Текст книги "Похищение феи. Ночной и недоброй! (СИ)"

Автор книги: Мартиша Риш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 28 страниц)

Глава 9

Людовик

Большего унижения я никогда не испытывал. За всю свою долгую жизнь легендарного полузверя. Меня, барона, закованного цепью, повезли в дурно пахнущей клетке через весь город! На глазах у многих тысяч людей.

– Павлов, включи сирену и люстру, пробки достали.

Стражники хвалятся на весь город редкой добычей. Чтоб сделать экипаж более заметным для горожан, подожгли люстру снаружи крыши. Но и этого им показалось мало. Усадили туда живую сирену и, судя по воплям, жарят на медленном свечном огоньке, оглашают улицы города воем несчастной. Сирена оплакивает свою жалкую жизнь так ужасающе, что даже мне становится искренне жаль прекрасную нечисть. Сирены и так-то не терпят открытых пространств, а уж тем более сурового ветра. А едем мы, надо сказать, весьма быстро.

Казенное здание встретило меня ещё большим позором. На глазах у толпы вылезти наружу из клетки, будто я преступник и вор! Все свои новые земли и богатства я заполучил в честном бою! Захватил в поединках. Ни пера не прибавил уловками. Что они себе позволяют! Ведут под конвоем, тычут в плечо, только дверь и отворили в знак уважения к титулу. Пальцы чешутся спалить этот дом, выжечь до камня грязные стены. Жаль, сын от меня так далеко. Вдруг устроят облаву, проникнут в дом, кто защитит малыша? С ним и остался только один гоблин из всей моей стражи. Да и тот, считай, безоружен. Всего-то десяток сюррикенов, пять ножей и короткий меч спрятаны у него под одеждой. На гувернантку я не надеюсь, женщина, что с нее взять. Такая не защитит и не спрячет, просто станет визжать при малейшей опасности, даже если мышку углядит. В лучшем случае догадается позвать на помощь. Только кого? Огр спит и до ночи его не поднять. Гоблин и так рядом, опасность заметит первым. Да только легиона врагов ему не одолеть. Мало я взял с собой защитников особняка, зря поверил Эмилю. Рисковать жизнью наследника, любимого сына – безрассудство и глупость.

– Дурить не будешь? Ну-ка посмотри на меня, – обратился ко мне страж на "ты" и я опешил.

– Я барон! Что вы себе позволяете?

– Наполеона, случайно, не знаешь? Не встречался тебе? Тоже из ваших. Может, Николая Второго застал? Распутина?

– Местной знати я не был представлен. Пока что.

– Павлов, достаточно. Снимай браслеты. Вроде тихий. Не будем пугать врача.

Ещё и ограбят, – вяло шелохнулась в голове мысль. Черт с ними с перстнями. Лишь бы не узнали, где живёт моя семья. Сам я буду молчать о Джошуа под любой пыткой. К огромному удивлению руки мне расковали. Уж не для того ли, чтоб снять дорогой сюртук? Нет, проводят в небольшую мрачную комнату. На каземат или пыточную это помещение никак не походит, хоть окно и забрано толстой решеткой. Седенький старичку за столом облачён во все белое, должно быть, жрец. Я кивнул головой в знак уважения сана.

– Присаживайтесь, голубчик. На освидетельствование? Документы при вас? На учёте состоите?

– Благодарю, – отодвинул я хлипкий стул, уселся и пристально взглянул на жреца. Глаза того прикрыты от магического воздействия словно щитом, толстыми искажающими стеклами в дешёвой оправе, – На учёте состою. Документов не имею. Убийств и суда на этих землях не совершал.

– Барон, – хихикнул страж, что так и остался стоять позади от меня.

– Вот как. Употребляете?

– Употребляю что?

– Алкоголь, к примеру?

– Исключено. Только холодную ртуть.

– Гурман. Позвольте взглянуть в ваши глаза. Мне отсюда плохо видно. Тень, что ли так ложится, я не пойму, – мужчина встал, обошел стол по широкой дуге и пристально уставился в мое лицо. Что он там пытается рассмотреть? Признаки надвигающегося оборота? Но я пока умудряюсь сдерживать зверя. Тот спит в глубине.

– Зрачок немного расширен. Так-с. А что у нас с реакцией?

– В подвижную мишень попадаю с трехсот шагов. В бою с химерами мне нет равных.

