Текст книги "Похищение феи. Ночной и недоброй! (СИ)"

Автор книги: Мартиша Риш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 28 страниц)

Глава 33

Эмиль

Слишком лихо крутанулась судьба, стоило мне чуть ослабить поводья. К лучшему ли? Скорее всего, что так.

Жена носит под сердцем ребенка. Какая ждет его судьба, как обеспечить ему свободу, спокойствие и богатство? Или ей? Нет, мне отчего-то кажется, что на свет появится воин. А, значит, я точно сдохну от позорного страха лет через десять-двенадцать, когда он впервые примет участие в поединке. Этого не избежать, мальчишкам иного не выбирают. Сердце воина всегда рвется к победе. Не вложу своей рукой в детские пальцы меч, сам найдет, чем его заменить. И вряд ли мне это придется по вкусу. Что, если у него проявится магический дар? Как тогда я с ним справлюсь, как уберегу от той опасности, которую он сам для себя будет представлять?

Марцелле проще, она ведьма. Все трое сыновей опасаются ее гнева. Помню, как она заколдовала холодильник от набегов детей на торт. Эрлик, конечно, первым попался. Железный ящик обратился в ужасного монстра и убежал на кривых козьих ногах, щёлкая зубьями и роняя лёд из лоточка. Н-да. Не легко варвару приходится с такой семьёй и, тем не менее он счастлив.

Амелия тоже рада грядущим переменам. Да и Агнес. Мы наконец-то всей семьёй вернёмся в замок, ставший для нас всех родным. Дочка там выросла.

И подарку Людовика она тоже обрадовалась. Шутка ли, заполучить особняк в центре иномирного города в четырнадцать лет? Да ещё и как подарок к помолвке с любимым юношей. Не ожидал, себе-то можно признаться, что она выберет именно младшего из тройняшек. Впрочем, я рад. Сергей кажется мне из них троих самым разумным. Да и внешность ему досталась от матери в большей степени, чем от отца. Парень гибок, не лишён грации, в чем-то даже изящен и похож немного на темного эльфа.

Пройдет лет десять, и у них появятся дети, а у меня внуки. Вот тогда точно рехнусь. От страха за разрастающуюся семью. Сын станет тренироваться с мечом и луком, внук или внучка голосить в колыбели. Как мне разорваться? Нет, надо как-то уговорить дочь, чтоб повременила с детьми. Может, оплатить ей учебу в каком-нибудь земном институте? Чтоб была занята с рассвета и до темноты? Или договорится с Серёжей? Так меня и послушает молодой своенравный черный колдун.

Поторопился я с помолвкой, да и жена поторопилась с беременностью. Могли бы ещё подождать пару десятков лет.

Итак, помолвка. Сколько всего предстоит подготовить. И разговор с моим собственным отцом ещё предстоит выдержать. Не отступить от своего решения, не дать ни намека на слабину. Это будет не так просто сделать. Мало кому удавалось отказать королю Темного леса и не обагрить меча своей кровью. Пожалуй, я вообще стану первым, кто без страха пошел против царственного отца за всю историю рода.

Горд ли я этим? Пожалуй, да. По крайней мере, по большей части. Долг любого мужчины в том, чтобы укрыть за своей спиной тех, кто ему дорог. Жену, детей, младших родственников. Только выходит так, что я защищаю своих не столько мечом и своею спиною, сколько интригой и именем ведьмы. Честно ли так поступать? Безусловно.

Звонкий голос прервал размышления.

– Папа, как ты думаешь, его светлость заберёт свои трофеи? Или он их тоже мне подарил? Они не сочетаются с интерьером, но боюсь, что если это подарок, то спрятать их подальше будет не слишком учтиво.

– Дорогая, не мешай папе. Он занят.

– Чем? Он просто сидит и смотрит в одну точку уже второй час.

– Амелия, папе нужно время, чтобы подумать. Эмиль, ты бы посмотрел, что там наверху. Мне кажется, там бродят мыши, или домовой дух скребётся. Сходи с дочерью, ей одной страшно.

– Мама!

