Текст книги "Похищение феи. Ночной и недоброй! (СИ)"

Автор книги: Мартиша Риш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 28 страниц)

Похищение феи. Ночной и недоброй!

Глава 1

Пролог

Двое сидели в каминном зале особняка. Дом дышал новой жизнью, свежестью и позолотой. Сто лет понадобилось ему, чтоб забыть великолепие прошлых балов и размечтаться о новых.

Хрупкая венецианская штукатурка налетом перламутра окрасила стены, заблестел инкрустациями черный паркет. Затаился в тени домовой, вслушиваясь в речь нового хозяина. Странный он для наших мест. Разве водились в Питере драконы хоть когда? Химер знаю, грифонов помню, счастье, что улетели, атланты есть. Но чешуйчатый-то откуда? Или ошибка? Выглядит-то он, почитай, как человек. Только и узнаешь его разве что по тени. Она у хозяина непростая, хвостатая иногда.

Пламя жалось у дальней стенки камина, не решаясь разгореться в полную силу, маленькими язычками пробуя обновленную кладку. Дракон повернулся к дровам и произнес изящное заклинание, после чего с треском полыхнули березовые поленья. Темный эльф улыбнулся и прищёлкнул пальцами в знак уважения дару чужака.

– Ты, наконец, решился последовать моему совету, перебраться сюда? – начал беседу темный.

– Как видишь. Дом небольшой, небогатый, но других тут и нет. Деваться мне некуда. Завтра перевезу сына и вещи. Слуг найму здесь. Боюсь, горный огр будет смотреться несколько вызывающе среди обычных людей, – домовой схватился за сердце от такой невиданной гадости. Это бедный дом?! Тыща квадратов! Позолота! Хрусталя по всем уголкам! И это он ещё не нашел стопку картин под кадкой!

– Большой дом, ты не прав. У меня здесь, на Земле, и вовсе квартира. Хлопот с такой собственностью меньше. А там, в нашем мире, живу в замке.

– Ты ведь наместник самой черной ведьмы Марцеллы. Хлопот, действительно, много. Но ты, как я посмотрю, счастлив и здесь?

– Супруга тоскует по нашему замку. Дочь рада. Я приучал ее с самого малолетства к Земле, ей здесь вольготно. Бегает, как мальчишка, в штанах, веселится, изучает алхимию и другие науки в школе. Из всех слуг один только гувернер при ней.

– Не боишься?

– Нет. Здесь спокойно. И парню я верю. Он местный, приглядит, если что.

– Вот как. Мой сын дальше нашего надела нигде не бывал.

– Так бережешь наследника? – хмыкнул эльф.

– Надеялся, что обернется. Не хотел, чтоб заранее начали травить бескрылым. Но, увы. Чего нет, того нет. Выращу здесь. Тут крылатых драконов вообще никто не помнит.

– Как и эльфов.

– Как и все прочие расы. У тебя, случаем, нет на примете гувернера для моего отпрыска? Надёжного. Все же я сам не смогу быть с сыном рядом всегда, придется отлучаться в мой родовой замок, дела.

– К мальчикам здесь принято нанимать женщин. Ему же только девять лет?

– Через месяц. Поможешь?

– Помогу. Расклеим объявление утром. Тут так принято.

– Ищем гувернантку из благопристойной семьи для молодого барона. Как думаешь, сундука золота за месяц работы будет достаточно?

– Я гувернеру плачу меньше.

Глава 1

С высоты пятиметрового потолка мне нервно подмигнула гипсовая химера. Как я ее понимаю! Разорвать чудесный сон на самом интересном месте! В такие моменты жизни каждое утро я невольно подумываю о том, чтоб продать квартиру к чертям! Вместе с соседкой! Где только найти врага, которому бы я настолько хотела отомстить, чтоб подсунуть ему Марию Федоровну? Нет у меня таких врагов! Скосилась на часы. Ну да, уже полночь. Ещё целый час могла спать.

– Ночная фея! – донеслось из-за двери, – дай меда, прошлый весь вышел.

