Текст книги "Наследница иллюзии (ЛП)"

Автор книги: Мэделин Тейлор

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 28 страниц)

Глава 30.

Я резко отдёргиваю пальцы от его кожи, словно он обжёг меня.

– Прости! Я не подумала! – слова вырываются из меня на одном дыхании.

– Ты в порядке? – Торн приподнимается. Его рука в перчатке тянется ко мне по инерции, но он тут же отдёргивает её, тихо ругаясь.

Я смотрю на свои руки, ожидая, что они вспыхнут или случится что-то не менее ужасное. Мой мозг движется слишком быстро, чтобы формировать рациональные мысли. Я умру? Воспоминание о том, как лорд Берджесс кричал в агонии, пронизывает мои вены новой вспышкой ужаса.

– Насколько всё плохо? Прости, Айви. – Его пальцы беспомощно проходят по волосам, цепляя чернильно-чёрные пряди, а умоляющий взгляд просит меня быть в порядке. – Чёрт! Мне так жаль.

Моё сердце бьётся о грудную клетку, и сила этих ударов возвращает меня к действию. Мне нужно успокоиться. Я глубоко вдыхаю через нос и удерживаю воздух на пять секунд, прежде чем выдохнуть через рот. Я повторяю это ещё несколько раз, не отрывая взгляда от разреза на шее Торна. Кровь уже течёт медленнее, значит, она начинает сворачиваться. Когда мой пульс выравнивается, до меня доходит, что он никогда по-настоящему не был в опасности. Рана, хоть и пугающая, недостаточна, чтобы убить бога. Каким-то образом это знание оказалось заслонено видом его крови на моих руках.

Облегчение растапливает мои кости, делая меня невесомой. Торн выживет.

Но выживу ли я?

Я крепко зажмуриваюсь, ожидая, что меня поразит ужасная боль прикосновения Смерти. Беспомощность сковывает меня, секунды тянутся, переходят в минуты. И всё же… ничего не происходит.

– Айви! – умоляет Торн, и по его тону я начинаю подозревать, что он уже довольно долго пытается до меня достучаться. – Пожалуйста, посмотри на меня, Ангел.

Повинуясь, я приоткрываю один глаз. Следы ночных ужасов размазаны по щеке Торна, кровь резко выделяется на непривычной бледности его кожи. Его кулаки сжаты по бокам, тело напряжено до предела. Когда наши взгляды встречаются, страх, который я вижу в его глазах, ошеломляет. От его обычной самоуверенной насмешливости не осталось и следа. Её место занял страх.

Из-за меня, понимаю я. Он боится за меня. Тепло трепещет в моей груди, но я отталкиваю его, сосредотачиваясь на другом чувстве, скрытом в его взгляде. Том, которое я слишком хорошо знаю.

Самоотвращение.

Каждый раз, когда он приказывал мне не прикасаться к нему, прокручивается у меня в голове. Для него это, должно быть, воплощённый кошмар. Я хочу уверить его, что со мной всё будет в порядке, но понятия не имею, не окажется ли это ложью. Возможно ли, что воздействие запаздывает? Когда он коснулся лорда Берджесса, всё произошло сразу. Но когда я положила на него руки, я ничего не почувствовала.

Ну, это не совсем правда. Я была клубком эмоций. Срочность, отчаяние, страх… я чувствовала всё это. Но физическая боль? Её не было.

– Я… я в порядке? – это звучит как вопрос. Как такое возможно, что прикосновение к нему совсем мне не навредило? Он бог Смерти. Его прикосновение смертельно.

– Что? – выдыхает он.

– Я не пострадала.

Он качает головой, его брови сходятся.

– Это невозможно. Ты коснулась моей кожи, Айви. Я это почувствовал.

– Я знаю. – Я перебираю в голове возможные объяснения и не нахожу ни одного. – Я не понимаю как, но ты мне не навредил.

Его рот приоткрывается, но тут же закрывается. Голубые глаза мечутся, пытаясь найти ответы, которых нет. Его широкие плечи сжимаются, словно он пытается защититься от чего-то.

– У тебя шок. – Он снова качает головой. – Это ещё не проявилось.

