Текст книги "Похищение феи. Ночной и недоброй! (СИ)"

Автор книги: Мартиша Риш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 28 страниц)

– Золотая клетка? – вскинула голову черная ведьма, внимательно глядя в глаза дракона.

– Весь мир будет брошен к ее ногам. И я вместе с ним. Пусть резвится, как того сама пожелает. Джошуа, дорогой, пакуй вещи. Кстати, где наш огр?

– Он весь день беседовал с леди Надеждой и теперь спит.

– Неужели, она его не убоялась? Буди Клауса! Нам стоит поторопиться с отъездом.

Глава 29

Надя

Размах надела барона потрясает. Замок огромен. Сад невозможно обойти не то что за один день, а даже, наверное, за неделю. Всюду гроты, фонтаны, пруды. Почти в каждом водоеме плещутся яркие рыбы невиданной красоты. Расправляют под водой плавники, больше напоминающие крылья. На деревьях поют разноцветные птицы. Правда, многие растения ядовиты. Да и рыбы, как оказалось, могут кусаться. Но есть и купальни. Они высечены в черных кусках цельного мрамора, и на солнце вода в них прогревается. Я проверила, и вправду, теплая, даже немного горячая.

Воздух свеж и прозрачен, облака висят низко-низко, кажется, что у самой земли. Служанки то и дело подносят напитки и угощения. Выбирай любые, какие только пожелаешь. Десерты, копчения, свежайшая сдоба, сыры, кусочки прозрачной рыбы, нанизанные на шпажки.

Каждые десять минут спрашивают, не замёрзла ли я, не слишком ли жарко, может, стоит принести зонтик от солнца или укрыться в беседке.

Радоваться бы этому великолепию, удивляться джинну, той сказке, в которой я очутилась. К концу первого часа моей прогулки стало понятно, что мы не на Земле находимся. Здесь солнце другое, и ветер, да и все вокруг тоже. Животные, пасущиеся вдалеке от нас, на холмах, выглядят совершенно иначе. У козочек есть крылья, коровы заросли мехом, на лошадей без страха не взглянешь. И кто только придумал сказку о единорогах. Удивительные существа! Да уж. Длинные рога, и вправду, поражают. Острые, серые, слишком тяжёлые для своих обладателей.

Кошик, он тоже отсюда родом, теперь это стало мне ясно. Крылатый, обожающий цитрусы, сдобу и все остальное, что не положено есть нормальным котам. Как же я раньше не догадалась?

Меня то бросает в ужас от новой реальности, от того, что я оказалась в плену, от того, что обратно вернуться будет очень и очень не просто. То, наоборот, становится весело. За такую экскурсию по настоящему, наполненному магией миру, никаких денег было бы не жалко. Если бы я очутилась здесь добровольно. Зачем Людовик так со мной поступил? Почему выдернул сюда как понравившуюся игрушку с витрины? Не узнав моего мнения, не рассказав о своих планах. Как только посмел! В груди клокочет не то что злость, а настоящая ярость, готовая прорвать наружу волной.

Украл, значит. Поиграть со мною решил. Думает наверняка, что я сразу на все соглашусь. Продамся за красивое платье и кусок хлеба. Ещё и клеймил! Пусть только появится! Нет, конечно, для начала я изображу покорность и улыбаться даже буду, если получится. Но потом обязательно отыграюсь. И сбегу. Наверняка здесь есть лазейка. Да и Портальный дом. Не зря же переводчик говорит, что при помощи Марцеллы можно попасть и в другие миры, например, обратно на Землю. Правда, упоминает он об этой девушке как-то уж слишком напряжённо. Странно, мне она показалась абсолютно нормальной и даже веселой.

Из пышных кустов жасмина, нам наперерез, как чертик из табакерки, выпрыгнул, судя по всему, огр. Только ростом он значительно ниже, чем Клаус. Может, другая разновидность? Лепечет что-то. Клаус хотя бы по-русски изъяснялся, в отличие от этого существа в короткой ливрее.