– Замечательно. Положите ногу на ногу, будет любезны.

– Вы хотите, чтоб я закрылся от магического воздействия колдуна? Нет власти такого над моей волей. Можете убедиться лично, – скрестил я ноги, за что получил молотком по колену. Внезапно и совершенно не понятно зачем. Чтоб оскорбить? Не похоже. Чтоб спровоцировать на агрессию? А! Понял, чтоб разбудить во мне зверя. Но от такого мой дракон ни за что не проснется, даже ухом в груди не пошевелит.

– Нормальной реакции нет. Зрачки широкие. Необходимо сдать биологический материал. Но существует высокая вероятность того, что наш барон такой загадочный от рождения. Сейчас я вам направление выдам, – заскрипел жрец необычным пером по желтоватой грубой бумаге. Какие жидкости собираются с меня взять? Безусловно, здесь все поняли, кто я на самом деле. И жидкости им нужны для алхимических опытов. Вряд ли сразу убьют, скорее всего, будут отливать по ведру крови каждый день. Драконы в этом мире редкость, постараются беречь мою жизнь, чтобы слить как можно больше крови. Вот чешую выберут сразу и всю. Это уж точно. Она, конечно, за год отрастает новая, но все равно не хотелось бы оказаться лысым ящером.

– Ясно. И что тогда? В отделение его забирать? У нас там приличные люди сидят, только бомжи, даже проституток сегодня не завезли.

– Кровь сольете всю сразу? – решил уточнить я, – жрец оцепенел.

– Столовую ложку.

– Так мало? Даже кружки не наберёте?

– Столовой ложки, барон, будет вполне достаточно. Идите.

И снова меня ведут под конвоем. Ещё одна комната, в ней миловидная дама. Мне любезно предложили самому снять сюртук. Драгоценности так и не отнчяи. Даже кольцо с родовой печатью не привлекло конвоиров.

– Закатайте рубашку до локтя.

– Может быть, вы отвернетесь?

– Зачем?

– Простите, я запамятовал, что в этом мире обнаженной плоти стыдиться не принято, – демонстративно я вытащил запонку, та полыхнула дивным сиянием голубого природного турмалина. Женщина только фыркнула и туго перетянула руку жгутом. Проткнула руку острой булавкой и споро набрала кровь. Зеленоватую как и всегда у драконов. – Это что надо было сожрать, чтобы так?

– Он говорил, что пьет холодную ртуть.

– Помер бы уже. Такой цвет способен дать только мышьяк, вроде. И то если употреблять каждый день понемногу. Одевайтесь, цацку свою не забудьте. И пройдёмте в соседний кабинет.

Невзрачный сосуд, укутанный в прозрачную пленку опустошенного рыбьего пузыря. Что? Невиданный позор! Меня, барона, заставили помочиться в сосуд на глазах у лекарки! У женщины! Позор! Повезло ещё, что на мне был длинный сюртук, удалось хоть как-то прикрыть стыдное место. Чертов Эмиль! В какой поистине жуткий мир он меня заманил! Здесь нет черни, нет рабства. Но черти их разбери! Если так можно поступить с бароном, со мной, то как могут здесь поступить с моим крохой, с ребенком? Зачем я только вышел из дома? Как додумался отпустить Джошуа на прогулку? Идиот! Кретин!

– Вам плохо? – бросилась ко мне женщина, – не расплещите! Черт! Сюда ставьте. На стол. И выйдите в коридор. Пусть продышится. Скорой нам дожидаться ещё только здесь не хватало!

Сижу, спрятав лицо за раскрытой ладонью. Стыд пробрал до самых костей, конвоиры смилостивились и принесли воду в прозрачной бутыли.

– Может, полегчает?

– Благодарю, я не испытываю жажды.

Женщина вышла в коридор растрёпанная и немного нервная.

– Следов веществ нет. Техника с ума посходила. Выдает, что это не кровь и не моча. Забирайте, не наш клиент.

– И куда его? На улицу вот такого выпустить?

– Родственников ищите. На руки сдайте, пусть они разбираются. В дурку его не положат, не буйный же.

– Барон, у вас есть родня? – задали тот вопрос, которого я боялся. Уже представляя, как сына потрошат на драгоценную шкуру. Хоть и безоборотный, но все же дракончик.

– У меня нет никого в этом мире!

