Текст книги "Отказался от жены? Верни мне мои семь лет (СИ)"

Автор книги: Майкл Скофилд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 20 страниц)

Глава 2. Долг, которого не было в договоре

Глава 2. Долг, которого не было в договоре

Келлан Вар не позволил нам покинуть зал сразу.

После его слов о жизненном долге регистратор закрыл двери и попросил секретаря отменить следующую запись. Нотариус собрала брачные документы в отдельную папку и наложила на нее временную государственную печать. Я следила за ее руками и машинально отмечала правильность процедуры, хотя еще час назад собиралась уйти отсюда разведенной женщиной и никогда больше не иметь дела с печатью нашего брака.

Теперь ее нельзя было даже окончательно закрыть.

Гражданский брак закончился.

Магический расчет между нами – нет.

Адриан первым нарушил тишину:

– Насколько надежно предварительное измерение?

Келлан не обиделся на вопрос.

– Достаточно надежно, чтобы я остановил процедуру. Недостаточно, чтобы определить размер долга и его происхождение.

– Может ли измеритель ошибочно принять обычную огненную связь за жизненную?

– Теоретически да. Именно поэтому я не выдаю заключение по одному тесту.

Я смотрела на золотистую линию, оставшуюся на контрольной пластине.

– Что требуется для подтверждения?

Келлан повернулся ко мне.

– Полный аудит живой нити обеих сторон. Он проводится другим мастером, чтобы исключить зависимость заключения от моего первоначального вывода. Понадобятся два калиброванных измерителя, историческая сверка вашей нити и проверка магического ядра господина Реваля.

Адриан спросил:

– Сколько времени?

– Если запрос пометить как неотложный из-за расторжения брака, несколько часов.

– Проводите сегодня.

Келлан посмотрел на меня.

Адриан тоже понял.

Он прикрыл глаза на мгновение и исправился:

– Я согласен пройти проверку сегодня. Ливия решает за себя.

Я не почувствовала благодарности. Для благодарности было слишком рано. Но заметила.

– Я тоже согласна, – ответила я. – Чем быстрее мы узнаем, что именно осталось в связи, тем лучше.

Нотариус достала новый бланк.

– Тогда понадобится отдельное согласие обоих на исследование живой нити. Результат будет включен в дело о расторжении и станет доступен обеим сторонам.

– Подписываю, – сказал Адриан.

Я сначала прочитала документ.

Привычка вернулась неожиданно легко. На первой странице я нашла стандартное разрешение на измерение, на второй – право Палаты получить сведения из архивов предыдущих обследований, на третьей – согласие на временное раскрытие структуры магической связи независимому эксперту.

Ничего о передаче силы.

Ничего о дополнительных обязательствах.

Я подписала.

После сегодняшнего утра мне хотелось читать даже разрешение на чашку чая.

Нас развели по разным кабинетам.

Это тоже было частью процедуры. Мастер должен был измерить живую нить каждого отдельно, не имея перед глазами результата второй стороны.

Мне выделили небольшую комнату на втором этаже. В ней стояли кушетка, письменный стол и шкаф с диагностическими приборами. Окно выходило во внутренний двор Палаты, где под дождем темнели каменные скамьи.

Я только тогда заметила, что действительно начался дождь.

Утром было сухо.

Словно с момента, когда я вошла в здание женой Адриана, прошло не несколько часов, а гораздо больше.

Пришла женщина лет сорока с темно-синим знаком независимого аудитора. Представилась госпожой Рин Арт.

– Я не читала предварительное заключение мастера Вара, – сказала она, пока вскрывала футляр с оборудованием. – Знаю только, что возникло подозрение на незакрытое жизненное обязательство. Мне потребуется ваша дата рождения, сведения о серьезных заболеваниях, магических договорах и любых добровольных передачах жизненной силы.

Я назвала данные.

На вопрос о передачах снова ответила:

– Никогда.

– Даже медицинских?

– Нет.

– Поддержка тяжелораненого родственника?

– Нет.

– Донорская передача при восстановлении чужой магии?

– Нет.

– Клятва крови?

– Никогда.

Рин записала.

– Профессиональное образование?

– Мастер гражданских клятв второй ступени. Категория сейчас недействительна.

Она подняла глаза.

