Текст книги "Похищение феи. Ночной и недоброй! (СИ)"

Автор книги: Мартиша Риш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 28 страниц)

– Король Темного леса, приглашаю вас на церемонию помолвки, – на мать Эмиль так и не поднял глаз.

– Благодарю вас, Эмиль, за приглашение, – сухой, как шелест ветвей в их лесу, надтреснутый голос сотрясает душу, выворачивает ее наизнанку. И сделать ничего не хочу. Как есть, так и будет. В Темный лес Эмиль никогда не вернётся. И это не мой выбор, его собственный.

Каменистая дорога к моему замку, холодный взгляд мужа на наших детей вместо награды. Агнес несёт свою голову гордо и прямо. Амелия смущена и прячет свой взгляд в пышных клумбах цветов. Развеселая толпа друзей идёт следом. Для них жизнь только шоу в красивой обложке.

Драконы устало вытянули лапы посреди изумрудной зелени большого газона. Людовик особенно прекрасен, затмевает своей черной чешуей обеих драконих – золотую и серебряную.

Широкий каменный зал обдает холодом, пылают жаром факелы на стенах. Жрец стоит перед каменной чашей. И зачем она только нужна ему в этот день? Дети ещё не женятся. Помолвка, скорее, сделка, заключённая между двумя родами. Впрочем, дети считают иначе.

Вздрагивает то и дело Амелия в пышном брачном наряде. Серж суров и надменен. Эмиль взял жену под руку. Та как будто ласкает своим ноготком его пальцы, навевает покой на душу мужа.

– Даёте ли вы свое согласие на то чтоб известить богов о своем честном намерении заключить брак?

– Даю, – кивает головой сын.

– Да, – робко вторит бледная до голубых жилок девица. И куда только подевалась хитрая рыжая бестия?

– Есть ли власть родителей над вашим решением?

– Нет, – ухмыляется сын.

– Я сама решилась.

Ослепительно улыбается жрец. Берет за ладонь Серёжу, чуть проводит ножом по его нежной коже. Сыплются бисером капельки крови в широкую чашу.

– Теперь ты, – руку девушка подала неожиданно смело.

Эмиль отвернул в сторону голову, не смог смотреть на то, как вытечет несколько капелек жизни из его драгоценной дочери. Смотрит жрец, как смешиваются в священной чаще драгоценные капли.

– Придет время, этот брак будет заключён. Уйми свою гордыню, озолоченная солнцем, чтоб брак стал медовым. И ты не ярись понапрасну. Боги пошлют вам долгую жизнь полную многим.

– Марцелла, мне больно, – шепчет муж.

– Лекаря?

– Просто разожми свои ногти на моем локте.

– Прости.

– После всего того, что ты сегодня сделала? Ни за что! А сыновей выпорю. Так и знай.

– Четырнадцать лет обещаешь. Опоздал немного, выросли. Лучше меня и нежно.

Глава 37

Надя

Чудом удалось договориться с билетами, с посадкой, и со всем остальным. Варежки везу на груди, как полная дура. Ну кто ещё на такое способен посреди лета?

Джошуа проспал в самолёте почти весь полет, умаялся за прошлый непростой день. Только в самом начале пытался таращиться на Землю через иллюминатор.

К тому моменту, как объявили посадку, я уже вся извелась. Одна, на другом конце света, с чужим, – или уже моим? – ребенком, без багажа, с деньгами только на карте. Уф! Слов нет.

– Просыпайся, заяц! – потрясла я мальчишку за костлявое плечо. Ничего, скоро будем на месте, дорогу бы только вспомнить, а там уже покормлю, как следует. Клаус чудесно готовит.

– Мама, – улыбнулось кареглазое чудо и сразу стало тепло на душе.

– Мы уже прилетели, сейчас будем садиться.

Мой любимый момент, шасси легонько касаются земли и катятся вперёд к приключениям. Каждый новый аэропорт, каждый неизведанный город – как новая страница огромной души нашего мира. Никогда у меня не бывает достаточно времени, чтобы прогуляться. Даже в те нечастые дни, когда из-за непогоды задерживают следующий рейс и удается ухватить чуть больше часов на чужой земле. Эх! И сейчас ничего не успею посмотреть толком, жаль.