– Совсем? Может, друзья есть? Знакомые? Ну не тащить же тебя в участок?

– Друг есть. Один.

– А номер друга ты знаешь?

– Допустим.

– Диктуй.

Эмиль на Землю, судя по всему, ещё не вернулся. Стражи после короткого совещания повезли меня в узилище. Думали, я поверю, что они готовы отпустить меня на свободу, стоит сообщить номера или адреса других членов моей семьи. Ну уж нет, кто как не я поистине искушен в интригах. На такую глупость ни за что не куплюсь. Сирена продолжила оглашать город диким воем. Странно, но на крыше я ее не заметил. Может быть, нечисть помогает крутить колеса?

– Вылезай, несчастье.

– Простите за нескромный вопрос. Но где сирена?

– Где кто?

– Прекрасная нечисть?

– В участке тебя дожидается. Там нечистых на руку красоток уже до одури, должно быть, об эту пору.

Стальная дверь, открывающая путь в преисподнюю, подсвечена потусторонним белесым сиянием. Люди, похожие на жалкие тени живых, полупрозрачные и серые что одеждами, что цветом лица, да, наверно, и душами снуют туда и обратно. Ни один человек из бывших заключённых в этой темнице не вышел наружу при мне, здесь не мелькает счастье в глазах. Только тьма полонит сердца и души тех, обречённых служить этому месту. Я зябко поежился, ощущая себя в преддверии личного ада. Сбежать не пытаюсь, погоня за мной, скорей всего, будет успешной, слишком много в этом городе стражей, да и не затеряться так просто дракону среди людей. Как-то же меня выследили, распознали мою звериную суть.

Выпрямил спину, скинул с лица отражение того смятения, что торжествует в душе. Если идти навстречу пыткам, если шагать в преисподнюю, то только так, с гордо поднятой головой. С телом моим они могут поступить как угодно, но душу и честь дракона не удастся сломить никому.

– Проходи, не задерживай. Павлов, придержи дверь, господину барону! Нервно мигает светильник под потолком, будто среди ламп у одной сдали нервы, густой запах пота и страха, добротная форма стражей, удивительная чистота для такого жуткого места. Кровью не пахнет, почти не слышна вонь нечистот. Должно быть, казематы расположены в подземельях и сюда запах пыточных не доходит. Великие боги, помогите мне сохранить ребенка, не обмолвиться о нем ни единым словечком, какую бы суровую пытку не приготовили люди дракону. И зачем я только послушал темного эльфа?

Здесь меня наконец-то ограбили. Сняли все, включая ремень от штанов. Даже толстую цепь с шеи и ту отобрали. Родовая. С нею было особенно жаль расставаться.

– Подпись.

– Опять? Прямо здесь? Я не способен так часто испускать из себя жидкость.

– Что?! Очешуел? Вконец?!

– Вроде бы нет, – посмотрел я на свои пальцы. Чешуйки даже и не думали проступать.

– Он… того. Крестик вот здесь черкани, сиятельство. Ниже. Ага.

– Уведите! Развели балаган!

– Господин барон, вам туда.

– Хватит паясничать, Павлов! Набери лучше ещё раз этого черта, как его там… Эмиля! Или родственников сам будешь искать?

– Тут визиточка завалялась, смотрите, в вещичках. Может, сюда позвонить?

Жуткая вонь, просторная клетка, в которой при желании даже удастся совершить оборот. Иномиряне, жмущиеся друг к другу в дальнем конце помещения у стены. Сколько же их держат тут, что они настолько грязны? Эмиль! Только бы до тебя удалось дозвониться! Только бы ты смог меня вытащить отсюда! Клянусь, золотоносный прииск станет твоим без оплаты! Великие боги, сделайте так, чтоб с моим наследником ничего не случилось до того, как я покину клетку. Наступит ночь, замрут стражи, я обернусь, разнесу узилище, долечу до особняка и скроюсь вместе с ребенком и домашней челядью в портале. Только бы за это время с Джошуа не сотворили дурного.

– В картишки перекинемся? Эй, сиятельство?

– Отчего бы и нет. Как я могу к вам обращаться?

– Николай.

– Второй?

– Наполеон!

– О вас меня спрашивали недавно.

