Текст книги "Отказался от жены? Верни мне мои семь лет (СИ)"

Автор книги: Майкл Скофилд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 20 страниц)

Глава 6. Одиннадцать бывших жен

Глава 6. Одиннадцать бывших жен

На следующее утро я пришла в архив Королевской Палаты Клятв еще до открытия основного читального зала.

Семь бордовых папок с документами годовщин остались дома. Я не хотела таскать их по городу без необходимости, да и сегодня меня интересовал уже не собственный брак.

Вчерашний аудит дал слишком ясный вопрос.

Если скрытый слой был частью стандартного шаблона, то где-то должны существовать другие женщины, которые подписывали похожие документы.

Если же наша печать была исключением, это тоже следовало установить.

Я начала с самого простого: открытого реестра расторгнутых браков правящих драконьих домов за последние восемнадцать лет.

Доступ к нему не требовал действующей лицензии. Любой гражданин мог получить сведения о дате заключения и расторжения брака, сторонах, наличии зарегистрированных имущественных и магических споров, а также итоговом статусе союза. Медицинские подробности, внутренние договоры и структура печати оставались закрытыми.

Мне пока хватало открытого.

Архивариус выдал мне три толстых каталога и предупредил:

– Полный поиск по драконьим домам займет время. У нас нет отдельного указателя по причинам развода.

– Я и не хочу искать по причине.

Он посмотрел внимательнее.

– А по чему?

– По длительности брака.

– Это придется считать вручную.

– Знаю.

Он пожал плечами.

Наверное, решил, что перед ним очередная бывшая жена, которая ищет подтверждение собственной обиды в чужих разводах.

Возможно, отчасти так и было.

Я села у окна.

Первые два часа не дали ничего полезного.

Правящие драконы разводились не так часто, как любили утверждать столичные сплетники. Были браки на два года, где причиной открыто указывалось взаимное расторжение. Были союзы, закончившиеся после смерти одного из супругов. Были женщины, которые сами подавали на развод из-за жестокого обращения, неверности или имущественных конфликтов.

Никакого общего рисунка.

Потом появились первые совпадения.

Дом Тарвен.

Брак длился шесть лет и четыре месяца.

Жена – Мира Тарвен, в девичестве Элс.

Причина расторжения в открытом решении: отсутствие прямого наследника и заключение врачебной коллегии о длительной репродуктивной несовместимости.

Я записала.

Дом Сейлан.

Пять лет и одиннадцать месяцев.

И снова отсутствие наследника.

Супруга после развода получила крупную компенсацию и покинула земли дома.

Дом Воррен.

Семь лет и два месяца.

Тот же смысл, хотя формулировка была мягче: «невозможность выполнения династической функции союза».

Я поморщилась.

Женщина как функция.

Очень удобно.

К полудню у меня было четыре дела.

К трем часам – семь.

Когда архивариус объявил, что читальный зал закроют через час, я дошла до одиннадцати.

Не одиннадцать доказанных преступлений.

Одиннадцать браков, которые стоило проверить.

Я специально написала это сверху листа большими буквами.

ПРОВЕРИТЬ. НЕ ВЫВОД.

Потому что совпадения уже начинали действовать на меня слишком сильно.

У восьми женщин брак продолжался от пяти до семи с половиной лет.

В семи делах причиной расторжения прямо или косвенно называли отсутствие наследника.

В четырех решениях упоминалось ухудшение здоровья супруги перед разводом.

В пяти встречалось слово «несовместимость».

Не всегда репродуктивная.

Иногда магическая.

Иногда «истощение супружеского контура».

Я переписала даты, имена домов и номера производств.

Затем нашла еще одну деталь.

В трех делах после развода были открыты дополнительные магические производства.

Не уголовные.

Долговые.

Но все три быстро закрыли.

Причина в реестре не указывалась.

Это уже требовало отдельного доступа.

Я собрала бумаги и только тогда заметила, что почти весь день ничего не ела.

Тея была бы в ярости.

Я пошла в маленькое кафе напротив Палаты и заказала суп, хлеб и чай.

Пока ждала, достала записи.

Одиннадцать.

Число выглядело убедительно только потому, что было больше одного.

