Текст книги "Отказался от жены? Верни мне мои семь лет (СИ)"

Автор книги: Майкл Скофилд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 20 страниц)

Глава 20. Верни мне мои семь лет

Глава 20. Верни мне мои семь лет

Большой зал Королевской Палаты Клятв я раньше видела только на торжественных аттестациях.

Здесь приносили присягу мастера высшей ступени, утверждали сложные междомовые договоры и рассматривали споры, которые затрагивали не одну семью, а сам порядок применения закона. Высокие окна пропускали холодный утренний свет, стены были почти пустыми, а вместо привычного судейского стола в центре стоял полукруг из семи мест.

Сегодня все они были заняты.

Три старших мастера Королевской Палаты Клятв.

Два представителя Коллегии магического права.

Судья Летта Арвен.

И королевский уполномоченный по автономным драконьим институтам.

Я села рядом с Мерисой.

Адриан находился напротив, вместе с Крастом Лейном. Чуть дальше – Гаррет Норн и его адвокаты. За ними представители Палаты Огненных Союзов.

Норн выглядел так же, как всегда.

Спокойно.

Собранно.

Ни следа человека, которого утром привели разбирать систему, созданную при его непосредственном участии.

Я смотрела на него и ничего особенного не чувствовала.

За последние недели он перестал быть для меня загадкой.

Это оказалось полезнее ненависти.

Летта Арвен открыла заседание.

– Сегодня коллегия рассматривает три связанных вопроса. Первое: правовая природа передачи семи стандартных единиц жизненного ресурса от Ливии Морен к Адриану Ревалю в период их брака. Второе: действительность внутреннего механизма ОП-1-С при отсутствии отдельного информированного согласия владельца жизненной нити. Третье: исполнение остаточного обязательства в размере одной стандартной единицы.

Она сделала короткую паузу.

– Вопрос уголовной ответственности конкретных должностных лиц сегодня окончательно не решается. Материалы, свидетельствующие о возможных преступлениях, рассматриваются только в объеме, необходимом для оценки законности гражданского механизма. Уголовное производство будет продолжено отдельно.

Именно так мы и договаривались.

Сегодня Норн не должен был получить приговор за все.

Сегодня я должна была получить свое.

Первой выступала Эйда Торн.

Она объясняла устройство нашей брачной печати без красивых магических терминов. Внешний слой соответствовал подписанному нами договору. В нем действительно существовали взаимная защита, доступ к части родового контура, аварийная поддержка супруга и стандартные огненные функции.

Под ним находился закрытый модуль.

ОП-1-С.

Одна активация в год.

Источник – ЖН-С.

Живая нить супруги.

Объем – одна стандартная единица.

Получатель – драконье ядро супруга.

Семь подтверждений брака.

Семь передач.

– Содержит ли открытый брачный договор Ливии Морен указание на ежегодное отчуждение стандартной единицы жизненного срока? – спросила Летта.

– Нет.

– Содержит ли ежегодная форма обновления союза такое указание?

– Нет.

– Обнаружили ли вы отдельное техническое или гражданское согласие Ливии Морен?

– Нет.

– Могла ли она как мастер второй ступени самостоятельно увидеть ОП-1-С в день заключения брака?

Эйда покачала головой.

– Не без вскрытия закрытой сертифицированной матрицы, которое церемониальный мастер не проводил и которое не предусматривалось стандартной процедурой.

Адвокат Огненных Союзов поднялся.

– Правильно ли я понимаю, что закрытые технические функции в принципе допустимы в сложной брачной магии?

– Конечно.

– То есть сам факт отсутствия их полного технического описания в гражданском тексте не делает печать незаконной.

– Нет.

– Благодарю.

Он сел.

Я заметила, как Мериса сделала отметку.

Никто не спорил с тем, что брачный договор не обязан объяснять человеку устройство каждого защитного узла.

Проблема была не в сложности.

Проблема была в том, что один из этих узлов забирал имущество, которое закон относил к особо охраняемому.

Орен Тааль выступал следующим.

Он принес не оригинал древней формы, а заверенную историческую копию, которая уже много раз проходила по делу.

