытается поймать меня на лжи. Мысль о том, что он может быть очарован хоть какой-то частью меня, кажется смешной.

Взгляд Торна наполняется лукавым блеском, пока он наблюдает, как я осмысливаю его слова. Я делаю несколько шагов назад, ставя эйдолон между нами, что лишь сильнее его забавляет.

– Она – отличная иллюзия, – признаёт он. – Но я предпочитаю оригинал подделке.

Моё сердце пропускает несколько ударов. Как бы унизительно это ни было признавать, я почти уверена, что эта фраза будет преследовать меня до конца моих дней.

– В любом случае, у неё есть имя? – спрашивает он так, будто только что не сжёг все мои мысли дотла.

Я качаю головой, всё ещё не в состоянии говорить.

– Тогда как ты её называешь?

– Моей эйдолон, – отвечаю я очевидное.

Он приподнимает бровь, явно недовольный таким ответом.

– Я не знаю, хочу ли давать ей имя, – тихо признаюсь я, опуская взгляд на маты, пытаясь разобраться в собственных чувствах. – Она может притворяться, но она не человек. Не совсем.

Мысли о прошлой ночи давят на меня. Если дать ей имя, будет куда сложнее снова отправить её вместо себя, когда Бэйлор позовёт.

– Она не настоящая, но она – часть тебя, – напоминает Торн.

Где-то глубоко внутри тихий голос шепчет, что он прав. Но я никогда не думала о ней так. И не уверена, что смогу. Это заставит меня признать вещи, к которым я ещё не готова.

– Тебе стоит назвать её так, чтобы это отражало эту связь. – Он на мгновение задумывается. – Как твоё второе имя?

– Роуз, – тихо отвечаю я.

В тот же миг лёгкая атмосфера между нами рушится. Температура в комнате словно падает, тени расползаются по стенам и окнам, погружая нас почти в темноту.

– Что случилось? – спрашиваю я, пытаясь понять причину этой перемены.

Он качает головой, сжимая челюсть, и делает несколько шагов назад.

– Тогда так её и называй, – говорит он холодно.

Мои мысли лихорадочно скачут, пытаясь уловить, что только что произошло. Что изменилось? Это имя его так задело? Роуз? Мой взгляд цепляется за его запястье под перчаткой, и я вспоминаю жгучую татуировку розы, скрытую под кожей. Ту самую, что есть у каждого члена совета Киллиана. Печать Смерти, выжженная на коже, как клеймо. Может, ему неприятно это напоминание?

Но прежде чем я успеваю разобраться в этой странной смене настроения, в тренировочный зал врывается Уоррик. Он замирает, заметив, что я не одна, и его рука тянется к мечу.

– Посол не угроза, – нетерпеливо говорю я. – Что случилось?

Он переводит взгляд на меня, и черты его лица напряжены.

– Дарби видели.

– Где? – одновременно спрашиваем мы с Торном, забывая о странном напряжении между нами.

Уоррик бледнеет, и моё тело напрягается, уже предчувствуя, что его ответ мне не понравится.

– В порту.

Глава 20.

– Обыщите корабли ещё раз, – приказывает Реми своим солдатам. – Никто не покинет этот порт, пока мы не найдём Дарби.

Деревянные доски причалов скрипят под нашими ногами, пока солдаты снуют туда и обратно. В отличие от вчерашнего дня, небо безоблачное, и палящее солнце обрушивается на нас, пока мы осматриваем толпу. Торговцы и прохожие рассеяны по рыбному рынку, бросая недобрые взгляды на стражу, которая роется в их лавках. Ближайшие улицы перекрыты, а это значит, что никому не позволено покинуть этот район.

Вода плещется о пришвартованные позади нас корабли, пока солдаты проверяют каждый из них. Их экипажи, которые вынуждены были сойти на берег, стоят неподалёку, сверля нас взглядами.

– Сколько это ещё будет продолжаться? – требует один из моряков, его щёки красные и обветренные от долгих лет в море.

Я понимаю их раздражение. Мы уже два часа здесь, и до сих пор нет никаких следов Дарби. Когда мы прибыли, Реми явно не был доволен тем, что Торн со мной. Он немедленно приказал Жнецу помочь с осмотром кораблей. Технически у капитана нет власти отдавать ему приказы, но в редкий момент учтивости Торн без возражений подчинился.

