Текст книги "Похищение феи. Ночной и недоброй! (СИ)"

Автор книги: Мартиша Риш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 28 страниц)

– Тут принято прочитывать издание целиком? Учту. Жаль, мой друг об этом не предупредил.

Разубеждать барона я не стала. Пусть думает, как хочет, мне-то что. За день работы рассчитается, и ноги моей больше в этом сумасшедшем доме не будет. Жить хочу! Кстати, Марцелла права, в нем действительно есть что-то от дракона. Такой же надменный.

Людовик идёт вперёд широким уверенным шагом, будто прогибает все окружающее пространство под себя, не замечая мелких препятствий, наплевав на мусор под ногами и крышки люков. Просто идёт вперёд, ничего не замечая вокруг. Ни встречных людей, ни толпу малолеток, бурно жестикулирующих у чьей-то парадной. Я жалко семеню следом, по привычке опасливо косясь по сторонам. Привыкла отвечать за себя сама и ни на кого не надеяться.

– Полагаю, вам будет удобнее взять меня под руку, – на долю секунды обернулся и выставил локоть дракон, – Мне очень жаль, что я вынуждаю вас идти так быстро. Но – темнейшая, вы должны понимать, я не смею заставить ее ждать нас перед особняком.

– А что у вас с руками? – я опасливо покосилась на сыпь. Лекарства могут стоить мне зарплаты за весь сегодняшний день. Помню, во что влетела чесотка, подхваченная в Индии. И страховка не покрыла мне всех мазей мне. Спасибо, я ученая.

– Чешу я.

– Нервы? Не чешите больше, Джошуа может взять это в привычку, скопировать за вами.

– Если бы. Я все время забываю, откуда вы родом. Беритесь за руку, к вам моя болезнь не пристанет. Вы абсолютно правы – это от нервов. Когда я переживаю за сына, тогда всегда покрывается пятнами.

– Едите одни конфеты? Когда нервничаете?

– Именно так. Кстати, не давайте моему сыну слишком много фруктов и каш. И сладкого тоже много не стоит давать. Ему это не полезно. Лучше кормить мальчика мясом. Сколько съест. А съесть он может действительно много.

– Спасибо, что предупредили. Хоть и с опозданием.

– Что поделать, я пока плохо ориентируюсь в местных обычаях.

Я опустила ладонь на стальную руку барона и впервые почувствовала себя на буксире. Мы летим вдвоем, будто за нами гонится сама смерть. Странный вечер. Так много людей во дворах. Многие из них очень странно одеты. Вот только что мимо нас прошла девица, поправив на носу дужку пенсне. Из подворотни повеяло холодом, я задрожала. Старик вышел из парадной, стукнул о ступени палочкой-стеком и в нетерпении посмотрел на часы. Будто выходец из другого века, нарядный, лоснящийся, немного напыщенный. И снова меня пробрало холодом. Вроде ещё днём было жарко, а сейчас уже нестерпимо хочется набросить на плечи пальто. Сумасшедшие дети бегут нам навстречу, волоча за собой по асфальту деревянные сани. Где только и раздобыли такие, все в завитушках, да и лето кругом. И только дворник метёт улицу, ничего и никого вокруг себя не замечая. Забавный, делает вид, что старается, а метла ни разу не коснулась асфальта, не слышно противного скрежета прутьев.

– Позвольте, я накину вам на плечи свой сюртук. Вы продрогли, Надежда.

