Текст книги "Отказался от жены? Верни мне мои семь лет (СИ)"

Автор книги: Майкл Скофилд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 20 страниц)

Глава 4. Я требую вернуть все

Глава 4. Я требую вернуть все

На следующий день после медицинского заключения я отправилась в Королевскую Палату Клятв раньше назначенного времени.

Не потому, что боялась опоздать. Мне просто надоело ждать.

Вчерашнее требование о реституции уже было зарегистрировано, но теперь к нему прилагались заключения лечебной коллегии: подтвержденное истощение живой нити, постепенное ухудшение восстановления организма и обоснованная связь между потерей жизненного ресурса и теми проблемами со здоровьем, которые последние годы считались частью моей «несовместимости» с Адрианом.

Эти бумаги ничего не доказывали о происхождении долга.

Зато окончательно закрывали один удобный путь.

Никто больше не мог сказать, что семь единиц существовали только как магическая особенность брачной печати и не причинили мне реального вреда.

Мериса Ван уже ждала меня в небольшой переговорной комнате.

На столе лежали две папки и новый проект временного судебного распоряжения.

– Господин Реваль прибыл в столицу ночью, – сказала она вместо приветствия. – Сегодня утром его представитель подтвердил участие в заседании.

Я сняла перчатки.

– Он привез результаты расширенного обследования?

– Да. Копия поступила двадцать минут назад.

Она подвинула одну папку.

Я открыла.

Большая часть текста касалась драконьего ядра и была написана для специалиста, а не для обычного читателя. Мне пришлось несколько раз возвращаться к терминам, которых я не знала. В гражданских клятвах жизненные долги встречались редко, а их взаимодействие с драконьей магией вообще относилось к отдельной области.

Мериса не торопила.

Я дошла до итогового раздела.

– Семь единиц действительно встроены в ядро.

– Да.

– Не просто хранятся в нем.

– Именно.

Я продолжила читать.

Чужой жизненный ресурс участвовал в стабилизации огненного контура, усиливал восстановление после обращения и снижал нагрузку на ядро во время длительного полета.

Последняя строка заставила меня задержаться.

«Резкое изъятие полного объема без предварительной подготовки получателя не рекомендуется в связи с риском нарушения устойчивости ядра».

Я закрыла папку.

– Значит, он не может просто вернуть мне все сегодня.

– Не может безопасно. Это не отменяет самого долга.

– Я понимаю.

Мериса внимательно посмотрела на меня.

– Вы уверены?

Я почувствовала раздражение.

– Почему спрашиваете?

– Потому что в подобных делах кредитор иногда слышит слово «опасно» и сразу воспринимает его как попытку избежать возврата. Здесь разные вопросы. Право на реституцию одно. Срок и медицинский порядок исполнения – другое.

Я посмотрела на нее.

– Я не собираюсь требовать, чтобы Адриан лег на стол и позволил вырвать из себя семь единиц за один день только ради того, чтобы мне стало легче.

– Хорошо.

– Но и оставлять их ему не собираюсь.

– Тоже хорошо.

Мериса открыла вторую папку.

– Тогда вам нужно решить, чего вы хотите от сегодняшнего заседания.

– Полного признания долга.

– Господин Реваль его уже предварительно не оспаривает.

– «Предварительно» меня не устраивает.

– Еще?

– Независимого исследования брачной печати. Не специалистами дома Реваль и не Палатой Огненных Союзов.

– Уже запросила.

– Полный доступ к ежегодным документам годовщин.

– Запрос тоже подан.

– Медицинские записи обоих супругов за семь лет.

– Ваши Палата получит через лечебную коллегию. На его потребуется согласие.

– И я хочу, чтобы он дал его сегодня.

Мериса записала.

– Еще?

Я подумала.

– Архив исходной брачной печати.

– Это относится к закрытым материалам Огненных Союзов. Королевская Палата может потребовать их через судебное распоряжение, но на добровольную выдачу я бы не рассчитывала.