Супружеская опора жизненного контура.

Форма первого типа.

ОП-1.

Она существовала задолго до современных Огненных Союзов.

– Был ли механизм жизненной поддержки дракона супругом изначально незаконным? – спросила Летта.

– Нет.

– При каких условиях он применялся?

Орен перечислил.

Тяжелое повреждение ядра.

Отдельное объяснение.

Добровольное согласие.

Точно указанный объем.

Независимый свидетель.

Регистрация.

Обязательный возврат после выздоровления или прекращения брака.

– Могло ли согласие на сам брак считаться согласием на жизненную передачу?

– Нет.

– Почему?

Орен посмотрел на адвоката Огненных Союзов.

– Потому что человек имеет право вступить в брак, не становясь донором жизненного ресурса. Закон различал эти действия даже тогда, когда большинство нынешних институтов еще не существовало.

Адвокат поднялся.

– Но древняя форма создавалась в другой правовой системе.

– Конечно.

– До современной автономии драконьих домов.

– Да.

– До реформы внутреннего контроля.

– Да.

– Следовательно, ее правила не могут автоматически применяться ко всем современным огненным функциям.

Орен даже не изменился в лице.

– Автономия может менять процедуру регистрации. Она не может без прямого закона отменить право владельца жизненной нити знать, что у него забирают жизненный ресурс.

– Вы утверждаете, что существует абсолютный запрет на отраслевое регулирование таких передач?

– Нет. Я утверждаю, что отраслевое регулирование не превращает чужой год жизни в техническую деталь чужого ядра.

В зале стало очень тихо.

Вот за это я и любила Орена.

Он мог сорок минут издеваться над моей пунктуацией.

А потом одной фразой вытащить из сложного закона самую важную вещь.

После него выступали врачи.

Айра Сен объяснила мое состояние до возврата.

Лоран Дейл – динамику после каждой реституции.

Не обещания.

Не предположения о том, сколько именно календарных лет я проживу.

Измеримые показатели.

Объем живой нити.

Скорость восстановления.

Устойчивость магии.

Изменение хронической слабости.

Шесть возвращенных единиц дали устойчивое улучшение.

Одна оставалась недостающей.

Рейнар Соль говорил об Адриане.

С каждой процедурой внешний стабилизирующий слой его ядра уменьшался.

После шестой единицы он больше не мог безопасно принимать полную драконью форму.

Его природное ядро сохранялось.

Собственное пламя существовало.

Но искусственный запас, к которому организм привык за семь лет, почти исчез.

– Можно ли с медицинской достоверностью утверждать, что жизненный ресурс Ливии Морен усиливал Адриана Реваля? – спросила судья.

– Да.

– На чем основан вывод?

– На исходных измерениях, структуре ОП-1-С, совпадении накопленного объема с дефицитом Ливии Морен и на шести контролируемых обратных передачах. После каждой единицы ресурс Ливии увеличивался, а дополнительная устойчивость ядра Адриана снижалась.

– Седьмая единица выполняет ту же функцию?

– Да.

– Ее возврат может убить Адриана Реваля?

– При нынешних показателях такой риск оценивается как низкий.

– Лишить его драконьей природы?

– Нет оснований ожидать этого.

– Лишить безопасной полной трансформации?

– Временно – вероятно.

Адриан слушал без движения.

Я знала все ответы заранее.

Все равно пальцы под столом стали холодными.

Последней шла доказательственная цепочка системы.

Дайн Орш объяснил финансовый учет.

Не одним счетом.

Всем порядком.

Мастерские получали оплату за ОП-1-С.

Годовые активации фиксировались как стабилизационные единицы.

Центральный реестр накапливал их на конкретном драконьем ядре.

В законных медицинских случаях рядом стояли номера отдельного согласия и регистрации.

В моем – отметка:

«Не требуется. Внутренний супружеский контур».

Потом Саймон Керр представлял процессуальную часть.

Централизованное назначение модуля.

Служебные книги управления внутренней устойчивости.

Показания Нела Борса.

Показания Виттара Орса.

Медицинские обзоры.

