Текст книги "Отказался от жены? Верни мне мои семь лет (СИ)"

Автор книги: Майкл Скофилд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 20 страниц)

Глава 19. Ночь перед возвратом

Глава 19. Ночь перед возвратом

За два дня до большого слушания Королевская Палата Клятв перестала быть местом, где я могла спокойно пройти по коридору и не встретить знакомое лицо.

В столицу съехались представители драконьих домов, старшие мастера, королевские юристы и несколько членов медицинских коллегий. У главного входа дежурила дополнительная охрана, в приемной постоянно менялись секретари, а свободную переговорную комнату приходилось бронировать за несколько часов.

Наше дело больше не помещалось между мной и Адрианом.

Собственно, уже давно не помещалось.

Просто раньше это можно было забыть, когда я работала в своем кабинете, возвращалась вечером домой или спорила с Теей о том, что вполне способна сама решить, сколько чашек кофе пить после обеда.

Теперь забыть не получалось.

В девять утра у меня было отдельное процессуальное заседание. Не основное слушание и не разбор доказательств. Коллегия должна была окончательно определить, кто и в каком качестве будет выступать в финальном производстве.

Я пришла вместе с Мерисой.

Адриана не было. Его сторона рассматривалась отдельно, потому что вопросы к нему касались медицинского согласия, положения дома и процедуры последней реституции.

Саймон Керр сидел слева от стола судьи и выглядел так, будто последние несколько суток провел исключительно среди документов. Перед ним лежала тонкая папка. Это меня почти удивило. Обычно он приносил столько бумаг, что соседнему человеку приходилось освобождать половину стола.

– Где остальное? – спросила я, когда мы сели.

Он посмотрел на меня.

– В архиве суда.

– Все?

– Все, что потребуется завтра.

Я почувствовала непривычное облегчение.

– Значит, новых материалов уже не ждете.

– Дополнительные материалы могут появиться в уголовном производстве и через месяц, и через год. Но для вашего требования о полной реституции и для оценки законности ОП-1-С доказательственная часть закрыта.

– Никакого последнего письма, которое вдруг все объяснит?

Саймон чуть приподнял бровь.

– Разочарованы?

– Наоборот.

Мериса улыбнулась.

– Ливия последние недели училась жить без финального волшебного документа.

– Полезный навык, – сказал Саймон.

– Вы оба сегодня слишком довольны собой.

Разговор закончился, когда в зал вошла председательствующая судья Летта Арвен.

Я видела ее раньше только издалека. Она специализировалась на спорах между королевским и внутренним правом автономных магических структур, поэтому именно ей передали финальное рассмотрение после того, как дело вышло далеко за пределы обычного развода.

Никакой церемониальной мантии.

Темное платье, серебряный знак суда, очень спокойный взгляд.

Она открыла заседание и сразу перешла к делу.

– Сегодня рассматриваются вопросы состава участников и допустимости экспертных ролей. Основное слушание назначено на завтра. Сторона Палаты Огненных Союзов подала ходатайство об ограничении участия Ливии Морен в экспертной части производства.

Я знала о ходатайстве со вчерашнего вечера.

Все равно неприятно было услышать вслух.

Мериса встала.

– Мы ознакомлены.

Представитель Огненных Союзов тоже был здесь. На этот раз не Феррис Дан и не Хейл Тарн, а старший королевский адвокат, которого Палата наняла уже после расширения уголовного производства.

Он начал спокойно:

– Мы не оспариваем право госпожи Морен участвовать как заявитель, кредитор по жизненному обязательству и лицо, чьи права непосредственно затронуты. Однако она является действующим мастером клятв и на ранней стадии самостоятельно выявляла часть сопоставительных материалов. Мы считаем недопустимым, чтобы завтра профессиональные выводы по структуре брачной печати, историческим нормам или системности ОП-1 представлялись ею как независимым специалистом.

Судья посмотрела на Мерису.

– Возражения?

Мериса поднялась.