– Это не слишком удобно...– не успела я толком отказаться, меня окутало облаком аромата опасного, сильного мужчины, мгновенно стало тепло и даже чуть жарко. Непривычно мягкая лёгкая ткань доходит чуть ли не до колен. Ой, сюртук их даже прикрывает немного. И вновь он подставил мне свою руку для опоры, под тонкой рубашкой она кажется совершенно иной. Жесткой, мускулистой, твердой и очень надёжной. Будто я иду под локоть не с мужчиной, а скорее, со зверем, что лишь по случаю обернулся и стал человеком и то ненадолго. Глупое сравнение, сказочное, но ощущения именно такие. Мы вынырнули со дворов на проспект. Тут все такое нарядное, яркое и город пахнет иначе. Свободой и ощущением счастья. Похоже, в городе маскарад, или я опять не уследила за модой, но среди толпы припозднившихся горожан то и дело мелькают люди в странных, порой отталкивающих нарядах. Женщина в меховой накидке на узких плечах настораживает даже меня своим странно изысканным видом. В белоснежных перчатках до локтя она небрежно держит длинный мундштук, легкая походка на высоченных каблуках кажется чудом, особым видом искусства, которое присуще только избранным, тем, кто узнал от рождения некий секрет. Остро сверкает кулон на ее хрупком горле, прическа простая и одновременно невероятная по своей изысканной красоте. Простая стрижка, каре, но как искусно собраны волосы. И даже тонкая вуаль на лице не кажется чем-то искусственным, лишним. Когда девушка со мной поравнялись, я углядела на пальце колечко. Такие умели делать, кажется, только в старину. Ни в одном ювелирном магазине не встретишь подобного. Крошечные незабудки, кажутся живыми, они выполнены из синего камня разного оттенка, а серединка белесая. Собраны в ободке колечка словно на меленькой клумбе.

– Фея... – прошептала женщина, поравнявшись со мной. Бархатный голос глубок, невероятен и переливист. За ним одним хочется следовать и слушать, слушать как можно дольше. Что она хотела сказать? К кому обращалась? Я на фею ни капельки не похожа.

– Это здесь? – замер сиятельство перед невзрачным спуском в полуподвал.

– Да.

– Вы не ошиблись? Эта лавка мне кажется не слишком надёжной. Сомневаюсь, что сама Марцелла бывает в таких местах.

– Самый старый кондитерский магазин в городе. Раньше, когда я ещё в школу ходила, здесь же было и производство, а зал кафетерия был крошечным.

Мы спустились вниз по ступеням, Людовику не развернуться, чтобы открыть мне дверь. До закрытия ещё полчаса, успеем купить коробку пирожных.

– Я сделаю заказ, вы можете присесть и передохнуть. Ещё раз простите, что вынудил вас так быстро идти со мной рядом, – выдвинул стул, подождал пока я подойду ближе, пододвинул обратно как полагается. Так непривычно и привыкать совершенно точно нельзя. Ни к чему. Этот мир знати, он другой, и он совершенно точно не для меня. Я вообще не привыкла, чтоб обо мне так кто-то заботился. Наверное, поэтому я и ответила излишне резко.

– Вы уже извинялись. И купите торт сыну, он очень переживал за вас.

– За меня? – лихо взлетели соболиные брови, – Исключено. Вы, должно быть, ошиблись. Джошуа знает, что со мной ничего плохого никогда не случится. Я барон и имел удовольствие множество раз подтвердить свое право на титул в поединках, – то ли шутит, то ли, и вправду, он сумасшедший?

Зал сегодня битком набит людьми, маркетологи учудили. Устроили мастер-класс прямо здесь. И это почти уже ночью. Усталый очень худой мужчина упорно раскатывает на столе сероватое тесто, то и дело смахивая со лба пот. На него почти никто даже не смотрит. Обидно, наверное. Я встала из-за стола и осмелилась подойти ближе. Странное тесто, совершенно без ягод и ничем толком не пахнет. Наверное, основа для трубочек, но почему тогда серое.

– У вас так ловко выходит, – вскинул на меня удивительные глаза, в которых как будто бы плещется вся мудрость веков, а может, наше стальное небо.

– Любимое дело. Главное, найти то, что приходится по душе, тогда и расставаться с ним не захочешь. Вас сегодня ждёт важная, судьбоносная, я смею сказать, встреча.

– Это точно. А как вы угадали?

– Слух прошел среди наших. Не откажите в помощи итальянцам. Замучили уже всех. Тоже ведь люди, хоть и чудные.

– Марцелла итальянка?

– Вас зовет ваш избранник.

– Вы ошиблись, – повернула я голову к кассам. Барон и вправду ищет меня в толпе. Вот только жениха мне такого не хватало. Одного брака за плечами достаточно, чтоб больше никогда в подобное сомнительное удовольствие не влезать. Да и зачем я Сиятельству, за ним наверняка толпа девушек бегает куда симпатичней.

– Вы что-то хотели?

– Помогите мне определиться с выбором кофе, если не затруднит.

– Пирожные вы уже выбрали?