– Пока мы не закончим, – коротко отвечает Реми, не отрывая взгляда от толпы.

– У меня и у моих людей есть расписание, – настаивает моряк, и его товарищи поддерживают его. – Кто возместит нам убытки, если мы пропустим срок доставки из-за этого?

Я отхожу дальше по причалу, пока они продолжают спорить. Пот увлажняет мой лоб, пока я вглядываюсь в толпу, ища кого-то, кто соответствует описанию Дарби. В глубине моего желудка прорастает зерно тревоги. Мы уже должны были его найти.

Волоски на затылке поднимаются дыбом, и я оборачиваюсь, замечая приближающегося Торна. Его перчатки и длинные рукава кажутся неуместными среди обнажённых предплечий моряков. Как он носит всё это в такую удушающую жару? В моём сознании вспыхивают образы того, как он выглядел бы без одежды.

– С тобой всё в порядке? – спрашивает Торн.

Я тяжело сглатываю.

– Мм?

Он наклоняет голову, внимательно изучая меня с беспокойством.

– У тебя щёки раскраснелись. Тебя изматывает жара?

– Жара? – моё лицо вспыхивает ещё сильнее. – Да, именно. Но со мной всё в порядке.

– Хорошо, – говорит он, явно находя моё поведение странным.

Я обмахиваю лицо рукой, пытаясь взять себя в руки.

– Ты что-нибудь нашёл на кораблях?

Он качает головой.

– Только мышей.

Меня передёргивает, пока мы продвигаемся дальше по причалам.

– Обещаю, они боятся тебя больше, чем ты их.

– Ты недооцениваешь мой страх, – бормочу я.

– Только потому, что я видел, насколько ты на самом деле бесстрашна, – возражает он.

Я хмурюсь. Его слова совсем не помогают мне остыть. Моё внимание цепляется за светловолосого мужчину в нескольких ярдах от нас. Я напрягаюсь. Со спины его телосложение соответствует описанию Дарби, но когда через несколько мгновений он оборачивается, я вижу его лицо и понимаю, что он лет на двадцать старше.

Вместо облегчения моё беспокойство лишь усиливается. В этой ситуации что-то не так. Я останавливаюсь посреди прохода. Где-то на периферии сознания я слышу, как моряк кричит, едва не врезавшись в меня, но одного взгляда Торна достаточно, чтобы он замолчал.

Во всём этом есть что-то неправильное. Если бы Дарби был здесь, мы бы уже нашли хоть какой-то его след, и всё же у нас ничего. Ни одного свидетеля, который помнил бы, что пересекался с ним сегодня…

Следуя своему чутью, я срываюсь назад тем же путём, которым мы пришли. Не оборачиваясь, я знаю, что Торн прямо за мной. Эта мысль подгоняет меня вперёд.

Я нахожу Реми ровно там, где его оставила – он всё ещё спорит с нетерпеливыми моряками.

Не утруждая себя тем, чтобы обратить на них внимание, я хватаю капитана за руку и разворачиваю его к себе.

– Кто сообщил, что видел здесь Дарби? – спрашиваю я, тяжело дыша.

Он хмурится из-за моего странного поведения, но отвечает без лишних вопросов.

– Брэнсон. А что?

Отпустив Реми, я оглядываю окрестности, пока не нахожу темноволосого стражника, выходящего с одного из кораблей позади нас. Едва достигший возраста, чтобы стать солдатом, этот юный смертный служит всего несколько месяцев.

– Брэнсон! – кричу я.

При звуке своего имени его уши краснеют, и он тут же подбегает, его взгляд мечется между мной и Реми.

– Это ты сообщил, что видел Дарби, верно?

– Д-да, рейф, – заикается он, опуская взгляд и переминаясь с ноги на ногу.

Я прищуриваюсь.

– Что именно ты видел?

Капля пота скатывается по виску – от жары или от нервов. Он нервно проводит рукой по своим тёмным кудрям.

– Ну, это не я его на самом деле видел. Я просто сообщил об этом.

– Что ты хочешь сказать, солдат? – говорит Реми, его голос твёрд, как гранит.

– Его видел другой стражник, – признаётся Брэнсон. – Он сказал мне, а я уже оповестил остальных.

Капитан делает шаг ближе, нависая над ним.

– Кто был этот другой стражник?