– В части самого принципа независимости эксперта – нет. Госпожа Морен никогда не выдавала итогового заключения по собственной печати. Все технические выводы уже подтверждены Эйдой Торн, Келланом Варом и другими назначенными судом специалистами. Мы возражаем только против попытки ограничить ее право обсуждать фактические обстоятельства, документы, которые она лично подписывала, собственное медицинское состояние и ход брачных процедур.

– Представитель Огненных Союзов?

– Это право мы не оспариваем.

Я слушала и чувствовала раздражение, хотя сама понимала, чем все закончится.

Профессионально их ходатайство было правильным.

Ливия Морен, мастер второй ступени, не могла завтра встать перед коллегией и сказать: «Я независимо установила, что со мной поступили незаконно».

Ливия Морен, женщина, у которой без согласия забрали семь единиц жизненного срока, могла сказать очень многое.

Но это были разные роли.

Летта Арвен посмотрела на меня.

– Госпожа Морен, хотите высказаться лично?

Я встала.

– Да. Я согласна, что не должна представлять экспертное заключение по собственному делу. Но прошу четко отразить в решении, что ограничение не ставит под сомнение мою профессиональную квалификацию и не мешает мне участвовать как стороне, задавать вопросы независимым экспертам и давать пояснения по документам, которые относятся лично ко мне.

– Это и предполагается.

– Тогда возражений нет.

Адвокат Огненных Союзов явно ожидал большего спора.

Судья тоже несколько секунд смотрела на меня, потом сделала запись.

– Ходатайство удовлетворяется частично. Ливия Морен исключается из состава лиц, имеющих право представлять независимое профессиональное заключение по предмету собственного требования. Все процессуальные права заявителя сохраняются полностью. Отдельно фиксирую, что данное решение не является оценкой ее профессиональной квалификации.

Я села.

Неприятно.

Но правильно.

Мериса тихо спросила:

– Живы?

– Пока.

– Отлично.

Саймон не повернул головы.

– Очень зрелая реакция.

– Еще одно слово, и я все-таки проведу независимую экспертизу вашего характера.

– Недопустимо. Вы заинтересованы.

Я с трудом удержала улыбку.

Следующий час занял утверждение списка независимых специалистов.

Эйда Торн представляла структуру брачной печати и соответствие скрытого слоя гражданскому договору.

Орен Тааль – историческую часть законодательства, древнюю форму супружеской опоры и изменения после реформы.

Айра Сен и Лоран Дейл – медицинские последствия истощения живой нити.

Рейнар Соль – связь полученного жизненного ресурса с драконьим ядром Адриана и результаты шести уже проведенных реституций.

Дайн Орш – финансовые счета и программу стабилизационных единиц.

Саймон – процессуально допустимую часть уголовных материалов: реестр, централизованные назначения, служебные книги, показания Нела Борса и Виттара Орса, медицинский протокол с предупреждением о последствиях после нескольких циклов.

Никто не должен был рассказывать все дело от начала до конца.

Каждый отвечал только за свою часть.

Мне это понравилось.

Одна история.

Много независимых подтверждений.

Именно этого не было в нашем браке, когда все важные решения годами проходили через одну и ту же систему Огненных Союзов.

Судья закончила список.

– Последний вопрос. В связи с тем, что завтра предполагается проведение финальной реституции при условии медицинского допуска, независимая комиссия подтверждает готовность обеих сторон?

Айра ответила:

– Состояние Ливии Морен позволяет принять последнюю единицу.

Рейнар добавил:

– Состояние Адриана Реваля позволяет вернуть ее при условии немедленного запрета полной драконьей трансформации после процедуры. Прогноз адаптации благоприятный, но срок восстановления заранее определить невозможно.

Адвокат Огненных Союзов спросил:

– Речь может идти о необратимой утрате способности полноценно обращаться?

– Теоретически такой риск нельзя назвать нулевым, – ответил Рейнар. – Но имеющиеся данные показывают, что собственное ядро господина Реваля существовало и функционировало до брака без внешних единиц. Мы ожидаем перестройку, а не потерю драконьей природы.

– На какой срок он может оказаться неспособным выполнять традиционные функции главы?

– От нескольких недель до нескольких месяцев. Возможно дольше. Это зависит от индивидуальной адаптации.