– Тогда часть терминов объяснять подробно не придется. Но попрошу не интерпретировать показания приборов до окончания теста.

– Хорошо.

– И не помогать мне.

Я почти улыбнулась.

– Настолько заметно?

– У бывших мастеров всегда заметно.

Слово «бывших» неприятно задело.

Я ничего не сказала.

Рин попросила снять украшения и положить обе ладони на круглую стеклянную пластину. По краю шли двенадцать серебряных делений. В центре находился прозрачный кристалл, который реагировал не на обычную магическую силу, а именно на состояние живой нити.

Я помнила приборы более старого образца.

На практике мы использовали их дважды.

Тогда преподаватель предупреждал: живая нить не часы и не пророчество. Она не сообщает человеку дату смерти. Можно иметь сильный жизненный запас и погибнуть завтра в несчастном случае. Можно потерять часть ресурса и прожить долгую жизнь при хорошем здоровье.

Но существовал измеримый объем.

То, что можно было отдать.

И то, что можно было украсть.

– Не напрягайте собственную магию, – предупредила Рин. – Просто дышите обычно.

Она активировала пластину.

Сначала ничего не произошло.

Потом кристалл помутнел и внутри появился тонкий свет.

Он расходился кольцами.

Одно.

Второе.

Третье.

Рин молчала.

Я старалась смотреть ей в лицо, а не на шкалу.

Не получилось.

Несколько делений по краю пластины зажглись белым. Затем часть погасла.

Рин записала число.

Провела второй тест.

Потом третий, уже другим прибором.

На этот раз использовала две узкие иглы, которые не прокалывали кожу, а касались внутренних сторон запястий. Между ними образовалась тонкая светлая дуга.

Она снова что-то записала.

– Есть проблема? – спросила я.

– Заканчиваю измерение.

– Это не ответ.

– Потому что я еще не закончила.

Я замолчала.

Права.

Если бы я сидела на ее месте, сама потребовала бы того же.

Через двадцать минут Рин убрала приборы.

– Теперь можно говорить.

Я выпрямилась.

Она пододвинула ко мне лист.

Верхняя часть содержала мои данные.

Ниже – несколько значений.

– Текущий запас живой нити у вас ниже расчетного диапазона для женщины вашего возраста, телосложения и магического профиля.

Я читала.

– Насколько ниже?

– Сам по себе этот вопрос не имеет точного ответа. У двух здоровых людей одного возраста запас может различаться. Для оценки потери нужна историческая база.

– У меня ее нет.

– Есть.

Я подняла голову.

– Откуда?

– Перед заключением брака вы проходили обязательное обследование как будущая супруга правящего дракона.

Я вспомнила.

Три дня анализов.

Тогда меня проверяли на устойчивость к драконьему огню, совместимость с родовым щитом, магические заболевания и способность находиться рядом с сильным ядром.

– Там измеряли живую нить?

– Да. В расширенном протоколе.

– Мне этого не говорили.

– Измерение входило в общий диагностический пакет. Передача не проводилась, поэтому отдельного согласия на сам показатель не требовалось.

Мне не понравилось.

Но это было законно.

– Вы запросили результат?

– Уже получила.

Рин положила рядом старую выписку.

Дата – семь лет назад.

Мое имя тогда еще было Морен.

Я сразу увидела показатель.

– Разница слишком большая.

– Да.

– Насколько?

Она посмотрела прямо.

– Предварительно – около семи стандартных единиц жизненного срока.

Я перечитала цифры.

– Около?

– Точный расчет возможен только после сверки второй стороны. Живая нить изменяется естественно. Человек взрослеет, болеет, восстанавливается. Мы не вычитаем одно число из другого и не называем разницу украденными годами.

Я понимала.

И все равно смотрела на семь.

– Но порядок величины именно такой?

– Да.

– Семь единиц.

– Предварительно.

– Семь лет брака.

Рин не ответила.

Она не должна была.

Но совпадение уже лежало между нами.

Я спросила:

– Если эти единицы действительно передавались Адриану, это должно быть видно у него?

– Должен обнаружиться избыточный ресурс или след его интеграции в драконье ядро.

– А если уже израсходован?

– След передачи все равно остается в магической истории. Вопрос только в том, насколько хорошо он сохранился.

Я посмотрела на собственные руки.