Протокол, в котором руководство уже за четыре года до моего брака обсуждало рост вреда после нескольких циклов.

Рекомендацию врачей ограничить программу.

Предложение информировать супругов.

Возражение о том, что полное раскрытие механизма может увеличить число отказов.

Решение оставить программу действующей.

Никакой новой бумаги.

Никакого неожиданного свидетеля, который вдруг решил рассказать правду.

Все это мы уже видели.

И именно поэтому сегодня оно звучало тяжелее.

Не как расследование.

Как собранная конструкция.

Каждая деталь поддерживала следующую.

Когда очередь дошла до стороны Огненных Союзов, Гаррет Норн попросил разрешения выступить лично после своего адвоката.

Ему разрешили.

Сначала говорил юрист.

Он не отрицал передачу.

Не отрицал, что ОП-1-С использовал жизненный ресурс.

Не отрицал централизованную программу.

Защита строилась на другом.

Во время введения системы правовое положение внутренних драконьих контуров считалось особым.

Брак с главой стратегического дома создавал не только частные, но и публичные обязанности.

Супружеская поддержка огненного ядра десятилетиями воспринималась как часть традиционной структуры такого союза.

ОП-1-С, по позиции Палаты, являлся техническим продолжением этой традиции.

Ошибка состояла не в самом механизме, а в недостаточном разделении технического и гражданского информирования.

– Иными словами, – спросила Летта Арвен, – Палата признает, что Ливия Морен не знала о передаче конкретных жизненных единиц, но утверждает, что ее общее согласие на стратегический драконий союз могло создать достаточное основание для внутренней поддержки ядра?

– Именно такова историческая позиция института.

– Даже если древнее право требовало отдельного согласия?

– Мы считаем, что последующее отраслевое регулирование изменило форму такой поддержки.

Орен Тааль чуть повернул голову.

Я почти знала, что он думает.

Форма изменилась.

Право человека почему-то исчезло.

Потом встал Норн.

Он не смотрел на меня.

Обращался к коллегии.

– Я не стану утверждать, что программа была совершенна. Очевидно, что она создала последствия, которые сегодня требуют пересмотра. Но прошу суд оценивать решения в условиях времени, когда они принимались.

Он говорил спокойно.

– После крупных потерь империя столкнулась с нестабильностью ряда стратегических драконьих линий. Правящие дома обеспечивали оборону территорий, которую невозможно было заменить обычными войсками в короткий срок. Мы искали способы увеличить устойчивость ядер без опасных искусственных вмешательств.

Он сделал паузу.

– Супружеская жизненная поддержка не была создана нами. Мы использовали существующий механизм и встроили его в более широкую систему.

Летта спросила:

– Почему без отдельного согласия?

Норн посмотрел прямо.

– Потому что внутри стратегического брака существовала доктрина общего огненного контура. Мы исходили из того, что супруг, вступая в такой союз и принимая его специальные условия, соглашается на внутреннюю поддержку дома и ядра.

– Даже не зная, что поддержка измеряется годами его жизни?

– Здесь, как я уже сказал, система информирования была недостаточной.

Мериса встала.

– Недостаточной настолько, что моя доверительница не знала даже о существовании передачи.

Норн повернулся.

– Да.

– Вы присутствовали на заседании, где врачи предупредили, что после нескольких единиц увеличивается риск истощения доноров?

– Да.

– Вы знали, что полное информирование может привести к отказам?

Адвокат Норна поднялся.

– Вопрос затрагивает уголовную оценку намерения.

Летта подумала.

– Господин Норн может не отвечать в части, которая способна использоваться против него в уголовном процессе.

Норн мог отказаться.

Не отказался.

– Мы обсуждали такую вероятность.

– И программа продолжилась.

– Да.

– Почему?

Норн посмотрел на членов коллегии.

– Потому что риск для отдельных участников сравнивался с риском для региональной безопасности.

Мне захотелось вмешаться.

Не стала.

Мериса спросила:

– Кто давал вам право сравнивать жизненный срок человека с устойчивостью должности другого человека без участия владельца этого срока?

Адвокат снова поднялся.

Летта остановила его жестом.

