Текст книги "Отказался от жены? Верни мне мои семь лет (СИ)"

Автор книги: Майкл Скофилд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 20 страниц)

Отказался от жены? Верни мне мои семь лет

Глава 1. Семь лет брака

В Королевской Палате Клятв развод оформляли в том же зале, где семь лет назад зарегистрировали наш брак.

Я заметила это сразу, хотя старалась смотреть только на документы перед собой. Те же светлые стены, высокий потолок, узкие окна, сквозь которые падал холодный утренний свет. Даже длинный стол из темного дерева стоял почти на прежнем месте. Только семь лет назад на нем лежали белые ленты брачного обряда, а сегодня – два экземпляра соглашения о расторжении союза и серебряный футляр для снятой печати.

Адриан сидел справа от меня. Между нами оставили свободное место для мастера клятв, которого пока не было в зале.

Странно, сколько пространства понадобилось, чтобы официально разделить двух людей.

– Если хочешь еще раз просмотреть финансовый раздел, у нас есть время, – сказал Адриан.

Я не сразу подняла голову. Его голос звучал ровно, как на заседаниях совета дома, когда приходилось обсуждать налоги, ремонт восточных башен или количество драконьих патрулей на перевалах.

За последние две недели я успела возненавидеть именно эту интонацию.

Не потому, что он был холоден. Адриан никогда не умел хорошо скрывать усталость от меня, и сейчас я видела ее в жесткой линии рта, в тени под глазами, в слишком неподвижных пальцах на краю стола.

Просто он уже принял решение.

А когда Адриан Реваль принимал решение, дальше начиналась работа с последствиями.

– Я просмотрела финансовый раздел три раза, – ответила я. – Он не изменился с ночи.

– Юрист мог внести последние поправки.

– Не внес.

Он кивнул.

На Адриане был темный официальный камзол главы дома Реваль. Никакой праздничной отделки, только серебряный знак дома у воротника и тонкая красная нить на манжете, обозначавшая право командовать восточной воздушной охраной. В браке я видела его в этой одежде сотни раз. Когда он приходил с совета, когда встречал королевских представителей, когда провожал меня на приемы, которые я давно перестала считать своими.

Сегодня меня особенно раздражал серебряный знак.

Не он сам.

То, что ради него Адриан сидел здесь.

Я закрыла договор.

– Давай не будем делать вид, что проблема в размере компенсации.

Он медленно повернулся ко мне.

– Я не делаю.

– Тогда не спрашивай меня каждые десять минут, достаточно ли денег.

– Это единственное, что я сейчас могу проверить.

– Вот именно.

Адриан сжал губы.

Мы не повышали голос. За семь лет брака мы вообще редко кричали друг на друга. Раньше я считала это достоинством наших отношений. Последние дни заставили меня задуматься, не слишком ли часто мы оба предпочитали спокойный разговор тому, который действительно был нужен.

За дверью послышались шаги, но прошли мимо.

Мастер опаздывал.

У нас оставалось еще несколько минут.

Я посмотрела на мужчину, которого семь лет называла мужем.

– Скажи мне еще раз.

– Что именно?

– Почему мы здесь.

Адриан отвел взгляд к документам.

– Ливия.

– Нет. Я не прошу пересказывать заключение лекарей. Его я уже выучила. Скажи своими словами.

Он молчал дольше, чем мне понравилось.

– Семь лет брака не дали дому наследника. Три независимых обследования, проведенных специалистами Палаты Огненных Союзов, показали, что наша связь не обеспечивает устойчивой репродуктивной совместимости. Совет считает продолжение брака риском для прямой линии.

Я усмехнулась.

– Это не своими словами.

– Ты хочешь, чтобы я сказал грубее?

– Я хочу, чтобы ты хотя бы один раз перестал прятаться за формулировками людей, которые последние полгода объясняют мне, почему я больше не подхожу тебе в жены.

Его взгляд стал жестче.

– Ты не перестала мне подходить в жены.

– Однако через час я перестану ею быть.

– Не потому, что перестал тебя любить.