– Слуга говорит, что ваши покои уже полностью готовы. Не желаете их осмотреть?

– С удовольствием. Я хотела спросить, а почему вы и Клаус, да и Людовик с сыном так свободно говорите на моем языке?

– Особое заклинание темнейшей Марцеллы. Она накладывает его на всех, кто решается посетить Землю и, тем более, там задержаться надолго.

– Ясно. У Людовика других детей нет? Только Джошуа?

– К величайшему сожалению, это так. Наследник всего один.

– Жена не смогла родить больше? Поэтому они не в ладах с бароном? Или дело в другом?

– Я не считаю возможным передавать вам, госпожа, слухи. Но все же. Этот союз был необходимостью. В нем не нашлось места любви. Джошуа – плод консумации брака. Не думаю, что баронесса хотела так скоро понести. Но, увы. Такова суть брачного обряда. Супруги должны соединиться.

– Ясно, – сразу вспомнились традиции мрачного Средневековья. Запятнанная невинностью простыня, вывешиваемая на всеобщее обозрение. Бедная женщина, вот кого угораздило вляпаться даже больше, чем меня. Дикость.

Мы вышли на небольшую площадку, сплошь окутанную цветущей лианой. Она образует целый купол над головами. По центру установлен фонтан, места привычных скамеек тут заняли мягкие оттоманки. Расставлены столики. По земле ходят, переваливаясь с боку на бок, пушистые зверьки. Коричневая шерстка напоминает соболиную и точно так же лоснится. Один подошёл ко мне ближе, встал на задние лапки, передние сложил на груди. Забавный. И моська напоминает лисью, разве что глаза-пуговки немного крупнее. Может, это такие сурки? Непонятно. Ясно другое, мы все, и я, и они заперты в этом саду словно в клетке.

Джинн открыл спрятанную в плюще дверь.

– Прошу, госпожа, ваши покои расположены там, – перевел мне спутник иномирную речь.

Здесь гораздо уютней. Прямо внутри дома растут цветы, стены просто побелены, кое-где в них вплелись живые стволы деревьев. Окна имеют причудливую форму, ни одно не похоже на своего соседа. Пол выстлан разноцветной мозаикой. Красиво. И всё-таки клетка. К тому же полная соглядатаев. То и дело пройдет служанка, что то поправит, замрёт, поравнявшись со мной в выразительном книксене. Будто чаевых просит, честное слово.

– Оставьте меня одну, – рискнула я попросить на старинный манер.

– Как пожелаете, госпожа. С вами останутся только служанки. Алсан будет ждать у входа, снаружи и известит о возвращении нашего хозяина.

– Отлично. Пусть принесут мои вещи.

– Ваша сумочка уже здесь. Все остальное, что успели для вас приготовить, разобрано по сундукам. Приятного отдыха, госпожа фея.

Ждать пришлось не слишком долго, я даже не успела дойти до отведенной мне спальни, потому что это крыло напоминает по размерам футбольное поле, разделенное на комнаты нечастыми перегородками. Тут не пешком ходить нужно, а завести личного пони, чтобы возил из комнаты в комнату. При том, что я не ленивая. Просто как пройти через три будуара и одну комнату для приема подруг, если длина каждого помещения метров пятьдесят?! Джинн ворвался облаком. Натуральным. То есть сначала влетело сияние, и только потом из него проявился мужчина.

Жаль, что из всей пламенной речи я смогла разобрать только одно слово – Людовик. Вернулся, значит. Ну-ну! Мысленно я уже приготовилась идти в короткий подход сквозь череду комнат и сад. Какой-нибудь час, ну, может быть, полтора и доберусь. Заодно успокоюсь немного.