– Тогда требуйте распоряжение.

– Для него нужны основания.

Я посмотрела на нее.

– Семь лет моей жизни находятся в человеке, которому я никогда их не передавала. Разве этого мало?

– Для исследования вашей конкретной печати достаточно. Для доступа ко всей внутренней структуре системы – пока нет.

Она говорила спокойно, и именно поэтому спорить было бессмысленно.

– Тогда начнем с нашей.

– Именно.

В дверь постучали.

Секретарь сообщил, что господин Реваль прибыл.

Я приготовилась увидеть Адриана таким, каким он уходил из Палаты два дня назад: собранным, официальным, уже занятым следующей проблемой.

Он вошел один.

Без матери.

Без Маркуса.

Без юриста дома.

Это я заметила сразу.

Вторым вошел только государственный поверенный, назначенный представлять его интересы в вопросе жизненного долга.

Адриан выглядел уставшим. Не театрально измученным, а по-настоящему плохо выспавшимся человеком, которому пришлось провести ночь в дороге и утром пройти еще одно обследование.

Я не спросила, как он себя чувствует.

Он тоже не спросил меня.

Правильно.

Мы сели напротив друг друга.

Мастер Келлан Вар занял место во главе стола и коротко перечислил предмет заседания:

– Сегодня Палата не устанавливает, каким образом семь единиц жизненного срока были переданы. Мы решаем четыре промежуточных вопроса: признание фактического долгового направления, порядок сохранения спорного ресурса, объем доступа к документам брачной связи и допустимые меры до полного аудита.

Он посмотрел на Адриана.

– Господин Реваль, вы оспариваете, что в вашем ядре находится ресурс, совместимый по происхождению с дефицитом Ливии Морен?

– Нет.

– Оспариваете объем?

– Нет.

– Утверждаете, что госпожа Морен дала вам информированное согласие?

– Нет.

Келлан чуть задержался.

– То есть вы не располагаете документом или иным подтверждением такого согласия?

– Не располагаю.

Мой взгляд невольно остановился на Адриане.

Он не пытался выиграть время.

Не ссылался на драконьи традиции.

Не говорил, что сам брак мог означать согласие.

Пока.

Келлан повернулся ко мне.

– Госпожа Морен, вы подтверждаете требование о полной реституции семи единиц?

– Да.

– Даже с учетом предварительного заключения о необходимости поэтапного возврата?

– Я требую вернуть весь объем. Медицинский порядок готова обсуждать отдельно.

– Хорошо.

Представитель Адриана поднял руку.

– Мы хотели бы внести предложение до определения окончательной процедуры.

Я посмотрела на него.

Мужчина представился утром как Краст Лейн, государственный поверенный из списка Палаты. Он не был человеком Ревалей и, судя по манере говорить, не собирался никому нравиться.

– Господин Реваль готов добровольно финансировать полное лечение госпожи Морен на период рассмотрения дела, включая восстановительные процедуры, проживание в столице и любые дополнительные обследования, рекомендованные независимой коллегией.

Я молчала.

Краст продолжил:

– Это предложение не является заменой реституции и не предполагает отказ от требования.

Адриан смотрел на меня.

– Я хочу, чтобы у тебя были лучшие лекари.

– Они у меня уже есть.

– За государственный счет только в рамках дела. Все остальное...

– Я могу оплатить сама.

– Ливия, речь не о том, можешь ли.

Я почувствовала знакомое раздражение.

– А о чем?

Он ответил не сразу.

– О том, что вред возник во время нашего брака и, возможно, из-за структуры, которая усиливала меня. Я считаю правильным оплачивать лечение.

– Ты считаешь.

– Да.

– А я не хочу, чтобы каждый прием врача превращался в еще одну строку между нами.

Краст Лейн вмешался прежде, чем разговор превратился в личный.

– Госпожа Морен, расходы можно проводить через депозит Палаты без прямых платежей от господина Реваля. Это сохранит финансовую независимость между сторонами.

Я посмотрела на Мерису.