С продажей квартиры, я, безусловно, погорячилась. Да это и не совсем квартира, если верить документам. Две комнаты в коммунальной квартире старинного особняка. Одна – огромная бальная зала, в которой я сейчас сплю. Тут время замерло, все осталось точно таким же, каким было при первой хозяйке, лет двести назад. Камин притаился в углу, дразнит меня несгоревшим поленом, намекает, что в следующий раз можно растопить его жарче, дать огню разгореться как следует. Лепнина рассеялась по карнизу потолка, сплелась в огромную паутину, стекла россыпью летних цветов в обрамлении оконных рам.

Огромный эркер выглядывает любопытным глазом на Мойку, крохотный балкон, напротив, смотрит на угол проспекта. Он прилепился к особняку как ласточкино гнездышко. Маленький, почти невесомый, забранный полукругом чугунной витой решетки. На него я выхожу по утрам с чашечкой кофе в руке и маковой булочкой. Так вкусно дышать свежестью призрачного города, сумраком белой ночи, приглушённым светом огней редких машин. Они кажутся наваждением, тем, чего никак не может быть на проспектах старого города. Здесь куда уместней смотрелась бы конка, даже дребезжащий трамвай и тот более осязаем, реален, чем новая иномарка. Кажется, взойдет солнце, и машины растают вместе с покровом светлой ночи. На балкон и выходить страшно, чудиться, что он держится за дом исключительно из упрямства и вот-вот сорвётся вниз.

Чтобы попасть во вторую комнату, поменьше, нужно спуститься по деревянной скрипучей лестнице. Раньше по ней ходили только слуги, наверное. Может быть, кухонный мальчик, гремя ботинками, бежал вниз, чтобы принести свежую сдобу или газету. Желательно спускаться не быстро, чтоб не покатиться кубарем, как это у меня иногда получается. Там, внизу, под лестницей, в чулане прихожая. Одно небольшое оконце, зеркало в полный рост, вешалка, столик для сумки. Антикварные, редкие, кривоногие. Честно добытые на ближайшей помойке. Ну как можно было пройти мимо чугунного подстолья от швейной машины? Совершенно никак. Под изумленными взглядами прохожих я катила ее по Невскому целый квартал в своей форме и на крохотных каблуках. Махонькие колесики ужасно скрипели на выбоинах. Но ведь доволокла! На бросать же свое счастье посреди улицы. А то, что прохожие крутили пальцами у виска, так это их дело. Потом ещё стекло заказывала к удивительному подстолью вместо швейной машинки. Как по мне, так все очень логично, да и вышло удивительно хорошо. С венским стулом дела обстояли значительно хуже. Он попался мне зимой, когда я спешила. Пришлось закапывать в углу двора прямо в сугроб, чтоб не уволок другой ценитель антиквариата. Папка с бумагами сошла за лопату. Вечером откопала, нашла, правда, только с третьей попытки. Первые два сугроба оказались не теми. Повезло, что мне помогли подростки. Никогда не забуду их удивлённые лица. Дома рассмотрела находку получше, девятнадцатый век, штучное изделие работы самого основателя мастерской. Боюсь даже представить, сколько он стоит. Реставратора бы ещё найти.

Из прихожей можно сразу нырнуть на проспект, прямо под арку. Кривоватая, она сохранила решетку, только теперь на ней вместо цепи висит электронный замок.

В общий коридор коммуналки из моей комнаты не попасть. Только если пройти напрямую через комнату Марии Федоровны. Но мне туда и не надо. Зачем? Ванная у меня своя. Правда, смешная, гостям такую лучше не показывать, она спрятана во встроенном шкафу. Отворяешь дверцы и сразу шагаешь в мраморное корыто. При известной ловкости можно и лечь. Не знаю, кто ее такую придумал, может, тот врач, что жил здесь до меня. Он снимал комнату, о ванне хозяева даже не знали. Зато знали о туалете, он совсем забавный. Спрятан в нише, где когда-то наверняка стоял вазон с цветами или статуя античной богини. Дверца приделана на обычные узкие мебельные петли, я до сих пор опасаюсь, что она оторвётся и свалится на меня. Вентиляция и вовсе спрятна там за решетчатой сердцевиной медного цветка.