– Что я такого сказала? Домовой дух – не дикий кабан! Его бояться совершенно не стыдно. Эмиль, помоги малышке отнести домовику сладостей и молока. В этом доме есть молоко? – хлопнула дверца холодильника, – Сходи в магазин, будь полезен.

Темный эльф с невероятным достоинством в каждом движении, молча водрузил джезву на плитку, засыпал несколько ложек горького кофе, долил воды и даже не размешал. Увидела бы Марцелла это святотатство! – метнулась в голове темного мысль. И ложка чистого серебра все же окунулась в сосуд и размешала его содержимое.

– Дамы! Я должен обдумать предстоящее торжество...

– Эмиль, с домовыми не шутят. Твое безразличие ранит дочь! И потом это же помолвка! Необходимо учесть все возможные пожелания нашей малышки.

– Безусловно, но и приличия предстоит соблюсти.

– Сергей будет в джинсах, я хочу вот это платье, – девушка сунула в руки отца телефон, отчего лицо Эмиля перекосило гримасой скорби. Короткая юбка, пышный бант на месте груди, неглубокое декольте, шляпка. И цвет такой весёленький! Ярко-алый. Цвет разврата, порока и блуда. Безусловно, король Темного леса удавится, когда увидит свою признанную внучку в этом наряде. Ещё и жених в рабочих штанах, разукрашенных заклёпками.

– Может быть, ты выберешь что-то более скромное? Закрытое. Ещё лучше темное. Согласно канонам Темного леса...

– Эмиль, определись, наконец, для кого ты устроил помолвку. Для собственной дочери? Или для своего отца?! Реши! Может быть, мы вообще там окажемся лишними? Например, я могу не идти, чтоб тебя не опозорить случайно!

– Я должен подумать. Может быть, хотя бы не алое?

– Только недолго, папа. Такое осталось в продаже одно. Его ещё нужно сдать портным, чтобы подшили.

– А я возьму голубое?

– Хорошо. Заказывайте, оплачивайте, через час мы должны быть у Портальной башни. В замке предстоит провести огромную работу. Разукрасить парадный зал. Развесить флаги.

– Вынести на лужайку столы, ты хотел сказать? Я хочу, чтоб всё было в саду. Поставим шатры, тетя Марцелла наколдует садовую мебель. Да, папа?

– Дорогая, ты решила уничтожить нашу репутацию? Позволь напомнить, что я наместник огромного и богатейшего феода тёти, – тьфу! – великой Черной ведьмы Марцеллы! И не имею никакого права принимать гостей как кроликов, на лужайке! – у рыжей бестии наигранно затряслась губа, и на глазах выступили притворные слезы.

– Но тетя Марцелла нам разрешила. И потом, ее сыновья пригласят наших друзей. А в замке так скучно...

– Дорогой супруг, боюсь, столы придется накрыть и в саду, и в замке.

Эмиль представил себе это действо, схватил горячую чашку кофе и выскочил на улицу. Здесь он опёрся спиной о прохладную стену особняка. Мимо идёт толпа людей, им почти не о чем волноваться. Довольные, счастливые лица. Им не грозит гнев Короля, не нужно отрекаться от трона, уговаривать дочь надеть на себя пристойный наряд. Это же чистое незамутненное счастье!

Как пережить день помолвки?! Ещё же драконы прибудут! Людовик, Берта, Хлоя... И все три великие Черные ведьмы со своими неугомонным детьми и мужьями. Наверняка мальчики приведут с собой орду неугомонных и невоспитанных подростков.

Будет счастьем, если отец не попытается никого убить в ответ на нанесенное по глупости смертельное оскорбление.

– Улыбнись, парень! Жизнь наладится! – в чашку тонкого фарфора ссыпалась горстка монет.

– Я выгляжу так, будто достоин подаяния? – обомлел эльф. Но добрый человек не услышал вопроса и уже скрылся в толпе.

Пора бы взять себя в руки, раз даже на взгляд горожан я жалок. Сверкнули бездонные черные омуты эльфийских глаз. В особняк Эмиль вошёл уже другой походкой. Уверенный, сдержанный, напряжённый. Быстро на листе оскорбительно тонкой бумаги простым почерком без вензелей, он от руки написал приглашения на торжество Королю.