Я слушала.

Мы знали это уже давно.

Но завтра эти слова прозвучат перед людьми, которым будет очень удобно назвать последнюю единицу «необходимой».

Я посмотрела на Мерису.

Она поняла.

– Военная передача подтверждена, – сказала она. – Королевская администрация уже установила, что отсутствие полной формы Адриана Реваля не создает неустранимого риска для восточных территорий.

– Я не спорю с военной стороной, – ответил адвокат. – Я говорю о личных последствиях для должника.

Судья закрыла папку.

– Господин Реваль дал безусловное согласие. Если завтра он его сохраняет и медицинская комиссия подтверждает допуск, правовых оснований удерживать последнюю единицу только ради сохранения его должностного положения суд не видит.

Вот и все.

Но я уже знала, что до утра Адриану дадут еще один шанс передумать.

Не суд.

Его собственный дом.

И Огненная Палата.

После заседания я спустилась в нижний холл и увидела Гаррета Норна.

Впервые так близко после того, как прочитала медицинские протоколы с его участием.

Раньше мы пересекались на общих мероприятиях. Здоровались. Возможно, однажды даже сидели за одним длинным столом на приеме дома Реваль.

Тогда он был для меня просто главой важной Палаты.

Теперь рядом с его именем существовали совсем другие вещи.

Реформа.

Программа.

Служебные совещания.

Решение не вводить отдельное информирование.

Классификация ухудшения состояния доноров как супружеской несовместимости.

Норн разговаривал со своим адвокатом и двумя королевскими служащими. Свободу его передвижения уже ограничили в рамках уголовного производства, но под стражу пока не заключали.

Он увидел меня.

Ничего драматического не произошло.

Подошел сам.

– Госпожа Морен.

– Господин Норн.

Его адвокат остался в нескольких шагах.

– Завтра вы получите окончательное решение по своему жизненному долгу, – сказал он.

– Надеюсь.

– Я тоже.

Я внимательно посмотрела.

– Правда?

– Разумеется. Ваш индивидуальный случай уже невозможно считать нормально оформленным даже по внутренним стандартам Палаты.

Формулировка была настолько аккуратной, что я почти услышала работу адвоката.

– А остальные случаи?

– Это установит суд.

– Вы по-прежнему считаете саму программу допустимой?

Норн не отвел взгляда.

– Я считаю, что у программы было реальное государственное основание. После войн и крупных потерь империя нуждалась в устойчивых стратегических драконах.

– За счет супруг.

– В рамках брачной поддержки.

– Которым не объясняли, что именно у них забирают.

Он слегка нахмурился.

– Именно вопрос достаточности информирования стал одной из главных проблем программы.

– Нет. Проблемой стало отсутствие согласия.

– Это юридическая оценка.

– Это довольно обычное различие для мастера клятв.

Норн посмотрел внимательнее.

– Я знаю, что вы восстановили категорию.

– Хорошая служба информации.

– Ваше дело затрагивает мою Палату. Было бы странно не знать.

Я не собиралась устраивать допрос в коридоре.

Саймон меня бы убил.

Профессионально.

Но один вопрос все-таки задала:

– Вы жалеете, что не приняли рекомендации медицинского отдела девять лет назад?

Адвокат Норна сразу шагнул ближе.

Норн остановил его.

Потом ответил:

– Я жалею, что система не была построена так, чтобы подобные споры становились невозможны.

– Это не ответ.

– Другого до суда я давать не буду.

– Справедливо.

Он почти улыбнулся.

– Ваша наставница хорошо вас учит.

– Многие жалуются.

Норн собирался уйти, но задержался.

– Госпожа Морен, вы считаете, что государство вообще не имеет права просить человека о подобной жертве?

Вопрос был неожиданным.

Я подумала прежде, чем ответить.

– Просить имеет.

Он ждал.

– Решать вместо него – нет.

Норн кивнул.

Не согласился.

Просто принял ответ.

И ушел.

Я смотрела ему вслед и впервые ясно почувствовала, что мне больше не нужен от него монолог.

Не нужно, чтобы он признал себя чудовищем.