Надежда

Правильно ли я поступлю, бросив ребенка одного дома? Вдруг что учудит? Но и в полицию его брать не стоит, да он и сам упирается. Вставила ключ в замочную скважину. После улицы кажется, что внутри дома темно. И свет погашен везде. Может, нет никого? Тогда Джошуа придется брать с собой. Черт. А нет, вон старик нам навстречу вышел. Хоть кто-то. Надеюсь, на него можно оставить мальчишку? За пару часов ничего же не случится? Или случится?

– Присмотрите?

– Безусловно. Не торопитесь. Людовик будет вам сильно обязан, Надежда. Меня зовут Федор Игнатьич, берегу особняк и слежу за порядком уже несколько сотен лет, – улыбнулся мужчина своей шутке.

– Очень приятно. Джошуа, веди себя хорошо.

– Конечно. Вы разговаривали с призраком? Не знал, что люди их видят. Или вы тоже ведьма, как Марцелла и Эльза?

– Я гувернантка, а это круче, чем ведьма. И так просто меня не напугать, имей это ввиду.

– Вы предполагаете освободить Его Светлость, моего папу?

– Если он ничего серьезного не сотворил, то обязательно. Ты случайно не знаешь, где его паспорт? Он у него?

– Отец хранит все бумаги у себя в сейфе.

– Жаль. Ну да ладно. Накорми кота, не забудь. И поставь ему воду, если найдешь, во что ее налить. Никуда не уходи. Я обязательно вернусь через несколько часов самое большее. В розетки ничего не суй. Если будет страшно, сядь у окна и смотри на прохожих.

– Я ничего не боюсь.

– Вот и отлично, – захлопнула я дверь и почти сразу остановила машину. Даже такси заказывать не пришлось.

– Уф. До отделения полиции не подбросите? Триста рублей хватит? У меня больше нет.

– Подброшу.

Немногословный таксист. Вид усталого города за окном. Дома выстроились в ряд вдоль канала, словно усталые красотки перед зеркалом. Одни наклонились чуть вперёд, разглядывают в темной воде отражение фасадов, сияющих окон. Другие, напротив, откинулись чуть назад, слишком уверенные в своем непревзойденном величии. Ни один дом не стоит ровно, коварные болотные воды точат фундаменты особняков, раскачивают почву, прорезают асфальт в одних и тех же местах паутиной трещин, разрывают старинные, доставшиеся городу ещё со времён шведских гатей, ложбинки, копят в них воду. Сизая дымка тумана укутывает чугунное ограждение канала, делает его ещё более призрачным, ненастоящим. Ярко подсвечены дворцы, парадные, холеные, ухоженные, настолько нереальные в своем величии, что кажутся миражом, тем, чего коснуться нельзя, сколько ни пытайся. Мерное движение машины убаюкивает, то и дело я пытаюсь провалиться в дурман сна, выпасть из мутной реальности. День, ночь, вечер, утро – все смешалось. Трудно понять какой сейчас час, ещё только вечер, или уже наступила ночь. Все погрузилось в неясную дымку, растворилось и потеряло четкие очертания. Есть только намеки, какие оставляет акварель на холсте. Узнаваемые образы, разноцветные пятна, перетекающие одно в другое. Воспоминания этого сумасшедшего дня одно за другим встают перед глазами, не дают забыться, расслабиться по-настоящему. Туфли спадают с усталых ног, таксист хмурится, нервно дергает рычаг переключения скоростей.

– Снижаемся? – бурчу ему сквозь дрёму.

– Уже сели.

– Как? – окончательно прихожу в себя я и обнаруживаю улыбчивого парня.

– Вон там участок. Идите.

– А деньги?

– Со стюардесс не беру. Удачи вам, девушка, все наладится. Напился, козел, и подрался?

– Кто?

– Парень ваш?

– Людовик? А черт его знает. Спасибо, – выбралась я наружу, путаясь в туфлях. Скорей бы домой. Интересно, воспитанника придется укладывать спать? Может, и мне место в особняке найдется на эту ночь.

Глава 10

Надежда

Дежурный хмур и совсем неприветлив. Тяжёлая у него работёнка, попробуй, вот так постой, отвечая на массу большей частью грубых вопросов.

– Добрый вечер, – улыбнулась я как можно приветливей.

– Ещё, кажется, день, – устало посмотрел на часы мужчина, – впрочем, вы правы, действительно вечер. Заявление решили подать? Кража, грабеж?