– Я взял по три дюжины каждого вида, – то есть вон та гора коробок, это все нам? И как, интересно, он планирует их донести? Там же штук сто! – С кофе несколько сложнее. Джезва в продаже всего одна. И та небольшая.

– Купите чашки. А я пока закажу такси. Мы так просто это не донесем. Я не верблюд.

– Как вы могли подумать, что я посмею попросить вас, женщину, нести что -то, что тяжелее вашей улыбки? Впрочем, сегодняшний день, кажется погреб мою репутацию под могильной плитой.

– Полагаю, вместе с моею диетой, – еле сдержалась я, глядя на то, как пакуют целую коробку моих любимых пирожных. Неимоверно дорого! Черт с ней, с диетой. Вызволение барона из узилища я имею право отпраздновать! Ещё бы охранника удалось спасти, и на моей серой совести не будет слишком уж заметных чернильных пятен.

– Так какой кофе более предпочтителен на ваш взгляд?

– Этот, – непедагогично ткнула в витрину пальцем и обернулась, чтоб ещё раз взглянуть на мастер-класс по раскатыванию серого теста. Надо же попрощаться с местным пророком. Интересно, что он имел в виду, говоря о встрече с итальянцами? Может, спросить? Странно. Нет никого, как и не было. И стол уже унесли. Шустрые тут работают люди. На кого же был похож пекарь? Мне кажется, или я его уже где-то видела? Ведь мелькнуло что-то узнаваемое и даже знакомое в этом добром немного строгом лице. Может, кто-то довольно известный? Надо было спросить имя, ну да и ладно.

В такси нам любезно погрузили всю сотню коробок. С идеей об увольнении я явно поторопилась, пока сладкое не закончится, я никуда не уйду. Людовик сел в машину последним, громко вознеся молитву всем известным богам. С его басом точно дойдет. Как минимум до прохожих. Точно сумасшедший. И ехать тут совсем близко, зачем же так переживать?

Город погрузился в сизую дымку, мне кажется, в ней оживают дома, подсветка старинных особняков морочит, изящные статуи в ней оживают, играют тени на фасадах, чудится, будто античный бог повернулся и протянул богине венец, а та в ответ кокетливо отвернулась. Серое небо как стальной щит отражает наши надежды и чаяния, накрывает город куполом, не даёт в него проникнуть чужакам. Мелькнул собор, отразились золотом колонны в сизой луже, облизавшей брусчатку. Что видится более реальным, колонны или же их отражение? Людовик сел впереди и мрачно смотрит по сторонам. Таксист и вовсе молчит. Весь мир вокруг будто замер, в ожидании грозы или чуда. Мне неудобно. Подставила человека по собственной глупости и теперь отчаянно надеюсь на незнакомую девушку.

И только особняк чист, прекрасен и готов к приему гостей. Его светлый фасад выделяется на проспекте точно так же, как должна выделяться невеста среди серой толпы гостей.

– Приехали.

– Откройте моей даме дверь, будьте любезны. Я сейчас приглашу слуг, чтобы они помогли вынести свёртки. Черт! – завопил Людовик, – я забыл нанять слуг! Вы поможете все донести?

– Разумеется. За отдельную плату.

– Если хотите, я могу нести торт.

– Исключено.

Тощая фигурка ребенка замерла в ярко освещённом дверном проёме. Мальчишка вышел нас встречать. И так стало легко на душе. Вот только его слова меня ранили. Может, напрасно? Может, в семьях баронов так принято.

– Ваше Сиятельство, я искренне рад, что вы вернулись, – ни папочка, ни отец. Разве титул так важен?

– Разве я давал повод усомниться в себе, сын? – холодно задал вопрос барон и учтиво подал мне руку, помогая выбраться из машины.

– Разумеется, нет.

– Вот и хорошо. Озаботься, чтобы нашли сервиз и скатерть. К нам на кофе прибудет сама темнейшая госпожа Марцелла. Поторопись. Я пока не могу предположить, во что именно может вылиться этот визит и подготовиться как следует.

– Да, Ваше Сиятельство.

– Надежда, если вас не затруднит, пройдите на кухню. Я буду готовить кофе при вас, как и потребовала темнейшая.

– А стол? Его же надо накрыть.

– Это не ваша забота. Для таких дел в доме существует управляющий.