Я отвернулась к окну.

Эту фразу он повторял слишком часто.

Наверное, считал ее важной.

Для меня она только делала происходящее хуже.

Если бы Адриан разлюбил меня, все было бы проще. Можно было бы злиться на него, потом на себя, потом постепенно привыкнуть к тому, что наш брак закончился, потому что закончилось чувство.

Но он любил.

Я тоже.

И все равно мы сидели перед договором о разводе.

– Любовь оказалась недостаточным основанием сохранить брак, – сказала я.

– Для меня она не недостаточна.

– Тогда не подписывай.

Адриан посмотрел на меня.

Вот теперь никаких документов между нами не существовало.

Только вопрос, который я уже задавала три дня назад в его кабинете, потом ночью в спальне и вчера утром перед отъездом в столицу.

Я все равно задала снова.

В последний раз.

– Если сегодня тебе нужно выбрать между нашим браком и положением дома Реваль, что ты выбираешь?

Ему не понадобилось уточнять.

– Ливия, речь не только о положении дома.

– Я знаю. Восточные перевалы. Воздушная охрана. Совет старших. Право прямой линии. Возможность оспорить твое место главы. Я присутствовала на этих заседаниях семь лет, Адриан. Не объясняй мне, как устроен твой дом.

– Тогда ты понимаешь, почему я не могу относиться к этому как к личному вопросу.

– Наш развод и есть личный вопрос.

– Для обычной семьи – да.

Я тихо рассмеялась.

Он сразу понял, что сказал.

– Прости.

– За что именно? За фразу или за то, что действительно так думаешь?

Адриан провел ладонью по столу, будто хотел убрать оттуда что-то невидимое.

– Я думаю, что глава Ревалей не принадлежит только себе. Никогда не принадлежал. Если я отказываюсь от обязанности обеспечить устойчивую линию, совет получает законное основание поставить под сомнение мое управление. Следом начинается спор домов, меняется командование охраны, восточные перевалы становятся частью политической борьбы. Ты знаешь, сколько людей от этого зависит.

– Знаю.

– Тогда чего ты хочешь от меня сейчас?

– Правды.

– Я говорю правду.

– Нет. Ты перечисляешь последствия. Я спрашиваю о выборе.

Он посмотрел мне в глаза.

У Адриана были темные глаза с едва заметным красноватым ободком вокруг радужки. Когда драконье пламя усиливалось, этот ободок становился ярче. За последние годы такое случалось все чаще. Лекари называли его ядро необычайно стабильным, а старшие дома с гордостью рассказывали, что глава Ревалей находится в лучшей форме со времен своего отца.

Когда-то я радовалась вместе с ними.

Сегодня мне хотелось услышать только одно слово.

Адриан произнес:

– Дом.

Я не отвела взгляда.

Он продолжил уже тише:

– Если ты требуешь ответ без объяснений, я выбираю дом.

Было больно.

Но неожиданности не было.

Наверное, я и просила его повторить именно поэтому. Мне требовалось услышать это здесь, в Палате, до подписи, чтобы потом не дать себе переписать этот день. Не убедить себя через месяц, что Адриана вынудили, что он не понимал, что делает, что все произошло слишком быстро.

Нет.

Он понимал.

Он выбрал.

Я открыла договор.

– Тогда больше не спрашивай меня о компенсации так, будто размер суммы может что-то изменить.

– Я не думаю, что может.

– Хорошо.

– Но хочу, чтобы у тебя было достаточно средств на первое время.

– У меня будут собственные средства.

– После пятилетнего перерыва в практике?

Я подняла глаза.

Адриан сразу помрачнел.

– Это прозвучало хуже, чем я хотел.

– Зато честно.

– Я не сомневаюсь, что ты вернешься в профессию.

– Ты даже не знаешь, действует ли моя категория.

Он замолчал.

Вот это задело сильнее, чем должно было.