Но джинн и тут удивил. Он крупными пальцами начертил в воздухе символ, и реальность словно бы разорвалась. Сквозь дыру я вижу очертания другой части замка, той самой, где я очнулась. Ну да, вон и памятный стол все так же стоит. Только шкуру убрали. И толпы служанок здесь больше нет. Алсан склонился в поклоне и показал рукой, что можно пройти через это отверстие. Не могу сказать, что мне страшно, да и идти через сад далеко. Но все же очень непривычно. Ладно, в физике я тоже не разбираюсь, но на самолёте летать не боюсь. Может, потому и не боюсь, что ничего не понимаю в его устройстве.

Оп! И я уже здесь, посередине огромного зала. Джинн встал позади. И где же барон? Убью гада! Глаза выцарапаю! Придушу! Ему ещё только предстоит узнать, кто из нас двоих жертва!

Широко распахнулись огромные двери. Служанки замерли в причудливых позах. На реверанс не похоже, они низко присели, юбки расползались по полу и девушки стали похожи на разбросанные тут и там головки цветов с яркими сердцевинами. Интересно, они тоже были когда -то на моем месте? Людовик их всех похитил? Сейчас и узнаю.

Широкой походкой в замок ворвался барон, я успела набрать полную грудь воздуха, чтоб разом высказать все, начисто позабыв о том, что нужно казаться спокойной... и увидела спешащего ко мне Джошуа. Малыш улыбается и кажется совершенно счастливым. Нельзя при нем ссориться с Людовиком. Просто нельзя, слишком большим ударом это для него станет. Слишком сильно он любит своего невыносимого папу!

– Госпожа Надежда, я счастлив видеть вас в добром здравии, – отвратительно удовлетворённо скалится барон. Красив, как сам демон, и так же точно невыносим. Широкой ладонью смеет накрыть мою руку, отчего меня всю пробирает огнем. Нежно прикасается губами к кончикам моих пальцев. А ведь он склонился передо мной! Чудеса. И спина с этого ракурса кажется широкой, надёжной. Джошуа стоит в отдалении, замер, широко раскрыв карие глаза. Лапочка моя. Обхожу барона по широкой дуге и приседаю перед ребенком.

– Привет, дорогой. Как добрались? Где твой кошик?

– Я боялся, что вас больше не увижу. Но отец обещал, что теперь мы все будем жить здесь, в нашем наделе. Это так? А кошик улетел грабить сад.

Не успеваю ответить, Людовик не даёт и слова сказать.

– Госпожа Надежда сегодня ещё очень устала. Оставим все вопросы на потом, – произносит он с лёгким нажимом и встаёт совсем рядом со мной, подаёт руку, помогая подняться. Спасибо я и сама справлюсь.

– Как скажете, отец. Я могу проведать моего прежнего гувернера?

– Разумеется. Вечером ты мне понадобишься, а пока можешь быть занят своими делами.

– Благодарю за доверие, отец. К ужину я непременно вернусь в замок.

– Беги, отдыхай, – кричу вслед удаляющемуся ребенку. Значит, его гувернер все ещё здесь. А я тогда кто? Неужели и вправду этот придурок таким образом надеется заполучить любовницу в моем скромном лице?

– Как вам понравился замок?

– Излишне огромный. Без личного экипажа до собственной спальни не добраться.

– Этот вопрос будет решен.

– Вы уменьшите замок?

– Закажу для вас экипаж. Если вы не возражаете, я бы хотел обсудить положение дел. Пройдёмте в мой кабинет.

– Обсудить положение дел можно и здесь.

Да, Людовик безусловно галантен, да, он нереально красив. тать, безупречные манеры, богатство, шарм, сила и власть. Все есть у него. Но я никому не дам распоряжаться собой. Хватило первого брака. Ни у чьих прихотей больше на поводу не пойду. Слишком уж дорого стоила мне свобода. Повезло ещё, что бывшего пригласили в Канаду, иначе бы никогда не смогла от него отвязаться. И в кабинет к барону я не направлюсь. Не хочу оказаться в ловушке. Тут слуги, тут свет, тут простор. Не посмеет сунуться. И потом, на мой крик наверняка прибежит юный наследник. При нем вряд ли барон посмеет хоть что-то со мной сотворить. Смешно, но малыш здесь для меня единственный надёжный защитник.