Глава 11

Домовик

В доме все, наконец-то, как встарь. Дитё у хозяина, конечно, забавное. Глазастенький парень, но какой-то не слишком шустрый. Нет бы, облазать все комнаты, забраться ко мне на чердак, выронить там конфетку. Ну, хоть в трубу каминную влезть, извозиться как следует, чтоб сажа летела столбом, и ихнему огру было чем занять себя, как проснется. Нет, все ходит, переживает об отце, о гувернантке, об этом блинноглазом охраннике. Мне даже стыдно стало немного. Совесть-то, если по-честному, я совершенно случайно скинул с обоза ещё годиков этак триста назад, когда ехал сюда заселяться с Рязанщины. И все равно стыдно, вот чудеса! Можно подумать, с драконом что сделается за пару часов в городской управе? Ниче ему не будет, чешуйчатому.

Только кошик и веселится в доме, то на люстре повиснет кверху хвостом, то в шкаф залетит и запутается в нарядах, а то и вовсе шмыгнет под стол. Хороший, даром, что с крыльями. Мышку вон поймал, мне принес. Бумажную, правда, осталась ещё с Рождественских ёлок. Ну ничего, почти как настоящая выглядит, даже прокусил тушку где надо, пускай учится кошик охоте.

Эх, времена раньше были! Как вспомню то дерево до потолка о тысяче свечей! И ведь каждую зажигали, а уж если бал намечался! А балы хозяева давали каждый год и не по одному разу. Костюм, что ли, достать? Все же день сегодня необычный, особняк оживает, чай, не рабочие со штукатуркой пришли, а всамделишные хозяева завелись. Был же где-то костюм, если его моль ещё не дожрала. Жалко будет, если пропал. С семнадцатого года храню, с самого октября, будь он неладен. Да где же? На тремпеле нет, в шкафу окромя пыли ничего и не водилось. Да и не шкаф это, одно название. Может, в сундук запрятал? Совсем одичал! Сто лет в руки не брал и позабыл, куда дел. Голова с дырками, ничего в ней не держится. Может, хоть платок повязать? Вокруг горла, такой, понарядней. Да где ж его взять, он уже давно на флаг пущен красноармейцами. Ещё в сороковые подарил им, дурень. Феюшка меня видит, плохо, если спущусь к ужину от таким, неухоженным. Может, гусарский костюм нацепить? Если чуть уменьшусь в размере, так сойдется, наверное. Правда, он весь лошадьми провонял. И за двести лет запашок нисколько не выветрился. Он-то у меня где? Уж, не на чердаке ли оставил? Точно! Я же им гнездо голубиное выстилал. Пропала вещь. Вот дурак! Служить дому собрался, а вещей-то и нет! К ужину спуститься хотел! Может, и ничего, перья-то с него счистятся? Надо щётку получше найти, да пройтись шампунью по верху. Шампунь огр с собой притащил, я сам видел. Надо только достать изловчиться. Домовые вообще не воруют у хозяев, только если нужда на благо дома. А я, можно сказать, и есть часть дома. Как вон та люстра, хоть бы ее кот никому на голову не уронил. Жаль хрусталя будет, он ведь волшебный.

Федор Игнатьич, бранясь и стеная, забрался под самую крышу дома, туда, откуда через крохотное оконце был особенно хорошо виден проспект. Огр слышал шаги домовой нечисти и пугался. Хозяина в доме нет, и не ясно будет ли, кухарку увезли восвояси, готовить на этой плите невозможно, да что готовить, к ней и подходить-то страшно. Любимая кружка пропала, наверняка ее домовик утащил в наказание за дым и разруху на кухне. Наследник печалится и сидит у окна сам не свой. Огромными синими лапами чудище со свойственной ему одному бережливостью принялось расставлять посуду, наполнять ящики фамильным серебром, раскладывать скатерти по порядку. Дел много, а лап всего две.

– Отец приехал! И гувернантка с ним вместе! – всегда сдержанный юный наследник позволил себе неожиданно громко крикнуть. Тяжёлая сахарница выпала из увесистой лапы и покатилась по столу.

– Гувернантка? Вы не сообщили мне, господин? Она человечка?

– Да, Клаус, она отсюда, с Земли. Тебе, наверное, лучше при ней пока не показываться, – смущённо добавил наследник, – Нашего стража с отцом нет, его убили, Клаус? – последняя фраза стало весомым аргументом для пугливого огра.