Мои брови сходятся.

– Такое когда-нибудь бывало с задержкой?

Его молчание говорит само за себя.

– Вот именно. – Я наклоняюсь вперёд, и Торн отшатывается, сразу поднимаясь на ноги и увеличивая расстояние между нами. Он спотыкается, едва не зацепившись за одно из тел, разбросанных по земле, но удерживает равновесие. Я иду за ним, не собираясь позволить ему теперь отдалиться. Удивительно, но после всего, что произошло этой ночью, я стою на ногах уверенно.

Он держит перед собой руки в перчатках, продолжая отступать.

– Ангел, это небезопасно…

– Ты не сделал мне больно! – настаиваю я. – Ты коснулся меня, и ничего не произошло.

Его глаза расширяются от страха, когда его спина упирается в стену, давая мне возможность сократить расстояние между нами.

– Дай мне свою руку.

– Ты не знаешь, что произойдёт, – умоляет он.

Я глубоко вдыхаю, игнорируя правду в его словах.

– Ты мне доверяешь?

Он хмурится, слегка склоняя голову.

– Дело не в этом.

– Тогда в чём?

Его красивые губы искажаются в гримасе, взгляд опускается.

– Я не доверяю себе. Если я причиню тебе боль… думаю, это меня уничтожит.

Моё глупое сердце сбивается с ритма от этого признания. Я не могу думать о том, что это значит. Я не могу думать ни о чём, кроме этого момента прямо сейчас.

Я протягиваю руку, усилием воли не позволяя ей дрожать, пока жду, когда он вложит в неё свою.

– Тогда пусть это уничтожит нас обоих.

Его взгляд сразу находит мой. Я вижу в нём сомнение, но под ним замечаю слабую искру надежды. Он тоже этого хочет, просто боится позволить себе поверить, что это сработает.

Медленно он поднимает руку в перчатке и кладёт её в мою ладонь, ладонью вверх. Чёрная кожа мягка на ощупь, но это не то, что мне нужно. Зажав материал пальцами, я начинаю стягивать её. Я двигаюсь медленно, давая ему возможность отстраниться, если он захочет. Мне кажется, всё это время он не дышит. Возможно, я тоже.

Когда перчатка снята, его обнажённая ладонь лежит в моей, кожа к коже. Он теплее, чем я ожидала. Почему-то я всегда думала, что Смерть должна быть холодной. Секунды тянутся, пока мы ждём, окажется ли это ошибкой или триумфом.

– Я причиняю тебе боль? – шепчет он.

Я качаю головой, сердце грохочет в груди. Он это слышит?

Его челюсть сжата так сильно, что, кажется, вот-вот треснет. Напряжение расходится по всему его телу, когда он снова говорит:

– Мне нужно, чтобы ты сказала это вслух, Ангел. Я причиняю тебе боль?

Впервые в жизни в правде нет ни капли уродства.

– Нет, – обещаю я ему.

Повинуясь инстинктам, которые я даже не пытаюсь понять, я поднимаю его руку и прижимаю к своему лицу. В его горле рождается хриплый звук, но я игнорирую его. Дрожь скользит по каждому участку моей кожи, когда я прижимаюсь щекой к его ладони, поражаясь тому, насколько она мягкая.

– Не надо, – прошу я, когда Торн пытается отстраниться.

Не сводя с него глаз, я медленно отпускаю его руку и заставляю себя опустить руки по бокам. Мне нужно, чтобы он тоже сделал этот выбор. Полностью неподвижный, он держится напряжённо, словно уверен, что одно неверное движение всё разрушит.

– Коснись меня, – шепчу я.

Его рот раскрывается в прерывистом вдохе. Он колеблется ещё мгновение, прежде чем его пальцы начинают осторожно скользить по моей скуле, оставляя за собой покалывание. Он стирает что-то влажное, и только тогда я понимаю, что плачу. Его движение замирает, в глазах появляются вопросы.

– Продолжай. – Я киваю. – Пожалуйста. Это… идеально.