Не знаю, что похититель смог прочитать на моем лице, но он отступил на шаг и, как будто бы, сдался. Руки и те спрятал у себя за спиной. Жаль, только на пару минут. Не смог дольше сдержаться, начал жестикулировать в такт бурной речи.

– Госпожа души моей, королева драконьего сердца, я никогда не посмею причинить вам зла, принудить к чему бы то ни было против вашей собственной воли.

– Почему я должна вам верить?

– Это исключено. Разве можно силой взять подарок богов. Я стану смиренно ждать вашего расположения.

– Да? И сколько же их было до меня?

– Кого? – отступил он ещё на полшага. Выходит, боится моего напора? Чудесно! Ласковой кошечкой я точно не буду, скорее мегерой в самом расцвете сил.

– Тех девушек, что вы похитили? Не стыдно перед женой? Перед сыном?

– Благословение богов, капля влаги на просторах пустыни, первый цветок эдельвейса посреди снега...

– Ближе к делу, барон!

– Вы – моя истинная любовь. Об этом говорит символ на вашем запястье. Такое случается один раз в несколько тысячелетий.

– Я вам давала право себя заклеймить? Или давала право похитить?

– Знак посылают боги. Я бы никогда не осмелился тронуть изумительный шелк вашего тела без спроса, – бархатный голос восхитителен и манящ. Так хочется поддаться соблазну. Людовик смотрит на меня умоляюще, заглядывает в глаза, ищет себе оправдание и почти что находит. Глупо отрицать то, что он мне, действительно, симпатичен, что его запах будит во мне женскую сущность, зовёт. Глупость! Стокгольмский синдром! Нас же предупреждали! Террористы, похитители и все прочие умеют расположить к себе жертв. Это все наваждение, уступка слабой психики. Нельзя ее допустить. Иначе потом сама пожалею. Да, здесь у меня нет за спиной пассажиров, о которых надо заботиться, я не обязана никого спасать. Но я ведь тоже личность. О себе тоже неплохо бы думать.

– Не верю. Вы имели наглость закинуть меня на плечо и усыпить. На глазах у моего жениха, – Людовик побагровел, и я продолжила, – Вы ведь тоже женаты, не так ли. И вашему сыну нужна мать. Счастливая мать. Зачем вы отдали мне ее комнаты?

– Моему сыну нужны вы. Он к вам привязался. В тех комнатах никто не живёт. Что касается баронессы… я решу этот вопрос очень скоро.

– Неужели? Марцелла сказала, что ваш брак нерушим. И я ей верю.

– Есть надёжный способ завершить этот брак.

– Верните меня обратно. Не стоит портить жизнь друг другу. Я готова продолжить работать с ребенком и только.

– Это абсолютно исключено. Вы останетесь здесь в моем замке. Навсегда.

– Нет.

– На Земле совершенно не безопасно для юной девы. О женихе постарайтесь забыть как можно скорей.

– Иначе что?

– Иначе, – громада сильного тела внезапно нависла надо мной, – я, как и предписывает обычай, принесу вам в качестве трофея его голову. И повешу на стену напротив камина! Специально закажу для нее самый невзрачный медальон.

– Ты не посмеешь! – пощёчина резко опустилась на холеную щеку барона. И, о чудо, тот отступил, опустил голову, внезапно склонился передо мной.

– Прости. Я позабыл обычаи вашего мира. Там нельзя показывать мужскую суть.

– Тронешь Виктора, пожалеешь! Он сделал мне предложение стать его женой! А ты похитил, чтобы сделать любовницей! Игрушкой! Понравилось, взял и выкрал!