– Думаю, нет. Барон обязательно все нам расскажет. Я должен расстелить скатерть. Вас не затруднит самому лично выразить почтение отцу и задержать его в дверях хоть на минуту?

– Быстрей, сюда ещё кто-то идёт! Мне кажется, это возница.

Тяжёлые лапы с небывалым проворством засеменили по полу. На сколько персон следует накрывать стол? Только на барона и наследника? Гувернеров изредка тоже приглашают за стол, но чаще сажают отдельно. Все же наследник уже вырос из того возраста, когда ему требуется подсказка каким прибором следует воспользоваться за общим столом? Так две или три чашки ставить? Какие напитки подать, дома же нет ничего окромя посуды! Моя любимая кружка и та исчезла бесследно! Вместе с родным цветком эдельвейса на дне. Такой другой и не сыщешь, тем более, что особняк хозяин строго-настрого запретил покидать.

Белое полотно идеального рокшасского кружева укутало стол красного дерева. Спрятало узор огненных язычков, облизывающих столешницу. Редкий, изумительный, такой даже обидно скрывать. Салфетки, баночка меда, увесистая сахарница, кувшин холодной воды, пара чашек особой тонкой работы, прозрачных на свет. Словно в насмешку над отсутствием угощения несколько блюдец, расписанных родовыми гербами. Идут! Грохнули тяжёлые огровы туфли по полу, лязгнули петли старинной двери. Успел! Спрятался. Жаль в кладовой так мало места и свет совсем не горит. Вдруг домовой дух проберется и возьмет за ухо, а то и того хуже, станет выть в подземелье! Огр вздрогнул, отчего позади его спины задрожал встроенный шкаф, прикрыл глаза с перепугу и довольно громко икнул. Пожалуй, за добрый бочонок приправ он и то никогда бы не сознался, насколько боится домовых духов, в особенности, тех, что живут в этом особняке. Иномирная нечисть, кто знает, на что она может быть способна? Говорят, и придушить может прямо во сне.

Гувернантка вошла в дом первой, мимоходом обняла ребенка к невыразимому удивлению обоих мужчин, и барона и сына, взъерошила мальчику волосы на затылке и прижала указательный палец к его носу.

– Я же говорила, что все будет хорошо, а ты волновался!

– Мой сын никогда...– начал было оправдывать недостойное поведение наследника сам барон.

– Ставьте коробки на стол. Джошуа! Какой ты молодец! Ты нашел посуду! Неси скорее ещё три чашки, блюдца, тарелки для пирожных и блюдо для торта!

– Этим должны заниматься слуги, – ошалело сказал Людовик, обращаясь скорее к люстре, чем к остальным.

– А у вас они есть? Вот и молчите. Где турка? Ага, вижу. Сейчас я ее сполосну и наберу воду, чтоб, когда прибудут гости, сразу сварить кофе.

– Отец, вы назначили прием?

– Сама темнейшая с мужем навестят нас сегодняшним вечером. Они помогают вызволить нашего стража из темницы. Надень свой парадный костюм.

– Сначала тарелки. Мне одной столько не принести. Ваша Светлость, помогайте.

Кошик шелохнулся на люстре, подобрал под себя хвост, размышляя, как долго ждать когда двуногие наконец расставят все лакомства. Все же он собирался совершить выбор первым. Мало ли, лучшее пирожное присмотрит себе кто-то другой? Запах, медленно выбираясь из коробок, сладким облаком полз к высокому потолку и дурманил пушистому голову. Аромат ванили, лимонный джем, засахаренные мандарины, апельсиновая пропитка, взбитые сливки и масляный крем. Капелька кошиковой слюны сверзилась вниз и упала на скатерть, благо этого никто не заметил. Суетятся внизу. А у них неплохо выходит. Хм. Впервые вижу такой торт, чтоб ещё и с морковью в начинке! Так сразу и не выберешь. Хочется съесть все, ну, хотя бы, по надкусить с краю. Но здесь барон, вот же вредный дракон. При нем удастся стащить только что-то одно. Торт сразу не поднимешь, даже если ухватить всеми четырьмя лапами, успеет сцапать за хвост, чешуйчатый гад! Видите ли, животным не место на столе. Я может, вообще в воздухе зависнуть собрался.