Жара, от которой миражами плывет разгоряченный над асфальтом расплавленный воздух, запах толпы и шуршание одежды других людей. Кругом суета, встречают багаж, ищут свои чемоданы среди сотен других, предвкушают встречу с родными, домом, семьёй. Таможенники смотрят во все глаза на варежки, но, к моему удивлению, молчат. Повсюду улыбки и крики. Только мы идём напрямую к выходу из аэропорта. Такси до старого рынка я сразу же заказала, чтобы не ждать.

Джошуа вертит головой по сторонам, но молчит. Чудесный ребенок. Мой сын. Так странно. И, главное, сразу большой. Ни пелёнок, ни кормёжек из бутылочки по расписанию, ни проблем с грудью и молоком. Получите готового, вместе с папой-бароном. Наверное, это можно сравнить с выигрышем в лотерею. И все же так странно.

Небольшое кружение пыли, осевшей из вихря на асфальте. Будто привет от доброго джинна на старом такси. Хоть бы у меня сегодня все получилось! Машина подъехала быстро. Джошуа сел впереди, сам пристегнулся. Водитель смотрит на него с уважением. Здесь не ребенок при мне, а я, согласно местным обычаям, при юном мужчине. Забавно.

Самарканд – чарующий город, столица науки Древнего мира, колыбель многих знаний, здесь бывал Авиценна. Древний город шепчет раскаленным ветром старые сказки, помнит о многом, улыбается фасадами домов. Чудится, что минареты следят за порядком, высокими стражами возвышаясь над городом и людьми. Запахи тревожат душу. Тут сплелись, соединились ароматы восточных сладостей, духовитый букет пряностей сытного плова, благоухание притирок и жар разгоряченных камней. Пройтись бы! Хоть краешком глаза насладится великолепием! Но, увы, не сегодня и точно не завтра. Даже мальчишку не решаюсь отвести в кафе, чтоб накормить. Теперь уже дома. Стоп. С чего это я назвала домом замок Людовика? Ну уж, нет. Мой дом на Земле. Маленькая уютная бальная зала – самое место для феи. В том мире я только в гостях! И никак иначе!

Добежали до рынка. Ох! Торговцы нахваливают товары, стараются зазвать к себе в магазинчики, разномастные лавки. Нет, увы, не сейчас. Где только найти ту лавку старьевщика, о которой поведал мне джинн? Торопливо оглядываюсь по сторонам и утопаю в ярких красках, в крикливых голосах, в настырных взглядах.

Джошуа сам догадался спросить. Ведёт меня за руку к цели. Скорей бы. Людовик, наверняка меня уже проклял сто раз подряд за то, что украла ребенка. Странно, что ещё не звонит. Да и телефоны у них с Эмилем по-прежнему выключены. Что за чертовщина с ними обоими происходит? Может быть, что-то стряслось? Нервничаю, переживаю за обоих мужчин, хоть и боюсь себе в этом признаться. Да и за Марцеллу тоже. Интересная девушка, очень яркая, необычная и в то же время простая, нет в ней ужимок, гордыни непомерной. Лёгкая, веселая. Почему она тоже мне не отвечает?

– Мама, нам сюда, наверное? – мы свернули в квартал старых домов, подозреваю, что чуть ли не глинобитных. Улочка вьется, ведет вперёд. И только одним-единственным ярким пятном выделяется неприметная арка, прикрытая от людских глаз простой дверью в стене.

Толкнула рукой, уповая на чудо. Только бы тот старый джинн меня не обманул, только бы дверца открылась, и колечко нашлось, только бы мне не привиделся весь тот сказочный мир. Холодею от ужаса, стоит представить, что нет волшебства, не существует драконов, замка, милого Клауса, кошика, и ... Людовика.

Как ни крути, а в душу он мне все же запал. Роскошный красавец, гордый, сильный и удивительно нежный. Хоть и стыдно самой себе признаться, но то и дело ласкаю мыслями воспоминание о том, как барон упал передо мной на колени, обнял, ткнулся лицом в мой живот, обдал горячим дыханием. Не могло такое присниться. Нет и ещё раз нет!

Скрипучая тяжёлая дверь отворилась, явив нам ряды брошенных на землю ярких ковров. На каждом, свернув ноги в узел, сидит бородатый торговец, тут нет зазывал. Товары аккуратно расставлены на медных подносах перед своими владельцами. Горками высятся пряности, укупорены в склянки неизвестные жидкости, блестят украшения на белых костяных блюдах, свисают яркие платки, узкими горлышками взметнулись к небу кувшины. Покой и прохлада волшебного рынка усыпляет, вводит в ступор.