Но убедительность не равнялась доказательству.

Если я возьму всех бывших жен правящих драконов за восемнадцать лет, среди них обязательно будут женщины с плохим здоровьем, проблемы с зачатием и браки, продлившиеся шесть или семь лет.

Мне нужен был не общий мотив.

Мне нужен был одинаковый механизм.

Я подчеркнула три закрытых долговых производства.

Вот с них и следовало начать.

Мериса Ван встретила меня на следующий день без энтузиазма.

– Вы должны были отдыхать.

– Я отдыхала ночью.

– Это не считается.

– Вы с Теей знакомы?

– Нет.

– Странно. Говорите одинаково.

Она взяла мой список.

Читала внимательно.

– Откуда сведения?

– Только открытый реестр.

– Медицинские диагнозы?

– Только те, которые прямо отражены в публичной части решения о разводе.

– С закрытыми архивами не работали?

– Нет.

– С семьями не связывались?

– Нет.

Мериса подняла глаза.

– Хорошо.

– Мне нужно получить доступ к трем долговым производствам.

– Не получите.

– Почему?

– Потому что вы не сторона.

– Тогда запросите через мое дело.

– На каком основании?

Я указала номера.

– Три бывшие жены правящих драконов. Разводы после нескольких лет брака. После расторжения открывались магические долговые производства.

– И это все?

– Пока да.

– Недостаточно.

Я откинулась на спинку стула.

– Даже с учетом того, что у меня после похожего развода обнаружили жизненный долг?

– Для того чтобы открыть чужое закрытое дело целиком – недостаточно.

– А запросить обезличенные сведения?

Она задумалась.

Вот уже лучше.

– Это возможно, если сформулировать узко.

– Например?

– Были ли производства связаны с жизненным ресурсом. Без имен, сумм и медицинских подробностей.

– Мне хватит для первого шага.

– Тогда подготовлю.

Она снова посмотрела на список.

– Одиннадцать бывших жен за восемнадцать лет.

– Да.

– Вы понимаете, что теперь особенно легко увидеть закономерность в любом совпадении?

– Понимаю.

– Не уверена.

Я почувствовала раздражение.

– Мериса, я сама написала сверху «не вывод».

Она посмотрела.

Действительно прочитала.

– Хорошо.

– Спасибо за доверие.

– Это не доверие. Это облегчение.

Я забрала лист.

– Мне нужен еще один доступ.

– Какой?

– Открытые судебные решения по добровольной передаче жизненного срока в браках драконов.

– Зачем?

– Хочу увидеть, как выглядит нормальная законная процедура.

Мериса сразу кивнула.

– Вот это правильно.

– Не надо звучать так удивленно.

– После двух дней с вами я уже ничему не удивляюсь.

Законные передачи нашлись быстрее.

Их было немного.

Большинство относилось к старым военным случаям, когда дракон получал тяжелое повреждение ядра и супруг добровольно поддерживал его жизненным ресурсом.

Некоторые дела были полностью закрыты, но несколько решений публиковали как учебные примеры.

Я взяла первое попавшееся.

Дом Арден.

Девять лет назад глава дома сорвался во время боевого обращения и получил повреждение внутреннего огненного контура. Его жена передала ему одну стандартную единицу жизненного срока.

В деле лежало все, чего не было у меня.

Отдельное заявление.

Заключение двух лекарей.

Письменное объяснение последствий.

Подпись женщины под формулировкой:

«Я понимаю, что передаю одну стандартную единицу собственного жизненного ресурса».

Независимый свидетель.

Дата возврата.

Через одиннадцать месяцев дракон восстановился, и единицу вернули.

Я читала решение дважды.

Не потому, что было сложно.

Потому что оно разрушало первую удобную мысль.

Сам механизм существовал задолго до моего брака.

И мог работать законно.

Никакой тайной древней магии.

Никакой технологии, созданной специально ради обмана жен.

Жизненный срок действительно передавали супругам-драконам.

Но в законном деле женщина знала, что делает.

Более того, после возврата специалисты отдельно подтвердили восстановление ее нити.

Я записала номер дела.

Потом нашла еще два.