Ободрённый моими словами, он становится увереннее. Его пальцы опускаются к моему рту, обводя изогнутую линию верхней губы. Его взгляд сосредоточен, словно он полностью поглощён этим. По коже вспыхивает дрожь, и я не могу сдержать содрогания, проходящего по всему телу.

Его взгляд снова встречается с моим, теперь в нём пылает огонь. В следующее мгновение он меняет нас местами, прижимая меня к стене. То, что было чистым, становится тёмным, превращаясь из желания в необходимость, пока жар разгорается у меня внутри. Нетерпеливая и жаждущая, я притягиваю его ближе, наслаждаясь ощущением его твёрдого тела, прижатого к моему животу. Он прижимается лбом к моему, и его взгляд впивается в мой, полный смешения голода и изумления. Его рука находит мою ногу, поднимая её и обвивая вокруг его талии, притягивая нас ещё ближе.

Когда он касается моих щёк невесомыми поцелуями, что-то внутри меня трескается на тысячу осколков. Это движение настолько нежное, что мне снова хочется заплакать. Его губы продолжают скользить по моей коже, пока вдруг не замирают прямо над моими. Мы остаёмся так на несколько секунд, почти касаясь носами, дыша одним воздухом.

– Я не хочу отпускать, – признаётся он хрипло. – А вдруг это всего лишь сон?

– Ты часто видишь меня во сне?

– Каждую ночь.

Искренность в его глазах даёт мне силы произнести следующие слова.

– Не останавливайся, – шепчу я, и он полностью замирает рядом со мной. – Тебе не нужно останавливаться.

Не медля ни секунды, он сокращает расстояние между нашими губами. Его поцелуй сначала мягкий, самый нежный из всех, что я знала, но мне этого мало. Я отчаянно хочу большего. Я прикусываю его нижнюю губу, затем провожу языком по её краю, прося впустить меня.

Его ответ мгновенный. Его язык оказывается у меня во рту, он пробует меня на вкус, сильнее вжимая нас в стену. Поцелуй становится жадным, отчаянным. Тянущее ощущение глубоко в животе усиливается, когда моя вторая нога поднимается и обвивается вокруг его бедра, а он прижимается ко мне.

Его руки повсюду, сжимают мои ягодицы, касаются груди, исследуют всё моё тело. Я отвечаю тем же, жадно пытаясь коснуться каждого участка его тела. Мои пальцы задевают его перьевые крылья, и они оказываются мягче, чем я могла представить. Я стону, извиваясь, желая большего. Я знаю, что нам стоит остановиться, но не могу. Его кожа на моей становится зависимостью, к которой я только начала приобщаться.

Мои руки тянутся к шнуровке на тунике, мне нужно убрать любое препятствие между нами. Он тянет за ткань, пока она не сползает вниз, обнажая мою тяжёлую грудь прохладному ночному воздуху. Его взгляд голодный и сосредоточенный, он смотрит на меня, словно зачарованный. Его ладонь скользит вверх по моему животу и накрывает грудь. Захватив сосок пальцами, он сначала мягко сжимает его, затем усиливает давление. Я вдыхаю прерывисто, когда по телу проходит вспышка удовольствия. Уголки его губ приподнимаются в довольной улыбке, и он сразу повторяет движение, вызывая ту же реакцию.

Его взгляд снова находит мой, в нём кружится тысяча эмоций.

– Ты самое прекрасное, что я когда-либо видел.

С тем, как он смотрит на меня и касается меня почти благоговейно, я верю ему. Его губы скользят по моему плечу, он втягивает мою кожу, пока я прижимаюсь к нему. Одна из его рук опускается ниже, накрывая меня, и я стону ему в шею. Мне нужен он.

– Пожалуйста, Айви, – умоляет он. – Пожалуйста, позволь мне попробовать тебя.

– Да, – выдыхаю я, не в силах ему отказать.

Опуская меня обратно на землю, он быстро опускается передо мной на колени. Его пальцы тут же принимаются за шнуровку на моих штанах, и он стягивает их вниз, обнажая меня. На смущение нет времени, потому что в следующее мгновение его рот уже касается меня. Его язык раздвигает меня, скользя от входа вверх, к пульсирующему узлу нервов.

С моих губ срывается изумлённый стон, когда по телу пробегают искры.