Мы идём медленно, разглядывая товар, надменные торговцы ощупывают меня и сына острыми взглядами, некоторые обнажают белоснежные острые зубы в клыкастых улыбках, словно хищники, готовящиеся к нападению. Сердце трепещет от ужаса. Ладно я, но со мной Джошуа. Я же за него отвечаю.

– Пыль мироздания, ветер пустыни, шепот песков, сердце океана, – бормочет бесцветно один из мужчин. И мне страшно взглянуть на серые плошки, занявшие место перед ним на древнем истертом ковре. Кажется, что этот ковер и эти сосуды, древние, как небо над головой, видели само сотворение мира..

Мы идём дальше. Посетителей мало. Некоторые одеты в черное, другие сияют белоснежной чистотой длинных рубах. Чем тут платят, какова цена за волшебство? Хоть бы карту приняли, что ли.

– Как попасть в Портальный дом, – спрашивает мальчик у торговца дорогу.

– Разве госпожа разрешала тебе говорить, дракон?

– Это мой сын, – успеваю закрыть собой Джошуа от въедливого взгляда торговца.

– Фея такая редкость в наших краях. Вам нужно кольцо для открытия портала. Так выйдет быстрее. На самолётах страшно летать. А ваши собственные крылья ещё очень слабы, ненадёжны, как я вижу, госпожа.

– Вы продаете такое?

– Всех денег мира не хватит, чтоб расплатиться... – я замерла, – меняю...– тянет мужчина в чалме заветное слово.

– На что?

– На то, что у вас есть такого же бесценного.

– А именно?

– Например, коготок с лапы вашего сыночка, госпожа фея.

– Нет.

– Жаль.

– Джошуа, идём отсюда.

– Ни к чему торопиться на восточном базаре. Торг ещё только начался, северное крылатое чудо. Быть может, вам самой есть, что мне подарить взамен сокровища?

– Мама не такая, как навки.

– Никто и не спорит, мальчик. Но каждой фее есть чем расплатиться. Чуточку волшебства, пыльца с ваших крыльев. Я заберу самую малость. Взамен кольцо. Сделка?

– Согласна.

– Надо ответить сделка, мам.

– Сделка, – киваю головой я, толком не понимая, как отдать то, что нужно. Торговец, словно читает мысли. Раскидывает белоснежную простыню посреди пыльной дороги.

– Отряхнитесь пять раз.

– Одного раза и то много, – наливается холодом голос Джошуа.

– Любишь маму? С ней ничего не случится и от пяти раз. Только обернулась впервые, пыльца и так сыплется. Я просто хочу, чтобы не пропала. Четыре!

– Два или мы уходим.

– Два, но поможешь собрать.

– Мама?

– Да, дорогой?

– Снимай туфли и вставай на середину простыни.

Холст ледяной, от него тянет сыростью, и это здесь, посреди южного злого солнца. Деваться некуда. Крылья сами выпрыгнули у меня за спиной.

– Просто отряхнуться и все?

– Два раза, – напряжённо кивает мужчина.

Встряхиваюсь всем телом. Крылья позади мечутся и мешают. Второй раз дался сложнее, чем первый, чуточку закружилась голова. Кажется, прав был Джошуа, когда вынудил торговца сделать уступку в цене.

Сын помогает сойти с противной материи, обувает, держит за руку. Мужчина, хоть и маленький, но очень заботливый.

– Ваша награда, сокровище Севера,– обжигает мне ладонь холодное колечко. Сжимаю кулак, не в силах и разглядеть его толком.

– Нам на двоих одного хватит или нужно ещё?

– Прижмете мальчика к себе, и он переместится сквозь пространство вместе с вами, госпожа фея.

Как будто сквозь марево сна вижу стройную фигуру мальчишки. На пару с мужчиной они сметают в совочек все до единой пылинки с белой простыни. Те шевелятся, сминаются в клубки, точно пыль под кроватью, сияют, переливаются перламутровым блеском, радужные, густо-фиолетовые, серебряные чешуйки. Полиняла на славу, ноги бы теперь унести. Все богатство мужчина стряхнул в керамическую чашу, плотно прикрыл крышкой, облепил влажной глиной по краю. И где только раздобыл ее среди этой сумасшедшей жары? Хлоп, и нет его, растворился в пространстве вместе с товаром и ковром. Неужели и мы сейчас так растворимся? Брр. Что он там говорил про самолёт? Летать ему страшно? Я бы лучше полетела, если бы только знала куда! Где именно расположен Портальный дом!