В одном жена передала половину единицы после тяжелого ранения мужа.

В другом муж-человек поддержал женщину-дракона после повреждения ядра.

Это было особенно полезно.

Механизм не зависел от пола.

Не был создан только для жен.

Значит, если в правящих домах появилась система, которая забирала годы именно у супруг драконов, кто-то изменил первоначальный инструмент.

И сделал это намеренно или по крайней мере сознательно.

Я уже собиралась закрыть последнее дело, когда заметила название функции.

«Супружеская опора жизненного контура».

Опора.

Почти то же слово, которое вчера нашли внутри нашей печати.

ОП-1.

Я переписала точное название.

Теперь у технического кода появилась возможная расшифровка.

Но вывод снова пришлось остановить.

Похожее название еще не означало одинаковый механизм.

Я закрыла папку.

На выходе из архива столкнулась с Ореном Таалем.

Он почти не изменился.

Разве что волосы окончательно стали белыми, а трость, которой он раньше угрожал только ленивым студентам, теперь действительно помогала ему ходить.

Орен остановился и посмотрел на меня поверх очков.

– Морен.

– Тааль.

– Замужняя фамилия вам надоела?

– Развелась.

– Я умею читать столичные реестры.

– Тогда зачем спросили?

– Хотел проверить, способны ли вы произнести это без трагического вздоха.

Я невольно улыбнулась.

– И?

– Сносно.

Он посмотрел на папку в моих руках.

– Уже лезете в работу?

– Я в открытом архиве как гражданин.

– Еще хуже. Граждане читают документы без понимания и потом приходят к мастерам с великими открытиями.

– Я собираюсь восстановить лицензию.

Орен нахмурился.

– Видел запись.

– Через два дня оценка.

– Через два дня была. Я перенес на завтра.

Я остановилась.

– Почему?

– У меня появилось окно.

– А если у меня планы?

– Есть?

Я подумала.

– Нет.

– Тогда перестаньте изображать свободу воли там, где она ничему не мешает.

Все-таки не изменился.

– Вы всегда были невыносимы.

– Поэтому хорошо учили.

Его взгляд снова упал на номер дела, торчащий из папки.

– Супружеская опора?

Я сразу насторожилась.

– Вы знаете этот механизм?

– Любой старший мастер знает.

– ОП-1?

Орен перестал улыбаться.

– Где вы увидели этот код?

Я помолчала.

Материалы моего аудита были закрыты.

– В собственном деле. Больше сказать пока не могу.

Он изучал мое лицо несколько секунд.

– Хорошо. Тогда и я не буду рассказывать то, что относится к закрытым архивам.

– Но код вам знаком.

– Да.

– Старый?

– Очень.

– Законный?

Орен оперся на трость.

– Инструмент не бывает законным или преступным сам по себе. Все зависит от того, кто его применяет и что объясняет человеку.

Почти то же, к чему я пришла после чтения дел.

– Значит, он мог передавать жизненный срок.

– Мог.

– Ежегодно?

Вот теперь Орен посмотрел внимательнее.

– В старой форме – нет.

Я почувствовала, как все мысли сразу ускорились.

– Почему?

– Потому что исходно опора предназначалась для чрезвычайной поддержки поврежденного ядра. Не для постоянного усиления здорового дракона.

Я хотела спросить еще.

Он поднял ладонь.

– Завтра.

– Это не экзаменационный вопрос.

– Именно поэтому завтра. Если ваше дело действительно связано с кодом опоры, сначала я должен понять, что мне разрешено обсуждать как наставнику, а что требует официального запроса Палаты.

Разумно.

Раздражающе.

Но разумно.

– В десять?

– В девять.

– В записи было десять.

– Теперь девять.

Он пошел дальше.

– Тааль!

Орен обернулся.

– Что?

– Я пять лет не практиковала.

– Я умею считать.

– Я могу многое забыть.

– Именно это завтра и проверим.

И ушел.

Я смотрела ему вслед и думала, что возвращение в профессию будет гораздо менее торжественным, чем хотелось бы.

Наверное, так и лучше.

В тот же вечер пришел ответ по трем закрытым долговым производствам.

Мериса прислала обезличенную выписку.