– Ты на вкус даже лучше, чем я представлял, – бормочет он, проводя языком по губам, словно смакуя, прежде чем вернуться к своему занятию.

Его язык безжалостно дразнит меня, двигаясь с ничем не сдерживаемым пылом. Я думала, что он никогда этого не делал, но, должно быть, ошибалась, потому что его умение поражает. Наши взгляды снова встречаются, когда он втягивает меня в рот.

– Торн, – выдыхаю я, извиваясь под ним.

В его глазах вспыхивает самодовольное удовлетворение, когда мои движения становятся всё более беспорядочными. Жар скапливается внутри меня, когда я снова и снова произношу его имя. Он вводит в меня два пальца, медленно двигая ими вперёд и назад, мучительно неторопливо.

– Пожалуйста, – прошу я.

Его пальцы сгибаются, надавливая на чувствительную точку, от чего перед глазами темнеет, и всё взрывается.

– Торн, – вскрикиваю я, не в силах сдержаться, когда меня накрывает.

Не успеваю я опомниться, как он уже поднимается на ноги и накрывает мои губы горячим поцелуем. Его пальцы всё ещё движутся во мне, позволяя мне пережить последние волны удовольствия. Я стону, чувствуя на его языке запретный вкус самой себя.

– Пожалуйста, Айви, – шепчет он у моей кожи, когда волна наконец отступает.

– Позволь мне сделать это снова.

– Мм? – бормочу я, пытаясь уловить смысл его слов сквозь туман.

– Ты сказала, что мне не нужно останавливаться, – говорит он совершенно серьёзно. – Это всё ещё так?

Я уже готова ответить «да», когда с другого конца переулка раздаются шаги. Гриффен стоит там, его лицо искажено абсолютным шоком, когда он смотрит на нас, прижатых друг к другу. Жар вспыхивает на моём лице, когда я вспоминаю, насколько я сейчас обнажена. Мои руки тянутся к шнуровке, пальцы дрожат, пока я поспешно её затягиваю. В тот же миг крылья Торна расправляются, закрывая остатки моего достоинства и отрезая мне вид на его друга.

– Я… – начинает сбитый с толку фейри.

– Уходи, – обрывает его Торн, его голос низкий и угрожающий.

– Как ты можешь…

– Сейчас же!

Шаги удаляются в противоположную сторону, и я понимаю, что Гриффен ушёл, но его появление оставляет пространство для трезвых мыслей, вытесняющих туман желания. Тошнота поднимается в груди, когда я замечаю одно из тел, лежащих мёртвым на мостовой. О боги. Это было неправильно. Нам не следовало делать это здесь. Нам вообще не следовало этого делать.

Вопросы кружатся в моей голове один за другим. Что, если Торн на самом деле не хочет меня так, как я хочу его? Что, если сегодня ночью он заинтересовался мной только потому, что понял, что может прикасаться ко мне без вреда? Я бы не стала винить его за это. Было бы естественно воспользоваться такой возможностью с кем угодно. Но от этой мысли мне становится странно дурно.

– Прекрати, – голос Торна вырывает меня из этого водоворота.

Я поднимаю взгляд и вижу, что он смотрит на меня, прищурившись.

– Что?

Он подходит и встаёт прямо передо мной.

– Что бы ты сейчас ни думала.

Я приподнимаю подбородок.

– Ты не знаешь, о чём я думаю.

– Я знаю, что ни о чём хорошем.

Несмотря на его слова, ядовитые мысли продолжают расползаться. Сегодняшняя ночь была безрассудством. Нам повезло, что нас прервал именно Гриффен, а не кто-то другой. Любой мог увидеть нас здесь, на виду. А с новостями о моей помолвке, разлетевшимися по городу… я даже не хочу представлять, что сделает Бэйлор, если узнает. Делла была права. Я веду себя безрассудно.

Если бы нас обнаружили, больше не было бы ни шанса на свободу, ни проблесков лучшей жизни. Я поставила всё это на кон ради чего? Нескольких минут удовольствия с тем, кто только и делал, что лгал мне.

Это неправда, напоминает раздражающий голос где-то в глубине сознания. Ему не всё равно на тебя.