Ну, подумаешь, в прошлый раз немного не рассчитал, заснул у двуногого на тарелке под ломтем говядины. Он же меня первый и ткнул вилкой, не я же его? Но обиделся почему-то барон. И как орал! Люстра дрожала подо мной от этого ора! Одно слово, дракон. Хорошо хоть сын не в него пошел. Джошуа добрый, любит меня. Больше в этом доме любви все равно никто не достоин. Ведь кошик здесь только один и это я.

Так какое пирожное выбрать? Может, вон то, с розой из крема? Нет, ягоды на подушке безе смотрятся куда привлекательней. Да и гувернантка пододвинула их к себе ближе, а кто, как не девушки знают толк в лучших пирожных?

Надежда

Напыщенный хам! Не привык он сам накрывать на стол! Можно подумать, это ко мне собираются важные гости! Бедный ребёнок, жить с таким отцом. Уже ночь на дворе, а барон мальчика переодеваться заставил в немыслимый наряд! Одни перстни на пальцах чего стоят. И гостей встречать оставил.

– Вроде бы все готово, как вы считаете, Надежда?

– Получилось отлично. Джошуа, наверное, пора спать?

– Темнейшая может принять за оскорбление, если мы не встретим ее всем семейством.

– Думаете?

– Уверен, – барон поправил запонки и в сотый, наверное, раз расправил воротник роскошного сюртука.

– Отец, кажется, это они! – взволнованно крикнул Джошуа от окна. Людовик основательно побелел и на негнущихся ногах прошел к двери. Мне даже интересно, на какой машине могли прибыть такие высокие гости. Может, на лимузине? Мельком выглянула в окно. Самое обычное такси. А вот люди из него, и вправду, выбираются необычные. Первым выскочил наружу охранник. Уф! Можно перестать волноваться, выходит, Марцелла, и вправду, значимая фигура, раз смогла договориться о его освобождении. Следом с заднего сидения вылез огромный верзила, ростом, наверное, повыше самого барона, да и пошире в плечах. Надеюсь, нас сегодня не собираются убивать? Уж больно суровые у мужчин лица.

Верзила тем временем придержал дверь своей спутнице. Это, наверное, и есть та самая черная ведьма. Очень изящная девушка с гривой черных немного вьющихся волос на голове. В джинсах и рубашке, поверх летнее пальто, через плечо перекинута сумочка, на ногах кроссовки.

– Дорогая, позволь взять тебя под руку, – загрохотал Эрлик, его я узнала по голосу. От его баса пригнулся и стал как-то меньше ростом охранник.

– Я в кроссовках и тут под ногами все видно.

– Под ногами видно, но я хочу, чтобы еще всем было видно, что ты прибыла с мужем, а не одна.

Девушка выразительно закатила глаза и положила ладошку на запястье мужчины.

– Как думаете, пора открывать дверь? – громко шепнул Людовик, – или ещё подождать? Может быть, вы выйдете первой? Хотя нет, первым должен выйти, конечно же, я.

– Людовик, открывайте! Мы уже приехали, и я ужасно хочу кофе в награду! Ваш гоблин спасён!

– Темнейшая! Я счастлив принимать вас в своей скромной обители! – барон сложился чуть ли не пополам и протянул вперёд руку. Девушка учтиво вложила в нее свои тонкие пальчики.

– Большая честь видеть вас здесь! – громко отрапортовал воспитанник. К такому приему я оказалась не готова. Мне-то что говорить? Хоть бы кто объяснил. Может вообще реверанс пора делать?

– Это вы, Надя? Мы же с вами общались? Людовик, верните мне мою руку.

– Добрый вечер. Рада приветствовать вас на борту! – отрепетированная фраза выскочила сама собой. Хорошо ещё приятного полёта не пожелала. Чтобы скрыть неловкость вперилась взглядом в Эрлика. Таких великанов редко увидишь. По сравнению с ним Людовик и то меркнет.

– Прошу, – распахнул дверь ещё шире барон.

Девушка впорхнула в холл, Эрлик удивительно галантно помог снять ей пальто. Пожалуй, такую одежду летом встретить можно только в нашем полярном городе, да ещё где-нибудь на Севере.

– Надя, мы с мужем ужасно ревнивы, причем оба. Умом я все понимаю, но лучше на моего драгоценного супруга так пристально не смотреть, а то я нервничаю. Единственный, к кому меня саму не ревнует муж, это Эмиль, но он доберется до вас только завтра.