Сын вернулся ко мне, взял в пальцы мой кулак, зажавший кольцо. Надеюсь, нас не обманули, и все получится так, как надо. Хоть бы только колечко не оказалось подделкой!

– Можно?

– Ты умеешь им пользоваться?

– Мне рассказывал об артефактах, подобных этому кольцу, гувернер. Но даже он их ни разу не видел.

– Знаешь, что с ним нужно делать?

– Надеть на палец и прокрутить. Только прижми меня крепче к себе, – выжидающе смотрит он на меня своими глазами. И не сознаться, что самой до одури страшно рисковать всем! Присела на корточки прямо посреди торгового ряда, изо всех сил прижала к себе щуплого мальчика. Погоди, дай только вернуться домой, уж там я тебя откормлю до нормальных размеров. Чтобы было приятно прижать.

Раскрыла ладонь. Кольцо чёрное, колдовское, темнеет надпись поверх неровной поверхности. Надела ободок на большой палец руки. Только бы не потерять. Как же мне страшно! Один поворот, кольцо царапает кожу, второй, сжала сына ещё сильнее, третий. Рассыпался искрами мир вокруг нас, исчезла земля под ногами, на мгновение все полыхнуло ярким сиянием.

Дыхание перехватило, как когда летаешь и падаешь во сне. Вдох! Ну же!

Мы очутились посреди коридора. Огромные двери плотно закрыты, их много здесь. Вокруг нас кружат черные пантеры. Так страшно мне не было ещё никогда. Надо, чтоб Джошуа обернулся, может, тогда отобьемся. Чертов торговец! Куда он нас заманил? Решил снять шкурку с дракона и оторвать крылья у феи? Будет ему шкура! Я сама из этих пантер тапки пошью, после того, как долечу до люстры. Ой! А ведь я, и вправду, лечу. Ещё и Джошуа к себе прижимаю изо всех сил. Как бы не сломать ему что.

– Добрый вечер, господин Эрхан, госпожа Аиша. Разрешите вам представить госпожу Надежду. Это истинная пара моего отца, – весьма учтиво прошипел в моих объятиях сын, – должно быть, вы ее напугали. Девушкам простителен страх перед оборотнями.

– Ты их знаешь?

– Это управляющий Портального дома с семьёй.

– Шестая дверь! – выудила я из памяти обрывок разговора с Людовиком, – шестая! Прошу.

– Отец заплатит чуть позже.

Пантера взялась зубами за кольцо одной из дверей, жевнула медную ручку, ударила подушечкой лапы по резному дереву. В комнату хлынуло закатное солнце и ветер. Всюду горы, снег на вершинах искрится золотом. Сердце замирает от восхищения.

– Далеко лететь?

– Отец долетал за десять минут, когда торопился.

– Близко. Покажешь, куда?

– Плато за синеватой горой. Можно, я сам?

– Можно, наверное. Только высоко не взлетай, хорошо? Над землёй полетим. Там не так холодно и падать не страшно.

– Хорошо, мама.

Опустила ребенка на каменную площадку снаружи двери. Холод этого мира пронзает тысячью игл. После солнечного Самарканда ветер кажется ледяным. Хотя на самом деле, градусов двадцать пять тепла тут наверняка есть. Надеюсь, мы оба не разобьёмся. Но как-то же я взлетела? Значит, и дальше все у меня получится. Надо просто стараться, махать. Пятнадцать минут не так уж и долго. Джошуа послушный ребенок, дракона сложно угробить, как сказала Мария Федоровна.

Даже если упадет с небольшой высоты, наверное, не страшно. И потом, ему же надо учиться летать. Здесь хотя бы трава внизу, не асфальт. Самой бы не убиться об эту траву с камнями! Вместе с домовыми за пазухой!

Фигурку мальчишки заволокло черным дымом. Вместо нее на каменную площадку обрушился тяжёлыми лапами черный дракон. Выгнул длинную шею, расправил огромное крыло, потянулся им в сторону. Следом точно так же потянулся вторым.

– Полетели? Только не высоко! Помни, ты обещал.