– Дамы, нам пора.

– Папа, а как тебе это платье?

– За ночь наши портные успеют сшить достойный наряд для тебя и Агнес.

– Но!

Одного взгляда было достаточно, чтоб дочь опустила голову, надув губы. Впервые отец ей отказал.

Спустя час Эмиль уже был у границы Темного леса в сопровождении одного только мага, раскрывшего для него портал.

Навстречу принцу вышли стражи. Сплошь знакомые лица. Давно он не видел их и не хотел бы вспоминать о них никогда.

– Рады приветствовать вас, Эмильенэль.

– Передайте это приглашение чете Короля, – белый лист затрепыхался в руке, будто птица, норовящая выбраться на свободу.

– Король готов принять своего сына во дворце.

– Я не готов навестить его там, – неслыханная дерзость отреагировать подобным образом на приглашение. Стражи не нашли достойного ответа. И через секунду Эмиль уже вышел по другую сторону портала, в окрестностях замка.

Сотня распоряжений, бестолковая суета, гарнизон, поднятый будто по тревоге, чтобы поправлять ножницами выбившиеся из газона травинки. Десяток пересаженных клумб, сложное меню из тысячи блюд, накрахмаленные скатерти, отутюженные портьеры, выбитые орками ковры, расстеленные к самому берегу моря.

Роскошное платье невиданной красоты, которое скрыло точеную фигурку юной невесты под плотной парчей, расшитой крупными жемчугами. Странно, что дочь так легко согласилась, – думалось эльфу, – Уважает отца. Приятно.

Чуть менее пышное, но куда более дорогое платье супруги. От блеска самоцветов, украсивших подол, при одном только взгляде начинали слезиться глаза. Бриллинаан, сапфиры, вкрапления изумрудов. Эмиль не поскупился.

– Зачем так? Эльфийский наряд отличается скромностью.

– Сосуд должен быть украшен в соответствии с его содержимым. Пусть все знают, насколько ты мне дорога.

К ночи явился Людовик с подарками. Дарственная на золотоносные рудники, крупный рубин, ограненный в форме бутона.

– Пусть твоя дочь наденет этот камень. Он принесет счастье.

– Останься на ночь, дорогой друг. Тебе приготовили лучшие комнаты.

– Мой сын...

– Порой стоит отдохнуть от детей. Завтра великий день. И вот ещё что... В Темном лесу никогда не бывало драконов. Может быть, ты примешь свою звериную ипостась ненадолго, чтобы изумить моих гостей роскошью своей чешуи?

– Ты помог обрести мне счастье встречи с Надеждой. Все что угодно. Могу и море поджечь.

– Этого не оценит Эрлик. Здесь неподалеку стоит у причала его бригантина.

– Тогда пляж. Песок затвердеет крупными кругляшками стекла. Море отполирует их, и со временем они засияют.

– Договорились. Предлагаю отужинать.

– Без нас?! – оба мужчины обернулись на голос. Марцелла с мужем как раз выходили из портала в замок.

– Все вместе, – улыбнулся Эмиль.

– Сыновей удалось образумить. Они сейчас колдуют на пирсе, помогают украсить замок снаружи и сад. Мы уже согласовали костюмы и все остальное.

– Джинсы?

– Конечно же, нет, Эмиль. Сигизмунд наденет лёгкий парадный доспех, Микаэль тоже, Сережа выбрал сюртук. Дочери сшили бальное платье. Она в нем удивительно хороша, баловница. Чёрное, почти точно такое же, как наденет Марцелла.

– Отлично. И никто из твоих сыновей возражал? – Эмиль пропустил лукавую улыбку и шаловливый взгляд мелькнувшие на мгновение на лице Марцеллы.

– Мои дети меня пока уважают и слушаются беспрекословно.

– Да, дорогой, – закашлялась темная ведьма, – Мирта и Эльза тоже предупреждены и оденутся как надо.