Я качаю головой. Что бы это ни было, мне нужно разобраться в своих чувствах вдали от Торна. Потому что суровая правда в том, что даже если ему не всё равно, он всё равно исчезнет, как только получит то, за чем пришёл. А я останусь здесь, запертая с Бэйлором навсегда. От этой мысли меня охватывает холод, и я теряю устойчивость.

– Это было ошибкой, – шепчу я, проходя мимо него.

Его обнажённая рука хватает меня за запястье, останавливая, и прикосновение его кожи к моей вызывает новую волну дрожи.

– Ты так не думаешь.

– Думаю, – настаиваю я, не глядя на него. – Если это дойдёт до Бэйлора…

Он хватает меня за подбородок, заставляя посмотреть на него.

– Я бы защитил тебя. Тебе не нужно…

– Ты не можешь защитить меня, – перебиваю я, вырываясь из его хватки. – Пока этот ошейник у меня на шее, никто не может.

В его глазах вспыхивает решимость, но мы оба знаем, что я права.

– Мне нужно возвращаться.

Он кивает, медленно отступая и увеличивая расстояние между нами. Его ладони сжимаются в кулаки, словно ему приходится физически сдерживать себя, чтобы не прикоснуться ко мне. Если быть честной, я борюсь с тем же самым. Каждый нерв в моём теле кричит, требуя протянуть руку и снова поцеловать его.

Один уголок губ Торна приподнимается, заметив моё колебание.

– Кажется, тебе нужно идти?

– Да. – Мои брови сходятся, когда я понимаю, что стою и смотрю на него дольше, чем собиралась.

– Тогда тебе, наверное, стоит это сделать. – Он приближается, как хищник, почуявший кровь в воде. – Если только ты не передумала?

Я качаю головой, и мысли снова начинают расплываться.

– Уверена? – шепчет он, протягивая руку и заправляя прядь волос мне за ухо.

– Я с радостью докажу тебе, почему уходить – плохая идея.

Я облизываю губы, чувствуя, как во рту пересыхает. Понимая, что мне нужно уйти, прежде чем я снова утону в его притягательной близости, я собираю остатки сил и окутываю себя иллюзией. Ощущение иголок, покалывающих кожу, помогает мне прийти в себя.

Торн не двигается, пока я иду к выходу из переулка, его взгляд всё это время прикован ко мне. Он так и не объяснил, как всегда точно знает, где я, даже когда не может меня видеть. Раздражение нарастает, и это облегчает уход.

– Спокойной ночи, Жнец, – бурчу я.

Его тёплый смех разносится в темноте, и, когда он отвечает, в его голосе слышится улыбка.

– Спокойной ночи, Ангел.

Покачав головой, я выскакиваю из переулка и направляюсь обратно к дворцу. Шорох крыльев сопровождает меня всю дорогу домой.

Глава 31.

– Найджел Померой был одним из лучших людей, которых я когда-либо знал, – заявляет Бэйлор с трибуны из цельного золота. Он, как всегда, безупречен в своём чёрном доломане, ни одна светлая прядь не выбивается из причёски. – И одним из самых преданных.

Приглушённые всхлипы разносятся по залу, пока толпа делает вид, что её переполняет горе. К счастью, вуаль, которую Алва надела на меня этим утром, скрывает множество «грехов», таких как мои сухие глаза и бесстрастное лицо. Сегодня никакого спектакля. Нет нужды изображать печаль для всех этих придворных и аристократов, кивающих на каждое слово Бэйлора. Я могу просто существовать.

Подготовка к похоронам заняла два дня. Это обошлось казне в небольшое состояние, но Бэйлор настоял, чтобы церемония прошла в королевском храме, месте, куда даже избранные попадают по великой удаче. Главный зал – это море сверкающего золота. Каждый его дюйм украшен бесценными произведениями искусства. Позолоченные статуи Судеб возвышаются в глубине сцены, три сестры изображены устрашающими воительницами. Скульптуры пугающе реалистичны, создаётся ощущение, что в любой момент они могут поднять своё оружие и напасть. Честно говоря, это было бы не так уж плохо.