– Извините.

– Где у вас можно помыть руки?

– На кухне? – спросил барон, причем почему-то у меня.

– Я провожу, – навстречу гостям неторопливой походкой спустился Федор Игнатьич, одетый на этот раз как-то уж совсем странно.

– Добрый вечер, – поздоровалась я.

– Доброго вечера, дамы.

– Рада встретить вас здесь, – очаровательно улыбнулась Марцелла. Из мужчин на приветствие никто не ответил. Людовик и вовсе стал затравленно озираться по сторонам.

– Так где у вас кухня? Надя, простите, что тороплю, но меня сегодня довели до судорог сыновья.

– Сигизмунд ни при чем, я уверен.

– Ты так говоришь, потому что он твой любимец. Уверена, взорвать стену академии было именно его идеей!

– Марцелла, ты слишком строга!

– Ошибаешься! Я сегодня ещё никого не убила, а стоило бы! Хотя бы за кошку! Это додуматься надо было, соорудить ей гнездо! Надя, вы себе можете представить, чтобы кошка высиживал яйца грифонов?

– Нет.

– Вот и я тоже! Кстати, давайте на «ты».

– С удовольствием.

Девушка непринужденно прошла за мной на огромную кухню, ополоснула под водой руки, не найдя полотенца отряхнула их прямо так под немигающим взглядом барона. Все же, и вправду, в этом мужчине мелькает что-то змеиное, вот даже эти глаза.

– Эрлик, мой руки. В доме ребенок, мы обязаны подавать хороший пример хотя бы чужим детям. Людовик, уже можно дышать. Я, как правило, не кусаюсь.

– Темнейшая...

– Можно просто Марцелла. О! Турка! – воскликнула девушка, и барон подпрыгнул на месте. Все же с нервами у него не в порядке, – Людовик, я требую кофе на драконьем огне. Вы же умеете делать нужную температуру пламени? Чтоб были только лёгкие пузырьки?

– Я попробую. Только ради вас.

Эрлик при этих словах фыркнул и поставил на плиту несчастную джезву.

– Не стоит. Кофе надёжнее варить так.

– Вечно ты все испортишь.

Неловкое молчание ненадолго повисло на кухне. Джошуа откровенно зевает, но старается при этом не раскрыть рот.

– Малыш, пошли есть пирожные. Надя, мой муж умеет варить кофе. Идем. Не одним же нам садится за стол, мужчины догонят. Эрлик, я в тебя верю. Иногда.

Федор Игнатьич задумчиво стоит у стены, как будто и не собирается садиться вместе со всеми.

– Надя, вы должны его пригласить. У меня нет права командовать в чужом доме, – шепнула черная ведьма, указав мне на старика.

– Садитесь к столу, – мягко произнесла я и отодвинула пустой стул.

– Лучше с краю. Чтобы никто не ошибся. Мой муж, к сожалению, не колдун.

– Кстати, а где страж, думаю его тоже нужно позвать.

– Боюсь, Людовик не оценит такого самоуправства. Сколько тут всего! Джошуа, тебе какое положить?

– Федор Игнатьич, позвольте я за вами поухаживаю. Что вам подвинуть?

– Вон те, крохотные, будьте так любезны, феюшка. Надеюсь, за последнюю сотню лет их вкус не испортился. Не делите, можно все сразу, – радостно улыбнулся старик.

– Держите.

– Надя, а ты давно служишь Людовику? Как он тебя нашел?

– Первый день. Мы случайно столкнулись.

– Мудрые люди называют случайность судьбой. Ты сама родом откуда?

– Я родилась на Васильевском.

– А я на Петроградке. Почти рядом, можно сказать. И как тебе это семейство? Ничего не удивляет?

– Его Светлость большой оригинал.

– Здесь, на Земле, лучше обращаться к Людовику по имени. Тут так принято. Прости, думала Васильевский, это тот, который здесь. Ошиблась, выходит.

Марцелла задумчиво оглядела стол и положила себе на тарелку несколько пирожных разного вида. Я потянула руку к заветной корзиночке, которую присмотрела ещё в кафе. Внезапно звякнули все подвески на люстре, и вниз, планируя на перепончатых крыльях, сверзился кот. Что за ерунда! Он ими что, машет? Нахальная тварь попыталась вырвать из мой руки пирожное, замешкалась, плюхнулась с разгона в другое блюдо и прокатилась до середины стола, зажав в пасти мою корзиночку.