– Нет, ну что вы. Мне бы забрать...

– Если это вещественное доказательство, то так просто не получиться, к сожалению.

– Я не знаю. Мне позвонил один из ваших сотрудников.

– Точно из наших? Как зовут, какой чин?

– Я не расслышала. Только номер отделения и адреса разобрала. Мне бы забрать Людовика. Крупный такой.

– Пёс? Кот? Заявление о пропаже подавали?

– Барон. С придурью.

– Этот?! – подскочил на месте дежурный, – А с виду такая приличная! Он даже наших бомжей ограбил! Шулер, картежник, два часа сидит в обезьяннике, а шороху навёл как стадо слонов! То воды ему принеси, то давайте позвоним Эмилю! А то ещё хуже придумал, паршивец! Нет, ну какой все-таки гад! Выжег на штукатурке иероглиф. Чем, я вас спрашиваю? Мы его обыскали! У него при себе не было ничего!

– Так я могу его забрать?

– Сейчас, Павлова позову. Он вам выдаст этого. А впрочем, идите сами. Нет, ну на кой черт он вам всё-таки сдался?! Правильно говорят, чем более здравомыслящей выглядит девушка, тем больший… ,прости Господи, ей достается. И чем вы только думаете, бабы?

– Он мне деньги платит.

– Ясно, – качнул головой служивый.

– Не в этом смысле. Я гувернантка.

– А бейджик на блузке для красоты висит? Впрочем, не мое дело. Павлов! – крикнул он так, что у меня уши заложило. Подозреваю, что Павлова просто припечатало в коридоре. Бежит! Молодой, усики топорщатся. С таким будет проще договорится.

– Вон родственница нашлась у нашего болезного. Проводишь?

– Вы его заберёте?– сколько надежды в глазах.

– Заберу. А что случилось?

– Все случилось! Мы уже хотели его в больницу отправить. Но туда не берут тихих. Майор как раз сейчас договаривается, чтоб всё-таки взяли. У нас тут не странноприимный дом! Так полковник сказал. После первого взрыва.

– После чего? – уточнила я. Дежурный так и вовсе взвился на месте.

– Вот что он взрывает? Мне кто-нибудь может сказать?! Иллюзионист х... Хороший бы вышел, не при дамах будь сказано! Мы его до белья раздели! Гад! У него что, взрыв пакеты в з...заначке спрятаны?

– Нет у него ничего при себе. Я наблюдал. Сидит-сидит и как стрельнет на спор с этим, как его, с который без бороды.

– Забирайте вашего Людовика, чтоб ему провалиться к бесам! – подскочил дежурный, и на секунду мне показалось, что у него из штанов выпрыгнул хвост. А на голове заблестели крохотные рожки посреди мелких кудрей. Брр. Надо как можно скорее попасть домой и лечь спать. Круглосуточная работа до добра не доводит. Так и рехнуться недолго, причем окончательно.

– Идёмте со мной. Так вы его точно заберёте?

– Куда ей деваться, шаб...? Заберёт.

– Это вы мне?

– Нет.

– Хам.

– Я при исполнении!

– Пройдёмте, – очень настойчиво раскрыл передо мной серую дверь молодой полицейский. Первое, что я увидела, была огромная клетка и, самое страшное, что она предназначена для людей. Улыбочку на лицо. Профессиональную. Милую, с ноткой доверительности. Ну, же, ну! Надя, здесь тебе боятся нечего, это же не рейс над тундрой зимой. Тут тепло и куча народа. Подумаешь!

– Узнаете кого-нибудь? – вывел меня из смятения голос Павлова. В клетке раздался ужасающий рык. Огромный мужчина, больше напоминающий зверя со всей силы бросился на стальную решетку в попытке раздвинуть толстые прутья. Обнаженный торс, вздыбленные мышцы, безумие, плеущееся в черных глазах.

– Где Джошуа?

– Он малость того, да? Мы сначала приняли за наркомана. Он какую-то закладку под скамейкой искал. Но экспертиза показала, что никаких веществ в крови нет. И в моче тоже. Да и под скамейкой я ничего не нашел, сам лазал, – в голосе стража правопорядка мне послышалась непонятная гордость. Как же хочется отсюда поскорее уйти. Одной. Только боюсь, мальчишка мне этого никогда не простит. Как вспомню те огромные карие глаза. Во что я только ввязалась?! Опять! Дура. Польстилась на деньги. Как грохнет меня по дороге к особняку, поминай, как звали. Идиотка, честное слово.

