Текст книги "Наследница иллюзии (ЛП)"

Автор книги: Мэделин Тейлор

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 28 страниц)

Как можно тише я проскальзываю внутрь.

Комната похожа на остальные. Хотя краска здесь сохранилась лучше, чем внизу, кто-то исписал стены грубыми рисунками. Я с сомнением смотрю на старуху. Это её творчество или здесь живёт кто-то ещё?

Звук её голоса заставляет меня вздрогнуть, когда она начинает петь.

– Крысы могут бежать, но крысам не скрыться.

Тревога медленно просачивается внутрь, но я отмахиваюсь от неё. Мне нужно закончить осмотр и убраться отсюда к чёрту. Бесшумно подойдя к окну, я смотрю на залитую дождём улицу внизу. Судя по углу, именно здесь стоял человек, когда наблюдал за нами раньше. Трудно судить о росте женщины, пока она сидит, но мне не кажется, что она достаточно высокая, чтобы соответствовать тому силуэту.

Значит, здесь был кто-то ещё. Дарби?

– Он уже идёт и никогда не лжёт.

Женщина беспокойно ёрзает, её ногти скребут по половицам. Судя по её состоянию, сейчас самое время уходить.

Я направляюсь к двери, но её голова резко вздёргивается. Её морщинистая кожа бледная, с нездоровым желтоватым оттенком, будто она слишком давно не видела солнца. Дикие глаза обшаривают комнату и останавливаются на моих ногах. Ужас разворачивается внутри, когда я опускаю взгляд и вижу неглубокую лужицу, собирающуюся у моих сапог – дождевая вода стекает с моей одежды и волос.

Тонкие губы женщины изгибаются, обнажая чёрные зубы, и её рука уходит за спину.

– Он сказал, что все крысы будут истекать кровью и умрут, когда все звёзды упадут с неба.

Вспышка металла привлекает моё внимание за секунду до того, как женщина вскакивает с пола и бросается на меня с неожиданной силой. Её тело с глухим ударом врезается в меня, сбивая с ног. От удара я теряю концентрацию, и иллюзия спадает, а острая боль пронзает руку. Опустив взгляд, я вижу грязный нож в её руках, рассекающий мою кожу.

Игнорируя боль, я хватаю её за руку, когда она замахивается снова, вдавливая большой палец в сухожилия на её запястье. Мой собственный клинок всё ещё в другой руке, но я стараюсь отвести его в сторону от неё. Даже несмотря на нападение, убить такую жалкую женщину кажется неправильным. Но сбросить её с себя, не причинив серьёзного вреда, сложно, особенно когда у неё нет никаких сомнений в том, чтобы ранить меня.

Она сжимает зубы, удерживая нож до последнего, прежде чем наконец выпускает его. Её взгляд следит за клинком, когда тот падает где-то у моей головы.

– Знаешь, что говорят о голодных крысах? – хрипло спрашивает она.

Запах её дыхания почти душит меня, когда я наконец перехватываю и её второе запястье.

– Они кормят голодные рты.

Она щёлкает зубами, устремляя взгляд на мою руку и наклоняясь, чтобы укусить её.

Я готовлюсь к боли, но её не следует.

В следующий миг её с меня срывают. Её бьющееся тело с грохотом врезается в стену, а затем сползает на пол.

Торн стоит надо мной, его мстительный взгляд прикован к женщине. Я слышу, как она кашляет, пытаясь вдохнуть, но не могу отвести взгляд от Жнеца. Сухожилия на его челюсти напрягаются, когда он смотрит на меня.

– Ты в порядке? – спрашивает он, и его голос твёрд, как кремень.

Я киваю, наконец поднимаясь на ноги. Верхняя губа кривится, когда я замечаю свежий слой грязи, покрывающий мою одежду. Честно говоря, я даже не уверена, откуда он – с пола или с женщины.

Скорее всего, и оттуда, и оттуда.

Я пытаюсь стряхнуть его, но шиплю, когда движение тянет за рваный порез на руке. Взгляд Торна сужается, задерживаясь на ране, прежде чем скользнуть к ножу, лежащему в нескольких футах от нас. Комната темнеет, когда он снова поворачивается к старухе.