Мой отец был бы доволен таким количеством гостей. Храм переполнен десятками подобострастных лордов и леди, стремящихся скорбеть вместе со своим королём. Я замечаю леди Наоми и лорда Даркуса несколькими рядами позади, они промакивают несуществующие слёзы платками. Полагаю, они пытаются отмежеваться от пятна Бриджид после того, как её отец столь неудачно утратил своё положение. Сомневаюсь, что кто-то в этом зале действительно скорбит по Найджелу Померою. Большинство забудет его имя уже к концу дня.

– Когда Найджел понял, что мой дорогой питомец – рейф, – Бэйлор указывает в мою сторону, на место в первом ряду, – он отправил свою единственную дочь служить мне и королевству, несмотря на то, как тяжело ему было с ней расстаться.

О, значит, теперь мы просто полностью переписываем историю? Прекрасно.

– Вот что такое истинная преданность нашему великому острову. – Его голос повышается, раздаваясь под сводами храма. – Пусть мы все будем больше похожи на Найджела Помероя.

Я ёрзаю на скамье, выгибая спину. Казалось бы, с теми деньгами, которые вложены в это место, можно было хотя бы предусмотреть подушки. Но нет. Деревянная скамья жёсткая и беспощадная, совсем как мой покойный отец. По крайней мере, нам с Беллами не приходится делить ряд ни с кем, потому что передние места предназначены только для семьи.

Игнорируя речь Бэйлора, я наблюдаю за братом рядом со мной. Странно невозмутимый, он не пролил ни одной слезы за весь день. В детстве я так и не смогла до конца понять их отношения. Я знала, что они отличались от тех, что были у меня с отцом, но лорд Померой не был тёплым или любящим человеком. Даже с законным наследником. И всё же Беллами оставался с ним все эти годы. Похоже, он был послушным сыном, и всё же смерть отца, кажется, совсем его не задела.

Словно почувствовав мой взгляд, Бел слегка поворачивает голову, приподнимая одну бровь в немом вопросе.

– Ты в порядке? – шепчу я, не зная, что ещё сказать.

Его взгляд опускается, у губ появляются складки.

– Я чувствую слишком многое, чтобы облечь это в слова.

– Это нормально. – Я тянусь к его руке и сжимаю её в своей. – Тебе и не нужно.

Как бы я ни ненавидела этого человека, если Белу он был дорог, значит, он имеет право скорбеть так, как считает нужным. Это не мне судить.

– Может, поужинаем вместе? – предлагаю я. – Только мы вдвоём?

Он снова смотрит на меня, и теперь в его глазах читается сожаление.

– Я уезжаю, как только похороны закончатся.

Впервые за всё утро настоящее чувство печали пронзает моё сердце. Я отпускаю его руку и возвращаю свою на колени.

– О. Конечно.

– Хотел бы я остаться дольше, – говорит он так тихо, что я едва разбираю его слова сквозь болтовню Бэйлора.

Я опускаю подбородок, не желая, чтобы он заметил моё разочарование сквозь вуаль.

– Я понимаю.

– Король приказал мне вернуться домой и привести дела отца в порядок.

Я резко поворачиваюсь к нему, и во мне поднимается гнев. Мне следовало это предвидеть. Конечно, Бэйлор постарается изолировать меня от единственного оставшегося у меня члена семьи. Он всегда держал меня подальше от Беллами. Уверена, он не забыл, как мой брат пытался тогда за меня бороться, как умолял не забирать меня. Такая связь опасна для Бэйлора. Он знает, что она может научить меня отличать настоящую любовь от его дешёвой подделки.

– Я могу попытаться поговорить с ним, – предлагаю я, понимая, что это, скорее всего, бесполезно.

Бел качает головой.

– Нет. Это не поможет. К тому же, – добавляет он, и в его голосе звучит сомнение, – есть причина, по которой мне сейчас нужно быть в другом месте.

Мои брови сходятся. Я хочу спросить, что он имеет в виду, но толпа разражается аплодисментами, когда Бэйлор заканчивает свою речь и отходит в сторону, давая знак хору начать выступление. Люди поднимаются со своих мест, и мелодичные звуки наполняют зал. Голоса вокруг присоединяются, создавая многоголосое эхо.