Они выглядели как утром.

Те же пальцы.

Те же тонкие линии на коже.

Не было никакой метки «минус семь».

– Я должна что-то чувствовать при такой потере?

– Не обязательно что-то одно. Это зависит от скорости и способа передачи. Если ресурс уходил постепенно, организм мог приспосабливаться.

Постепенно.

Я вспомнила последние годы.

Усталость после приемов.

То, как долго проходила простуда.

Как Тея ругала меня за то, что я постоянно холодная.

Как после очередного обследования лекарь сказал, что мне нужно больше отдыхать.

Как я перестала ездить верхом на дальние прогулки, потому что после них два дня болели мышцы.

Все это могло значить что угодно.

И именно поэтому сейчас я не хотела сама складывать диагноз.

– Медицинские последствия оценивает лекарь, – сказала я.

Рин кивнула.

– Правильно.

– Сегодня вы можете установить только сам дефицит.

– И направление возможного долга после второй сверки.

– Когда она будет?

– Как только завершат измерение господина Реваля.

Я посмотрела на часы.

Прошло почти полтора часа с развода.

– Я могу выйти?

– Да. Но прошу оставаться в здании.

Я надела кольцо... Нет.

Кольца больше не было на пальце.

Мешочек с ним лежал в сумке.

Я взяла только серьги.

Когда застегивала одну, пальцы впервые задрожали.

Совсем немного.

Рин заметила и отвернулась к шкафу, давая мне несколько секунд без наблюдения.

Я была ей благодарна.

Адриан ждал в коридоре у окна.

Увидев меня, сразу выпрямился.

– Что показало?

– Тебе еще не сказали?

– Нет. Эксперт запретил обсуждать до совместной сверки.

– Мне тоже.

Мы остались стоять друг напротив друга.

Он выглядел бледнее, чем утром.

Не настолько, чтобы это заметил посторонний.

Я заметила.

– У тебя нашли избыточный ресурс? – спросила я.

Адриан помолчал.

– Да.

– Сколько?

– Они пока не назвали окончательное число.

– Порядок?

Он сжал челюсть.

– Семь единиц.

Вот и все.

Два независимых измерения.

Моя нить потеряла около семи.

Его ядро получило около семи.

Семь лет брака.

Я подошла к окну.

Во дворе шел дождь.

– Ливия, я не знал.

Я продолжала смотреть наружу.

– Я услышала.

– Нет. Я хочу, чтобы ты поняла. Я никогда не соглашался брать у тебя жизненный срок.

Я повернулась.

– А я никогда не соглашалась его отдавать.

– Именно.

– Тогда кто согласился за нас?

Адриан ничего не ответил.

Потому что ответа не было.

Пока.

Через минуту из соседнего кабинета вышел Келлан Вар.

– Госпожа Морен. Господин Реваль. Совместное заключение готово. Пройдемте.

Нас отвели не в прежний зал, а в небольшую комнату для спорных магических обязательств. Здесь не было нотариуса по разводу. Только Келлан, Рин Арт и еще один мастер, имени которого я не запомнила сразу.

На столе лежали три заключения.

Келлан дождался, пока мы сядем.

– Независимые измерения совпали в пределах допустимой погрешности. У госпожи Морен имеется дефицит живой нити, соответствующий семи стандартным единицам жизненного срока. В ядре господина Реваля обнаружен избыточный ресурс того же порядка и совместимого магического происхождения.

Адриан спросил:

– Совместимого – это насколько точно?

Ответил третий мастер:

– У жизненного ресурса нет имени владельца, как у банковского счета. Но при длительном контакте он сохраняет индивидуальную магическую структуру. Совпадение между дефицитом госпожи Морен и полученным вами ресурсом высокое.

– Насколько?

– Достаточное для признания прямого долгового направления.

Я спросила:

– От меня к нему.

– Да.

– Семь единиц.

– Да.

– Могли они перейти одним разом?

Келлан покачал головой.

– Нет.

– Почему?

Он развернул схему.

На ней были семь небольших узлов вдоль линии передачи.

Я уже понимала.

– Семь отдельных обновлений.

– Именно.

Адриан наклонился вперед.

– Даты?

– Примерные. Передача встроена в более крупный контур, поэтому точность пока ограничена несколькими днями.