– Кто ты такая? – требует он.

Из неё вырывается смех, когда она перекатывается на спину.

– Не важно, кто я. Важно, кто он.

Мои брови сходятся.

– Ты говоришь о Дарби? Он был здесь?

Рот женщины широко раскрывается, и из неё вырывается жуткий хохот.

– Ответь на вопрос, – рычит Торн.

Её внимание на мгновение переключается на него, затем возвращается ко мне – к моему ошейнику. Что-то вспыхивает в её глазах, и её руки дёргаются.

– Он идёт за тобой, маленькая крыса.

Дрожь пробегает по моей коже.

– Кто?

– Крысы могут бежать, и крысы могут прятаться, – поёт она, игнорируя мой вопрос.

– Скажи мне! – кричу я.

В ответ она лишь снова начинает напевать.

Торн вздыхает.

– Пойдём. Мы от неё ничего не добьёмся. Нам нужно уходить.

Он направляется к двери, ожидая, что я последую за ним.

Я не могу избавиться от ощущения, что эта женщина что-то знает. Если бы мне удалось заставить её ответить, возможно, это дало бы нам новую зацепку. Хоть какой-то намёк на то, где скрывается Дарби.

Но Торн прав.

Что бы она ни знала, она давно утратила способность это выразить. Тяжёлая жизнь заперла её в безумии. Засунув руку в карман, я достаю несколько монет и кладу их на пол перед ней.

– Купи себе еды, – говорю я.

Её взгляд снова встречается с моим, и вспышка жестокости в нём заставляет меня задуматься, не пожалею ли я, что не убила её, когда была возможность.

Отбрасывая мрачную мысль, я разворачиваюсь и выхожу за Торном. Голос женщины эхом разносится по коридору, теперь громче, чем прежде.

– Он уже идёт и никогда не лжёт.

Мы молча спускаемся по лестнице.

– Он сказал, что все крысы будут истекать кровью и умрут, когда все звёзды упадут с неба.

Торн закрывает за нами входную дверь, и мы наконец вырываемся наружу. Я быстро пересекаю прогнившее крыльцо и выхожу на улицу, стремясь отдалиться от этого места. Закрыв глаза, я подставляю лицо под дождь, позволяя ему смыть зловоние дома. Я глубоко дышу, пытаясь избавиться от странного ощущения, засевшего в животе.

Тяжёлые шаги хлюпают по лужам и останавливаются в нескольких футах от меня. Я открываю глаза и вижу, как Торн смотрит на меня своим пронзительным взглядом.

– Ты что-нибудь нашёл? – спрашиваю я, надеясь, что голос звучит ровно.

Он качает головой, капли воды стекают по его лицу.

– Только засохшую кровь. Если она принадлежала Дарби, он уже ушёл.

Я напряжённо киваю.

– Похоже, это была глупая идея.

– То, что она не сработала, не делает её плохой, – говорит Торн.

Я щурюсь.

– Не будь добрым.

– Почему? – спрашивает он, склоняя голову.

Я отвожу взгляд.

– Тебе это не идёт.

– Прошу прощения. – Он нарочито ожесточает голос. – Это была худшая идея, которую я когда-либо слышал, и ты идиотка, что её предложила.

Мои губы дёргаются.

– Так лучше? – спрашивает он уже мягче.

– Гораздо. – Мой взгляд опускается на дождь, разбивающийся о булыжники. – Что нам теперь делать?

– Нам стоит снова допросить Дэрроу, – объявляет Торн.

Мои брови поднимаются.

– О, так вот как ты называешь то, что было в прошлый раз? Допрос?

Он хмурится, скрещивая руки на груди.

– Это был обмен информацией.

– Скорее враждебное извлечение.

Он закатывает глаза.

– Как бы там ни было, Дарби был стражником, который продал ему информацию о Шепчущем. Они знали друг друга. Если Дарби нужна была помощь, возможно, он пошёл к Дэрроу.

Это не худшая идея.

– Ладно. Ты иди передопрашивать Дэрроу в его лавке, а я проверю нескольких местных целителей здесь.