– Замечательно, – вскинул голову эльф, вознося молитву всем богам, о которых смог вспомнить.

– Кстати, как долго здесь пробудут гости из Темного леса? Час или больше?

– Пока неизвестно. Думаю, часа три.

– Долго. Н-да. Ну, ничего, мы подождем, да Эрлик?

– Конечно, любимая. Итак, скромный ужин, пока дети заняты трудами на наше общее благо?

– Кстати, Людовик, как там Наденька?

– Ей очень понравилось в моем замке. Она много гуляет, улыбается, попросила завести пони.

– Удивительно, как быстро она привыкла.

– Любовь творит чудеса! Правда, я не совсем улавливаю суть некоторых обрядов, и ей совершенно не нравятся те украшения, что изготавливают в моих мастерских. Но, думаю, это я смогу обсудить с вашим супругом, Темнейшая. Кому как не Эрлику знать, как приручить земную женщину, если он смог найти путь к вашему сердцу. Кстати, с чего началось ваше близкое знакомство, если не секрет?

– Лучше не спрашивайте. Эрлик, кажется, до сих пор считает, что я на него напала, ударила туфелькой и собиралась пытать.

– Любимая птичка, ты заблуждаешься!

– О! Значит я был прав, это обычай. Ну что ж, теперь многое становится ясней.

Глава 34

Надя

Пытаться отдышаться, сидя верхом на драконе, да ещё и посреди собственной же квартиры, – занятие бесперспективное. И как я сразу этого не поняла? Опыта, должно быть, жизненного не хватило. Впервые влетаю домой через окно.

– Девонька, садись за стол, пирогом будем угощаться.

– Ага, сейчас.

– Испужалась, поди?

– Не, я стрессоустойчивая. Просто немного устала.

– Садись-садись. И крылья свои подбери, чтоб не проткнуть их о стекла.

Стрессоустойчивость, похоже, потерялась где-то по дороге. Так мне теперь кажется.

Крылья! То есть вот этот переливающийся целлофан, скорее,тюль – мои крылья? Вот это вот все, что растеклось на полкомнаты? И что мне с ними теперь делать? Я как спать буду? Кровать, очевидно, от стенки придется отодвигать. Одно крыло сброшу с левого края, второе с правого.

– Хи-хи.

– Не знаешь, как подобрать? Ох, горемычная, ведь и вправду, кому тебя учить было. Сейчас помогу, погоди.

– Госпожа Надежда, а с кем вы разговариваете? Я никого не вижу. И не чую, похоже.

– С домовихой.

– Ой! – испуганно дернулась подо мной огромная туша, я чуть на пол не съехала.

– Лег и лежи. Мария Федоровна очень добрая женщина. Пирог нам испекла, вон на столе стоит.

– Она домовой дух! Они во сне душат! Они вещи прячут!

– Ох, бестолковый. Наденька, передай змеенышу, что душим мы не всех и только тогда, когда есть дело. Опять же, до конца никого ещё ни разу не придушили.

– То есть, как – душите? – спросила я, когда домовиха подошла ко мне уже близко-близко.

– Во сне. Надо же как-то общаться с хозяевами. Не все нас могут увидеть. Так, бывает, узнаешь, что грядет, захочешь предупредить, а никак. И что тогда делать? Вот и приходится маленько напужать. У страха ж глаза велики, да и слух тонкий, – Мария Федоровна подхватила с пола два раскинутых полотна, – и вправду, это мои крылья! Спине сразу стало очень щекотно в том месте, где они, очевидно, прикрепляются, – Вот, а теперь потихоньку вставай на ножки. Я приложу, а ты сама попытайся их распрямить. Ох и тонкие же они вышли, как бы пыльцу не стряхнуть. Так о чем это я?

– О крыльях?

– О страхе. Ну, так вот, напугаешь, бывало, какого барина, ну или там кухарку, неважно. Она как дернется, закаменеет вся, по сторонам начнет озираться. Малехо-то и увидит. Кто поумней, половчей, да слова нужные в этой жизни знают, те спросят, к добру или к худу. Ну, тут уж и подсказать-то не грех. Человек хоть узнает грядущее, будет ждать, готовиться.