– Ваша Светлость, я позволила себе оставить воспитанника дома. Мне позвонили сотрудники М-ММ полиции и попросили забрать вас. Я подумала, что мальчику тут не место.

– Джошуа дома? С ним все хорошо?

– Думаю, да. Он сыт, мы хорошо погуляли, купили кое-что из вещей.

– Страж с ним? В доме? Я посылал за вами.

– Страж? Какой страж? Вы меня не предупреждали об охраннике. Боюсь, что у вас не все дома. То есть страж немного задержится.

– Выпускаю? Вы его заберёте?

– Заберу. Он точно вменяем?

– Ну как вам сказать? На людей не бросался. Вон, сокамерники все целы.

– Меня отпустят? – недоверчиво повел бровью барон.

– Если девушка согласится вас сопроводить.

– Куда же я денусь. Где расписаться?

– Секунду. А документы вы его не привезли?

– Они в сейфе. У меня нет к нему доступа.

– Я сейчас принесу бумаги, постараемся уладить все как-нибудь так. И нужно будет, чтоб он сам поставил подпись о том, что мы вернули ему все вещи. Там куча цацек и монет. Ну и одежда, конечно. К-хм. Он просто пытался взорвать тут все. Мы так и не смогли понять, чем, – только тут я обратила внимание, что барон, так сказать, остался в исподнем. Черные подштанники просторного кроя, сам стоит босиком, поджав пальцы на грязном полу. Тело покрыто местами неясной сыпью, в особенности на руках. Надо будет спросить, не заразно ли это. Как-нибудь осторожно, чтоб не обидеть.

– Я правильно понял, что меня отпустят под поручительство этой дамы?

– Придется, хоть это и не протоколу.

– И задержали меня за то, что я искал закладку от книги?

– Примерно.

– Надежда, вас не затруднит развернуться. Мне немного неудобно, – вся спесь барона куда-то подевалась.

– Да, конечно, – повернулась я спиной к Людовику, украдкой посматривая в отражение на стене. Нет, ну где я еще увижу настолько роскошно сложенное тело?

– Свой выигрыш я не стану забирать. Можете распоряжаться им по своему усмотрению.

– Вы играли с бомжами в карты?

– Я предполагал, что останусь в темнице на дольше и постарался обеспечить себя некоторыми вещами. Простите, а что вы имели в виду, когда сказали, что стража нет больше в доме. Его нет совсем? Он убит?

– Нет, ну что вы. Я бы не смогла так просто убить человека. Как вы вообще могли такое подумать? Я просто заметила, что за нами следят. Вы не предупреждали об охране, поэтому я была вынуждена попросить полицейских обезопасить меня и ребенка. Его задержали.

– Он тоже в темнице?

– Думаю, об этом мы можем спросить у дежурного. У них наверняка есть общая база.

Нет, Людовик точно сумасшедший. Провожу его до дома, дождусь Эмиля,– он единственный кажется мне вменяемым, – сдам ему на руки ребенка и до свиданья. Никаких денег не надо! Своя шкурка мне очень нравится.

Людовик

Надежда впорхнула в узилище словно дивная птица. Гордая, венценосная, строгая, удивительная. Этой девушке здесь все подчиняются, в ее тонких руках мне чудятся особые нити власти, те, что тянутся к мужским сердцам и дёргают за невидимые струны. Суровые стражи улыбаются ей. Мне вернули все украшения, вещи, даже сюртук и тот нисколько не пострадал. Родовая печать, как и завещано предками, сияет на указательном пальце. Чешуя, первый предвестник неожиданного оборота исчезла, стоило мне успокоиться и, наконец, взять себя в лапы. Все хорошо, Джошуа дожидается дома, с ним вместе остался какой-то старик. Я, правда, никак не могу взять в толк, что за Федор Игнатьич поселился в особняке, но, может, чем черт не шутит, его нанял Эмиль? Ничего, скоро ночь, верный огр проснется и будет кому присмотреть за ребенком. Гоблина жаль. Сейчас по нему ищут информацию, заведено целое дело. В чем его обвиняют взять в толк, я, увы, не могу. Ну да, у него при себе был меч и другое оружие. И что? Да, сопротивлялся стражам правопорядка, но они первые решили его схватить. Почему из-за таких мелочей его не выдадут под поручительство Надежды? Он же никого не убил и даже не ранил, грабежа тоже не было. Разве мелкая драка может иметь такое значение? Как десять лет за решеткой?!