Соседка все никак не умолкнет. Надо выбираться из-под тонкого одеяла, накидывать халат. Ну вот какая я ей ночная фея? Откуда она это взяла? Да, я летаю в облаках, работа у меня такая! Стюардесса. Но ведь не фея же? Вдох – выдох. Поставила турку на керогаз, залила молотый перуанский кофе водой из бутылочки. Нет, не уймется. Проще смириться с неизбежным и вручить старушке баночку меда. В этот раз из поездки я притащила целый бочонок. Небольшая плата за то, чтобы спать по утрам. Надеюсь, на месяц ей хватит. И ведь сумасшедшей Марию Федоровну не назовешь. Скорее уж, странной. Всегда опрятное платье простого фасона, передник поверх со множеством кармашков, из которых торчат, как цветы, безделушки и мелочи. Платок на голове, домашние туфли с меховыми помпонами, запах ванили и сладостей окружает ее мягким облачком. Седые волосы неизменно аккуратно расчесаны и стекают из под платка по плечам серебряным водопадом. Шарм, блеск сороки и детское озорство во взгляде. Да уж.

Нет, ну правда, бочонок меда не такая уж и большая плата за спокойствие. Тем более я его купила по себестоимости. Интересно, на что потратит мои деньги те пчелы? Да и не буду же я устраивать старушке скандал? Может, и вправду за квартирой присмотрит, пока я в отлете.

– Ну, хоть ложечку медку, добрая фея! Ночная бабочка, мотылечек! Пожалуйста! Или конфетку, но тогда уж мятную. А я взамен дом беречь буду.

– Иду, – зарылась я в чемодан. Шоколадка, косметичка, а это что? По виду напоминает к-хм удобрение. Вспомнила! Приправа из Саудовской Аравии! Дорогущая! Зачем купила, сама не знаю. Выкинуть или подарить? Кого мне настолько не жалко? Ладно, потом решу. Вот он, спасенье мое, бочонок меда. Цельных пять кило. Пока тащила от такси, чуть рука не оторвалась. Надеюсь, «милая» старушка им до смерти не объесться. А даже если, мне же не припишут убийство по неосторожности?

– Иду-иду!

Вдох-выдох, нацепила на лицо улыбку отзывчивого бортпроводника. Под кодовым названием «Чтоб вы провалились! Только без самолёта! Потому что на нём лечу я и куча другого народа!». Изредка пассажиры даже бывают похожи на адекватных. Не каждый раз, конечно. Но такое тоже бывает. В этом месяце вообще повезло – всего-то три раза просили остановить самолет во время полета и дать выйти наружу. Нет, не с целью самоубийства, что вы! Просто некоторые люди очень боятся летать. И от страха теряют последние крохи разума. Даже если до посадки на борт его, разума, я имею в виду, было много. Это же очень логично, с перепугу представить, что самолет – это маршрутное такси. Попроси остановиться и сразу на земле окажешься.

Главное, думать о приятном. Например, представить, что у Марии Федоровны отросли спаниэльи уши. Ей пойдет. Из-под платочка они будут выглядывать с особым кокетством. Эх, была не была. Отобьюсь. Распахнула дверь, похожую, скорее, на дверь шкафа, чем на межкомнатную. Впрочем, в этой квартире все является совсем не тем, чем кажется поначалу.

– Мария Федоровна! Как я рада вас видеть! Как здоровье? А я думаю, кто там стучит?

– Я не стучала! Это удел неупокоенных душ, чтоб им обходить твой дом тринадцатой дорогой по следам копыт самого Диавола! – она так и сказала с неповторимым акцентом купца века девятнадцатого приблизительно.

– Это вам! – достала я из-за спины пузатый бочонок эксклюзивного меда. Контрабанда, она такая увесистая бывает.

– Мне? – старуха шагнула, зашелестели неуклюже нижние юбки. Смешное у нее платье, все в крупный белый горох, в этот раз на красном фоне.

– Этот бочонок целиком ваш. Думаю, на месяц его хватит? – с надеждой спросила я. Все-таки в полночь я искренне люблю спать. Я, вообще, серийный засыпальник в это время суток, подушкофил, не побоюсь сказать. Может быть, даже одеяломан.

– Мне? Весь? Целиком? И мед и бочечка?