Его выражение темнеет.

– Ты хочешь разделиться?

Я пожимаю плечами.

– Нам нужно охватить много мест. Так мы справимся быстрее.

Он изучает моё лицо несколько мгновений, прежде чем уступить.

– Хорошо. Я свяжусь с тобой завтра, чтобы обсудить результаты.

Я киваю, поворачиваясь, чтобы уйти.

– Почему ты пыталась ей помочь? – окликает меня Торн.

Я не уверена, имеет ли он в виду миссис Дарби или старуху, но в любом случае ответ один и тот же.

– Потому что я не бессердечна, – повторяю я его недавние слова.

На этом я ухожу, пробираясь по залитым дождём улицам. Дойдя до конца дороги, я оборачиваюсь и вижу, что Торна уже нет. Запрокинув голову, я смотрю в небо и с облегчением выдыхаю, не заметив никаких крыльев.

Натянув капюшон, я продолжаю путь, проверяя это каждые несколько минут. Пройдя несколько кварталов и всё ещё не ощущая его поблизости, я окутываю себя иллюзией и сворачиваю на север, направляясь к своей истинной цели.

Глава 17.

Дэрроу мирно спит в своей гостевой комнате в MASQ.

Обстановка здесь столь же роскошна, как и во всём заведении. Насыщенная зелёная краска покрывает стены, красиво контрастируя с небольшой золотой люстрой. Дэрроу устроился в кровати с балдахином, лежа на спине, сложив руки на животе. Я никогда не была в квартире над его лавкой, но представляю, что она примерно такая же.

Замок на его двери оказался на удивление простым. Я ожидала большего от чародея. Возможно, ловушки или какого-нибудь сигнала тревоги. Но весь процесс вышел тревожно лёгким.

Серебристый отблеск моего кинжала мелькает в тёмной комнате, когда я прижимаю холодный металл к его горлу. Ровный ритм его дыхания едва заметно меняется.

– Какой странный сон мне снится, – бормочет он.

– Я бы предпочла, чтобы меня называли кошмаром.

Его глаза открываются, сразу находя мои.

– Для меня честь – чтобы ты угрожала мне уже второй раз за последние недели, но нельзя было выбрать более подходящее время?

– Вини себя. – Я пожимаю плечами. – Если не хочешь, чтобы к тебе врывались, стоило сделать замок посложнее. Я могла быть убийцей.

Он смотрит на меня без выражения.

– Если бы ты хотела причинить мне вред, тебя бы ударило током, как только ты переступила порог. Никогда не недооценивай чародея, моя дорогая рейф. – Он поигрывает бровями, и у меня возникает внезапное желание вонзить клинок глубже в его кожу. – Но раз с тобой всё в порядке, выходит, этот питомец только лает, но не кусает.

– Не надо, – предупреждаю я, медленно проводя лезвием по его шее, нажимая недостаточно сильно, чтобы выступила кровь. – Я пришла не с намерением причинять вред, но девушка всегда может передумать.

Его кадык дёргается, когда он видит мою зловещую улыбку. Я отступаю, убирая кинжал в ножны, и направляюсь к другой стороне комнаты.

– Принято к сведению. – Он берёт халат с края кровати, накидывает его на себя и сползает с матраса. – Так зачем ты меня разыскивала?

– Мне нужна информация, – говорю я, подходя к шкафу. Открыв верхнее отделение, я обнаруживаю его забитым различными замшевыми куртками и атласными рубашками. Какое любопытное количество одежды для якобы короткого пребывания.

Закатив глаза, он отталкивает мои руки и захлопывает шкаф.

– Мне стоит начать брать с тебя плату.

– Ты мне должен. – Я сохраняю лёгкий тон, но мы оба знаем, что под моими словами скрывается правда. – Что ты знаешь об альманове?

– О чём? – ровно спрашивает он, засовывая ноги в шёлковые тапочки.

– Ах, прости. Предпочтёшь, чтобы я называла его Шепчущим?

Его глаза чуть расширяются.

– Похоже, вы были весьма заняты, леди Айверсон.

– Ты слышал о Грелле Дарби? – спрашиваю я, устраиваясь в мягком кресле в углу.