Не нужно услышать, что он все понял и раскаялся.

Документы уже показали, как он мыслил.

Польза большинства.

Устойчивость домов.

Медицински наблюдаемый риск.

Вероятность отказа, если раскрыть цену.

Этого было достаточно, чтобы судить о системе.

А человека будет судить уже суд.

Медицинская подготовка к последней процедуре началась вечером.

Меня оставили в лечебной коллегии почти на три часа.

Проверяли живую нить, сердце, давление, магические контуры, способность принимать дополнительную единицу без перегрузки. После шести возвращенных лет организм реагировал гораздо лучше, чем в начале.

Айра закончила измерение и сказала:

– По вашей стороне препятствий нет.

– Совсем?

– Не ищите их, если врач не нашел.

– Я привыкла к осторожным формулировкам.

– Тогда: значимых медицинских препятствий для приема последней единицы на данный момент не выявлено.

– Намного лучше.

Она сняла диагностический браслет.

– Вы нервничаете.

– Да.

– Из-за процедуры?

Я подумала.

– Не только.

– Из-за Адриана.

Это не был вопрос.

– И из-за слушания.

– Конечно.

Я застегнула рукав.

– Когда вернется последняя единица, между нами больше не останется долговой магии.

– Да.

– Вообще.

– Брачная печать уже закрыта. Останется только то, что вы сами заключите в будущем.

Сама фраза была медицинско-магической.

Но я услышала другое.

Останется только то, что мы сами выберем.

Это пугало немного больше процедуры.

Пока у нас был долг, существовала причина встречаться.

Суд.

Врачи.

Палата.

Документы.

После завтра все это закончится в нашей личной части.

Уголовное дело продолжится.

Реформы продолжатся.

Но Адриан больше не будет обязан приходить ко мне как должник.

Я не буду обязана видеть его как кредитор.

И тогда выяснится, что осталось после всего остального.

Айра будто прочитала часть моих мыслей.

– Не обязательно принимать еще одно решение в тот же день.

– Какое?

– Любое, которое сейчас придумали.

Я улыбнулась.

– Это настолько заметно?

– Вы сидите с застегнутым рукавом уже пять минут и не уходите.

Я встала.

– Спасибо.

– За обследование?

– За то, что не спросили про поцелуй.

Она подняла брови.

– Тея рассказала.

Я закрыла глаза.

– Конечно.

– Я врач. Мне неинтересно.

– Вы лжете хуже меня.

– Возможно.

Я ушла раньше, чем разговор стал еще хуже.

Дома меня ждало письмо от Адриана.

Не личное.

Официальная копия протокола.

Я сразу поняла, что произошло.

В девять вечера представители совета Ревалей и Палаты Огненных Союзов провели с ним отдельное совещание.

Меня туда не приглашали.

И не должны были.

Вопрос касался его отказа от последней искусственной опоры и возможной потери должности.

Я сняла пальто, села за стол и начала читать.

Присутствовали четыре старших представителя дома.

Краст Лейн.

Королевский наблюдатель.

Два юриста Огненной Палаты.

Адриану предложили временно отозвать безусловное согласие на возврат седьмой единицы до завершения уголовного процесса.

Не навсегда.

Юридически это выглядело умнее предыдущей сделки.

Он мог признать за мной долг.

Не отрицать шесть уже возвращенных единиц.

Но последнюю оставить до тех пор, пока суд окончательно не установит незаконность политики ОП-1-С.

Взамен совет дома прекращал процедуру оценки его полномочий на период уголовного дела.

Огненная Палата подтверждала допустимость его временного использования оставшейся стабилизационной единицы.

А врачи получали несколько месяцев на адаптацию ядра без полного снятия опоры.

Я читала и понимала, почему предложение могло показаться разумным любому человеку, который не был мной.

Последний год уже не причинял мне прежнего серьезного истощения после возврата шести.

Мое здоровье значительно улучшилось.

Адриан сохранял бы часть стабильности.

Дом – главу.

Все могли дождаться окончательного суда.

Кроме одного.

Мой год по-прежнему оставался бы у него без моего согласия.