– Вы шутите?

– Ни в коем случае. Нападение на полицейских при исполнении служебного долга – тяжкое преступление. Незаконное ношение холодного оружия в публичном месте тем более.

– Простите, я не знала, – сжалась в комок гувернантка.

Эмилю бы позвонить, да он ещё не в этом мире. И посоветоваться мне не с кем. Беспокоить черную ведьму Марцеллу опасно, страшен ее гнев. Да только и выхода у меня нет, похоже. Эмиль говорил, что ей одной подвластно уладить любые дела в этом мире. Документы и те наколдовал нам Марцелла. Она сама родилась и выросла на Земле, знает, какие здесь приняты порядки.

– Надо звонить черной ведьме, – выдохнул я.

– Да хоть самому черту! Только вытряхнитесь из отделения уже! Мешаете работать!

Снаружи все так же светло. Обычный воздух чужого мне мира пьянит сильнее любого напитка. Свобода, слово звенящей сталью сияющее в душе. Матово светит усердное солнце. Вроде бы должен случиться закат, но солнце никак не хочет скрываться.

– Надежда, я искренне вам благодарен за все усилия, – снимаю с пальца роскошный брильянт. Моя жена удавилась бы с горя, увидев, кому досталась честь обладать редким камнем. Гувернантка только скривила лицо, будто ей под нос сунули тухлаю жабу.

– Оставьте себе.

– Почему? – опешил я. Впервые встречаю такую женщину. Может, она обладает какой-то особой властью или положением? Может, вообще королева? Да нет, вроде бы не похожа, – прошёлся я взглядом по откровенно невзрачной одежде девушки.

– Давайте я позвоню черной ведьме. Если это удобно, и она сможет помочь?

– Не стоит. Хотя. Женщинам проще договориться между собой, наверное?

– Я набираю.

Надежда

Что за перстень, интересно, мне пытался впихнуть этот чудак? Думал, я куплюсь на кусок подделки, стекляшу? Вот уж спасибо! Драгоценных камней таких размеров не встречается на пальцах. Да даже если и допустить, что камень настоящий, зачем мне он нужен? Принять такой подарок, все равно, что собственной рукой подписать себе же смертный приговор. За такой укокошат сразу же, поэтому дома хранить не станешь, снять ячейку в банке, да ещё со страховкой вылетит в целое состояние, продать не выйдет. Как я объясню, откуда у меня это сокровище? Распилить на мелкие камушки, чтобы продавать поштучно, рука не поднимается. Да потом и так ясно, что это стекло.

Жалко охранника, влип из-за меня в неприятности. Ещё и срок может схлопотать. Вроде и вины в этом моей нет, Людовик мог бы предупредить о телохранителе сына, а на душе все равно скребут кошки тоненькими коготочками. Звонить черной ведьме, конечно, бред. Полный бред. Чем, интересно, она поможет? Но с меня не убудет. Эх, жаль, не взяла номер телефона у сегодняшнего таксиста, вдруг это, и вправду, был джинн? Он бы помог. Стоп. Хватит надеяться на сказки. Набрала номер этой Марцеллы. Сейчас с ней переговорю, а потом постараюсь убедить Людовика, чтоб обратился к своему адвокату. И зачем я только во все это ввязалась?! Ответили мне далеко не сразу. Сквозь шум и грохот послышался голос молодой девушки.

– Алле!

– Добрый день, то есть вечер. Мне ваш номер дал Людовик.

– Кто? Простите, секундочку. Дети! Хватит! Смолкните, наконец! Миша, и ты тоже! Паршивцы. Да, девушка, я вас слушаю, так от кого вы?

– Мне дал ваш номер телефона Эмиль. Он велел звонить, если у барона возникнут проблемы.

– А он уже вляпался? Быстро, я делала ставки, что хотя бы дня три продержится. Вы, кстати, кем ему приходитесь?

– Я гувернантка Джошуа.

– Гувернантка – святой человек! У меня четверо детей.

– О!

– Так что там случилось у этого гада? Дайте угадаю, он очешуел и сделал это публично?