Норн ответил сам:

– Мы считали, что такое право следует из специального положения стратегических драконьих союзов.

– Где этот закон?

– В единственном отдельном акте его нет. Доктрина формировалась из совокупности отраслевых норм, уставов домов и практики Палаты.

– То есть прямого закона, отменяющего отдельное согласие на жизненную передачу, не существовало.

Норн помолчал.

– В такой формулировке – нет.

Мериса села.

Я смотрела на него и впервые поняла, что это, вероятно, максимум, который мы когда-либо получим.

Не признание.

Не раскаяние.

Не «я знал, что поступаю незаконно».

Он по-прежнему считал свои решения управленческими.

Возможно, считал их жесткими.

Возможно, ошибочными.

Но логика оставалась прежней.

Если государству достаточно нужна сила дракона, согласие того, кто эту силу оплачивает, становится неудобной переменной.

Мне больше ничего от него не требовалось.

Коллегия ушла на совещание почти на два часа.

Нас вывели в соседние помещения.

Я не хотела сидеть среди представителей домов, поэтому ушла в маленькую комнату медицинского крыла вместе с Теей.

Она принесла чай.

Я не могла пить.

– Хочешь пройтись? – спросила она.

– Нет.

– Поесть?

– Нет.

– Поспать?

Я посмотрела.

– Здесь?

– На медицинской кушетке. Очень романтично.

– Спасибо.

Тея села рядом.

– Тогда просто ждем.

Вот это оказалось самым трудным.

Не говорить.

Не читать.

Не анализировать.

Просто ждать, пока семь человек в соседнем зале решат, имеет ли брак право означать согласие на потерю собственной жизни.

Через сорок минут пришел Адриан.

Остановился у двери.

Спросил:

– Можно?

Тея посмотрела на меня.

Я кивнула.

Она сразу встала.

– Я найду Айру.

Когда дверь закрылась, Адриан сел не рядом, а напротив.

– Как ты?

– Хочу, чтобы они закончили.

– Я тоже.

– Совет дома здесь?

– Несколько человек.

– Уже готовятся?

– К моему слушанию? Да.

– Даже до решения?

– Они знают медицинский прогноз.

Я кивнула.

– Норн не отступил.

– Нет.

– Я почему-то думал, что после всего он хотя бы признает, что система была неправильной.

– Он признал недостаточное информирование.

Адриан усмехнулся.

– Очень великодушно.

– Не имеет значения.

– Для тебя?

Я подумала.

– Уже нет. Раньше хотелось, чтобы он сказал прямо: мы не имели права. Теперь не хочу отдавать ему последнюю часть решения. Пусть закон скажет.

Адриан долго смотрел на меня.

– Ты изменилась.

– За несколько месяцев?

– Очень.

– Ты тоже.

– Надеюсь.

Я улыбнулась.

– Это не аттестация.

– С тобой все давно похоже на аттестацию.

– Неправда.

– Вчера я чуть не спросил себя, прошел ли испытательный срок после того поцелуя.

Я рассмеялась, несмотря на все.

– И?

– Решил не спрашивать.

– Отличное решение.

Он улыбнулся.

Потом лицо стало серьезнее.

– Если суд сегодня по какой-то причине не разрешит последнюю передачу...

– Не начинай.

– Я не собираюсь отказываться. Хочу только сказать, что соглашусь на повторное требование, апелляцию, что угодно.

– Знаю.

– Хорошо.

Он не продолжил.

Мы сидели молча.

Через несколько минут секретарь постучал.

– Коллегия возвращается.

Я запомнила первые слова решения почти дословно.

Не потому, что пыталась.

Потому что их ждала слишком долго.

Летта Арвен читала медленно.

– Коллегия установила, что семь стандартных единиц жизненного ресурса были переданы из живой нити Ливии Морен в драконье ядро Адриана Реваля посредством закрытого модуля ОП-1-С.

Это мы знали.

– Установлено, что такая передача не была ясно обозначена ни в основном брачном договоре, ни в ежегодных подтверждениях союза.

Знала.

– Отдельного информированного согласия Ливии Морен на ежегодное отчуждение жизненного ресурса не зарегистрировано и не обнаружено.