– Да, мама. Хорошо, мама. Конечно, мама. Ты, как всегда, права! – махнул он крыльями и взмыл вверх в небо, уменьшаясь в размерах с каждым сильным движением. Вот же зараза! Паршивец! Обещал ведь высоко не взлетать! Догоню, оборву оба уха! Хвост отрову! Наподдаю по попе! Холодно-то как. Ой! Я что, тоже лечу? Жуть какая! Ещё и ветер в лицо! Совершенный, полный кошмар! Тушь, наверное, потекла. В глаз мошка попала. Ну, сынок, ну, Джошуа! Я над цветами хотела лететь! Какое же мерзкое холодное облако. Брр! Ещё и платье намокло от этой росы. Варежки наверняка тоже. Варежки? Уф. Тут на месте, при мне. Лежат в декольте. Уф. Испугалась.

Где этот, хвостатый? Я что, сына своего потеряла? А нет, влетел в облако. Он же простудится, паразит! Где столько жаропонижающего найти? Это же ведро сиропа понадобится на эту скотинку шипастую. Падает? Нет, просто полетел чуточку ниже.

Скорее бы уже добраться хотя бы куда-нибудь. Ой, а это там что? Замок? Неужели! И получаса ещё не летим. Сынок растопырил свои закорючки на пальцах. Интересно, что он ими собирается делать? Бедный гусь. Летел себе мимо. Зачем он его подобрал. Расстроится ведь, что прихлопнул. Джошуа! У него перья! Он дикий! Ты подавишься! Ну, погоди, приземлимся, я тебе покажу, как хватать немытыми когтями и жрать неощипанную дикую птицу! Одними ушами ты не отделаешься!

Он ещё и огнем плюется! Публично. При голубях! Свидетели зажарились. Ну и хорошо. Подозреваю, жареные голуби полезнее сырого гуся. Так скоро все птицы закончатся.

Вот и замок. Ой, нас встречают.

Алсан лично вышел на крепостную стену. Зелёный он какой-то, ругаться наверняка будет. А нет, улыбается. Вот только Людовика я что-то не вижу. Надеюсь, он от инфаркта не умер?

Детка махнула крыльями, вытянула вперёд шею и стрелой понеслась к земле. Разобьётся же! Нет, я так сама скоро сдохну от инфаркта с этим ребенком! Успел! Пальчики растопырил! Умничка какая! Приземлился на крепостную стену прямо над воротами. Хвостик немного ушиб, а то, что камень из стены рухнул вниз, так это он случайно не рассчитал. Повезло, что никого не убил. Разбежались местные. Шустрые они тут у барона. Или у нас? Не знаю.

Мне так грациозно приземлиться не удалось. Просто плюхнулась на клумбу перед парадным крыльцом. Лицом прямо в бархатцы.

– Сиятельная госпожа, вы целы? – перед моими глазами возникли блестящие башмаки Клауса.

– Цела. Просто сил больше нет. Вы поможете мне встать? Людовик ещё не вернулся?

– Хозяин уехал на праздник. Сегодня помолвка у сына Темнейшей Марцеллы и дочери господина Эмиля.

Туфли засеменили вокруг меня. Огромные пушистые лапищи обхватили за талию и поставили на ноги.

– Счастье-то какое! Мальчик наш пробудил своего зверя! Обрёл вторую ипостась! Счастье! – хлопочет пушистый монстр, улыбаясь и стирая слезинки, проступающие из глаз, – В этом только ваша заслуга! Фейская магия творит чудеса! А какие у вас у самой, оказывается, чудесные крылья!

– Не то слово. Клаус, как вы думаете, Людовик сильно будет ругаться, когда узнает, что мы с Джошуа сбегали из замка?

– Вы не сбегали. Вы взяли мальчика на прогулку и немного задержались в пути. Наверное, заболтались с подругой? Или задержались в лавке? Может быть, вам не хватило времени на подпиливания когтей? Или опрыскивание крыльев утренней росой? Дамам это простительно. Главное, что вы вернулись, и наш мальчик стал полноценным драконом. Остальное – ерунда.

– Думаете?

– Уверен.

– Спасибо. Можно я ещё спрошу?

– Разумеется! – принялся отряхивать мое платье огр своими лапищами. Теплые, меховые, это так приятно.

– Мне нужны две спальни.

– Спальни? – кустистые брови монстра взлетели вверх.

– Для домовых. Я забрала их с собой. Вот, видите две варежки.