Первое дело.

После развода зафиксирован жизненный долг размером в одну единицу.

Я сразу напряглась.

Потом прочитала дальше.

Передача была зарегистрирована за четыре года до развода как добровольная помощь мужу после повреждения ядра.

После расторжения брака жена потребовала возврат.

Единицу вернули.

Дело закрыли.

Я отложила лист.

Вот он.

Ложный след.

На первый взгляд почти идеальное совпадение: жена дракона, развод, жизненный долг.

На деле – законный договор.

Женщина знала.

Согласилась.

Позже потребовала обратно.

Система сработала правильно.

Второе производство не имело отношения к сроку вообще. Спор касался магического права на часть родовой собственности.

Третье оказалось интереснее.

В выписке стояла формулировка:

«Остаточный ресурс супружеской поддержки после прекращения союза».

Объем не раскрывался.

Стороны заключили закрытое соглашение.

Я перечитала.

Не доказательство.

Но уже не пустое совпадение.

Я записала номер и попросила Мерису узнать, можно ли связаться с бывшей супругой официально через ее поверенного.

Самой писать не стала.

Если женщина хотела сохранить дело закрытым, я не имела права вламываться в ее жизнь с вопросом: «У вас тоже забрали годы?»

Через час Мериса ответила:

«Запрос отправлен. Ждем согласия».

Я продолжила работать со списком.

Одиннадцать дел пришлось разделить.

Три выглядели слабо.

Там не было ни магических долгов, ни явного ухудшения здоровья, только бездетность и развод.

Я оставила их как фон.

Пять заслуживали дальнейшей проверки открытых медицинских формулировок.

Еще три выглядели особенно похожими на мой случай.

Но уже теперь я знала, что похожесть обманчива.

Законная добровольная передача тоже оставляла жизненный долг.

Одни и те же симптомы могли иметь разные причины.

Одно и то же слово «несовместимость» могло скрывать как ошибку, так и настоящий диагноз.

Это раздражало.

И одновременно успокаивало.

Если я хотела доказать преступление, дело не должно было зависеть от того, насколько убедительно я умею соединять чужие истории.

Нужны были документы.

Печати.

Согласия.

Следы передачи.

Я закрыла список.

В дверь постучали.

Адриан стоял на лестничной площадке.

Я не приглашала его.

Это сразу испортило настроение.

– Что случилось?

Он заметил мой тон.

– Я не пришел без причины. Палата разрешила передать тебе копию медицинской сверки моей силы за годы брака.

В руках у него была запечатанная папка.

– Почему не отправили курьером?

– Могли. Я забрал экземпляр после обследования и решил принести.

– Адриан.

Он остановился.

– Да. Понимаю.

– Что понимаешь?

– Я снова решил, что раз сам нахожусь рядом, проще прийти лично, не спросив, хочешь ли ты меня видеть.

Я прислонилась к двери.

– И?

– Могу оставить папку и уйти.

Это было настолько непривычно, что я несколько секунд ничего не говорила.

– Заходи на десять минут.

Адриан вошел.

Осмотрел гостиную, где еще стояли коробки.

Не произнес ни слова о том, что дом маленький, мебель простая, а половина книг пока лежит на полу.

За это я тоже была благодарна.

Он передал папку.

Пломба Королевской Палаты была целой.

– Они сравнили мои обследования за восемь лет, включая год до свадьбы.

Я открыла первую страницу.

Графики мне почти ничего не говорили.

Адриан объяснил:

– Красная линия – стабильность ядра после обращения. Синяя – скорость восстановления.

– Я вижу легенду.

– Хорошо.

Он сел напротив.

Я листала.

Показатели действительно росли.

Не резко.

Год за годом.

Особенно заметно после третьего.

– Ты сам это замечал?

– Что становлюсь сильнее? Конечно.

– С чем связывал?

– С тренировками. Возрастом. Тем, что после смерти отца перестроил режим полетов. Лекари говорили, что ядро окончательно стабилизировалось после тридцати.

– Никто не связывал с браком?

Адриан задумался.

– Говорили, что удачный союз благоприятно влияет на дракона.

– Очень конкретно.