– Почти. Господин Людовик отправил телохранителя следить за мной и воспитанником, но забыл предупредить об этом.

– Вы побили охранника?

– Сдала полиции. Он был вооружен и оказал сопротивление стражам...

– Птичка моя, с кем ты беседуешь, – прогрохотал густой бас с той стороны трубки.

– Эрлик! Я беседую с гувернанткой!

– Нашим детям не нужна гувернантка. Они уже почти совсем взрослые.

– Ты так в этом уверен? Они разгромили флигель! Весь! Кошка сидит на дереве и не знает, как слезть. Псу приворожили львиную гриву! И потом это не наша гувернантка. Эта девушка служит Людовику, помнишь, я помогла дракону, у него ещё сын был. Кареглазый такой несчастный мальчишка. Безоборотный. Они сейчас в Питере.

– Барона я помню, – грохнул мужской бас, полный подозрения.

– Я, наверное, не вовремя? Да и чем вы можете помочь...

– Я портальная ведьма, поверьте, девушка, я могу многое. Тем более на Земле. Кстати, как вас зовут?

– Надежда.

– Вот и познакомились. В какое отделение его забрали? Скиньте смской адрес, я скоро буду. Самое большее через полчаса. Ждите меня в особняке, адрес я знаю. Сама помогала его выбирать.

– Куда это ты собралась на ночь глядя, дорогая? – пробасил все тот же мужчина, – В гости к дракону?

– Эрлик! Я отправляюсь спасать гоблина.

– Одна ты никуда не отправишься, дорогая жена! – дикий грохот сотряс дом с той стороны. Не люблю семейные сцены.

– Ну все, я иду убивать! Сигизмунд! Это ты опять что-то попутал со своим новым зельем!

– Госпожа, к вам лорд Форос, просил принять. Это насчёт Академии. Ваши сыновья опять подожгли...

– Убью всех, если сейчас тут останусь. Я иду одеваться. Пусть с мальчиками разбирается лорд, его не так жалко. Форос на редкость живучий.

– Дорогая, мальчики не хотели ничего плохого. Я в этом абсолютно уверен!

– Сними кошку с дерева!

– А лестница?

– Пусть сыновья тебе ее наколдуют! – выкрикнула женщина и добавила мне гораздо мягче, – Наденька, вы не переживайте, я все улажу. Вы только закажите коробку пирожных из магазина «Лорд», знаете такой? Вот и хорошо. Ещё сварите мне кофе. Нет, почему это должны делать вы? Пусть Людовик варит, только кофе и воду пусть кладет в турку. Проследите. Я буду с мужем, он всего-навсего человек, ртутью его легко отравить. Буду успокаивать нервы!

– Ты меня возьмёшь?

– Это выйдет дешевле для моих нервов. И потом, мы же отвратительные родители, ты не забыл? Это Миша так сказал. Вот и начнем соответствовать этому почетному титулу, сбежим до того, как сюда нахлынут все преподаватели академии. Пусть сыновья учатся сами отвечать за свои поступки.

Звонок оборвался на полуфразе. Интересно, ведьма действительно сможет помочь? По голосу женщина властная и довольно шутливая. Может ведьма – это прозвище? Нет, вряд ли. Ситуация все больше напоминает мне бред. Подняла глаза на барона, аж, в шее хрустнуло. Какой он высокий и белый...

– Темнейшая прибудет к нам в особняк лично? Вместе с супругом?

– Кажется, да. Вы против? Я могу перезвонить...

– Что вы! – пригнулся барон, – Ни в коем случае. Где та лавка? Лорд? Это магазин для знати?

– Не совсем и потом, он уже закрывается, мы можем не успеть.

– Надо поторопиться. Какой именно сорт кофе, госпожа Марцелла не уточнила?

– Нет. Кстати, у вас в особняке нет чашек. Последнюю вы сами разбили.

– Истинное проклятие нависло над всем моим родом! – вскинул гродое лицо к небу барон и вздохнул, – Идёмте скорей. Только укажите, куда.

– Срежем или по проспекту пойдем?

– Как быстрее.

– Тогда лучше проходными дворами. Надеюсь, нас не ограбят.

– Никто не посмеет. Главное, не читать книг! В этом неспящем городе книгочеев не любят. Я понял, почему меня заключили под стражу.

– Почему? Читать как раз можно. Главное, не искать закладок.