– Вы принесли духов сюда? – не думала, что Клаус так быстро может забраться вверх по каменной кладке замка. Неудобно вышло. Зачем он так торопится? Домовых можно и в моих собственных покоях разместить на первое время. Места много, всем хватит.

– Джошуа! Слезай со стены! Тебе пора ужинать, мыться и спать!

Глава 38

Людовик

С искренним любопытством наблюдаю за жизнью этой огромной семьи. Нас всех пригласили к обеду, и я, наконец-то, смог обернуться. Стараюсь подметить обычаи и традиции тех, кто прибыл сюда из блистательно мрачного Петербурга. Надеюсь, мне это поможет обрести покой в своем замке с любимой. Со временем

Земляне другие, чем все, держат себя более скованно, однако чаще других при этом улыбаются. Сыновья их бледны, дурно одеты и точно не смогут удержать сколько-нибудь стоящего меча в руках. Дети Темнейшей иные. Крепкие, сильные, ловкие, одеты достойно и с большим вкусом, держатся, не сказать, чтобы нагло, но вызывающе. Их голоса перезвоном летят над столом, где нет и не должно быть места для речи подростка.

Джошуа не такой, лучше воспитан, а, может быть, просто младше и от этого тише?

Я в пору взросления был ужасен и в манерах, и в характере, о делах до сих пор не слишком-то приятно вспоминать. Н-да.

Король Темного леса сидит, поджав хвост. На Эмиля лишний раз опасается взглянуть, держится строго как мокрая ворона на ветке. Не знаю, как именно Темнейшей удалось ее колдовство, но впечатлить она и ее семейство смогли всех, даже меня. И это не пролив ни капли вражеской крови. Восхищён ее умом и коварством. Такая женщина, как черный сапфир, сияет изумительно ярко, и горе тому, кто посмеет прикоснуться без права к ее восхитительной роскоши.

Если ты не Эрлик, конечно. Смелости варвара я изумляюсь. Он зол! Зол на Темнейшую и не считает нужным это скрывать! Где тот источник смелости, из которого он черпает свою дерзкую волю? Понятно, в кого пошли нравом его сыновья.

И Марцелла, что странно, всеми силами пытается вернуть себе расположение мужа. Своей белой рукой подкладывает ему на тарелку изысканные угощения, норовит прикоснуться, тронуть, погладить. Эрлик не отвечает на ее ласки, отворачивает лицо. Может, и мне попытаться так вести себя с Надей? Больше отступать, чем приближаться? Делать такой же надутый вид?

При атаках на чужие земли, бывало, что противник пытался меня завлечь. Отступал, заманивая в ловушку. Надёжная хорошая тактика, когда ты вполне уверен в своих силах. Я-то в своих уж точно уверен!

Местом битвы выберем мой кабинет. Там я "обижусь" и позорно отступлю в сторону сада. Нет, ну на кой черт мне тот сад?! Отступать, так в сторону спальни, в крайнем случае, в сторону ее будуара. Так ведь куда надёжнее. Н-да, идея чудо как хороша!

Спасибо тебе, дорогой и бесстрашный варвар, что своим поведением, ты мне ее подсказал. Нет, ну как гневно он сверкает глазами, глядя на ведьму! Мне бы так хоть один раз удалось посмотреть на любимую. Боюсь, не получится, но попробовать стоит. В крайнем случае, отвернусь, как делают это юные девицы. Стоп. Или я сам что-то не понимаю, или земные женщины ведут себя в брачных играх так, как принято это делать мужчинам? Не сбегают, увлекая за собой. Напротив, идут в атаку, оголяя прекрасные знамёна.

Не плачут о горькой доли жены, а ярятся. Мой кабинет разгромлен так, будто в него ворвался молодой воин, а не юная особа женского пола.

Выходит, игру нужно вести наоборот, если я желаю как можно скорее увлечь собой любимую женщину? Странный обычай. Дивный. Зря только на колени перед ней падал. Мог бы уже добиться большего, если б разгадал головоломку чуть раньше.

Впрочем, не зря, вдыхать запах ее тела сквозь тонкое платье было блаженством для моего звериного нюха. Как вспомню, так багровею, и за спиной норовят раскрыться крылья. Скорей бы вернуться в свой замок!