Семь лет назад, когда мы поженились, я была мастером гражданских клятв второй ступени. Не лучшим специалистом империи, не знаменитостью, не редким талантом. Просто хорошим молодым экспертом, который умел читать договорные печати, находить нарушения в долговых связях и отличать настоящий магический отпечаток от подделки.

Первый год после свадьбы я еще принимала заказы.

На второй их стало меньше.

Потом родовые приемы, поездки, обязанности супруги главы дома, визиты старших семей. Потом обследования, которыми нас начали окружать после третьего бездетного года. Потом я пропустила обязательное подтверждение квалификации.

Мне казалось, что вернусь позже.

Позже оказалось очень удобным словом.

– Категория просрочена, – сказала я. – Ее придется восстанавливать.

– Я могу поговорить с Палатой.

– Нет.

– Ливия, я не предлагаю купить решение.

– Я знаю. Ты предлагаешь использовать имя Реваль, чтобы мне было проще вернуть то, что я оставила в браке с Ревалем. Не надо.

Он откинулся на спинку стула.

– Я пытаюсь помочь.

– Ты пока не очень хорошо понимаешь, какая помощь мне нужна.

– Тогда скажи.

Я посмотрела на него.

– Сегодня? Подпиши то, ради чего приехал. Потом дай мне самой разобраться, как жить дальше.

Он помолчал и кивнул.

– Хорошо.

За дверью снова послышались шаги.

На этот раз створка открылась.

В зал вошли трое.

Первым – пожилой служащий Палаты с серой лентой регистратора на плече. За ним женщина-нотариус, уже знакомая мне по подготовке документов. Последним был мастер клятв, которого я раньше не видела: высокий мужчина лет шестидесяти с серебряным знаком высшей ступени на темной мантии.

Регистратор извинился за задержку и занял центральное место.

– Госпожа Реваль. Господин Реваль. Перед подписанием я обязан еще раз подтвердить добровольность расторжения. Решение принято без принуждения?

– Да, – ответил Адриан.

– Да, – сказала я.

– Имущественное соглашение изучено обеими сторонами?

Мы подтвердили.

Нотариус раскрыла свой экземпляр.

– Основное имущество дома Реваль остается в собственности рода и не участвует в разделе. Личные свадебные подарки госпожи Реваль, ее добрачная собственность, денежные счета на ее имя и вещи, перечисленные в приложении третьем, переходят к ней без ограничений. Дом выплачивает единовременную компенсацию за семь лет исполнения обязанностей супруги главы и приостановку профессиональной деятельности. Размер определен независимым оценщиком Королевской Палаты.

– Подтверждаю, – сказала я.

Адриан посмотрел на меня, но промолчал.

В первоначальном варианте его юристы предложили пожизненное содержание.

Я отказалась.

Потом они предложили ежегодную выплату до нового брака.

Отказалась снова.

Единовременная компенсация была другой. Семь лет я действительно работала на дом Реваль, даже если официально эта работа называлась супружескими обязанностями. Я организовывала приемы, разбиралась с благотворительными фондами, принимала семьи погибших стражей, участвовала в распределении помощи после зимних обвалов. Это имело цену.

Отказываться от честно заработанного ради красивой гордости я не собиралась.

– Пожизненное личное содержание отсутствует по требованию госпожи Реваль, – продолжила нотариус. – Стороны взаимных долгов по обычным имущественным обязательствам не заявляют.

Мастер клятв, сидевший между нами, поднял голову.

– По обычным?

Нотариус кивнула.

– Магические обязательства проверяются после подписи, как установлено процедурой.

Он снова опустил глаза.

Мне показалось, что его заинтересовала формулировка, но спрашивать я не стала.

Регистратор повернулся ко мне.

– Какую фамилию вы сохраняете после расторжения?

– Морен.

Адриан едва заметно напрягся.

Мы это тоже обсуждали.

Он ни разу не просил меня оставить Реваль, но, наверное, до последнего надеялся.

Регистратор вписал:

Ливия Морен.

Я смотрела на собственную фамилию несколько секунд.

Она казалась знакомой и чужой одновременно.

– Готовы подписать? – спросил регистратор.