– Кошик, что же ты так, – подскочил Джошуа, – папа будет недоволен.

– У него крылья. Летающие.

– Тебя это удивляет? – приподнялась черная ведьма со своего места и пристально посмотрела мне в глаза, – Джошуа, унеси кошика к себе в комнату вместе с добычей. Папе мы ничего не расскажем. Вот эту тарелку мятых пирожных забери тоже, тогда никто ничего не заметит. И возвращайся поскорее обратно. Надя?

– Вы видели эти крылья? Таких же котов не бывает. Он же ими махал.

– Бывает абсолютно все. Я точно знаю. Просто нужно воспринимать эту жизнь такой, какая она есть. Домовой же тебя не пугает.

– Кто?

– Федор Игнатьич. Кроме нас его, кстати, никто и не видит. Домовой дух. Посмотри. Вон, видишь, тает. Переел сладкого, исчез, чтобы отдохнуть, – я обернулась на старика, а тот, и вправду, растворился в воздухе. Был и нет. Прямо у меня на глазах.

– Я что, тоже ведьма?

– Нет, конечно, – заливисто расхохоталась Марцелла, – ты скорей всего фея. Только какая-то необычная. Это место такое, знаешь, бывают аномальные зоны?

– Да, мы над такими часто летали. Раньше, в Сибири.

– Вот и этот дом аномальная зона, со временем ты привыкнешь. Пока просто не обращай внимания. Кто-то домовых видит, кто-то приведений, крылатые коты тоже бывают. Их все видят. Эмиль, я знаю, взял с тебя кровавую клятву о неразглашении?

– Ага.

– Вот и отлично. Джошуа, ты уже вернулся? Позови папу, я хочу, наконец-то, выпить свой кофе, пока мы не съели все пирожные. Скажем, я была так голодна, что проглотила все буше. Не сами же они исчезли? Тарелку не забудь потом только забрать у кошика, – подмигнула черная ведьма мальчишке и добавила уже мне, – Очаровательный малыш. Не то что мои оболтусы. Надо в отпуск съездить. Только в этот раз мужа с собой возьму, чтоб сума не сходил. И дочку, наверное, тоже. Тогда ещё и няня придется брать. Мама с мужем, наверняка, увяжутся. Куда бы нам слетать? Эрлик так самолётов боится, только ему об этом не говори.

– Может быть, в Эмираты?

– Нет, там слишком жарко. У меня подруга во Франции часто бывает. Может быть, туда полетим. Кстати, намекни Людовику, чтоб свозил ребенка куда-то ещё, как освоится. Тебя они с собой возьмут. Развеешься.

– Это не совсем удобно, наверное.

– Барон богат, сказочно богат. Ради сына он готов отправиться хоть на край света, – ведьма надкусила пирожное, – да, собственно, там он уже и был. Без сопровождения гувернантки им в поездке будет не обойтись, да ты и сама это видишь. Должен же мне кто-то позвонить, когда Людовик опять во что-нибудь влезет. Только имей в виду, я просто предпочитаю, чтоб всё было по-честному. Лучше сразу знать, на что рассчитывать, так?

– Наверное, – уклончиво ответила я. Как-то мне не по вкусу то, в какое русло повернула беседа.

– Барон женат. Там долгая история. Вместе они не живут, но и разводиться Людовик не намерен.

– Да я и не претендую ни на что.

– Вот и хорошо. Главное, позаботься о наследнике. Ему в этой жизни уже досталось и не по-хорошему.

– Это из-за матери Джошуа?

– Не только. Я не хочу разглашать чужие тайны. Кстати, свози его на аттракционы! На американские горки! Такие, знаешь, которые повыше, где все орут. Точно, как я раньше об этом не подумала.

– А если он начнет заикаться?

– Не начнет. Мне потом позвонишь и расскажешь, как все прошло, только не забудь, ладно? Я бы и сама съездила. Ребенок не мой, но все равно его жалко. Да только со взрывом в академии надо разобраться, а это займет некоторое время, которого у малыша, поверь, нет. Так мы договорились? Сводишь его?