– Вам!– решительно кивнула я головой, – И крышечка тоже! Дубовая! И заклепки. Все. Может, на два месяца растянете? Нет? Ну ничего. В Перу пчел много. Я через месяц опять туда полечу.

Старуха дернулась обеими руками, шатнулась сильнее, ухватилась за сердце, в глазах ее затрепетал шальной огонек. Мне пришлось подхватить под локоть соседку, чтоб не упала и чуть потянуть на себя. Благо, одного шага хватило, чтоб Мария Федоровна удержала равновесие и даже вцепилась в дубовую кадку своим маникюром.

– Спасибо, хозяйка, – засияла старушка. Все же приятно иногда делать добро.

– Да, не за что.

– Как же ж. Ты бы мне пожелала ещё чего, а? Ну так, чтоб побольше? Чтоб мне к тебе в этом месяце не заходить, – ещё одна причуда. Но мне вроде бы и не жалко. Подумаешь, несколько слов.

– Счастья вам. Денег побольше. Здоровья. Любви. Безмятежных свиданий.

– Спасибо тебе, фея ночная.

– А почему вы меня так всегда называете?

– Ну а как тебя ещё назвать-то? Кто ты есть, тем и кличу!

– Вообще-то я стюардесса.

– Хто? – у соседки пальцы сильнее сжались на пузатых боках подарка. Хоть бы не лопнул, все же дубовый.

– В небе летаю!

– Придумает, тоже. Ты ещё скажи, что ты человечка!

– Ну, да, – откровенно смутилась я напору.

– А я тогда, по-твоему, кто? Тоже человек?

– Наверное? – почему то окончательно смутилась я, – Соседка моя. Мария по отчеству Федоровна, – глаза соседки округлились до размера двух чайных блюдец.

– Придумала тоже. Или ты вправду? – я робко кивнула. Этот странный разговор посреди ночи в полусвете усталого ночного солнца, мажущего окно, все больше озадачивает, смущает.

– А мед тогда зачем притащила? Хороший же? Ещё и нажелала столько всего. И что мне теперь с тобой делать? Может, тоже чего пожелать?

– Ну, давайте. Мне как раз пора собираться.

Старуха подбоченилась, тряхнула юбкой, оперла бочонок себе на бедро, прижала его покрепче левой рукой и воздела к химере на потолке скрюченный палец.

– Готова внимать?

– Угу, – зевнула я.

– Прозрей!

– Звучит как проклятие. Может, вы мне лучше что-то другое пожелаете?

– Только если добавкой. Эх, была не была! Ты мне жениха! А я тебе! Тоже! Богатого! И чтоб помер сам годик через один. Ну, как надоест.

– Не надо! Замуж я уже сходила. Мне там не понравилось.

– Да? А чего тебе тогда надо?

– Чтоб на работе деньги платили. Много-много, а работать было не нужно. Только для удовольствия.

– Чудная! Ох, чудные фейки нынче пошли. Замуж не надо! Работу ей надо! И такую, чтоб не работать! Как есть чудная! Ну, будь, по-твоему. Три желания исполнятся, хозяйка. И это. В следующий раз пирог приготовь. С апельсином! Я так их люблю!

– А когда?

– Желания когда исполнятся? Так сегодня. Чего ждать. Вон химера свидетель, я ничего не забываю, никогда, – тряхнула женщина волосами и скрылась за дверью.

Странное утро. Ночь. Для нормальных людей сейчас ночь. Пора собираться на работу. Форма отглажена, туфли только надеть. Позевывая, собрала вещи в чехол, чтоб переодеться уже в здании аэропорта. Мало ли, кто по пути обольет из лужи грязью, да и вообще.

Чем бы позавтракать? Молока нет. Кофе варить так не хочется. Может быть, обнаглеть и позавтракать по пути в кофейне? Можно же себя баловать, изредка. Точно. Куплю роскошное пирожное с облаком сливок, чтобы целиком извозиться, несмотря на все ухищрения и потом в ужасе оттирать перед зеркальцем губы и щеки, и еще закажу для лучшей симфонии махонькую чашку двойного эспрессо. И мне будет совсем не стыдно. Ни за детское баловство, ни за погибшую недостойной смертью диету, ни за поздний час, который я встречу посреди неспящего города.