Со мной Реми всегда был мягок, но те, кто служит под его началом, знают другую его сторону. В такие моменты он кажется больше, чем сама жизнь. Я не могу представить, чтобы кто-то из его людей осмелился ослушаться приказа капитана.

– Я-я не знаю его имени. – Брэнсон качает головой, его лицо бледнеет. – Он был в форме, но я никогда раньше его не видел. Молодой парень. Смертный.

Я вновь поворачиваюсь к толпе, вглядываясь в лица в поисках кого-то, кто соответствует этому расплывчатому описанию.

– Ещё что-нибудь помнишь? – давит на него Реми.

Моё внимание привлекают клубнично-рыжие волосы, когда молодой человек пробирается сквозь толпу. Видна только его спина, пока он проталкивается к переулку между двумя зданиями, но что-то в его худощавой фигуре задевает воспоминание.

– Он был рыжий, – сообщает Брэнсон как раз в тот момент, когда мужчина поворачивает голову, позволяя мне мельком увидеть его профиль.

– Киппс, – шепчу я.

– Что ты сказала? – резко бросает Реми в мою сторону.

Его взгляд встречается с моим через толпу, удерживая его меньше секунды, прежде чем он ныряет в переулок и исчезает.

– Это был Киппс! – кричу я.

Не теряя ни секунды, я бросаюсь вслед за стражником из туннелей. Позади меня по булыжникам гремят сапоги Торна, а сразу за ним – Реми и его солдаты. Прохожие преграждают путь, вынуждая меня расталкивать их, прокладывая себе дорогу вперёд.

– Обходите! – кричу я остальным, протискиваясь в просвет между людьми. – Нужно отрезать ему путь!

Не имея времени оглянуться, я лишь надеюсь, что они сделают, как я сказала. Мы не можем позволить Киппсу уйти, особенно когда он – наша единственная зацепка. Раздвигая людей локтями, я наконец достигаю входа в переулок. В нескольких ярдах впереди я замечаю вспышку рыжих волос, мелькающую за углом здания. Выжимая из себя всё, я мчусь за ним. Никогда ещё я не была так благодарна за то, что я высшая фейри, наделённая скоростью, о которой смертные могут только мечтать.

Завернув за угол, я замечаю Киппса всего в пятнадцати футах впереди. Во мне вспыхивает решимость, когда я понимаю, что сокращаю расстояние. Я почти настигла его, когда замечаю женщину, выходящую через заднюю дверь одного из зданий впереди. Она несёт разбитый кувшин с молоком к мусорному баку, совершенно не подозревая об опасности.

К тому моменту, как её черты искажаются от ужаса, уже слишком поздно. Киппс хватает её за волосы и приставляет нож к её горлу. Я резко останавливаюсь, моё тело едва не подаётся вперёд, прежде чем я удерживаю равновесие. Нас разделяют всего несколько футов, но это словно целая миля. Прижав её спиной к своей груди, он использует её как щит.

– Мама? – раздаётся детский голос из-за открытой двери.

У меня сжимается сердце, когда из проёма выглядывает маленькая головка – девочка, которой не больше пяти лет. Чёрные кудряшки, перевязанные яркими лентами, спускаются ей на спину. Не отрывая взгляда от Киппса, я хватаю девочку за плечо и мягко отталкиваю её обратно внутрь, прежде чем закрыть дверь. Ей не нужно это видеть.

– Пожалуйста, – умоляет женщина отчаянным голосом. – Не причиняйте мне вреда.

– Заткнись! – Киппс сильнее вдавливает лезвие в её горло, и тонкая струйка крови стекает по её груди, пропитывая лиф её поношенного платья.

– Киппс. Посмотри на меня, – требую я. – Тебе не нужно этого делать. Ты можешь отпустить её, и мы просто поговорим.

– Я не могу! – кричит он. – Он не позволит!

С другого конца переулка к нам несутся шаги, отрезая ему единственную надежду на побег. Он начинает оборачиваться к ним, но я возвращаю его внимание к себе.

– Кто не позволит? – спрашиваю я. – Это Дарби?

– Нет! – орёт он, и его лихорадочный взгляд впивается в мой. – Голос! Он шепчет мне. Он всегда, всегда, всегда шепчет. – Его свободная рука бьёт по голове, подчёркивая слова. – Всё время. И я должен делать то, что он говорит. У меня нет выбора.

– Кто он, Киппс? Назови его имя.

Его лицо искажается, и он качает головой.