Я перестала дышать нормально.

– Коллегия отклоняет позицию, согласно которой согласие на вступление в стратегический драконий брак само по себе заменяет согласие на передачу жизненного срока.

У меня дрогнули пальцы.

Мериса сидела рядом, но не коснулась меня.

Правильно.

Я хотела слышать сама.

– Автономия драконьих институтов позволяет устанавливать специальные формы защиты, наследования и внутреннего магического управления. Она не позволяет без прямого закона считать особо охраняемый жизненный ресурс частью подразумеваемой супружеской обязанности.

Летта перевернула страницу.

– Механизм ОП-1-С в редакции, примененной к браку Ливии Морен и Адриана Реваля, признается недействительным в части передачи жизненных единиц без отдельного информированного согласия.

Я закрыла глаза на секунду.

Не конец.

Еще нет.

– Все семь единиц сохраняют статус имущества живой нити Ливии Морен. Шесть возвращены. Последняя подлежит полной реституции после завершения сегодняшнего заседания при сохранении медицинского допуска.

Вот теперь я выдохнула.

Адриан сидел напротив.

Не улыбался.

Только смотрел на меня.

Летта продолжила.

Решение не ограничивалось нашим браком.

Программа ОП-1-С приостанавливалась немедленно во всех действующих союзах до индивидуальной проверки согласия.

Не все передачи автоматически объявлялись незаконными.

Там, где существовало реальное отдельное информированное согласие, медицинское основание и регистрация, дела должны были рассматриваться отдельно.

Но никакая внутренняя отметка «согласие не требуется» больше не имела силы.

Все действующие браки с ОП-1-С направлялись на аудит.

Все завершенные – получали право на уведомление и проверку по заявлению бывшего супруга или наследников, если жизненный долг мог сохраняться.

Палата Огненных Союзов отстранялась от единоличного контроля над закрытыми жизненными функциями брачных печатей.

До принятия новой системы любой модуль, способный передавать жизненный ресурс, требовал независимой регистрации Королевской Палаты Клятв.

Отдельное информирование.

Отдельная подпись.

Отдельный объем.

Отдельный срок.

Право отказаться.

Все то, что существовало еще в древнем законе и почему-то оказалось слишком неудобным для современной системы.

Потом Летта перешла к Норну.

– Материалы о действиях руководства Палаты Огненных Союзов, включая сведения о знании медицинских рисков и решениях по продолжению программы, передаются в полном объеме в Королевскую прокуратуру магических преступлений и уголовный суд.

Норн сидел неподвижно.

– В связи с установленным конфликтом интересов и риском влияния на действующие аудиты коллегия направляет Короне представление о немедленном отстранении Гаррета Норна от руководства Палатой Огненных Союзов на период уголовного процесса.

Это еще не был приговор.

Но он больше не должен был руководить институтом, который проверяли за систему, созданную под его управлением.

Летта закончила:

– Гражданская часть требования Ливии Морен удовлетворяется полностью. Денежные вопросы компенсации за медицинский и профессиональный ущерб будут рассмотрены отдельно и не могут заменять натуральную реституцию жизненного ресурса.

Она подняла взгляд.

– Госпожа Морен, вы понимаете решение?

Я встала.

– Да.

– Господин Реваль?

Адриан тоже поднялся.

– Да.

– Сохраняете безусловное согласие на передачу последней единицы?

– Да.

– Тогда после оформления решения стороны направляются в медицинский зал.

Все.

Молотка не было.

Никто не аплодировал.

Секретарь начал собирать документы.

Представители домов заговорили между собой.

Адвокаты Норна сразу окружили его.

Саймон Керр подошел к королевскому уполномоченному.

Обычная бюрократия продолжилась через секунду после решения, которое для меня изменяло семь лет жизни.

Я стояла и не знала, что делать с руками.

Мериса наконец позволила себе улыбнуться.

– Поздравляю.

– Спасибо.

– Все семь.

– Еще одна внутри него.

– Через час не будет.

Я посмотрела на Адриана.

Он разговаривал с Крастом, но почувствовал взгляд.