Чтобы совесть окончательно замолчала, бросила в сумочку яблоко. Надёжный способ. Совесть его хватает и молчит потом ещё долго. Яблоко же это очень полезно. И низко калорийно, в особенности, если его не есть, а только натыкаться на непонятный мяч в сумочке и каждый раз доставать с неизменным удивлением. Главное, потом вовремя его подарить. Пока не испортилось. Или на случай особого буйства совести, всё-таки съесть.

Джинсовая юбка, белая кофточка, кроссовки на босу ногу. Покрашусь уже не здесь. Или в такси, если будут пробки, и мы медленно поползем, или в аэропорту, если сквозь центр проскочим быстро.

Босиком, чтоб не грохнуться, сбежала вниз по скрипучей лестнице. Может быть, я и фея, но крыльев в комплект мне не досталось. Привычно сунула ключ в замочную скважину. Совсем старый, длинный с петелькой на конце. Когда я возвращаюсь поздно ночью с работы, всегда зажимаю его в кулаке перед тем как нырнуть под арку. Мало ли, кто может здесь поджидать случайного путника. Времена никогда не меняются. Оживленный проспект дышит праздником, чист и аккуратен как жених перед свадьбой. Нырни в темноту подворотни, и ты очутишься совсем в другом городе. В мрачном, сыром, живущем три сотни лет по законам сильных и ловких. Это сейчас лето и совершенно не страшно, тьма отступила, дожидаясь зимы и полярной ночи. Это будет ещё так не скоро, что кажется сном. Ночным кошмаром, отголосками пугающей сказки.

Звякнула крышка люка. Из подземного города высунулась сначала рука, а следом и голова. Дремучий, взлохмаченный бомж тряхнул бородой и попытался собрать глаза в кучу. Подожду. Все же в Питере это особая порода людей. Это может быть кто угодно, нет, я сейчас не шучу. Поэт, художник, философ, музыкант, известный в прошлом юрист или просто-напросто грузчик. Помогать радикально бессмысленно, да опасно, ограбят, убьют. Можно только оставить небольшое подаяние в качестве платы и сбежать. Те, кто выбрал такую судьбу, к жизни обычной уже никогда не вернется. Если просто попросит денег, пойду себе дальше, а если сделает комплимент, то засуну под камень купюру. Хорошая примета перед полетом на другой край земли, дань богам подземелья, хихикнула я про себя.

– Это день или это ночь?

– Это полночь.

– Безумие! Ты слышишь меня, прекрасная дева? И не бежишь? Я – ырка*!

– Иди отсюда, Юрка.

– Ырка, дух, нечистый!

– Это заметно. Тут за углом есть ночлежка, там можно вымыться. Бесплатно. Вы б обратились, что ли, Юрка.

– Я душегубец! Потомственный!

– А я стюардесса. Не советую нападать, могу и баллончиком газовым огреть. По голове.

– Фея?

– Почти. Нечистый дух чувствуется даже отсюда. Мыться иногда полезно. Можно не слишком часто, ну хотя бы раз в месяц. Вон пруд есть на бульваре. Хотя нет. Ты там всех уток потравишь. Верю. Пошел вон!

– Ты меня бояться должна! Я те щас крылья пообломаю и съем, – заявил бомж как-то не слишком уверенно. Жалко его, тоже ведь человек. Да и настроение у меня хорошее. С таким на диету садиться грех.

– Крыльев нет. Держи яблоко. Я себе лучше шаверму куплю, – кинула плод со значительного расстояния. Все же нечистый дух пахнет радикально. Будто не только нечистый, но ещё и дохлый. Давно.

С моей природной меткостью нельзя целиться прямо в мишень. Я об этом как-то опять забыла. Ведь хотела попросту кинуть в руки, а попала по центру лба. Так на меня ещё и убийство бомжа могут повесить. Особо изощрённое, яблоком в лоб. И потом отказывайся, что я покормить хотела нечистого Юрку, чтоб заодно от диетического продукта избавиться. Шатается он как-то странно. Хорошо хоть не упал, а только глаза закатил.