Он кивает, поджимая губы.

– Есть какие-то новости?

– После кражи меча он навестил свою жену, – говорю я. – Она утверждает, что у него была серьёзная рана на ноге. – Я откидываюсь назад, внимательно наблюдая за его реакцией. – Ты случайно не знаешь об этом?

– Нет. – Его лицо ничего не выдаёт.

Я щурюсь.

– Он не приходил к тебе за помощью?

– Если и приходил, я об этом не знаю. Я не был в лавке с нашей последней встречи, – напоминает он.

– М-м. – Я склоняю голову. – Это никак не связано с одним темноволосым господином?

– Я просто решил взять пару выходных. – Он скрещивает руки на груди. – Я должен отчитываться перед тобой о каждом своём шаге?

– Я бы предпочла, чтобы ты объяснил, как альманова связана с моим ошейником.

Он напрягается.

– Она не связана.

– У тебя дурная привычка мне лгать. Возможно, стоит тебя от неё отучить. – Я достаю из кошеля сложенный лист бумаги и поднимаю его перед Дэрроу. Он безучастно смотрит на рисунок меча. – Эти камни кажутся знакомыми, не так ли?

– Один рубин мало чем отличается от другого. – Он пожимает плечами. – С чего ты решила, что они связаны?

Я прикусываю губу, не уверенная, сколько хочу раскрывать. Он увиливает, и мне не хочется говорить больше необходимого. Но мне нужны ответы.

– С моим ошейником что-то происходит, – наконец признаюсь я, неловко ёрзая в кресле. – Он… ведёт себя странно.

Одна из его светлых бровей поднимается.

– Хочешь уточнить?

Я делаю глубокий вдох, собираясь с духом, чтобы быть честной.

– Он нагревается, – шепчу я, указывая на него. – И пульсирует у меня на шее.

Я рассказываю всё, что могу вспомнить об обоих случаях. Кожа зудит, пока я так свободно делюсь этой информацией, но Дэрроу – единственный, кто может объяснить, что происходит. Как бы неправильно это ни ощущалось, я понимаю, что обязана рискнуть. Пока я говорю, Дэрроу ходит по ковру, и полы его роскошного халата тянутся за ним.

– Возможно, Дарби всё ещё был в туннелях, когда ты почувствовала это в первый раз? – спрашивает он, когда я заканчиваю.

Я качаю головой.

– Судя по нашей хронологии, к тому моменту его уже несколько часов как не было.

Он морщит нос.

– Заставляет задуматься, что ещё там держат.

– Вот именно. – Я тяжело сглатываю.

– И ты сказала, что во второй раз, когда подошла к дому, ошейник никак не отреагировал?

– Нет. – Я качаю головой, откидываясь назад. – И всё, что мы там нашли – это пятна крови и женщину, бормочущую про крыс и падающие звёзды.

Он сразу замирает. Его взгляд впивается в меня, глаза вспыхивают.

– Она упоминала падающие звёзды? Ты уверена?

Я киваю, и тревога холодной волной обвивает меня.

– Почему?

– Расскажи мне всё, что она говорила, – требует он, и его голос звучит серьёзнее, чем я когда-либо слышала.

Я наклоняюсь вперёд.

– Она сказала, что «он» идёт за мной. Я спросила, имеет ли она в виду Дарби, но она не ответила.

Его лицо бледнеет, взгляд падает на пол.

– Это уже начинается.

– О чём ты говоришь?

Слишком напряжённая, чтобы сидеть, я встаю. Мои пальцы нервно теребят один из рубинов на ошейнике, и я отчаянно жалею, что вообще пришла сюда. Всё, что способно так напугать Дэрроу, – это то, от чего мне стоит держаться как можно дальше.

Чародей поворачивается, упираясь обеими руками в тёмный деревянный комод, и хмуро смотрит на своё отражение. Через несколько мгновений он с отвращением вздыхает и закрывает глаза, будто не может выносить собственный вид. Это чувство мне слишком знакомо.

– Что ты знаешь о мече? – тихо спрашивает он.

– Я знаю, что им убили Клавдия.