Я встала на ноги, крылья дернулись и метнулись к высоченному потолку. Кое-как поместилась. Интересно, этот дом, что, изначально для фей и строился? Чтоб крыльями лепнину не сбили?

– Стоишь, держишься на ногах?

– Ага.

– Давай сюда руку и, тихонечко переступай через мальчика, тоже он крылья-то пораскинул во все стороны, наш испугыш. Ты ему скажи, чтоб не боялся меня, вредить пасынку хозяйки – последнее дело!

– Пасынку?

– Ну а кому же ещё? Со дня на день у тебя свадьба, привыкай уже. Хочешь, пасынком его зови, хочешь, сыном.

– Джошуа, Мария Федоровна тебя не обидит. Ты не мог бы устроиться как-то компактней. Крылья там к себе подтянуть, например? Только осторожнее, стряхни с них стекла и не порежься, – выдала я ценную мысль.

– Порежется он, скажешь тоже. Драконову шкуру и ножом, говорят, не пробить. Я, правда, не проверяла. Меня-то с собой заберёшь? Или здесь горевать оставишь?

– Куда заберу?

– Ясно. Эх, – качнула головой Мария Федоровна.

– Подождите, никакой свадьбы не будет. Я здесь остаюсь. У меня работа, да и вообще. Нет уж. Никаких мужей. Хватит с меня.

– Окстись, горемычная, на тебе знак истинной пары дракона! Думаешь, он от тебя отступиться сможет? Никогда! Да и ты без него почахнешь, как цветок без воды.

– Он чудовище!

– С кем не бывает. Дракон, а что ты хотела? Плюшевого зайчика? Ну, крылья, так и у тебя тоже. Огнем, скажешь, чтоб не пулял при тебе. Чешую на поделки можно пустить. Кашпо там сплести или пол застелить, когда линять станет. Все польза в хозяйстве. Только сверла надо покрепче взять. У Федора Игнатьевича были, так можно спросить. Вдруг, да и одолжит на время.

– Какие сверла? Вы что, не понимаете, он чуть сына своего не угробил. С лестницы ребенка спустил. На единорога верхом засунул! Ладно, я!

– Дурочка. Садись за стол. Чаевничать станем, я тебе все расскажу. Только руки помой и этому хоть морду оботри полотенчиком. Я сейчас за тазиком слазаю на антресоль, да у соседей шмат мяса возьму в долг.

– Тут что, в доме вас ещё кто-то способен увидеть?

– Нет, конечно. В этом-то и вся соль. Иначе как бы я говядину взяла в аренду? Потом только вернуть надо будет такой же кусок. Ну, ты девка у меня справная, купишь.

Мария Федоровна просочилась сквозь стену. Бывает. Нет, ну не через дверь же ей, право слово, ходить. Уф. Так где там моя стрессоустойчивость? Все, потерялась с концами или ещё вернётся? Жесть!

Несмело подошла к трюмо. Я теперь бабочка. Крупная такая. Экзотический сорт, то есть вид. Крылья черно-серые, с жемчужным отливом взметаются под потолок и двигаются, будто бы сами по себе. Они сияют, переливаются, роняют прихотливые тени по сторонам и удивительным блеском наполняют всю комнату. Я и сама себе кажусь необыкновенной, очень красивой, невероятной. Попробовала прикасаться рукой к тонкой материи крыльев. Мельчайшая пыльца сразу осела на рукаве платья. Само крыло под ней бархатистое, разделенное на фрагменты мелких ячеек.

– Вы очень красивая стали.

– Спасибо, дорогой. У тебя тоже великолепный вид. Я сейчас принесу полотенчико, вытру тебе моську, а Марь Федоровна притащит мяска. Кстати, ты случайно обернуться обратно не можешь?

– Нет. Пока точно никак. Можно мне встать?

– Ну, попробуй, – с сомнением посмотрела я на габариты теленка. Вроде в потолок он шеей упереться не должен? Только бы хвостом ничего не сломал.