Она спокойно кивнула.

– Юридически это разумный вариант. Если лечение связано с предполагаемым нарушением, расходы позднее распределит суд.

Мне не понравилось, что решение оказалось разумным.

Но собственная гордость не должна была стоить мне денег только ради удовольствия отказаться от Адриана.

– Через депозит Палаты, – сказала я. – И только подтвержденные медицинские расходы.

Адриан кивнул.

– Согласен.

– Не квартира.

– Я хотел предложить дом.

– Нет.

– Ливия...

– Нет, Адриан. Лечение – одно. Дом – другое.

Келлан Вар посмотрел на нас поверх документов, но вмешиваться пока не стал.

Адриан явно собирался продолжить.

Я опередила:

– Где находится этот дом?

– На северной стороне столицы. Он принадлежит Ревалям, но сейчас пустует. Оттуда десять минут до лечебной коллегии и примерно столько же до Палаты Клятв.

– Значит, я снова буду жить в собственности твоего дома.

– Временно.

– Именно так начинались очень многие вещи в нашем браке.

Он замолчал.

Я продолжила уже спокойнее:

– Я сниму жилье сама.

– Гостиница неудобна для длительного проживания.

– Поэтому найду квартиру.

– Я могу...

Он остановился сам.

Несколько секунд смотрел на меня.

– Хорошо. Ты найдешь квартиру.

Мериса тихо перелистнула документ, будто не заметила разговор.

Я заметила.

Два дня назад Адриан продолжил бы объяснять, почему дом безопаснее, удобнее и практичнее.

Сегодня остановился.

Этого было недостаточно, чтобы что-то изменить между нами.

Но достаточно, чтобы я не продолжила спор.

Краст Лейн вернулся к предложению:

– Господин Реваль также готов внести дополнительную денежную компенсацию за временную невозможность немедленной реституции.

– Нет, – ответила я.

– Выслушайте формулировку.

– Не нужно.

– Это не замена семи единиц.

– Тогда зачем?

Краст посмотрел на Адриана.

Тот ответил сам:

– Потому что возврат займет время.

– И?

– Все это время твой ресурс остается во мне.

– Да.

– Я считаю, что должен компенсировать пользование.

Я почувствовала неприятный холод.

Слово было точным.

Слишком точным.

Пользование.

Семь моих лет усиливали его тело, его пламя, его положение. Теперь, когда мы знали об этом, каждый следующий день действительно становился временем, когда то, что принадлежало мне, оставалось в нем.

– Я не сдавала тебе годы в аренду, – сказала я.

Адриан побледнел.

– Я не это имел в виду.

– Знаю. Но деньги снова превращают все в расчет, где есть цена за пользование чужой жизнью.

Краст вмешался:

– С юридической точки зрения такая компенсация вполне возможна.

– Тогда оставьте возможность взыскать ее после решения, если закон считает нужным. Я сейчас не хочу назначать стоимость дням, которые у меня забрали.

Мериса записала мой отказ.

– Зафиксировано.

Адриан несколько секунд молчал.

– Хорошо.

Я посмотрела на него.

– И есть еще одно.

– Что?

– Я не хочу постепенной «компенсации» вместо возврата.

– Я не предлагал оставить себе часть.

– Вчера спрашивал о других вариантах.

– Потому что врачи еще не знали, насколько опасна процедура.

– Теперь знают?

Адриан положил перед собой заключение.

– Знают больше.

– И?

Он коротко выдохнул.

– Первые единицы, скорее всего, можно вернуть с небольшим риском. Но специалисты хотят сначала определить, какая часть встроена глубже.

– Сколько времени?

– Несколько дней на аудит.

– Тогда через несколько дней мы будем обсуждать порядок возврата.

– Да.

– Всех семи.

– Если подтверждается незаконность передачи – всех семи.

Я посмотрела на него.

– Нет. Вот сейчас мы опять возвращаемся к формулировке, которая мне не нравится.

Он нахмурился.