Рин положила рядом другую таблицу.

Я увидела даты.

Первая – через год после свадьбы.

Вторая – еще через год.

Третья.

Четвертая.

Все семь ложились почти точно на годовщины нашего брака.

Я долго смотрела на них.

Годовщины у нас проходили по одному сценарию.

Не всегда пышно.

Чаще дома.

Утром мастер Огненных Союзов обновлял семейное благословение. Мы ставили руки на родовой камень, подтверждали действительность союза, подписывали короткий документ.

Потом могли уехать вдвоем.

На второй год Адриан отвез меня к озеру.

На третий мы вообще пропустили праздничный ужин, потому что на восточном перевале сошла лавина.

На четвертый я подарила ему серебряный компас, который он до сих пор носил.

На пятую годовщину мы после очередного обследования решили на полгода прекратить любые разговоры о ребенке.

На шестую я почти весь вечер проспала.

На седьмую...

Седьмая была три месяца назад.

Адриан подарил мне старое издание справочника по клятвам, потому что случайно услышал, как я говорила Тее, что хочу когда-нибудь вернуть практику.

Через месяц врачи объявили наш брак бесперспективным.

– На каждой годовщине, – сказала я.

Келлан ответил осторожно:

– Временная связь очень сильная.

– Не осторожничайте. Эти даты совпадают?

– Да.

Адриан смотрел на таблицу.

– Благословение дома.

– Возможно, – сказал третий мастер. – Чтобы утверждать точно, нужно исследовать исходную брачную печать и ежегодные обновления.

– Исследуйте.

Адриан произнес это автоматически.

Я посмотрела на него.

Он остановился.

– Если Ливия согласна.

– Согласна.

Келлан сделал пометку.

– Теперь юридическая часть. По действующему королевскому праву жизненный срок может передаваться добровольно. Для этого требуется отдельное информированное согласие владельца ресурса. Мы проверили государственный реестр: зарегистрированной передачи от Ливии Морен Адриану Ревалю нет.

Я спросила:

– Может существовать внутренний драконий документ?

– Может существовать документ Палаты Огненных Союзов. Но внутренний документ не отменяет требования информированного согласия.

– Если я его подписала, не понимая, что отдаю год?

– Тогда вопрос будет в содержании уведомления и форме согласия. Подпись сама по себе недостаточна, если существенное условие было скрыто.

Вот это я знала и без него.

Любой договорный мастер знал.

Нельзя написать на первой странице «передаю право временного доступа», а в закрытой магической части забрать дом.

Смысл клятвы должен соответствовать заявленному условию.

– Что происходит с долгом при разводе? – спросила я.

Келлан посмотрел на коллег.

Ответил третий мастер:

– Если передача добровольная и договор предусматривает окончательный дар, возврата может не быть.

– А если согласия нет?

– Незаконно полученный жизненный ресурс подлежит реституции первоначальному владельцу.

Слово было почти будничным.

Реституция.

Возврат.

Будто речь шла о спорной земле.

– То есть если подтвердится, что я не соглашалась, Адриан обязан вернуть все семь единиц?

– Да.

Адриан заговорил раньше меня:

– Как?

Мастер повернулся к нему.

– Обратной передачей.

– Одной процедурой?

– Это зависит от степени интеграции ресурса в ваше ядро. Сейчас я не рекомендую ничего делать до полного обследования.

– Это опасно для Ливии?

– Возврат ее собственного ресурса при правильной процедуре обычно не опасен.

– Для меня?

Мастер помолчал.

– Неизвестно.

Адриан откинулся на спинку стула.

Я смотрела на него и впервые с момента обнаружения долга почувствовала не только злость.

Страх тоже.

Не за брак.

Он уже закончился.

За то, что семь лет моей жизни каким-то образом находились внутри человека, которого я любила.

И теперь возвращение могло причинить ему вред.

Я сразу разозлилась на себя за эту мысль.

Моя жизнь.

Мои годы.

Я не должна была чувствовать вину за желание получить их обратно.

Но чувство не спрашивало, что должно.

– Существуют другие формы компенсации? – спросил Адриан.

Я медленно повернула голову.

Он увидел мой взгляд.

– Я спрашиваю о процедуре.