– Тогда мне не казалось странным.

Я дошла до последней страницы.

Там стоял предварительный вывод:

«Рост стабильности ядра имеет временную корреляцию с семью циклами поступления внешнего жизненного ресурса. Причинная связь требует дополнительного подтверждения путем контролируемой частичной реституции».

Вот к чему мы придем в главе 7 и 10.

Пока только корреляция.

– Они хотят вернуть одну единицу и посмотреть, что изменится.

– Да.

– Ты согласен?

– Если врачи признают безопасным.

Я посмотрела.

– Для тебя.

– Для нас обоих.

Он сказал правильно.

Не «если тебе будет безопасно».

И не «я сам решу».

Для обоих.

– Хорошо.

Адриан заметил листы на столе.

Я сразу закрыла список.

– Это не материалы Палаты.

– Я не спрашивал.

– Но посмотрел.

– Увидел только цифры.

Я помолчала.

– Я нашла одиннадцать бывших жен правящих драконов с похожими обстоятельствами.

Адриан стал серьезнее.

– Одиннадцать?

– Не доказанных случаев. Просто выборка для проверки.

– Какие обстоятельства?

– Брак пять-семь лет, отсутствие наследника, диагнозы несовместимости или истощения перед разводом. У нескольких были магические споры после расторжения.

– Какие дома?

– Пока не скажу.

Он нахмурился.

– Почему?

– Потому что это их личные дела, а ты глава драконьего дома. Я не хочу, чтобы завтра половина совета знала, какие семьи я проверяю.

Адриан явно хотел возразить.

Не стал.

– Справедливо.

– И один случай уже оказался законным.

– В каком смысле?

Я рассказала о женщине, которая добровольно передала год после ранения мужа и позже получила его обратно.

Адриан слушал внимательно.

– Значит, механизм сам по себе старый.

– Да.

– А наш?

– Похож по названию. Орен Тааль знает код.

– Ты с ним уже говорила?

– Случайно встретила.

– И?

– Исходная опора не была ежегодной.

Адриан нахмурился.

– Тогда кто-то изменил ее.

– Возможно.

– Ливия, семь одинаковых узлов уже показывают, что это не случайность.

– Показывают, что механизм повторялся. Не показывают, кто его изменил и когда.

– Ты всегда так разговаривала?

– Как?

– Не даешь человеку сделать вывод раньше документа.

– Когда работала – да.

– Я забыл.

Фраза прозвучала без намерения ранить.

Но ранила.

– Я тоже.

Адриан посмотрел на меня.

– Прости.

– Не надо.

– Надо.

Я закрыла медицинскую папку.

– Ты не запрещал мне работать.

– Нет.

– Я сама соглашалась откладывать.

– И я очень быстро привык, что твое время всегда можно занять делами дома.

Вот теперь я подняла глаза.

Адриан не продолжил.

Наверное, понял, что этот разговор относится не к сегодняшнему вечеру.

– Мне завтра на оценку, – сказала я.

– Во сколько?

– В девять.

– У Тааля?

– Да.

Адриан улыбнулся.

– Тогда мне действительно пора уходить. Тебе понадобится сон.

– Я сама решу, сколько мне понадобится сна.

Он прикрыл глаза.

– Это будет долго.

– Что?

– Учиться говорить с тобой нормально после семи лет брака.

– Видимо.

Он встал.

У двери остановился.

– Ливия, если остальные случаи подтвердятся...

– Пока не подтвердились.

– Хорошо. Если подтвердятся, я хочу знать.

– Почему?

– Потому что тогда речь будет уже не только о нашей печати.

– И?

Он посмотрел прямо.

– Тогда я как глава дома обязан буду выяснить, сколько таких союзов заключили среди драконов.

– Вот тут у нас может возникнуть проблема.

– Какая?

– Ты опять хочешь стать человеком, который первым идет все исправлять.

Адриан нахмурился.

– Если существует система...

– Если существует, ей займется следствие. Не глава одного из домов, чье имя может оказаться внутри этой системы.

Он молчал.

– Ты сейчас не независимый защитник драконов, – продолжила я. – Ты получатель семи спорных единиц. Возможно, потерпевший от обмана в одной части и участник дела в другой. Не надо бежать впереди людей, чья работа именно расследовать.