– Приятного аппетита, долгих лет жизни, – опять я кому-то что-то желаю. Что за идиотская привычка у меня?

– Я нежить!

– Нельзя так о себе говорить. Выглядите очень бодро. Синяк обязательно пройдет со временем. И вообще, вы меня чуть не напугали. Да. Здоровья вам, Юра. И счастья.

– Ырка, – вылупил на меня мутные глаза алкоголик и сполз в люк обратно. Участковому что ли сообщить? Но вроде он мирный. Может, местная достопримечательность. Ну, подумаешь, я испугалась, что кто-то крышкой люка грохочет и шарит по асфальту руками. Так это с непривычки. Теперь буду стороной обходить. И вообще, чуть яблоком не убила. Это все нервы. Витаминов куплю. Себе.

___

*Ырка – малоизвестный персонаж славянских мифов, причисляемый к нечистой силе. Он ведёт ночной образ жизни и нападает на одиноких путников, бредущих в тёмное время суток.

Глава 2

В тени водосточной трубы, за мусорным баком, что стоял в окрестностях башни грифонов, остолбенел темный эльф. Гримаса полнейшего недоумения исказила притягательный облик молодого мужчины. Вскинутые вверх тонкие брови, чуть приоткрытый рот. Это было так не похоже на всегда сдержанного в проявлении эмоций мужчину. Свёрток, который он приготовил в подарок на новоселье, чуть не вывалился из тонких рук. Эмиль тряхнул головой, словно пытаясь отогнать наваждение сумрака белой ночи, неверяще протер глаза и даже перекрестился. На всякий случай, отправив молитву земным божествам. Великие боги его родного мира здесь не помогут.

Из узкой обшарпанной дверцы в углу двора тем временем продолжали выбираться наружу разнообразные существа и домашняя нечисть. Горный огр, орчанка в переднике и домашнем чепце, вроде бы гоблин, при свете так плохо видно, светятся ли глаза, может статься, что хоть он, этот мужчина в ливрее, всё-таки человек? Нет, действительно, гоблин. Последним на асфальт поставил роскошный ботинок дракон, держа за руку сына. Глазастый мальчишка удивлен и напуган. В руках он держит сундучок личной поклажи. Чуткое ухо эльфа уловило, что там внутри кто-то попискивает и шебуршится.

В спину чудному семейству из-за дверей донеслось:

– Если будут проблемы, звоните. Но только ближе к утру. У меня в Портальной башне связь совершенно не ловит. Или звоните Марцелле, у нее в доме мобильная связь есть всегда, она мне демона отправит с запиской, – высунула голову черноволосая девушка и зевнула.

– О! Эмиль! Привет. Давно не виделись. Ты проводишь своих друзей?

– Разумеется, госпожа черная ведьма, – поклонился темный эльф.

– Доброй ночи, Властительница судеб огромного мира! Прекраснейшая из женщин, темнейшая из всех темных ведьм, – учтиво поклонился дракон хозяйке портала.

– Не стоит сыпать комплименты. У меня муж есть. Пока, малыш! – потрепал она мальчишку по голове.

– Доброго продолжения ночи, темнейшая госпожа, – чуть запнувшись, ответил ребенок.

Дракон переступил с ноги на ногу, явно не зная, с чего начать разговор.

– Я счёл нецелесообразным оставлять их в замке. Наследник привык к тому, как готовит наша кухарка. Огр незаменим во всем, что касается хозяйства. Да и вещи я предпочел взять с собой только самые необходимые, их оказалось почему-то очень много. Пришлось брать в сопровождение гоблина из моей стражи.

– Увязались? – понимающе хмыкнул темный. Дракон оставил его реплику без внимания.

– Полагаю, на огра лучше будет надеть плащ?

– Не думаю. В этом городе любят забавы, веселье разгоняет туман.

– Любопытно.

– Кикиморы забывают призывать дождь, когда им смешно. Вылезают из каналов и смешиваются с толпой людей.

– Ты же говорил, люди не помнят о существовании магических рас.

– Кикимор они просто не замечают, думают, что видят перед собой неопрятных женщин.

– Полагаю, нам следует поторопиться. Клаус не терпит яркого солнца, моментально покрывается трещинами.