В протоколе было записано, что Адриан попросил уточнить:

«Если уголовный процесс продлится три года, жизненная единица останется во мне три года?»

Ответ представителя Палаты:

«До окончательного решения либо до добровольного отдельного соглашения с Ливией Морен».

Адриан спросил:

«Она участвовала в подготовке этого предложения?»

«Нет».

«Давала согласие на отсрочку?»

«Нет».

После этого он ответил.

Я задержалась перед строкой.

Хотя уже знала, что там будет.

«Тогда обсуждать нечего. Я дал безусловное согласие на полный возврат. Судебное разбирательство о виновных не меняет принадлежность жизненного ресурса».

Один из старших дома спросил:

«Вы понимаете, что после завтрашней процедуры совет получит медицинское основание назначить временного главу?»

Ответ:

«Понимаю».

«И готовы потерять должность до окончания уголовного дела?»

Адриан:

«Не готов. Но возможность потерять должность не делает чужой год моим».

Я остановилась.

Не готов.

Вот почему поверила этой фразе сильнее, чем если бы он написал, что с радостью отдаст власть.

Он не хотел.

Не хотел слабеть.

Не хотел отдавать командование.

Не хотел потерять дом.

Не хотел жить без меня.

И все равно отказывался использовать любое из этих желаний как право оставить мой ресурс.

Дальше представитель Огненной Палаты предложил хотя бы отложить финальную реституцию до решения внутреннего совета Ревалей.

Адриан ответил:

«Моя должность не является медицинским противопоказанием».

На этом предложение было отклонено.

Совет сохранил право провести оценку его полномочий после процедуры.

Протокол закончился в двадцать один сорок семь.

Ни одной записки мне.

Ни одной фразы: «Я сделал это ради тебя».

Только официальный документ, который Палата обязана была передать стороне жизненного производства.

Именно так я хотела.

Когда-то я сказала Адриану, что хочу увидеть решение, принятое правильно даже в комнате, где меня нет.

Теперь увидела.

Я не написала ему.

Не потому, что была равнодушна.

Наоборот.

Мне хотелось.

Хотелось спросить, как прошло совещание.

Хотелось сказать, что прочитала.

Хотелось увидеть его.

После поцелуя мы не повторяли ничего подобного. Встречались в Палате, на обследованиях, несколько раз разговаривали после процедур. Между нами появилась новая осторожность, которую я не хотела разрушать только потому, что завтра могло многое измениться.

Поэтому я оставила письмо на столе.

Пошла готовить ужин.

Поела нормально.

Проверила сумку на завтра.

Документы.

Медицинская карта.

Свидетельство о долговом остатке в одну единицу.

Никакой профессиональной печати.

Завтра она мне не понадобится.

Я буду не мастером.

Я буду Ливией Морен.

Женщиной, которая семь лет подписывала брачные бумаги, не зная, что под ними работает другой договор.

И которая теперь пришла получить последнюю часть того, что принадлежало ей с самого начала.

Перед сном Тея позвонила... No phones. Need fantasy communication. "прислала записку через магический вестник"? Could be simple courier note, but late night. Use messenger crystal? Not established. Better knock? She can come. Let's adapt naturally.

Перед сном в дверь постучала Тея.

Я открыла.

Она стояла с небольшим пакетом еды.

– Ты издеваешься?

– Нет. Я принесла завтрак.

– На ночь?

– Чтобы утром не сказала, что не успела поесть.

– Я взрослая женщина.

– Очень спорный медицинский вывод.

Она вошла без приглашения, потому что Тея в последнее время считала некоторые правила моей квартиры рекомендательными.

Положила пакет на кухне.

– Как ты?

– Нормально.

Она посмотрела.

– Попробуй еще раз.

Я села.

– Боюсь.

– Процедуры?

– Тоже.

– Адриана?

Я подумала.

– Того, что будет после.

Тея села напротив.

– А что обязательно должно быть после?

– Ничего.

– Вот.

– Очень полезно.

– Иногда самые полезные ответы самые скучные.

Я усмехнулась.

– Если завтра долг станет нулевым, у нас больше не будет причины постоянно видеть друг друга.