Его глаза распахиваются, и он резко оборачивается.

– Откуда ты это узнала?

Я скрещиваю руки.

– Неважно.

Он хмурится, но я вызывающе приподнимаю брови. На сегодня я и так сказала достаточно. Книга – моя тайна, и делиться ею я не собираюсь.

– Неважно. – Он отмахивается. – Ты знаешь, почему его часто называют «Шепчущим»?

– Полагаю, это связано с голосами, о которых меня предупреждал Бэйлор.

Он кивает.

– Альманова – это больше, чем просто меч.

– Это всего лишь зачарованный предмет, – возражаю я, хотя интуиция подсказывает, что он прав.

– Нет. – Он качает головой. – Это гораздо больше. Альманова – живое, разумное существо. У него есть своя воля, свои желания.

Во рту внезапно пересыхает, и я с трудом сглатываю нарастающее беспокойство.

– Если это правда… чего он хочет?

– Твоя догадка ничуть не хуже моей, – бормочет он, не встречаясь со мной взглядом. Хитрый ублюдок.

– Что происходит, когда к нему прикасаешься? – спрашиваю я, вспоминая приказ Бэйлора.

– Никогда не прикасайся к нему! – Его глаза вспыхивают, и он почти кричит. – Стоит тебе коснуться меча – и он становится твоим хозяином. Управляет тобой.

– Это невозможно, – шепчу я.

– Хотел бы я, чтобы это было так, – мрачно отвечает он. – Достаточно просто находиться рядом, чтобы начать слышать голоса, но как только ты к нему прикасаешься – всё кончено. Очень немногие способны сопротивляться его воле после этого.

Мои мысли возвращаются к отрывку, который я читала в книге.

– Это то, что случилось с Фило? – спрашиваю я, имея в виду первого Бога Любви и Ненависти.

Он кивает.

– Будучи Богом, он, вероятно, смог бы какое-то время сопротивляться его влиянию, но это потребовало бы всех его сил. В конце концов он бы истощился и больше не смог бороться.

Я всегда думала о богах как о неразрушимых, но это не так. Их создали Судьбы, чтобы объединить наши миры и править ими, но они всё равно могут умереть. Даже среди тех, кого считают бессмертными, никто не живёт вечно. Если высший фейри может прожить две или три тысячи лет, если повезёт, то срок жизни бога более чем в три раза дольше. Как и фейри, боги стареют медленно. Кассандра, Богиня Прорицания, – самая древняя из нынешних, вероятно, благодаря своей способности предвидеть угрозы.

Клавдий, возможно, был первым богом, который погиб, но не последним. Многие были убиты другими богами за прошедшие годы. Хотя я никогда не слышала, чтобы кого-то из них убил смертный или фейри.

– Наследник поддался бы мечу гораздо быстрее, – добавляет Дэрроу, имея в виду детей богов. – Они могли бы использовать его один раз, но даже для того, в чьих жилах течёт божественная кровь, это было бы рискованно.

Снаружи раздаётся оглушительный раскат грома, сотрясающий здание. Я подхожу к окну, морщась, когда неподалёку сверкает молния. Эти бури выходят из-под контроля.

– Будет только хуже, – подтверждает Дэрроу мои мысли. – То цунами на севере покажется ничем по сравнению с тем, что Судьбы обрушат на нас.

Он тянется к графину с коричневой жидкостью, наливает себе щедрую порцию в хрустальный стакан. Он предлагает его мне, но я качаю головой, вежливо воздерживаясь от комментариев по поводу времени суток или его щедрости.

– Ты веришь в то, что говорят о бурях? – спрашиваю я. – Что это вина Бэйлора?

Он кивает, делая глоток.

– Его восхождение на трон не входило в их план.

Обычно Дэрроу осторожнее. Такое признание, брошенное так легко, – это измена. Он может иногда ходить по краю, но обычно тщательно выбирает слова. Что сегодня изменилось?

– Почему ты мне это говоришь, Дэрроу?

Он покачивает жидкость в стакане, глядя на меня с печалью в глазах.

– Потому что, думаю, ты наконец увидела Бэйлора таким, какой он есть.