Несколько секунд он явно боролся с собой.

– Хорошо.

– Тяжело?

– Очень.

Я улыбнулась.

– Привыкай.

Он ушел.

Я закрыла дверь и вернулась к столу.

Одиннадцать имен лежали передо мной.

Но теперь число уже не казалось мне главным.

Гораздо важнее была разница между двумя делами.

В одном женщина знала, что отдает год жизни, подписала отдельное согласие и позже получила его обратно.

В моем случае семь одинаковых передач спрятали под словами о взаимной поддержке.

Магия была почти одна и та же.

Различие находилось не в силе и не в древнем ритуале.

Различие находилось в слове «согласна».

У меня его никто не спрашивал.

Глава 7. Цена его пламени

Глава 7. Цена его пламени

Орен Тааль начал мою первичную оценку с того, что забрал у меня карандаш.

– Вы пять минут читаете условие и уже трижды сделали пометку на полях, – сказал он. – На настоящем экзамене чужой договор нельзя исправлять до того, как вы поняли, что именно проверяете.

– Я отмечала спорные места.

– Нет. Вы отмечали места, которые показались вам спорными. Это не одно и то же.

Я посмотрела на него через стол.

– Вы решили за один день вернуть мне все пять лет учебы?

– Если бы я мог вернуть вам пять лет учебы, в вашей нынешней ситуации это прозвучало бы особенно неудачно.

Я невольно усмехнулась.

Орен сделал вид, что не заметил.

Мы сидели в небольшом кабинете Коллегии мастеров клятв. На столе лежал учебный договор аренды мастерской с шестью намеренно внесенными нарушениями. Я нашла четыре. Пятое обнаружила после замечания Орена. Шестое пока не видела.

Это раздражало.

И одновременно действовало лучше любого утешения.

Здесь никто не спрашивал, как я переживаю развод. Никого не интересовало, сколько лет моей жизни оказалось в ядре бывшего мужа. Орен оценивал только то, умею ли я по-прежнему читать договорную конструкцию.

Пока ответ был неприятно средним.

– Еще восемь минут, – сказал он.

– Вы раньше давали пятнадцать.

– Раньше вам было двадцать четыре и вы практиковали каждый день.

– Очень вдохновляет.

– Моя задача не вдохновлять.

Я вернулась к тексту.

Шестое нарушение оказалось в приложении к основному договору. Не скрытая магия, не сложная подмена права, а обычное несоответствие срока: основной договор разрешал досрочное расторжение после шести месяцев, а защитная печать оставалась активной до конца года.

Я указала на строку.

Орен посмотрел.

– Наконец.

– Значит, шесть из шести.

– После подсказки пять из шести.

– Вы не сказали, где искать.

– Вы сказали, что хотите восстановить категорию, а не самооценку.

Я откинулась на стуле.

– И что теперь?

Он снял очки.

– Теперь вы перестанете считать, что пять лет перерыва исчезнут только потому, что руки помнят инструменты.

– Это я уже поняла.

– Хорошо. Теорию вы сохранили лучше практики. Ошибки пока не опасные, но вы торопитесь, когда уверены, что видите знакомую конструкцию.

Я сразу подумала о списке одиннадцати бывших жен.

Орен заметил выражение лица.

– Вот именно.

– Что?

– Вы уже мысленно применили мое замечание к собственному делу.

– А разве не следует?

– Следует. Но не во время оценки.

Он открыл регистрационную карту.

– Две недели восстановительной практики под надзором. Потом повторная проверка. Если не начнете спорить с каждым замечанием, возможно, разрешу экзамен раньше.

– Я спорю только с плохими замечаниями.

– Вы спорите со всеми, просто с хорошими чуть тише.

Он поставил подпись.

Я взяла карту.

– Значит, официально могу начать практику?

– Под наблюдением. И никаких экспертиз по собственному делу.

– Я знаю.

– Вы много чего знаете. Именно поэтому регулярно приходится напоминать.

Я встала.

У двери Орен остановил меня:

– Морен.

– Что?