– Какой?

– «Если подтверждается незаконность». Ты только что признал, что у тебя нет моего согласия.

– Я признал, что не знаю о нем.

– Я знаю. Я не давала.

– Я тебе верю.

– Тогда зачем «если»?

Адриан помолчал.

Его поверенный собирался ответить, но он остановил легким движением руки.

– Потому что я привык говорить так, как требует производство. Не потому, что считаю, будто ты тайно отдала мне семь лет и теперь забыла.

Я смотрела на него.

– Хорошо. Тогда скажи без производства.

Он выдержал взгляд.

– Я верну тебе все, что принадлежит тебе.

В комнате стало тихо.

Он сказал это не громко и не красиво.

Без обещания пожертвовать всем.

Без попытки превратить себя в благородного человека.

Именно поэтому слова прозвучали серьезнее.

Я спросила:

– Даже если последний год окажется частью твоей силы?

– Да.

– Даже если врачи скажут, что после возврата ты станешь слабее?

– Это не мое.

– Адриан.

– Ты хотела ответ без формулировок.

Да.

Хотела.

Но я слишком хорошо знала его, чтобы принимать обещание за исполнение.

– Тогда запишите, – сказала я.

Келлан Вар поднял брови.

– Что именно?

– Добровольное признание права на полную реституцию при подтверждении отсутствия информированного согласия в архиве.

Мериса посмотрела на меня одобрительно.

Адриан почти улыбнулся.

– Ты совсем не изменилась.

– Я пять лет не работала. Это не значит, что забыла, чем обещание отличается от обязательства.

– Записывайте.

Краст Лейн повернулся к нему.

– Вы уверены? У нас пока нет полной оценки последствий.

– Я признаю право на возврат, а не дату одномоментной процедуры. Последствия определят порядок исполнения.

Краст несколько секунд подумал и кивнул.

– Тогда юридически возможно.

Келлан продиктовал секретарю формулировку.

Я проследила за каждым словом.

Не потому, что не доверяла присутствующим.

Потому что снова начинала доверять себе.

После признания долга перешли к аудиту печати.

Здесь разговор стал сложнее.

Исходный брачный узел создавался семь лет назад мастером Палаты Огненных Союзов в доме Реваль. В Королевской Палате хранилась только гражданская копия внешнего слоя и регистрационный отпечаток.

Чтобы понять, откуда появился жизненный перенос, требовался доступ к трем вещам:

исходному шаблону;

ежегодным обновлениям;

структуре связи в ядре Адриана.

Келлан объяснил:

– Обычная проверка одного супруга недостаточна. Если передача действительно проходила через брачный контур, часть структуры могла закрепиться не в печати госпожи Морен, а непосредственно в принимающем ядре.

Я посмотрела на Адриана.

– То есть его магию придется открыть мастерам полностью?

– В пределах брачного контура, – уточнил Келлан. – Не всю структуру драконьего ядра. Но доступ будет глубже обычного медицинского обследования.

Краст Лейн нахмурился.

– Это затрагивает охраняемую информацию правящего дома.

– Да.

– В том числе параметры силы главы и особенности обращения.

– Частично.

Я молчала.

Не собиралась требовать от Адриана немедленного согласия так, будто у него нет права хотя бы понять объем доступа.

Информация о драконьем ядре была не просто личной. У сильных домов такие данные считались вопросом безопасности. Если они попадут к врагам, можно узнать пределы полета, время восстановления, слабые места магии.

Краст спросил:

– Можно ограничить экспертов государственной тайной?

– Разумеется.

– Исключить передачу копий сторонам?

Келлан посмотрел на меня.

– Госпожа Морен получит только ту часть заключения, которая относится к ее жизненному ресурсу и брачной связи. Не технические параметры ядра.

– Меня устраивает, – сказала я.

Адриан до сих пор молчал.

Краст повернулся к нему:

– Я рекомендую получить отдельное заключение службы безопасности дома прежде, чем открывать доступ.