– Ты не понимаешь. Никто из вас ещё не слышал его. – Его взгляд опускается к моему ошейнику и замирает там. – Но услышите.

Ужасный крик разрывает воздух, когда Киппс проводит лезвием по горлу женщины.

– Нет! – кричу я, но уже слишком поздно.

Кровь бьёт фонтаном из раны, забрызгивая мне лицо. Я делаю шаг вперёд, инстинктивно вытягивая руки, когда Киппс швыряет женщину в мою сторону. Краем глаза я вижу, как он подносит клинок к собственному горлу, и в следующий миг ещё одна волна крови обрушивается на меня. Солдаты набрасываются на него, но всё моё внимание приковано к женщине, умирающей у меня на руках.

Её панические глаза находят мои, зрачки настолько расширены, что почти поглотили зелёные радужки. Опуская её на землю, я устраиваю её тело у себя на коленях, пытаясь зажать рану. Её кожа скользкая, и мои руки соскальзывают. Кровь повсюду. Где-то на краю сознания я понимаю, что её слишком много. Смертные хрупки, и их тела не могут восполнить её достаточно быстро.

– Держись, – шепчу я. – Всё будет хорошо.

Её взгляд уже расфокусирован, устремлён в пустоту над нами.

– Полотенце! – кричу я солдатам. – Мне нужно что-нибудь, чтобы остановить кровь!

Никто не двигается. Борьбы больше не слышно, и всё же они стоят вокруг и смотрят, вместо того чтобы помочь.

– Спасите её! – приказываю я. – Сделайте хоть что-нибудь!

Моя рука снова соскальзывает, и я меняю хват, замечая, как её кровотечение замедляется. Её кожа слишком холодная. Или это моя? Мне кажется, будто меня укутали ледяным одеялом. Я хмурюсь, вспоминая, как ещё недавно было жарко. Погода уже изменилась?

– Айви.

Я не поднимаю взгляд, чтобы увидеть, кто ко мне обращается. Это не важно. Мне нужно сосредоточиться на женщине передо мной. Ей нужно моё…

Мертва.

Слово эхом отдаётся в голове, пока я смотрю в её безжизненные глаза. Её грудь неподвижна, больше не поднимается и не опускается. Воздух застревает у меня в лёгких, и мир кружится, смешивая прошлое и настоящее.

Я бегу по садам, когда через ворота ввозят повозку с телом. Я слышала, как слуги шепчутся, что это королева, но это невозможно. Нет. Нет, это не она. Этого не может быть. Леона не мертва. Повозка подпрыгивает на кочке, и покрывало, накрывающее тело, сдвигается. Оно сползает, открывая лицо, которое я слишком хорошо знаю. Застывший ужас держит её глаза широко распахнутыми, но в них нет жизни. Её рот приоткрыт, будто она умерла с криком, и трупное окоченение навсегда закрепило её страх. Если бы только я…

– Леона, нет, – рыдаю я, тряся женщину у себя на коленях. – Пожалуйста! Ты не можешь снова меня покинуть.

Обтянутая перчаткой рука ложится поверх моей, заставляя меня вздрогнуть. Я отрываю взгляд от Леоны и вижу, как Торн смотрит на меня сверху вниз, его голубые глаза полны сочувствия.

– Она ушла, Ангел, – мягко говорит он. – Пора отпустить.

– Нет, она… – мои слова обрываются, когда я снова опускаю взгляд и замираю, увидев её лицо.

Моя грудь опадает. Это не Леона. Королева давно мертва, а это кто-то другой. Какая-то бедная женщина, чья дочь вот-вот услышит самую страшную новость в своей жизни.

Мои руки дрожат, когда он убирает их от женщины и помогает мне подняться на ноги. Стыд перехватывает дыхание, когда я замечаю настороженные взгляды солдат. Даже Реми смотрит на меня с тревогой.

– Уведи её отсюда, – шепчет он Торну. – Я разберусь.

– Её дочь, – бормочу я. – Не дайте девочке увидеть её такой.

– Не дадим, – заверяет меня Реми.

Рука Торна у меня на спине направляет меня к улице. Я хочу сопротивляться, но не понимаю, за что именно мне бороться. Оглянувшись через плечо, я ловлю последний взгляд на женщину с зелёными глазами, прежде чем мы сворачиваем за угол, и она исчезает навсегда.