– Мне пришел запрос от Королевской Палаты по коду ОП-1.

Я вернулась к столу.

– Уже?

– Келлан Вар умеет работать быстрее, чем выглядит.

– И что вы ответили?

– Пока только подтвердил, что это старое обозначение супружеской опоры первого типа. Полную архивную справку готовят.

– Исходный механизм позволял ежегодную передачу?

– Нет.

– Вы уверены?

Орен посмотрел на меня так, будто я спросила, уверен ли он в собственном имени.

– Я участвовал в комиссии, которая закрывала последнюю старую форму почти тридцать лет назад. Да, уверен.

Я почувствовала, как профессиональная часть мысли сразу начала строить цепочку.

Старая опора существовала.

Передача жизненного ресурса существовала.

Но регулярного ежегодного механизма не было.

Значит, кто-то взял старую законную конструкцию и изменил.

– Почему ее закрыли?

– Не закрыли полностью. Ограничили экстренными случаями.

– Из-за риска?

– В том числе. Долгая интеграция чужого жизненного ресурса меняет поведение драконьего ядра. Оно привыкает к дополнительной опоре.

Я остановилась.

– Насколько привыкает?

Орен понял, почему вопрос для меня важен.

– Это уже не моя область. Спросите Рейнара Соля.

– Сегодня как раз будет расширенная оценка Адриана.

– Тогда тем более.

Он помолчал.

– И еще. Если услышите что-то неприятное о последствиях возврата, не путайте медицинский риск должника с правом кредитора.

– Мериса сказала почти то же.

– Значит, у вас хороший поверенный.

– Но?

– Но право на возврат не означает обязанность требовать самый быстрый и самый опасный способ. Это тоже не одно и то же.

Я кивнула.

– Понимаю.

– Надеюсь.

Он снова надел очки и открыл следующую папку, показывая, что разговор закончен.

Я вышла из Коллегии с официальным разрешением на восстановительную практику и ощущением, что сегодня мне предстоит узнать цену своих семи лет уже с другой стороны.

Расширенное обследование Адриана проводили не в Палате Клятв, а в Королевском центре драконьей медицины.

Я приехала туда как сторона долгового производства.

Это было важно.

Не как жена.

Не как сопровождающая.

И даже не как человек, который должен поддержать пациента.

Мне разрешили присутствовать на итоговой части, поскольку выводы напрямую определяли порядок реституции.

Само обследование ядра проходило без меня.

Когда я вошла в переговорную, там уже находились Рейнар Соль, два лекаря, Келлан Вар, Мериса и государственный поверенный Адриана.

Сам Адриан появился последним.

Я сразу заметила, что он переоделся после тестов. Волосы еще были влажными, на шее у воротника оставался слабый красноватый след от диагностического контура.

Он сел напротив.

– Как оценка у Тааля?

Я удивилась.

– Откуда знаешь, что была сегодня?

– Ты сказала в прошлый раз.

Точно.

– Две недели практики.

– Это хорошо?

– Это означает, что я хуже, чем хотела бы, и лучше, чем могла бы быть после пяти лет перерыва.

– Значит, хорошо.

– Тааль бы с тобой не согласился.

– Он никогда ни с кем не согласен.

Рейнар Соль откашлялся.

– Если семейный разговор закончен, можно перейти к ядру.

Я почувствовала, как лицо теплеет.

– Это не семейный разговор.

– Тем лучше. Тогда я не нарушаю ничего личного.

Адриан едва заметно улыбнулся.

Я посмотрела на Рейнара.

– Начинайте.

Он разложил на столе несколько схем.

Первая показывала состояние ядра Адриана за год до нашего брака.

Я плохо разбиралась в драконьей анатомической магии, но даже без специальных знаний было видно: внутренний огненный контур тогда был менее плотным.

Вторая схема относилась к третьему году брака.

Третья – к пятому.

Последняя – к нынешнему обследованию.

– Мы сравнили восемь полных записей, – сказал Рейнар. – До свадьбы господин Реваль имел здоровое драконье ядро с умеренно высокой природной силой и некоторой склонностью к перегрузке после длительного обращения.

Адриан спросил:

– «Некоторой»?