Подошел.

Остановился рядом.

– Ты получила решение.

– Да.

– Поздравляю.

Я неожиданно рассмеялась.

– Звучит странно.

– Очень.

– Тебя сейчас лишат последней опоры, а ты меня поздравляешь.

– Это не моя опора.

Я кивнула.

Больше ничего не нужно было говорить.

Последняя процедура выглядела почти так же, как первая.

Те же две кушетки.

Тот же измерительный стол.

Те же браслеты.

Только на моем теперь оставался один разомкнутый участок.

На пластине Адриана горела одна последняя отметка внешней стабилизации.

Тея осталась за медицинским стеклом вместе с Мерисой.

Маркус пришел для Адриана.

Не как командующий.

Как человек, который потом отвезет его домой.

Рейнар Соль еще раз проверил бумаги.

– Оба понимают, что процедура необратима после полной интеграции единицы?

– Да, – сказала я.

– Да, – ответил Адриан.

– Госпожа Морен, подтверждаете добровольное согласие принять последнюю единицу своего жизненного ресурса?

– Подтверждаю.

– Господин Реваль, подтверждаете добровольное согласие вернуть ее?

– Подтверждаю.

Рейнар посмотрел на нас обоих.

– Начинаем.

Я легла.

Закрыла глаза.

На этот раз тепло появилось почти сразу.

Организм уже знал процесс.

Не разумом.

Телом.

Я почувствовала знакомое давление в ладони, потом в запястье. Живая нить отзывалась ровнее, чем в первый раз. Врачи говорили тихо.

Двадцать процентов.

Тридцать.

Сорок.

Я не смотрела на Адриана.

Пока.

На половине передачи услышала, как изменился тон Рейнара.

– Собственная компенсация растет. Давление ядра выше расчетного, но в допустимых пределах.

Селия ответила:

– Пульс стабильный.

Адриан ничего не сказал.

Шестьдесят процентов.

Семьдесят.

У меня не было боли.

Только тепло и странное ощущение внутренней наполненности, которое стало знакомым после предыдущих процедур.

На восьмидесяти я все-таки повернула голову.

Адриан лежал с закрытыми глазами.

По шее снова проступили красноватые линии.

Селия держала ладонь над его грудью, отслеживая внутренний контур.

– Адриан, не удерживайте внешний слой.

Он открыл глаза.

– Не удерживаю.

– Ядро пытается сохранить привычную опору автоматически.

– Что делать?

– Ничего. Позвольте ей уйти.

Я услышала собственное дыхание.

Девяносто.

Девяносто пять.

Последние проценты тянулись долго.

На измерительном столе свет то усиливался, то становился почти незаметным.

Рейнар не торопил.

Никто не должен был вырывать последний кусок.

Система постепенно отсоединяла жизненный ресурс от драконьего ядра и возвращала его туда, откуда семь лет назад взяла без спроса.

В какой-то момент Адриан резко вдохнул.

Красные линии на шее вспыхнули ярче.

Селия сразу усилила медицинский контур.

– Давление высокое.

– Останавливаем? – спросил Рейнар.

Я замерла.

Селия смотрела на показатели.

– Нет. Опасного порога нет. Продолжайте медленнее.

Адриан открыл глаза.

Наши взгляды встретились.

Я не спрашивала, уверен ли он.

На такой стадии вопрос уже был медицинским, не моральным.

Он едва заметно кивнул.

Не мне.

Скорее самому себе.

Рейнар сказал:

– Девяносто восемь.

Я почувствовала, как по руке прошла волна тепла.

Потом еще одна.

Измерительный браслет щелкнул.

Красная линия на пластине Адриана исчезла.

Моя замкнулась.

В комнате стало тихо.

Рейнар смотрел на приборы несколько секунд.

Потом произнес:

– Реституция завершена. Остаточный жизненный долг Адриана Реваля перед Ливией Морен: ноль стандартных единиц.

Ноль.

Я лежала и смотрела в потолок.

Семь.

Шесть.

Пять.

Четыре.

Три.

Две.

Одна.

Ноль.

У меня не было ощущения, что время повернулось назад.