Я ожидала, что Адриан согласится.

Это было бы разумно.

Вместо этого он спросил:

– Сколько займет?

– Обычно день.

– Мы потеряем день.

– Господин Реваль, речь идет о структуре вашего ядра.

– И о семи единицах, которые в нем не должны находиться.

Краст нахмурился.

– Я обязан предупредить вас о риске.

– Предупредили.

Адриан посмотрел на Келлана.

– Я даю согласие на независимый аудит брачной части ядра. Без предварительного отбора экспертов домом Реваль, если все специалисты имеют государственный допуск.

Я не ожидала.

Келлан уточнил:

– Вы понимаете, что результаты могут показать не только происхождение спорного ресурса, но и изменения вашей силы за годы брака?

– Понимаю.

– И эти сведения станут частью закрытого судебного производства.

– Да.

– При выявлении признаков преступления они могут быть переданы прокуратуре.

Краст посмотрел на Адриана.

Тот не изменил решения.

– Даю согласие.

Келлан передал ему документ.

Адриан прочитал внимательно.

Подписал.

Я следила за его рукой.

Два дня назад именно этой рукой он подписал развод.

Сегодня разрешал чужим людям исследовать одну из самых закрытых частей собственной магии, потому что внутри нее находилось мое.

Мне не хотелось видеть в этом что-то большее, чем нормальный поступок.

Так и должно было быть.

Но нормальные поступки иногда становились заметнее после того, как человек уже сделал очень плохой.

Келлан забрал разрешение.

– Теперь печать госпожи Морен.

– Согласие даю, – сказала я.

– Там другое. После гражданского расторжения ваш остаточный контур находится под защитой Королевской Палаты. Мы можем исследовать его в рамках вашего требования. Понадобится только разрешение на углубленное чтение.

Я подписала.

– Ежегодные документы? – спросила Мериса.

Адриан ответил:

– Архив дома передает все экземпляры, которые хранятся у нас.

– А документы Огненных Союзов?

Келлан сказал:

– Палата направит официальное требование сегодня.

– Они могут отказать?

– Могут потребовать судебное решение.

– Тогда получите.

Мериса улыбнулась уголком губ.

– Я уже готовлю.

Заседание закончилось почти через три часа.

Келлан ушел оформлять распоряжения. Поверенные отправились к секретарю согласовывать формулировки. Я собирала документы, когда Адриан сказал:

– Подожди минуту.

Я не сразу ответила.

Мы остались вдвоем.

– Что?

Он подошел к окну, но не сел.

– Я хочу обсудить порядок возврата.

– Мы только что решили, что его определят после аудита.

– Я не про медицину.

– Тогда про что?

Адриан некоторое время смотрел на дождливую площадь.

– Если процедуры займут несколько недель или месяцев, тебе понадобится восстановление между ними.

– Это скажут врачи.

– Ливия, я пытаюсь поговорить не как должник в судебном деле.

– А как кто?

Он повернулся.

Вопрос оказался неприятнее, чем я рассчитывала.

Мужем он больше не был.

Другом сейчас тоже назвать его было сложно.

– Как человек, который прожил с тобой семь лет.

Я закрыла папку.

– Хорошо. Говори.

– Я не хочу, чтобы ты проходила это одна только потому, что не хочешь ничего принимать от меня.

– Я не одна. У меня есть Тея.

– Я знаю.

– Есть Мериса. Лечебная коллегия.

– Я не про специалистов.

– Тогда про что?

Он посмотрел прямо.

– Если после возврата тебе станет плохо, я хочу знать.

Я почувствовала усталость.

Не от разговора.

От того, насколько естественно он все еще пытался остаться частью моей жизни.

– Зачем?

– Потому что мне не все равно.

– А что ты сделаешь?

Адриан нахмурился.

– Помогу.

– Как?

– Не знаю. Приеду. Найду врача. Сделаю то, что понадобится.

– Видишь?

– Что?

– Ты уже придумал, что твое присутствие автоматически является помощью.