Один из лекарей, женщина по имени Селия Варт, ответила:

– В двадцать семь лет вы восстанавливались после шестичасового полета примерно в полтора раза дольше, чем сейчас.

– Я тогда только принял командование.

– Тренированность влияет на мышцы и расход обычной магии. На структуру ядра – намного меньше.

Рейнар продолжил:

– После первого года брака показатели восстановления улучшаются. После второго – снова. К четвертому году ядро становится заметно стабильнее исходной природной нормы. К седьмому вы входите в верхний диапазон силы среди драконов сопоставимого возраста.

Я смотрела на схемы.

– И каждый скачок совпадает с передачей?

– Не каждый можно назвать скачком. Изменения накопительные. Но временная корреляция есть.

Он положил рядом таблицу активаций скрытой печати.

Семь дат.

Семь поступлений.

– Можно доказать, что усиление вызвано именно моими единицами? – спросила я.

Рейнар ответил не сразу.

– Мы можем доказать, что чужой жизненный ресурс встроен в те участки ядра, которые обеспечивают дополнительную устойчивость и восстановление. Мы можем установить его происхождение с высокой степенью совместимости с вашим долговым следом. И можем показать, что объем усиления увеличивался параллельно поступлению ресурса.

– Но окончательно причинную связь подтвердит только возврат.

– Да. Именно поэтому контролируемая реституция одной единицы даст намного более сильное доказательство.

Это было честно.

Пока у нас была очень убедительная связь.

Но прямой эксперимент появится позже.

Я посмотрела на Адриана.

– Ты действительно стал сильнее за время брака.

Он не отвел взгляд.

– Да.

– Намного.

– Похоже.

Селия поправила:

– Не вся его нынешняя сила чужая. Это тоже важно понимать. Господин Реваль остается сильным драконом без спорного ресурса. Мы не можем взять нынешние показатели и вычесть из них семь условных частей.

– Почему?

– Потому что живое ядро адаптируется. Собственная сила развивается вместе с внешней опорой. Некоторые улучшения останутся после возврата, некоторые исчезнут.

– Что именно исчезнет?

– Сейчас объясним.

Рейнар перевернул схему.

На этот раз семь единиц были показаны как дополнительный контур вокруг ядра.

Не семь отдельных шаров.

Одна система.

– Сначала важная вещь, – сказал он. – Не существует конкретного «первого года» в одном месте и «седьмого» в другом. После интеграции ресурс смешивается функционально. Когда мы говорим «вернуть первую единицу» или «седьмую», это порядок объема, а не извлечение конкретного календарного года.

Я кивнула.

Это имело смысл.

– Тогда почему специалисты постоянно говорят, что седьмая опаснее?

– Не потому, что она была передана последней. Потому что последняя оставшаяся единица выполняет другую роль.

Он провел пальцем по внешнему контуру.

– Пока в ядре присутствует несколько единиц внешнего ресурса, они поддерживают друг друга и распределяют нагрузку. Если вернуть одну, система ослабнет, но сохранится. Потом еще одну. К моменту, когда останется только одна, она будет удерживать последнюю часть искусственной опоры. Ее возврат означает не просто уменьшение объема, а полный переход ядра обратно на собственную структуру.

Адриан нахмурился.

– Что произойдет?

Селия ответила:

– Мы ожидаем резкое снижение устойчивости после обращения, длительное восстановление и повышенный риск потери контроля при полной драконьей форме в первые недели или месяцы.

– Насколько высокий риск?

– Достаточный, чтобы мы запретили самостоятельные обращения до повторного обследования.

– Я могу вообще потерять форму?

– Временно – возможно.

В комнате стало тихо.

Я смотрела на Адриана.

Он не побледнел и не начал спорить. Только сжал пальцы на столе.

– Насколько временно?

– Этого мы пока не знаем, – ответил Рейнар. – Может быть несколько недель. Может быть несколько месяцев. С большой вероятностью ядро адаптируется к собственной природной силе, потому что до брака вы нормально обращались без чужой поддержки.

– Но гарантии нет.

– В медицине их мало.

Та же честность, которую я слышала от Айры.

Адриан посмотрел на схему.

– Я останусь драконом?