Адриан первым взял перо.

Я наблюдала, как он читает последнюю страницу. Он никогда не подписывал ничего, не прочитав еще раз, даже если документ готовили его собственные юристы.

Наконец поставил имя.

Адриан Реваль.

Не дрогнул.

Не остановился.

Перо легло на стол.

Регистратор повернул договор ко мне.

Я взяла его.

Семь лет назад здесь же подписала согласие вступить в брак с Адрианом Ревалем. Тогда у меня дрожали пальцы, а он тихо смеялся и говорил, что мастер клятв сейчас решит, будто меня ведут к алтарю насильно.

Сегодня руки были спокойными.

Я прочитала последний абзац.

«С момента государственной регистрации расторжения стороны прекращают взаимные супружеские права и обязанности, за исключением обязательств, прямо сохраненных настоящим соглашением или установленных в результате обязательного магического аудита прекращаемой связи».

Тогда эти слова ничего для меня не значили.

Обычная юридическая страховка.

Я подписала.

Ливия Морен.

Регистратор поставил печать.

– С этого момента гражданский брак расторгнут.

Никто не поздравил.

За это я была Палате благодарна.

Адриан сидел неподвижно.

Я закрыла свой экземпляр.

Все.

Юридически семь лет закончились одним оттиском.

Мастер клятв подвинул к себе серебряный футляр.

– Теперь необходимо закрыть магическую часть союза. Процедура занимает около двадцати минут, если структура стандартная.

Я посмотрела на его знак.

– Вы из Королевской Палаты, не из Огненных Союзов.

Он кивнул.

– По новому регламенту расторжение зарегистрированного брака всегда завершается государственным аудитом, даже если исходную печать накладывал отраслевой орган.

– Давно?

– Третий год.

Интересно.

Наш брак заключали до этого изменения.

Мастер назвался Келланом Варом и попросил нас положить левые руки на отдельные пластины.

Я сняла кольцо.

Оно оказалось тяжелее, чем ожидала.

Семь лет я носила его почти не снимая. Даже во время работы с некоторыми реактивами надевала защитную перчатку поверх.

Теперь положила кольцо в маленький мешочек, заранее приготовленный нотариусом.

Адриан снял свое.

Не отдал служащему.

Оставил рядом с ладонью.

Келлан заметил, но ничего не сказал.

– Брачная связь накладывалась в доме Реваль?

– Да, – ответил Адриан. – По форме Палаты Огненных Союзов.

– Годовой ритуал подтверждения проводился?

– Каждый год.

Келлан взглянул на нас обоих.

– Все семь?

– Да, – сказала я.

Это были небольшие семейные церемонии на годовщину. Мастер дома обновлял защитную печать, мы ставили подписи под подтверждением союза, Адриан делился со мной частью огненной защиты рода.

По крайней мере, так нам объясняли.

Келлан установил между нашими пластинами тонкую прозрачную пластину размером с ладонь.

– Сейчас я снимаю только активный брачный контур. Если в нем есть отдельные имущественные, долговые или охранные обязательства, они сначала появятся на контрольной пластине и будут закрыты по очереди. Не отдергивайте руку, даже если почувствуете тепло.

– Боль? – спросил Адриан.

– Обычно нет.

Он посмотрел на меня.

Я заметила и почти рассердилась.

Даже сейчас он следил, не будет ли мне больно.

– Я в порядке, – сказала я.

– Я ничего не спросил.

– Знаю.

Уголок его рта чуть дернулся.

На секунду передо мной снова оказался мой муж.

Тот, который знал, что я отвечу на вопрос раньше, чем он его задаст.

Потом Келлан коснулся центральной пластины.

Серебро потемнело.

По моей ладони прошло мягкое тепло, поднялось к запястью и остановилось там, где семь лет существовала невидимая часть брачной печати.

Я никогда ее не видела.

Но почувствовала сразу, когда она начала исчезать.

Словно с руки медленно снимали тугую перчатку, к которой я давно привыкла и перестала замечать.

На пластине появилась светлая линия.