Третий мастер ответил:

– Если кредитор добровольно отказывается от реституции, стороны могут заключить новое соглашение. В некоторых случаях допускается имущественная компенсация.

– Нет, – сказала я.

Адриан замолчал.

Мастер посмотрел на меня.

– Госпожа Морен, я только перечисляю варианты.

– Тогда зафиксируйте сразу: от жизненного требования я не отказываюсь.

Адриан тихо произнес:

– Ливия, никто сейчас не просит тебя отказываться.

– Ты только что спросил про компенсацию.

– Потому что хочу понимать все варианты до того, как мы узнаем риск обратной передачи.

– Для кого риск?

– Для обоих.

– Мастер только что сказал, что возврат моего ресурса для меня обычно безопасен.

– «Обычно» не означает всегда.

– А семь лет забирать было безопасно?

Адриан замолчал.

Я услышала собственный голос и остановилась.

Не хотела превращать разговор с экспертами в семейную ссору.

– Извините, – сказала я Келлану. – Продолжайте.

Он не сделал вид, что ничего не произошло.

Просто перевернул страницу.

– Пока жизненный долг не урегулирован, магический союз считается прекращенным в брачной части, но долговая линия остается открытой. Она не дает господину Ревалю супружеских прав, не ограничивает вашу свободу и не препятствует новому браку в будущем, если возникнет такой вопрос. Это исключительно долговая связь.

– Хорошо.

– Вы имеете право подать требование о полной реституции уже сегодня.

– Подаю.

Адриан резко посмотрел на меня.

Не возразил.

Келлан достал бланк.

– Можно сначала получить независимого представителя? – спросила я.

– Конечно.

– И копии всех измерений.

– Получите.

– Мне не нужен юрист дома Реваль.

– Это очевидно.

Адриан медленно произнес:

– Я и не собирался предлагать тебе моего.

Я посмотрела на него.

– Хорошо.

Он выдержал взгляд.

– Но если понадобится оплатить независимого специалиста...

– Нет.

– Ливия, это часть спора, который возник из нашего брака.

– Именно поэтому нет.

– Ты имеешь право на расходы по делу.

– Тогда пусть Палата взыщет их с виновной стороны после решения. Я не буду брать у тебя деньги на человека, который должен защищать меня от тебя.

Фраза ударила и по мне самой.

Адриан чуть побледнел.

Но не стал спорить.

– Понял.

Мне стало хуже.

Я хотела, чтобы он наконец понял многое.

Не так.

Независимого поверенного Палата предоставила через час.

Женщина по имени Мериса Ван внимательно прочитала заключения и сразу задала вопрос, который я почему-то не задала:

– Может ли долг возникнуть без фактической передачи?

Келлан ответил:

– Нет.

– То есть это не обещание передать семь единиц в будущем.

– Нет.

– Ресурс уже находился у господина Реваля?

– Да.

Мериса посмотрела на Адриана.

– Тогда для предварительного требования достаточно факта передачи, отсутствия регистрации и заявления госпожи Морен, что информированного согласия она не давала.

Адриан кивнул.

– Я не оспариваю ее заявление.

Я повернулась.

– Что?

Он смотрел на поверенного.

– Я подтверждаю, что за семь лет брака Ливия ни разу не говорила мне о добровольной передаче жизненного срока. Я тоже никогда не обсуждал с ней такой договор.

Мериса записала.

– Вы допускаете, что она могла заключить его без вашего участия?

– Теоретически любой взрослый человек может заключать собственные договоры. Но в контексте нашего брака я не вижу ни одной причины, почему Ливия стала бы тайно отдавать мне по году жизни и не сказала об этом.

– Вы готовы зафиксировать это официально?

– Да.

Я смотрела на него и не знала, что чувствовать.

Он помогал моему требованию.

Естественно.

Если не знал, иначе поступить было бы невозможно.

Но это все равно странно сочеталось с утром, когда тот же мужчина подписал развод ради интересов дома.

Мериса спросила:

– Вы намерены оспаривать полную реституцию?

Адриан ответил после короткой паузы:

– Я намерен сначала узнать медицинские и магические последствия процедуры. Сам долг, если подтвердится отсутствие согласия Ливии, оспаривать не буду.

– Это разные вещи.

– Я понимаю.

Мериса повернулась ко мне.