Я не стала снова двадцатидвухлетней женщиной, которая готовилась к свадьбе с драконом и ругалась из-за лишнего предбрачного анализа.

Семь прожитых лет остались прожитыми.

Все решения остались принятыми.

Развод не исчез.

Но ресурс вернулся.

Мой.

Я закрыла глаза.

И впервые за все дело позволила себе просто плакать.

Тихо.

Без истерики.

Без красивых слов.

Айра сразу подошла, но не спрашивала, больно ли.

Показатели были нормальные.

Она просто осталась рядом.

Через несколько минут я повернула голову к Адриану.

Он был в сознании.

Очень бледный.

Селия и Рейнар работали с его ядром.

– Как он? – спросила я.

Айра посмотрела на коллег.

Рейнар ответил:

– Стабилен. Полная внешняя опора снята. Собственное ядро работает. Потребуется длительная адаптация.

– Драконья форма?

– Сейчас запрещена полностью.

– На сколько?

– Пока не знаем.

Адриан открыл глаза.

– Ливия.

– Что?

Он говорил тихо.

– Все семь?

Я почувствовала, как снова защипало глаза.

– Все.

Он закрыл глаза.

И улыбнулся.

Адриана оставили в медицинском центре на три дня.

Меня – на одну ночь.

Утром анализ подтвердил:

дефицита больше нет.

Моя живая нить находилась в расчетном диапазоне.

Не идеальная.

Не неуязвимая.

Обычная человеческая живая нить женщины двадцати девяти лет, которая пережила длительное истощение и теперь должна была продолжать восстановление.

Я была совершенно довольна словом «обычная».

Адриану повезло меньше.

Без внешней стабилизации ядро первое время работало неровно. В человеческой форме опасности не было. Небольшое пламя он мог вызвать, но врачи запретили любые серьезные нагрузки.

О полном обращении речи не шло.

Совет Ревалей назначил временного исполняющего обязанности по части функций главы.

Не нового постоянного главу.

Пока.

Мне сообщили об этом официально только потому, что изменение статуса должника произошло непосредственно после реституции.

Я прочитала.

Положила документ в папку.

И закрыла ее.

Долговое дело было закончено.

Следующие три недели я почти не видела Адриана.

Не избегала.

Просто впервые нам не было обязательно встречаться.

Я работала.

У меня появились еще два постоянных клиента. Орен дал мне право принимать часть дел вне Коллегии, и я начала искать небольшой собственный кабинет, чтобы не зависеть от свободных комнат учреждения.

По вечерам иногда встречалась с Теей.

Один раз сходила с ней в театр и половину постановки думала не о сюжете, а о том, почему актер, играющий великого мага, носит настолько неудобный плащ.

Жизнь постепенно становилась скучнее.

Мне это нравилось.

Уголовное дело продолжалось без моего ежедневного участия.

Саймон сообщил, что Норна официально отстранили от должности. Нескольким руководителям отделов предъявили процессуальные обвинения, но расследование еще не закончено.

Действующие ОП-1-С заморозили.

Начались аудиты.

Уже нашлись браки, где никаких жизненных передач вообще не происходило, несмотря на наличие похожих технических функций.

Нашлись законные старые займы.

Нашлись случаи, которые, как и мой, требовали отдельного разбирательства.

Это тоже было важно.

Решение не превращало каждую драконью жену в автоматически ограбленную.

Проверять нужно было факты.

Я неожиданно стала ценить это сильнее, чем когда-либо.

Адриан написал мне на четвертый день после выписки.

«В человеческой форме все хорошо. Врачи разрешили короткие рабочие встречи. Полное обращение пока запрещено. Не нужно отвечать».

Я ответила:

«Рада, что восстановление идет нормально».

Через неделю:

«Рейнар разрешил малое пламя без наблюдения. Маркус говорит, что теперь я официально самый дорогой человек в доме, которому запрещено делать что-либо полезное».

Я написала:

«Передай Маркусу мои соболезнования».

Ответ:

«Он сказал, что благодарит».

Все.

Никаких признаний.

Никакого давления.

Никаких приглашений вернуться.