Потом вторая.

Они переплелись, образуя знакомый знак дома Реваль.

Келлан следил за ним внимательно.

– Основной контур цел. Нарушений регистрации не вижу.

Адриан спросил:

– Это хорошо?

– Пока это означает только то, что внешний слой соответствует записи.

Светлая линия стала тоньше.

Часть знака погасла.

Я почувствовала легкое покалывание в пальцах.

– Защитная связь закрывается, – сказал Келлан. – Родовой доступ прекращен. Право обращения к внутреннему контуру дома прекращено. Огненная защита супруга...

Он замолчал.

Я посмотрела на пластину.

Один участок знака не гас.

Тонкая золотистая линия продолжала соединять наши две пластины.

Келлан нахмурился.

Повторил движение.

Линия осталась.

Он взял другой инструмент, похожий на короткую серебряную иглу, провел вдоль контура и снова остановился.

– Что не так? – спросил Адриан.

– Пока не знаю.

– Брачная связь не закрылась?

– Основная закрылась.

Келлан повернулся к нотариусу.

– Поднимите, пожалуйста, полный реестр дополнительных обязательств.

Она открыла книгу.

– По гражданскому договору дополнительных магических долгов нет.

– Наследственные?

– Нет.

– Охранные?

– Родовая защита стандартная.

Келлан посмотрел на меня.

– Госпожа Морен, вы когда-либо заключали с супругом отдельный договор передачи силы?

Я даже не сразу поняла вопрос.

– Нет.

– Временный энергетический заем?

– Нет.

– Поддержку магического ядра во время болезни или ранения?

– Нет.

Адриан вмешался:

– У меня не было травм ядра в браке.

Келлан перевел взгляд на него.

– Добровольная передача жизненного ресурса?

В зале стало тише.

Я медленно произнесла:

– Нет.

– Никогда?

– Я бы помнила, если бы отдавала кому-то часть жизненного срока.

Нотариус подняла голову.

Адриан смотрел на мастера.

– Почему вы об этом спрашиваете?

Келлан ничего не ответил. Провел серебряной иглой еще раз.

Золотистая линия вспыхнула ярче.

Меня неприятно потянуло в груди.

Не боль.

Скорее слабость, будто я слишком резко поднялась после долгой болезни.

– Уберите руки, – сказал Келлан.

Я сразу отняла ладонь.

Адриан тоже.

Линия не исчезла.

Она осталась на центральной пластине.

Одна сторона тянулась к моему отпечатку.

Вторая – к его.

Келлан встал.

До этого момента он говорил спокойно, почти скучно. Теперь движения стали осторожнее.

– Необходимо провести дополнительное измерение.

Адриан тоже поднялся.

– Какое?

– Остаточного обязательства.

– Мы только что подтвердили, что дополнительных долгов нет.

– В договоре нет.

– Тогда откуда обязательство?

Келлан посмотрел на меня.

Потом на Адриана.

– Именно это нужно установить.

Я почувствовала раздражение прежде, чем страх.

Сегодня я хотела закончить развод.

Получить документы.

Вернуться в гостиницу.

Завтра найти Палату мастеров, узнать, что требуется для восстановления лицензии, потом подобрать квартиру и постепенно начать жить.

Я не хотела нового неизвестного обязательства между мной и Адрианом.

Особенно после того, как гражданский брак уже расторгли.

– Это может быть техническая ошибка? – спросила я.

– Может.

– Старая печать?

– Может.

– Ошибка мастера, который накладывал связь?

– Тоже возможно.

– Тогда проверяйте.

Келлан кивнул нотариусу.

– Мне нужен измеритель живой нити.

Она посмотрела на него так резко, что я сразу заметила.

Адриан тоже.

– Живой нити? – переспросил он.

Келлан ответил:

– Остаточная линия имеет признаки жизненного обязательства. Это не заключение. Пока только основание проверить.

Я знала достаточно о гражданских клятвах, чтобы понимать значение слов.

Жизненные обязательства были редкими.

Очень редкими.