– У вас красиво, – приподнялся дракончик на лапах, те мгновенно заскользили по паркету и разъехались в стороны. Шарах! Впечатляюще, – Но скользко.

– Не ушибся?

– Кажется, нет. Просто мой зверь ещё не слишком устойчив. А как мы вернёмся домой?

– Пока не знаю, лапочка. Я сначала хотела поговорить с тетей Марцеллой. А что?

– Боюсь, что меня посадят в клетку, как тогда папу. Или сдадут в зоопарк. Господин Эмиль предупреждал, что в Санкт-Петербурге опасно становиться тем, кто ты есть на самом деле.

– В чем-то он прав...

Мария Федоровна лихо впорхнула в комнату уже через другую стену. Эмалированный голубой таз до самого верха полон костями и мясом. Не прокормлю! – мелькнула заполошная мысль.

– Ой! – мальчишка скомкал свои крылья и поджал к груди голову. Тоненькая струйка дыма ударила об пол.

– Я же говорила, морду ему протри! Ну, живо, чтоб дом не сжег! Он же огнедышащий. Лучше вообще на пол мокрую тряпочку брось, хоть затушит то, что наделал.

Бросилась к ванной, намочила рыжеватой водой, уж какая нашлась в кране, свое банное полотенце. Кое-как промокнула им моську и рот. бросила на пол рядом.

– Ты только огнем не плюйся, если что, то туши сразу сам!

– Это все мне? – вывалился на пол длиннющий язык.

– Тебе. Пол грязный, спрячь язык в рот.

– Не выходит. Кушать хочу.

С умилением посмотрела на то, как любимая моська с аппетитом захрустела костями. И только после этого села к столу. Пирог умопомрачительный. Сдобное тесто щедро посыпано дольками фруктов.

– На меду. Помнишь, тот бочонок что ты притащила? Вот из него и взяла.

– Спасибо. Как вы тут без меня?

– Плохо.

– Ничего, я теперь здесь надолго останусь. С Джошуа только решу, что делать.

– А что с ним делать? Считай твой почти сын. Растить его надо, воспитывать. Учить оборачиваться, ну тут уж пускай Людовик разбирается.

– Он разберётся, – откусила я кусок невероятного пирога. В тесте ещё и кусочки цукатов попадаются. Вкуснотища!

– Зря ты так. Людовик старался разбудить в мальчике зверя. Уж как мог. Время-то, считай, истекло. Это вы, феи, можете первый раз обернуться, когда левая пятка захочет. У драконов все строго. К сроку зверя не добился, так тот усыхать начинает. Джошуа повезло, что ты его сюда притащила. Испужался, что об асфальт разобьётся, вот зверь и проснулся. Вишь, какой жирный? Видать хорошо ему спалось в подпространстве-то. Пока тебя нелёгкая с ним нос к носу то не столкнула.

– Мария Федоровна, Людовик меня выкрал. Запер в своем замке! Вообще в другой мир перенес!

– Ну так, чай, не человек, зверь. Что ты хочешь? – провернула ложечкой в фарфоровой чашке домовиха, – Учуял истинную пару свою и не смог удержаться. Как же иначе? Такое бывает, почитай, раз в тысячу лет.

– Откуда вы знаете?

– Так тоже сложа руки не сидела. К кикиморам наведалась. Они через каналы все разузнали, да мне донесли. Пришлось заколки раздать в плату и гребни. Почитай, сто лет берегла. Выходит, не зря, пригодились и эти безделушки. Меня-то заберёшь, нет?

– Куда?

– В замок.

– Марь Федоровна, барон не простой человек! Он жестокий! – мальчишка громко хрустнул за моей спиной костью, – Не подавись, ешь медленней, разгрызай тщательно. Зубки береги, сразу не раскусывай, грызи дольше.

– Угумс, – сломалась надвое огромная кость во впечатляющей пасти. Ну, хоть занят, нашего разговора, наверное, не слышит.