И чем дольше Адриан не делал того, чего я когда-то от него боялась, тем яснее я понимала, что хочу увидеть его сама.

Не должника.

Не бывшего мужа в суде.

Просто Адриана.

Я написала первой.

«Ужин в пятницу?»

Ответ пришел через десять минут.

«Да. Где тебе удобно?»

Я долго смотрела.

Потом выбрала небольшой ресторан недалеко от моей квартиры.

Не дом Реваль.

Не место, куда он когда-то водил жену.

Новый стол.

Новая встреча.

Мы увиделись еще несколько раз.

Ужин.

Прогулка.

Однажды он пришел ко мне с папкой.

Я сразу посмотрела подозрительно.

– Что это?

– Не судебные документы.

– Уже хорошо.

Адриан положил папку на стол.

– Проект.

– Какой?

– Нового брачного договора.

Я замерла.

Он сразу продолжил:

– Не предложение подписать.

– Тогда зачем?

– Потому что ты мастер клятв и вряд ли оценишь, если я однажды приду с кольцом и скажу, что детали потом.

Я не удержалась от смеха.

– Это правда.

– Я составил только свои условия. Не твои.

– Какие?

– Что старый договор не восстанавливается. Старый союз закрыт. Если когда-нибудь будет новый, он заключается с нуля.

Я открыла папку.

Там было семь страниц.

Не сто.

Уже достижение.

Первый раздел касался имущества.

Раздельные профессиональные доходы.

Прозрачность общих расходов.

Никакого автоматического перехода моей собственности под управление дома.

Второй – профессии.

Ливия Морен сохраняет право работать независимо от дома Реваль.

Дом не может требовать прекращения профессиональной деятельности из-за официальных обязанностей супруги.

Я подняла голову.

– Ты написал мое профессиональное имя Морен.

– Конечно.

– А если в быту я когда-нибудь захочу использовать Реваль?

Адриан помолчал.

– Тогда это будет твой выбор.

Я вернулась к тексту.

Третий раздел.

Никакая магическая печать, включая защитные, родовые и наследственные функции, не вводится без независимого аудита мастера, не связанного с домом и Огненными Союзами.

Четвертый.

Никакое решение, затрагивающее здоровье, профессию, имущество или юридический статус одного супруга, не может быть принято другим «из соображений безопасности, разумности или интересов дома» без его участия, кроме экстренной ситуации, где человек физически не способен выразить волю.

Я посмотрела на Адриана.

– Это ты сам написал?

– С помощью юриста.

– Какая часть твоя?

– «Из соображений разумности».

Я рассмеялась.

– Хорошо.

– Знал, что оценишь.

Пятый раздел касался обязанностей дома.

Я не становилась автоматически хозяйкой всех социальных, представительских и семейных функций.

Если соглашалась на конкретную роль – она описывалась отдельно.

Если нет – дом организовывал ее без меня.

Шестой.

Любая будущая тема наследника не являлась условием сохранения брака.

Если вопрос преемственности снова становился политической проблемой, он решался отдельно от моего медицинского статуса и права оставаться супругой.

Я задержалась.

– Это совет видел?

– Нет.

– Почему?

– Потому что сначала это между нами.

– Потом им может не понравиться.

– Наверняка.

– И?

Адриан пожал плечами.

– Тогда не понравится.

Я закрыла папку.

– Зачем принес именно сейчас?

Он не ответил сразу.

– Потому что хочу попросить тебя построить со мной новый брак.

Вот.

Без кольца.

Без колена.

Без зала.

За моим кухонным столом.

Я смотрела на него.

– Не вернуть старый.

– Нет.

– Не потому, что долг погашен.

– Нет.

– Не потому, что совету снова нужна жена главы.

– Совет будет счастлив, если я несколько месяцев вообще никому не предложу ничего, что может вызвать еще одно собрание.

Я улыбнулась.

– Понимаю.

Адриан стал серьезнее.

– Я прошу не сейчас ответить. И не на условиях, которые написал я. Ты можешь изменить все. Добавить. Вычеркнуть. Сказать нет.

Я медленно провела ладонью по папке.