Они не имели ничего общего с обычной передачей магической силы. Если я на час поддерживала чужой щит собственной энергией, это не создавало долга живой нити.

Жизненный ресурс относился к другому уровню права.

– В нашем договоре нет ничего подобного, – сказала я.

– Именно поэтому я не закрываю линию принудительно.

– Что произойдет, если закроете?

– Если это действительно долг жизненного срока, повреждение может остаться у кредитора.

Адриан повернулся ко мне.

– Кредитора?

Я тоже посмотрела на Келлана.

– Кто из нас кредитор?

– Сначала измерение.

Нотариус ушла.

Мы снова сели, но теперь свободное место между мной и Адрианом казалось слишком маленьким.

Он наклонился ко мне.

– Ты когда-нибудь что-то подписывала без меня в Палате Огненных Союзов?

Я медленно повернула голову.

– Ты сейчас серьезно?

– Я пытаюсь понять.

– И первое, что пришло тебе в голову, – что я тайно заключила жизненный договор?

– Я не это имел в виду.

– Тогда формулируй лучше.

Адриан провел ладонью по затылку.

– На годовщинах ты подписывала документы отдельно от меня?

– Те же, что и ты.

– Лекари?

– Какие именно?

– Во время обследований.

– Согласия на процедуры. Медицинские анкеты. Никаких передач жизненного срока.

Он замолчал.

Я посмотрела на него внимательнее.

– А ты?

– Что я?

– Подписывал что-нибудь, связанное с моей жизненной силой?

– Нет.

– Уверен?

Адриан резко повернулся.

– Ливия.

– Я спрашиваю.

– Нет. Никогда.

Я кивнула.

Тогда у нас была проблема.

Нотариус вернулась с небольшим черным футляром. Келлан вскрыл его при нас, показал целую пломбу и достал две тонкие стеклянные пластины, внутри которых двигался едва заметный серебристый свет.

Я знала этот инструмент по учебе.

Только сама почти не работала с ним.

– Измерение покажет объем? – спросила я.

Келлан посмотрел с некоторым удивлением.

– Вы мастер?

– Была.

– Какая ступень?

– Вторая. Гражданские клятвы и договорные печати.

– Тогда вы понимаете, почему я пока не называю результатом то, что вижу.

– Понимаю.

Он положил стеклянные пластины поверх наших прежних отпечатков.

Серебристый свет пришел в движение.

У меня появилась странная мысль: если бы я все еще регулярно практиковала, возможно, сейчас чувствовала бы себя увереннее.

Но я пять лет почти не касалась профессиональных инструментов.

И впервые по-настоящему разозлилась на это.

Не на Адриана.

Не на дом.

На себя.

Я могла сколько угодно объяснять, почему оставила работу. Причины были настоящими.

Но решение тоже принимала я.

Келлан наблюдал за светом.

Прошла минута.

Потом еще одна.

На моей пластине серебристая линия стала тоньше.

На пластине Адриана – ярче.

Мастер нахмурился.

– Повторим.

– Почему? – спросила я.

– Хочу исключить ошибку направления.

Он поменял пластины.

Провел проверку снова.

Результат оказался тем же.

Адриан уже не сидел спокойно.

– Скажите прямо.

Келлан поднял взгляд.

– Между вами существует жизненный долг.

Я услышала слова, но смысл сначала не сложился.

– Чей?

– Ваш союз нельзя окончательно закрыть, пока не установлено происхождение обязательства и способ погашения.

– Я спросила, чей долг.

Келлан помолчал всего секунду.

– Госпожа Морен, по предварительному направлению потока кредитором являетесь вы.

Адриан застыл.

Я посмотрела на центральную пластину.

Золотая линия по-прежнему соединяла наши отпечатки.

– Значит, должник...

– Адриан Реваль.

Никто не заговорил сразу.

Я смотрела на бывшего мужа.

Час назад он подписал развод, потому что семь лет нашего брака не дали его дому наследника.

Теперь Королевская Палата утверждала, что после этих семи лет именно Адриан остался должен мне часть жизни.