Кушанья подали высшего сорта, расстарался Эмиль. Маринованные улитки, тончайшие рулетики мяса, завёрнутые в пышные вафли, супы, жульены, похлёбки, фаршированная и запеченная на углях мелкая дичь. Трюфеля украшают почти каждое блюдо. Кабаны, олени и зайцы запекались в жаровнях целыми тушами. Не пожалел он припасов и своих поваров. Молодец, друг. Не ожидал. Украдкой поглядываю на землян. И тут чудеса. Взрослые с невиданным наслаждением угощаются блюдами. Дети сидят и ковыряют еду с таким видом, будто им в тарелки отсыпали лягушек, причём живых. Не едят вовсе! Удивительно. Может, им запретили? Дочка Марцеллы и та носик воротит. Только Сигизмунд уплетает все, что ему подают. Хоть один сын у Эрлика отличается аппетитом. Мой бы наследник давно все тут съел. На то он и дракон, впрочем, чтоб иметь возможность наслаждаться едой в полной мере.

Марцелла с самым независимым видом гоняет по тарелке кусок черного хлеба и гриб. Я попросил подать мне точно такой же. Надеюсь, не отравлюсь соленой поганкой. Слуга утверждает, что точно такие грибы поданы всем гостям. Якобы у Темнейшей припасены целые бочки соленых груздей в подземельях, и она особенно дорожит этим лакомством. По мне, так настоящая дрянь, но земляне едят. И две другие Темнейшие тоже вкушают с удовольствием это грибное яство. Надо будет стрясти с Эмиля рецепт. Если мой первый план по захвату Надежды провалится, стану подманивать ее на угощения. Черный хлеб испекут, с этим сложностей не возникнет. Что она еще ест?

Кислые сливки подали как заправку к траве? Дикость какая! Нет, такому блюду не бывать в моем замке. Соседи засмеют, если прознают.

Трава, овощи, сухари черного хлеба и кислые сливки – да таким и слуги в моем замке побрезгуют! Ужас какой. Надо чтоб Эмиль записал рецепт, передам своему повару, пусть готовит ночью на кухне, пока все другие слуги спят.

Если Клаус прознает, не страшно. Огр верен семье, не проболтается.

Король Темного леса поднялся из-за стола вместе со всей своей многочисленной свитой. Не слишком-то уверенно произнес подобающую случаю речь. Благодарен за приглашение, – и, неслыханное унижение, хмыкнул про себя я, – желает долгих лет, полных счастья, всем собравшимся за столом, вынужден отбыть. Дела, долг, лес, и далее по списку не терпят долгой отлучки. Того гляди, кланяться начнет зятю своей же великой династии. Серж отправил дорогого тестя восвояси кивком головы. Даже не приподнялся в знак уважения. Только глазами сверкнул. Впрочем, и Марцелла не удостоила короля ничем кроме тени улыбки. Эмиль же поднялся. Ну-ка? Интересно, зачем?

– Да будет прямым ваш путь, отец. Чтобы никогда более не пересечь моей дороги. Отрекшись единожды от подарка богов, второй раз за ним длани не тянут. Это пятнает честь.

Король проглотил и это. Молча шагнул в портал. Чудеса. Я бы на его месте не смог. Любопытно, какая за этой речью стоит великая тайна, да не нужно мне это. Не хочу даже знать. Верю, что мой сын никогда не решится так со мной поступить.

– Уф, – выдохнули синхронно все три Черные ведьмы. Скривился в очередной раз Эрлик, отводя мягкую ручку своей жены.

– Дети, вы можете пойти и разграбить ледник. Берите, все, что найдете. Сосиски, колбаски, газировку, чипсы и прочую гадость. Из приличной еды там только мясо для шашлыка. Располагайтесь прямо на пляже. Мангалы уже принесли. Для родителей сейчас устроят катание на лошадях по нашему саду.

– Своих детей я попрошу ненадолго задержаться здесь, – грохнул Эрлик, зло сверкая глазами, и встал на ноги. Впервые вижу такую кристально чистую ярость у человека. Земных гостей как будто сдуло порывом ветра. Да и не только земных. Всех посторонних для этой семьи, кроме меня. Я затаился. Хочу посмотреть вблизи, как себя ведут девушки из города Санкт-Петербурга. На наших они совсем не похожи. Любая неодаренная на месте Марцеллы давно бы плакала, умоляя мужа о милосердии. Магесса, наоборот, за шиворот вывесила бы мужа за окно проветриться. Тут же непонятно, что происходит. Женщина стоит, выпрямив спину так ровно, будто она и не женщина вовсе, а молодой воин, застывший перед грозным врагом. Смотрит в глаза мужа гордо и прямо, не боится, но и ярости в ней будто нет. Упрямая женская сила.