– Это неправда.

Я посмотрела.

– Почему?

– Причин может быть сколько угодно. Просто ни одна больше не будет обязательной.

Я молчала.

Вот оно.

– Думаешь, это хуже?

– Думаю, это честнее.

Тея встала.

– Я утром не приду.

– Почему?

– Потому что ты не ребенок и у тебя есть официальная медицинская команда.

– А если я хочу, чтобы ты пришла?

Она остановилась.

Я тоже.

Сама задала вопрос.

Не ждала, пока подруга решит, что мне нужно.

– Тогда приду.

– Хочу.

Тея улыбнулась.

– Буду в половине восьмого.

– Спасибо.

Она обняла меня.

Не долго.

Потом ушла.

Я закрыла дверь и впервые за весь вечер почувствовала, что могу лечь.

Утром столица выглядела совершенно обычно.

Это почему-то удивило.

Я ожидала большего шума вокруг Палаты, но улица жила как всегда. Торговцы открывали лавки. Экипажи торопились к административному кварталу. Кто-то спорил возле пекарни из-за очереди.

Тея пришла вовремя.

Заставила меня съесть половину принесенного завтрака, вторую половину сама доела по дороге.

У Королевской Палаты было уже иначе.

Главный вход закрыли для обычных посетителей до обеда.

Представителей драконьих домов пропускали через отдельную проверку.

Внутри находились Орен, Айра, Рейнар, Эйда, Дайн и Саймон. Мериса встретила нас у лестницы.

– Готова?

Я подумала.

– Нет.

– Хорошо.

– Вы тоже начинаете?

– У Орена научилась.

Тея фыркнула.

– Я останусь в медицинской части.

– Спасибо.

Мы поднялись на второй этаж.

Адриана я увидела в дальнем конце коридора.

Он разговаривал с Маркусом.

Без официального знака воздушного командования.

Только герб дома на воротнике.

Когда заметил меня, прервал разговор.

Не подошел сразу.

Я сама направилась к нему.

Тея осталась с Мерисой.

– Доброе утро, – сказал Адриан.

– Доброе.

Несколько секунд мы просто стояли.

Я знала, что он тоже прошел ночную подготовку. Знала, что врачи допустили его к процедуре. Знала, что через несколько часов, если суд утвердит окончательное решение, внешней опоры в его ядре больше не будет.

– Я прочитала протокол, – сказала я.

Адриан кивнул.

– Понял.

– Спасибо, что не написал отдельно.

Он слегка удивился.

– Я хотел.

– Почему не написал?

– Потому что тогда выглядело бы так, будто я сразу жду реакции.

Я улыбнулась.

– Правильно.

– Я учусь.

– Вижу.

Он помолчал.

– Ты в порядке?

– Нервничаю.

– Я тоже.

– Из-за ядра?

– Из-за всего.

Хороший ответ.

Я спросила:

– После процедуры совет соберется сразу?

– Нет. Через несколько дней, когда будет медицинское заключение.

– Могут назначить другого главу.

– Могут.

– Ты все еще не хочешь этого.

Адриан усмехнулся.

– Очень не хочу.

– Хорошо.

Он посмотрел.

– Почему хорошо?

– Потому что не хочу потом узнать, что ты изображал безразличие к тому, что для тебя важно.

Адриан стал серьезнее.

– Не изображаю.

– Знаю.

Мы замолчали.

До слушания оставалось десять минут.

Я могла поцеловать его.

Хотела.

Не стала.

Не потому, что боялась дать неправильный знак.

Просто сегодняшний день не должен был начинаться с обещания того, что будет после.

Адриан тоже не коснулся меня.

Секретарь открыл внутреннюю дверь.

– Стороны, пожалуйста, приготовьтесь.

Мериса подошла ко мне.

Маркус – к Адриану.

Мы еще несколько минут ждали, пока внутри занимали места представители коллегии.

Потом распахнулась вторая дверь.

Секретарь сверился со списком.

И произнес:

– Ливия Морен. Адриан Реваль.

Я посмотрела на Адриана.

Он коротко кивнул.

Мы вошли в зал.