Людовик упал на колени. Все случилось слишком внезапно. Я не успела отступить ни на шаг.

– Разве бы я посмел? Истинная любовь бесценна. Следующей ночью жрецы соединят нас брачными узами. Навечно.

– Нет никакой истинной любви! На моём месте могла оказаться любая другая!

– Только ты, – на запястье обрушился поцелуй, наполненный страстью. Кто бы знал, чего стоит не поддаться соблазну, не уступить, когда перед тобой на коленях стоит огромный мужчина, клянется в любви, ищет согласия. Нет. Уже проходили, спасибо. Больше не нужно. Чем заканчиваются такие сказки, я уже знаю. Выдернула пальцы из его горячей руки и отошла к окну.

– Любимая и прекрасная, невозможная, позволь...

– Не позволю. Отпусти меня обратно, Людовик. Я не стану твоей женой. Никогда. И не смогу заменить Джошуа мать. Нельзя брать чужое. Тем более на глазах у ребенка. Нельзя рушить то, что никто не починит.

– Любимая, дорогая, такая же неповторимая, как дорожка лунного света на глади озера, позволь тебе все объяснить.

– Не позволю!

Развернувшись на месте, я вышла наружу. Джинн уже тут как тут, поджидает и смотрит на меня странно. Уважение? Страх? Соблазн? Все сразу? Куда мне нужно попасть Алсан так и не понял. Пришлось возвращаться самой пешком.

В комнатах на меня накинулись слуги. Суют подносы с деликатесами, пытаются всячески угодить. Уже и купальня наполнена, и платье с меня давно сняли.

Злюсь на весь этот мир. На себя в первую очередь. Так легко дать другому распоряжаться собой, так легко поддаться соблазну. Богатство и роскошь, уют и забота. Но смогу ли я потом простить себе то, что попросту продалась? Предала свою суть? Наплевала на свои же принципы? Нет, конечно. Это все глупость.

И потом, барону нужна только победа, трофей, игрушка. Поддамся, и самое позднее через неделю, он обо мне забудет.

Слуги без устали несут подарки в шкатулках. Золото, серебро, камни, изящные украшения, миниатюры картин, крупные жемчужины. Даю себе удовольствие потрогать каждый подарок и только. Потом жестом отсылаю служанок обратно.

Сам барон не пришел. Испугался моего гнева? Не думаю. Скорее всего, выжидает. Ну-ну. Вечерний свет наполнил комнаты ещё большим уютом. Всюду загорелись жёлтые шары светильников.

Перед самой ночью в комнату тихонько прокрался малыш.

– Госпожа, вам всего хватает? Отец очень зол, – я подняла глаза на Джошуа и тихонечко вскрикнула. Все лицо в синяках. И ладони тоже изодраны. Может, подрался? С кем не бывает. Отец его любит, и все же я должна спросить. Пусть только ради того, чтобы выкинуть заведомо глупое предположение.

– Откуда это?

– Папа меня столкнул с лестницы. Немного не рассчитал. И вот что получилось.

– Или сюда скорее, дай я тебя обниму.

– Вы никуда от нас не уедете?

– Тебя я точно не брошу, – обняла юного наследника и притянула к себе. Маленькое тощее тельце, он весь такой нежный и так жмется к груди, льнет, точно котенок. Неужели Людовик решил манипулировать мною вот так? За счёт Джошуа? Убью гада. Вот теперь точно убью!

Глава 30

Людовик

Успокоительные капли, настоянные на корнях мухоловки, совершенно не помогают. Черти б побрали того зельевара, который мне их преподнес!

Руки дрожат и трясутся, перед глазами так и стоит полет Джошуа с лестницы. Как только я мог решиться столкнуть своего собственного сына? А если б он разбился? И ведь на секунду мне показалось, что крылья вот-вот прорежутся, уже даже были видны их неясные тени на ворсе ковра.