– Вас устраивает такая формулировка?

– Да. Я не требую провести передачу сегодня без обследования. Я требую признать мое право на все семь единиц.

Она кивнула.

Вот так было точнее.

Не месть.

Не желание заставить Адриана страдать как можно скорее.

Право.

Мое.

Заявление составили к вечеру.

Я прочитала его дважды.

Мериса исправила один пункт, где формулировка могла позволить заменить полную реституцию равноценной имущественной компенсацией по соглашению сторон.

– Уберите, – сказала я.

– Даже как резервный вариант?

– Да.

– Если позже выяснится, что возврат последней единицы смертельно опасен для должника?

Я не ответила сразу.

Адриана в комнате не было. Его отправили на дополнительное обследование ядра.

– Тогда будем решать после заключения, – сказала я. – Сейчас я не хочу заранее подписывать согласие на то, что мою жизнь можно оценить в деньги.

– Разумно.

Она вычеркнула пункт.

В окончательном заявлении стояло:

«Ливия Морен требует полного установления происхождения жизненного долга и реституции всех незаконно переданных единиц жизненного срока в натуре».

В натуре.

Семь лет.

Не имущество.

Не золото.

Не дом.

Не фонд.

Я подписала.

Мериса поставила свою отметку и передала заявление секретарю Палаты.

Через десять минут оно получило номер производства.

Теперь это было не подозрение мастера.

Официальный спор.

Ливия Морен против Адриана Реваля в части реституции жизненного срока и против неустановленных лиц в части возможного незаконного создания магического обязательства.

Я прочитала последнее особенно внимательно.

Неустановленные лица.

Пока я не знала, кого обвинять.

И не собиралась придумывать виновного заранее.

Адриан вернулся, когда за окнами уже почти стемнело.

Мы остались в приемной вдвоем. Служащие Палаты собирали документы в соседних комнатах, по коридору время от времени проходили люди, но нас никто не торопил.

Он сел напротив.

– Подала?

– Да.

– Полную реституцию?

– Да.

– Я получил уведомление.

– Быстро.

– Я все еще глава одного из пяти крупнейших драконьих домов. Палата умеет быстро доставлять мне плохие новости.

Я не смогла удержаться от слабой улыбки.

Она исчезла почти сразу.

– Что показало обследование?

Адриан посмотрел на свои руки.

– Ресурс действительно интегрирован в ядро.

– Семь единиц?

– Предварительно да.

– Они сделали тебя сильнее?

Он поднял взгляд.

– Похоже.

Мне не понравилось, как спокойно прозвучал ответ.

– Насколько?

– Пока не сказали.

– Адриан.

– Ливия, я действительно пока не знаю. Врач сравнивает старые показатели.

– Хорошо.

Он помолчал.

– Я хотел спросить про гостиницу.

Я сразу напряглась.

– Что с ней?

– Ты собиралась оставаться там несколько дней, пока не найдешь квартиру.

– Собираюсь.

– У тебя вещи все еще в Ревале.

– Их привезут.

– Я могу организовать.

– Можешь передать моему секретарю доступ к личным комнатам. Упаковку я оплачу сама.

– Ты уверена?

– Да.

– Хорошо.

Опять это слово.

Сегодня мы оба слишком часто им пользовались, потому что другие варианты приводили к спору.

Адриан потер переносицу.

– Я должен вернуться завтра на восток.

– Возвращайся.

– Палата может потребовать мое присутствие.

– Тогда приедешь.

Он кивнул.

– Я оставлю Маркусу распоряжение предоставить любые документы дома, которые официально запросит государственный аудит.

Это было полезно.

– Спасибо.

– Не благодари.

Я посмотрела.

Адриан немного помолчал.

– Если от тебя действительно семь лет брали через наш союз, это происходило под печатью моего дома. Я обязан открыть архив.

– Как глава дома?

– И как человек, который получил ресурс.

Впервые за весь день он не сказал «муж».

Правильно.

Мужа больше не было.

– Ты веришь, что я ничего не знал? – спросил он.

Я ожидала этот вопрос.

Наверное, с того момента, как Келлан назвал его должником.

– Не знаю.

Адриан напрягся.

– Я сказал правду.

– Возможно.

– Что мне сделать, чтобы ты поверила?