Отчаяние расцветает во мне, когда я понимаю, что время с Беллами подходит к концу. Увидимся ли мы снова? Эта неопределённость раздувает мою тревогу, подталкивая меня к безрассудству. Я бросаю взгляд на толпу позади нас, убеждаясь, что никто не стоит достаточно близко, чтобы услышать, затем хватаю Бела за руку, сильно сжимая её. Он резко поворачивается ко мне, и в его глазах появляется тревога.

– Слушай меня внимательно, – шепчу я, едва слышно на фоне пения. – Как только вернёшься домой, тебе нужно составить план побега.

– Айви… – начинает он, но я перебиваю его.

– Найди безопасное место, такое, о котором больше никто не знает и куда ты сможешь быстро добраться. Тебе понадобятся деньги и припасы, чтобы продержаться несколько месяцев, возможно, дольше.

Он берёт мою руку в обе свои.

– Почему ты это говоришь?

Я бы хотела сказать ему правду, но времени нет. И даже если бы было, втягивать его во всё это слишком опасно. Это моя проблема, не его.

– Может наступить момент, и скоро, когда всё… – я замолкаю, подбирая нужное слово. – Изменится.

– Как именно?

– Я не могу сказать. Но когда это случится, всё начнёт происходить очень быстро. Если я… – я обрываю себя, делая глубокий вдох, прежде чем сказать лишнее.

– Мне нужно, чтобы ты был готов уйти в ту же секунду, как всё пойдёт плохо.

– А ты?

– Не беспокойся обо мне. – Я качаю головой, позволяя лжи легко сорваться с языка по старой привычке. – У меня есть план.

Он прищуривается, и я вспоминаю, как он всегда умел понять, когда я не говорю правду.

– Как мне найти тебя потом? – спрашивает он, не уличая меня во лжи. Вопрос удивляет меня, хотя не должен.

– Свяжись с Деллафиной Кардо, – говорю я без колебаний. Как бы ни были напряжены наши отношения, я знаю, что могу доверить Делле жизнь моего брата.

Его брови поднимаются почти до линии волос.

– Хозяйка клуба?

Я киваю, понимая, что он, вероятно, умирает от желания спросить, откуда я знакома с печально известной женщиной, о которой ходили слухи, что она была любовницей покойной королевы.

– Она будет знать, где я. Ты можешь ей доверять.

Несколько мгновений он просто смотрит на меня, сжимая мои руки в своих.

– Ненавижу оставлять тебя.

– Я знаю. – И, странно, это правда. Я знаю, что если бы Бел мог остаться и помочь мне, он бы остался.

Песня заканчивается, и мы снова садимся. Я ожидаю, что один из храмовых жрецов поведёт заключительную молитву, но вместо этого Бэйлор возвращается к трибуне, вызывая шёпот в зале.

– Прежде чем мы завершим службу, – начинает Бэйлор, его челюсть напряжена, а взгляд скользит по толпе, – я хочу сделать объявление.

Лёгкая дрожь тревоги заставляет меня выпрямиться. Последнее объявление Бэйлора не закончилось для меня ничем хорошим.

– То, что произошло с Найджелом Помероем, было невыразимой трагедией. – Гнев искажает его лицо, и во мне вспыхивает искра страха.

Мои руки лежат на коленях, пальцы переплетаются и сжимаются. В голове звучат тревожные сигналы, требующие бежать. В зале воцаряется полная тишина, все чувствуют перемену в его настроении. Что бы ни произошло дальше, ничего хорошего это не сулит.

– Это было преступление, на которое способна лишь самая чудовищная и трусливая душа, – продолжает он. – Именно поэтому я назначил награду за Ангела Милосердия.

По залу прокатываются вздохи, и у меня всё обрывается внутри.

– Любой, кто предоставит информацию, которая приведёт к поимке этого мерзкого человека, получит пятьдесят тысяч золотых монет. Вместе мы поймаем этого злодея! – кричит Бэйлор, и толпа взрывается одобрительными возгласами. – Вместе мы уничтожим Ангела Милосердия!