– Я никогда никому не давал повода считать себя трусом! Как ты посмела спрятать меня за спинами сыновей? И дочери? Ты!

– Я! Мы одарены в полную силу, ты же только пророк, боевого дара у тебя нет! Как я могла тобой рисковать?!

– А детьми? Ты подумала о детях, женщина? Ты, мать, выставила их перед самим королем Темного леса! В их свите были маги! Не дала мне, отцу, возможности...

– Отец, – приподнялся Серж.

– Сядь, где сидишь и молчи! Ручку он рванул жать! Кретин! Балбес! Чему вас только в ваших академиях учат? На судно матросом отправлю! Будете плавать, пока в ум не войдёте! Отца за своими спинами спрятали! Я, что, по-вашему, трус? Не воин? Не имею права показать себя? У нас на островах...

– На северных островах придерживаются особой культуры ведения ближнего боя, отец, – Микаэль лениво отставил от себя блюдце с орешками, – Первыми, если ты помнишь что-то из своей славной молодости, как раз выступают юноши, не достигшие семнадцати лет. Так что я с братьями как раз следовал традициям нашего рода варваров. Что касается Мелиссы, она ещё только девчонка и не может в полной мере отвечать за свои поступки.

– А если... – качнул головой Эрлик.

– А если следовать традициям островов, то обеих ведьм, и мою сестрёнку, и маму, не помешало бы сжечь. Правда, я не думаю, что нам это поможет. Мама каждый год обновляет себя на костре. Забыл, прости, тебе она, кажется, об этом не сообщает. Но думаю, это ее право следить за своей внешностью так, как ей вздумается.

– Откуда ты все это знаешь?

– Ты про костер? Задолбался каждую весну сушить ей веники из полыни.

– Про острова, – дрогнул голос варвара.

– Мы с братьями наведывались туда пару раз. На островах довольно мило и нас никто не заметил. Кстати, дедушка ещё жив. Если хочешь, мы могли бы вместе его навестить.

– Не хочу.

– Я так и подумал. Мы можем идти? Вопрос о нашем коварстве снят с повестки этого чудесного дня?

– Снят. Но в море мы выйдем.

– Вот и отлично. Мама?

– Что мама? Брысь отсюда все четверо моих ужасных детей! И ты Амелия тоже.

– Мы без вас не найдем газировку. Тетя Агнес, ты поможешь? – подал руку женщине Сигизмунд.

– Да, золотце. Марцелла, идём вместе, мне одной будет не достать торт. И ты, кажется, собиралась сохранить платье моей малышки на память об этом дне.

– Спасибо, что напомнила. С официальной частью, надеюсь, мы закончили, – щёлкнула пальцами черная ведьма, и все три женских платья слетели. Я зажмурился, чтобы не оказаться в неловком положении.

– Можешь открыть глаза, – хлопнул меня Эмиль по плечу, – они всё-таки купили те дурацкие платья. Моя жена и дочь меня ни во что не ставят.

Три пары изящных женских ножек, облаченных в земную одежду, прогарцевали к выходу. Хороши! Но Наденька всё-таки лучше.

Эрлик ухватил со стола высокий кувшин и жадно припал к его горлышку. Осушил в пару глотков и жахнул хрусталь об пол.

– Все умные стали! Даже не отругать! Нашли, чем отговориться! Распустил на свою голову! Не семья, а чудовища! Я у них нахожусь на правах болонки! Осторожно, тут магический сбор! Не споткнись о хвостик горгульи, папа! Дорогой, держи шарфик, не застуди горло в порту! Идиотизм!

– Твои дети, хотя бы губки не дуют. Моей вообще слова поперек сказать невозможно. Сам же потом себя ощущаю чудовищем. И тоже не попрекнуть. Платье, как я приказал, Амелия надела? Надела. А уж сколько времени в нем пробыть, я не уточнял.

– Мне, должно быть, пора. Уже вечер. Джошуа заждался. Надеюсь, я не нанесу этим обиду дамам.

– Ну что ты, Людовик, – смял в руках платье Агнес Эмиль, словно желая его придушить. Забавно видеть столько эмоций у эльфа.