Он замолчал.

Я поставила папку на стол.

– Это не попытка наказать тебя. Я просто хочу, чтобы ты понял: после развода ты больше не человек, которому по умолчанию сообщают, как я спала, что сказал врач и насколько мне плохо.

– Я был твоим мужем семь лет.

– Был.

– Это не исчезает за два дня.

– Для чувств – нет. Для права на мою жизнь – исчезло.

Адриан сжал губы.

Я продолжила спокойнее:

– Если мне понадобится твое присутствие, я скажу. Если врачам понадобится информация о твоем состоянии, они запросят. Если процедура требует нас обоих, мы будем там оба. Но тебе придется привыкнуть, что остальная моя жизнь больше не строится вокруг того, что тебе важно знать.

Он долго молчал.

Потом спросил:

– А ты уже привыкла?

Вопрос был честным.

Я тоже ответила честно.

– Нет.

Мы посмотрели друг на друга.

Семь лет невозможно было выключить вместе с печатью.

Я до сих пор автоматически замечала, что у Адриана слишком бледное лицо.

До сих пор знала, что он не ел, потому что после долгого обследования у него появлялась едва заметная складка между бровями.

До сих пор хотелось спросить, болит ли ядро после вчерашних тестов.

Не спросила.

Не потому, что перестала любить.

Потому что должна была научиться различать любовь и право вмешиваться.

Адриан первым отвел взгляд.

– Хорошо. Я не буду требовать отчетов.

– Спасибо.

– Но медицинские специалисты могут связываться со мной напрямую по вопросам процедуры.

– Конечно.

– И если они решат, что возврат надо растянуть...

– Я соглашусь на безопасный порядок. Но не на уменьшение объема.

– Я понял.

Он надел перчатки.

– И еще одно.

Я ждала.

– Я не буду предлагать тебе дом снова.

– Хорошее решение.

– Но если ты все-таки захочешь...

Я посмотрела.

Адриан вздохнул.

– Все. Молчу.

Я невольно улыбнулась.

Он тоже.

На несколько секунд между нами вернулась знакомая легкость, которая раньше возникала десятки раз за день.

От этого стало только больнее.

Я первой отвернулась.

– Мне пора.

– Куда?

Вопрос вырвался у него привычно.

Он сам понял.

– Извини. Не мое дело.

– В Коллегию мастеров.

Адриан удивился.

– Уже?

– Через два дня первичная оценка.

– Орен Тааль?

– Да.

Он помнил имя.

Это почему-то задело.

– Ты его терпеть не могла.

– Неправда. Я терпеть не могла его экзамены.

– После каждого приходила и два часа рассказывала, какой он старый тиран.

– Он и был старым тираном.

– Семь лет назад.

– Сейчас, наверное, стал еще лучше.

Адриан улыбнулся.

Потом улыбка исчезла.

– Я рад, что ты возвращаешься.

Я взяла документы.

– Я возвращаюсь не потому, что мы развелись.

– Знаю.

– И не чтобы доказать тебе что-то.

– Я этого не говорил.

– Просто уточняю.

– Ливия.

– Что?

Он помолчал.

– Я действительно рад.

На этот раз я не стала спорить.

– Хорошо.

Из Палаты я вышла одна.

Вместо гостиницы сначала отправилась в агентство недвижимости.

Это оказалось намного утомительнее, чем судебное заседание.

Первый предложенный дом был огромным, дорогим и находился почти рядом с резиденцией Ревалей в столице. Я отказалась сразу.

Вторая квартира выходила окнами на шумный рынок.

Третья понравилась.

Третий этаж небольшого дома в старом квартале мастеров. Спальня, гостиная, отдельный кабинет, кухня и маленькая комната для гостей. До Коллегии мастеров можно было дойти за пятнадцать минут, до Королевской Палаты – за двадцать.

Хозяйка, пожилая женщина с серебряными очками, спросила:

– На какой срок?

Я задумалась.

Еще неделю назад не представляла, что вообще буду жить отдельно от Адриана.