Огр поежился и испуганно взглянул на небо, наспех ощупав зубчатый край синих ушей, провел складчатой лапой по мохнатым рогам и не смог удержаться от тягостного вздоха.

– Я думал, господин шутит, говоря, что солнце никогда не заходит. Как бы мне совсем не облезть, господин Эмиль.

Картины, котомки, скрежещущий сундучок, ростовая кукла невероятных размеров, то и дело поправляющая чепец кухарка зеленоватого цвета, ребенок, одетый как маленький принц и глазеющий по сторонам, двое мужчин солидного вида. Невероятная процессия привлекла внимание горожан.

– Совсем ребенка уморили! Циркачи, – фыркнула дама с котомкой. Детям спать надо ночью. Иди сюда, маленький. Ты Аладдин?

– Я Джошуа, наследник Коэтов.

– Такой сказки я ещё не читала. Держи конфетки, – ссыпались из руки женщины мелкие сладости в ладошки ребенка. Робкий взгляд на отца – все, что он смог себе позволить, – Пить хочешь?

Дракон пришел в себя не сразу. Сверкнул глазами, вдохнул и попытался открыть рот.

– Привыкай к местным обычаям, друг, – остановил его темный эльф.

– Мой сын не нуждается в подаянии! – громыхнул дракон, от чего вспорхнула стая голубей, и на секунду показалось, что трещины пойдут по асфальту.

– А мать его где? Разорался! Я тебе покричу! Довел сына и радуется. На, зайчик, возьми ещё пирожок. Где твоя мама?

– Сбежала.

– И что? Папка тебя один растит? Оно и видно. Кожа да кости. Одни глаза от ребенка остались. Довел, ирод!

Такого напора дракон не ожидал. Качнул головой гоблин, спрашивая у хозяина разрешения вступиться за наследника. Огр поставил на землю обе своих корзины. И даже кожаный саквояж. Эмиль сделал успокаивающий жест ладонью и произнес очень вкрадчиво:

– Милая дама, гувернантка займётся ребенком, как только мы доберёмся до дома. Путь был долог. Джошуа, и вправду, немного устал.

– К сожалению, прямого портала в ваш мир не существует. Нам пришлось воспользоваться услугами Портального дома ведьмы Марцеллы, и только потом, проделав долгий путь в карете, воспользоваться Портальной башней ведьмы Эльзы, – подхватил дракон с самым надменным видом, произнеся полную околесицу.

– Ты б не пил при сыне-то, а? Позорище, – дракон побагровел от ярости, – Стыдно стало? Вот жена-то от алкаша и сбежала. Дура! Сына бросила. Мужа– то ладно. Больно надо на себе тащить пропащего всю жизнь. Но сына! От, стерва! От, зараза! Чтоб ей пусто было!

– Полностью с вами согласен, – оторопело кивнул дракон. О своей жене барон уже давно ничего стоящего не думал. Сбежала и черт с ней. Главное, чтоб не вернулась. Второй раз встречи с ней можно и не пережить. Да и замок только недавно отстроили. Все же дракониха в ярости – страшная сила.

– Удивлен?

– Более чем. Нас посчитали нищими? Но ведь одежда говорит совсем о другом! Один мой сюртук стоит как… Как не знаю что. Никак не могу перейти на местные цены. Все привык пересчитывать на золото. А это, порой, бывает непросто.

– Вашу одежду приняли за бутафорию. И алмазные запонки тоже, – потомственный дракон поднял глаза к сизому небу, мысленно взывая к богам, – Послушай доброго совета, найди хорошую гувернантку как можно скорее.

Дракон задумался и смог продолжить начатую беседу только спустя целый квартал. Перехватил тяжелый саквояж, полный золота и драгоценных камней в другую руку, и начал задумчиво перечислять свои требования:

– Это должна быть опытная дама, дети которой уже давно выросли. Лучше, мать обедневшего дворянского рода, нуждающаяся в золоте, то есть в деньгах. Можно подыскать баронессу, как ты считаешь? Или только графиню? Сын не привык общаться с теми, кто ниже по крови.

– То-то он так привязался к твоему огру.