Моя челюсть сжимается.

– Я не понимаю, о чём ты.

– Моя ошибка, – бормочет он, опуская взгляд.

– Есть ли способ помочь тем, кто поддался влиянию меча? – спрашиваю я, меняя тему.

Мысли о призрачном лице Алисы затягивают мой разум. Даже если Грелл Дарби сможет вырваться из-под власти меча, ущерб уже нанесён. Я не знаю, сможет ли она когда-нибудь снова увидеть его таким, каким видела раньше. К сожалению, любовь – одновременно самая большая сила в мире и самая хрупкая.

– Иногда помогает расстояние. – Дэрроу допивает остаток и ставит стакан на комод, вытирая рот тыльной стороной ладони. – Иногда – нет.

– Откуда ты всё это знаешь?

Он не отвечает.

Странно, но его молчание приносит облегчение. Как бы мне ни хотелось ответов, его непривычная откровенность меня тревожила. Что бы на самом деле ни происходило с мечом, это потрясло его сильнее, чем всё, что я видела раньше.

– Есть ли кто-то, кто был бы к нему невосприимчив? – пробую я снова.

– Богиня Иллюзий, – говорит он, удивляя меня. – Или один из её потомков. Но поскольку она пропала, а существование её Наследника никогда не было подтверждено – нет. Никто не может владеть им без последствий.

Он подходит к окну и заглядывает в щель между занавесками. В его руках заметна лёгкая дрожь, пока он осматривает улицу внизу.

– Торн – не единственная причина, по которой ты избегал своей лавки? – осторожно спрашиваю я.

Опустив занавеску, он поворачивается ко мне. Страх в его глазах ощутим.

– Это опасно, Айверсон. Гораздо опаснее, чем ты думаешь.

Он подходит ближе и крепко сжимает мои плечи. Инстинктивно я откидываю голову назад, стараясь увеличить расстояние между нами. Мне не нравится, когда кто-то так близко.

Это неправда. Тебе нравилось быть рядом с Торном, – напоминает внутренний голос. – Но ему не нравилось быть рядом с тобой.

– Не доверяй никому, – приказывает Дэрроу. – Особенно тем, кто соприкасался с мечом. Не имеет значения, насколько хорошо ты их знаешь или насколько вы близки. Как только Шепчущий берёт их в свою власть, они становятся для тебя чужими. Любого можно исказить. Любого.

Волоски на затылке встают дыбом, холод пробегает по позвоночнику.

– Альманова впивается когтями в разум своих жертв, превращая их в марионеток. Он видит все их желания, шепчет им, подталкивая взять всё, чего они хотят. И никто не может сопротивляться этому долго. Никогда не забывай: Отрекшиеся способны на всё.

Моя бровь хмурится.

– Отрекшиеся?

– Так их называют, – отвечает он. – Тех, кто находится под его влиянием.

Тяжесть ложится на мои плечи, когда смысл его слов доходит до меня. Ситуация шаткая. Словно этот город балансирует на краю пропасти, ожидая, удержится ли равновесие. Меч где-то там, развращает неизвестно сколько людей. На что они способны?

Мой взгляд снова возвращается к окну, где я вижу размытые силуэты, спешащие по улице внизу. Они бросаются под укрытия, пока дождь заливает дороги. Как быстро он превратится в кровь?

– Поэтому я собираюсь остаться здесь, – тихо говорит Дэрроу, проводя рукой по лицу. – Под защитой гостеприимства Деллы, пока всё это не закончится.

– Подожди. – Я отступаю, качая головой. – Ты вообще не собираешься помогать?

– Ни одно доброе дело не остаётся безнаказанным, Айверсон. Пока ты охотишься за мечом, не обманывай себя, думая, что он не охотится и за тобой.

От этой мысли меня передёргивает. Несмотря на всё, что я сегодня услышала, какая-то часть меня всё ещё не верит, что это возможно.

– Все эти годы ты превращала себя в хищника, – продолжает он. – Но я знаю, ты всё ещё помнишь, каково это – быть добычей. Тебе нужно быть осторожной.

– И с чем именно ей следует быть осторожной? – прерывает его глубокий голос.