– Сейчас ничего.

– Ливия.

– Я серьезно. Сегодня утром ты смотрел мне в глаза и говорил, что любишь меня, а потом подписал развод, потому что считал это правильным для дома. Теперь выяснилось, что семь лет получал мою жизненную силу, и ты говоришь, что не знал. Возможно, это тоже правда. Но я не обязана за один день решить, чему верить только потому, что тебе тяжело находиться под подозрением.

Он не перебил.

– Я буду смотреть на документы, – продолжила я. – На печать. На годовщины. На архив дома. На твои медицинские записи. Если факты покажут, что ты не знал, я признаю это.

– А если покажут обратное?

– Тогда тоже признаю.

Адриан отвел взгляд.

– Справедливо.

– Не говори так, будто выносишь решение.

Он устало усмехнулся.

– Привычка.

– Именно.

Мы сидели молча.

Мне хотелось уйти.

И одновременно не хотелось заканчивать этот день именно так.

Слишком много осталось недосказанным.

– Почему ты не потребовал независимое обследование до развода? – спросила я.

Он сразу понял, о чем речь.

– Мы проходили три обследования.

– Все через специалистов Огненных Союзов.

– Это основной орган по драконьим бракам.

– Я знаю. Но когда они сказали, что проблема во мне, почему ты не отвез меня в Королевскую лечебную коллегию? Не попросил независимого мастера? Не проверил печать?

Адриан смотрел на меня.

– Потому что у меня не было оснований считать их заключение ложным.

– У тебя была жена, которая шесть лет до этого не имела таких проблем.

– Были проблемы с зачатием.

– Да. Но не было диагноза о том, что мой организм якобы разрушает наш союз.

– Ливия...

– Я не прошу отвечать сейчас.

– Нет. Ты имеешь право спросить.

Он провел ладонью по столу.

– Наверное, потому что заключение оказалось слишком удобным для уже существующей проблемы.

Я не ожидала.

– Удобным?

– Совет давил почти год. Старшие дома требовали решить вопрос преемственности. Я отказывался, пока врачи говорили, что шанс остается. Потом они дали окончательное заключение. И мне стало легче сказать себе, что выбора больше нет.

Вот.

Не оправдание.

Пока еще только начало правды.

– Но выбор был.

– Да.

– Ты мог проверить.

– Мог.

– Мог отказаться от развода.

Он помолчал.

– Мог.

– Мог рискнуть должностью.

– Да.

Я встала.

Больше сегодня мне было не нужно.

Адриан тоже поднялся.

– Я не знал про годы, Ливия.

– Я слышала.

– Но ты права в другом. Даже если меня обманули в этом, развод подписал я.

Я взяла сумку.

– Именно.

Он не попытался остановить.

На выходе из Палаты дождь закончился.

Воздух был холодным, камни площади блестели под фонарями. Мой экипаж ждал у нижней лестницы. Не родовой.

Обычный городской, который я заказала утром.

Тогда я еще была Ливией Реваль.

Теперь в официальном реестре уже стояло другое имя.

Ливия Морен.

Адриан вышел следом, но остановился у верхней ступени.

Его экипаж с гербом дома ждал с другой стороны площади.

– Завтра тебе доставят копии архива, которые уже можно передать без отдельного разрешения совета, – сказал он.

– Хорошо.

– Остальные запрошу официально.

– Хорошо.

Он будто хотел добавить что-то еще.

Не добавил.

Я села в экипаж.

По дороге в гостиницу достала копию заключения.

Семь единиц жизненного срока.

Семь отдельных передач.

Семь годовщин.

Должник – Адриан Реваль.

Я долго смотрела на строку, пока буквы не перестали быть просто юридическим текстом.

Утром я собиралась уйти из брака с деньгами, собственной фамилией и неприятным пониманием, что семь лет моей жизни закончились не так, как я хотела.

К вечеру выяснилось, что эти семь лет закончились не только образно.

Часть моего жизненного срока действительно находилась у человека, который сегодня отказался быть моим мужем.

Я закрыла папку.

Завтра я должна была пройти полноценное медицинское обследование.

Потом найти жилье.

Потом выяснить, как восстанавливается профессиональная категория после пяти лет перерыва.

И отдельно – вернуть свое.

Все семь лет.