Теперь мне не хотелось относиться к столице как к временному месту, где я пережду суд.

– На год, – ответила я.

Хозяйка подняла брови.

– Сразу?

– Да.

Мы подписали обычный договор аренды.

Я прочитала все пункты.

На шестом обнаружила право хозяйки входить в квартиру при отсутствии арендатора «для проверки порядка».

– Уберите.

Она возмутилась:

– Я всегда так сдаю.

– Тогда сегодня будет исключение.

– А если вы испортите имущество?

– Для этого существует залог.

Мы спорили десять минут.

В итоге пункт убрали.

Я заплатила за первый месяц и получила ключ.

Стояла посреди пустой гостиной, слушала уличный шум за окнами и понимала, что мне здесь нравится.

Не потому, что квартира была особенно красивой.

Она была моей на срок договора.

Не Адриана.

Не Ревалей.

Не семейной резиденции.

Моей.

Я открыла окно.

С улицы пахло свежим хлебом и мокрым камнем.

В соседнем доме кто-то играл на фортепиано, причем довольно плохо.

Я рассмеялась.

Кажется, придется привыкать.

В гостиницу вернулась поздно.

На стойке меня ждали два сообщения.

Первое – от Теи.

«Если опять не ешь нормально, я узнаю».

Я сразу заказала ужин.

Второе было из Королевской Палаты.

Аудит брачной печати назначен на послезавтра.

В исследовании участвуют три независимых мастера:один от Королевской Палаты Клятв;один от Коллегии мастеров;один специалист по драконьим магическим структурам, не состоящий в штате Палаты Огненных Союзов.

Отдельной строкой сообщалось:

«Адриан Реваль предоставил добровольное разрешение на исследование брачной части драконьего ядра без ограничения глубины, необходимой для установления происхождения спорного жизненного ресурса».

Я перечитала.

Без ограничения глубины.

Значит, он не оставил за домом возможность закрыть неудобный участок, если мастера найдут там что-то лишнее.

Хорошо.

Я положила уведомление рядом с программой восстановления лицензии.

На сегодня работы хватало.

Через час принесли еду.

Я ела за столом и читала изменения в клятвенном праве последних лет. Пришлось сделать целую страницу заметок только по новым правилам скрытых условий в договорах.

Ирония была настолько очевидной, что даже не смешила.

Около полуночи я дошла до поправки трехлетней давности:

«Магическое условие, не отраженное в читаемой части договора или отдельном уведомлении, не может считаться принятым только на основании общей подписи стороны».

Я остановилась.

Именно на этом принципе теперь строилось мое требование.

Но наша брачная печать была наложена семь лет назад.

До поправки.

Я сразу открыла старый справочник и нашла предыдущую редакцию.

Там формулировка была менее четкой, но смысл сохранялся: существенный магический долг требовал понимания стороны.

Значит, новая поправка не создала право.

Только сделала его понятнее.

Я записала номер статьи для Мерисы.

Потом закрыла книги.

На столе лежали ключ от новой квартиры, уведомление об аудите и мой старый рабочий футляр.

Жизнь пока не стала легче.

Я все еще уставала быстрее, чем должна была.

По-прежнему не знала, вернут ли семь лет здоровье полностью.

Не знала, что мастера найдут внутри нашей брачной печати.

И не знала, что делать с Адрианом, который утром снова пытался решить, где мне удобнее жить, а днем добровольно открыл следствию собственное драконье ядро.

Но впервые после развода у нас существовало официальное, зафиксированное различие между тем, что он хотел мне дать, и тем, что действительно был обязан вернуть.

Дом я не взяла.

Дополнительные деньги тоже.

Лучших лекарей оплатит депозит Палаты, если суд признает расходы связанными с делом.

А семь лет останутся долгом, пока последняя единица не вернется туда, откуда ее забрали.

Именно этого я требовала.

Не удобной жизни после развода.

Не красивого сожаления бывшего мужа.

Свое.