– С чего ты взяла, что он такой жестокий? Федор Иванович так не думает! Да и кикиморы только хорошее говорят! Им ли не знать! Чай, не слепые! Родня в каждом миру пораспихана. Тетки, племяшки, кумушки, дочки! И все замужем! И все, как одна, говорят, что мужик хороший, добрый, надёжный! А она нос воротит! Виданное ли дело! Тебя ж к нему саму тянет! Метка же отступиться не даст!

– Нечего меня клеймить было! Я что, скотина?! Мне его жена, знаете, сколько всего нарассказала?!

– Бывшая жена! Бывшая! Обзавидовалась, вот туману и нагнала! И метку тебе подарили боги. По моей просьбе.

– Ах так! Вас то кто просил?

– Так, а кто мне бочку меда подарил? Кто в дом в свой чуть не на руках занёс? Вот я и растаяла! Сделала все в лучшем виде. Так меня заберёшь?

– Уж одну точно не брошу! Но имейте в виду, я никуда не собираюсь отсюда переезжать!

– Ещеб Федора Игнатьевича забрала к себе. Ему места много не надо. Он мебель чинить может, стены белить. Хороший мужчина, – заалели ее щеки, и быстро забегал по скатерти взгляд. Так? Нет, ну а что. Со всеми бывает. Уф.

– И где мы его поселим?

– В кладовой. У меня там сундучок есть, поместимся. В тесноте, да не в обиде. Нам и шкатулки для шитья хватит.

– Каким, интересно образом?

– Мы же духи, в размерах уменьшатся приучены. Я и с ноготок могу стать. Заберёшь? Особняк-то дракон пожаловал дочери эльфа. Что ушастые в домовых понимают? Затоскует же голубчик.

– Заберу. Хоть кто-то мне мебель, наконец-то, починит.

– Мама, я все сожрал. Можно мне ещё?

– Мама? – опешила я, и на глазах выступили слезы. От растерянности, от какого-то смутного, непонятного мне самой чувства.

– Мне нельзя вас так называть? Вы же сами сказали, что я пасынок.

– Можно. Только...

– Папа обрадуется, – мечтательно протянул мальчишка и играючи сжал в пасти таз. Стальной тазик сложился в два раза.

– Хулиган. Воспитывать нужно, – покачала головой Мария Федоровна, – Ты иди за Федор Игнатьичем. Я тебе варежку с собой дам. В ней и принесешь домой. По пути таз купишь и мясца килограмм десять. Нет, лучше двадцать. Десять, чтоб соседям вернуть. И ещё десять этому паразиту на ужин. Пока паркетом не закусил. К ночи, повезет, так обернется обратно.

– Я к особняку ни ногой! И не надо за меня все решать!

– Дурная. Сама приглашу, так уж и быть. Записку только напиши и в варежку своей рукой уложи. Да за мясом беги! Пока соседи пропажу не увидели. Я ж не воровка. Без спроса могу только потери брать. Эко диво, мяса в холодильнике точно никто не терял.

– Угу. Я пойду, наверное. Мяса, и вправду, нужно купить. Может, ещё витаминов каких, отвела я взгляд. Неприятно чувствовать себя пойманной птицей. Противно так на душе. Почему все за меня заранее решено? И злиться по-настоящему на Марь Федоровну у меня не выходит.

– Не люб он тебе? Быть такого не может. Боги бы меткой не наградили, не стань он твоей настоящей судьбой. Или ты о чем другом грустишь?

– Свободу терять не хочу.

– Ее у тебя никто и не отнимет. Крылья-то спрячь, увидит ведь кто, так беда будет.

– Я и забыла. Их можно убрать? Как это сделать?

– Сейчас помогу, там и сама научишься, – взмах руки и крылья исчезли, – только не пугайся ничего. Как вздумаешь кого защищать, спасать или с высоты падать, так вылезут обратно. Ну, беги.

– За мальчиком присмотрите?

– Что ему сделается? Большенький уже. Стекла соберу и пойду к Федор Игнатьичу. Ему ж тоже время собраться нужно. Все сложить, увязать. Инструмент найти, куда положил. Записку оставь и иди, будь спокойна. С драконенком ничего не будет. Вон, зевает вовсю. Уморился с усталости.