– Это другое. Наши слуги в доме трудятся с его малолетства. Джошуа к ним привык.

– Это должна быть молодая девица. Без мужа и собственных детей, чтоб те не отвлекали ее от работы. Симпатичная, добрая, веселая, словно котенок у печки и стрессоустойчивая.

– Какая?

– Чтоб не издохла от страха, если столкнется нос к носу с огром.

– Наш Клаус спит днём и показывается только ночью, – Эмиль качнул головой, – Девушка должна будет принести клятву в том, что будет молчать, даже если заметит что-то непривычное. Поможешь составить текст объявления?

– Разумеется. Кстати, что там с моим будущим золотым прииском?

– Все благополучно.

– Я надеюсь выкупить его в следующем месяце.

Процессия остановилась напротив сияющего новой побелкой фасада. Особняк ждал семью хозяина, как напудренная невеста дожидается жениха. Парадный, роскошный, подсвеченный лампами. Было что-то особенное, исключительное в этой встрече.

И только домовой на чердаке подавился заветренным леденцом, выглянув в окно. Таких хозяев он никак не ожидал для своего дома. Зоркий взгляд питерской нечисти выхватил кошачью мордочку, торчащую сквозь просвет в одной из котомок.

– Будет хоть с кем поговорить. Да и молоко можно поделить в мою пользу. А это то кто?! У нас здесь что, Исландия, горы? Интервенты! Огра горного привели! Я о них только в книжках читал. Лучше б корову завели. Скрипнула входная дверь Домовой одернул рубашку, подбоченился, посмотрел на себя в осколок старинного зеркала и закинул за щеку подержанный леденец.

– Хамы!

– Полностью с тобой согласна, Федор Игнатьич. Такой дом! А какие балы в нем проводили раньше! – качнула старуха головой, все больше проступая на стенке, – Как наряжались дамы! А штруделя? Вы помните те штруделя! Теперь таких и не учуешь на всем Невском проспекте. Я проверяла, – доверительно кивнула кичкой старуха и наконец– то смогла отлепиться от стенки.

– Мария Федоровна? Неужели, вы?

– Последнюю конфету догрызаешь? И ту подобрал по случаю на детской площадке, – домовой смутился.

– Малыш мне ее сам подарил. Дети, они же нас видят.

– Выплюнул с перепугу, когда ты кукарекать перед ним начал. А мне вот бочонок меда хозяйка пожаловала! В дом чуть на руках не внесла. Все «вы» да «вы» говорит. Хорошо! Ещё и суженого пообещала. Сбудется, нет? Как считаешь, Федор Игнатьич?

– Такая домовиха, как ты, не может остаться без внимания.

– Кругами ходите, зря вы так со мной! Уж сколько лет знаемся? Почитай, триста. Вместе с Рязанщины-то прибыли. Считай, в одном сундуке.

– Я в варежке ехал.

– То-то с тебя ее ветром и сдуло. Пока я тебя, нечистый, к себе в сундук не подобрала.

– Давно это было. По делу заглянула или как?

– Вестимо, по делу. Надоумь своего, чтоб мою хозяйку в твой дом работать взял.

– Да как же это?

– Над ухом у него пошепчи! Дракон тебя все равно не увидит! Он же не фей! И не колдун! Так, ящер. Нет то что моя раскрасавица.

– У раскрасавиц одна пустота в головах. Никакого понятия о хозяйстве. Да и кем он ее возьмёт? Полы мести? Вон, пущай, огр метёт завместо своей пещеры.

– Гувернанткой к мальцу. Она девка у меня справная. Все в дом волочет, что я ей в руки подсуну. Только никак на мастерового денег у ней не найдется, чтоб мебель подновил. Так что, считай, о себе забочусь. Пущай ей дракон твой золотом платит. Может, что и сложится у них.

Федор Игнатьич взлохматил седые усы, накрутил их на палец и твердо решил пакостить новому владельцу изо всех сил. Домовиха тем временем влипла в стену, став сначала похожей на фото, потом на масляный портрет, а затем и вовсе растаяв. Следующим местом, где она собиралась проявиться, был аэропорт. Везде есть те, кто видит нечистую силу и помаленьку колдует, помнит старые руны.