Как бы не так! Мечтай, Людовик дальше. Мучай ребенка! Скажи спасибо, что вообще не убил. Правая рука снова пустилась вскачь вместе с пузатой рюмкой. Огненное снадобье выплеснулось на стол. Да и демон-то с ним! Все равно же не помогает! Нет, довольно экспериментов! Зверь сына не просто уснул, он, похоже, впал в вечную спячку и с этим остаётся только смириться. Ничто уже ему не поможет! Зря лелею надежду! Надо о ней позабыть навсегда и жить как раньше. Или?

Ведь есть же проверенный способ. О нем ещё мой дед говорил. Он им пользовался, когда у старшего вовремя не выросли крылья. Как там? Поймать на рассвете молодого единорога, дикого, только взятого из табуна, оседлать потихоньку на гномье седло, чтоб малыш уж точно не выпал дорогой. Или дед не седлал? Не суть важно, у меня сын только один. Оседлать, водрузить сверху наследника и вдвоём выпустить их на свободу. Вариант, конечно, хороший. И весьма безопасный. Падать не высоко, долин у нас предостаточно. Если только Джошуа не выпадет из седла и не грохнется о камень, тогда может случиться беда. Но и это не страшно. Надо всего лишь отдать приказ слугам, чтоб вспахали какое-то дальнее поле, полностью освободили землю от осколков скал и камней, укрыли при помощи мага мягкой травой. Да, этот способ весьма подходящий. Ещё рог волшебного зверя стоит обмотать мягкой шкурой, чтоб Джошуа ни обо что не ушибся. И сандалии! Точно! Поверх жёстких копыт непременно стоит надеть сандалии мехом наружу, чтоб ни при каких обстоятельствах не наделать новых синяков сыну или чего похуже.

Так и поступлю. Только пусть для начала зельевар мне прикатит бочонок успокоительного зелья, чтоб уж наверняка помогло. Литров двадцать, я думаю, мне вполне хватит. И кореньев чтоб насыпал побольше, без экономии. Валерианы там ведерко-другое, пустырника веник потолще. Ещё ртутью можно заправить. Все же я дракон.

Незамедлительно, пока сам же не передумал, отдал приказ управляющему. Пусть поторопится. Теперь осталось набросать записку жене и можно наведаться к Наде. Ненадолго, чтобы не надоесть. Просто постою с нею рядом, поговорю о чем-то бесхитростном, подарю ожерелье из жемчуга. Все мои подарки она отвергла, но, может быть, этот возьмёт? Все же розовый жемчуг встречается не слишком часто, вряд ли он ей успел надоесть. Да и вставки из платины должны произвести впечатление. Металл играет на солнце, блестит, оттеняет ряд крупных неровных жемчужин. Ожерелье, безусловно, красиво, не зря я просил ювелиров поторопиться. Все мастерские при замке работают без перерыва. Но пока безуспешно. Ни одно украшение не смогло растопить лед в сердце любимой.

Может, стоит подумать о каком-то другом подарке? Что ещё любят женщины? Одежду. Но у моего сокровища уже несколько сундуков новых нарядов. Косметику? Быть может, стоит об этом задуматься.

Потянулся за писчим пером, отчего рукав рубашки немного задрался. Ух! Как скоро на мне проступила ответная метка истинной пары! Вот только что она означает? С той, что сияет на руке Нади, все понятно. Цветок эдельвейса – символ поместья, символ моего мира, символ всего того, что так дорого мне. Неудивительно, что именно он отразил на руке истинной все те лучшие чувства, на которые я способен.

Мой знак должен символизировать то, что особенно дорого Наде. Провожу пальцем по тонким, наливающимся цветом линиям. Знак, безусловно, прекрасен, ведь он означает любовь. То робкое пока чувство, что заполыхало в сердце моей феи.

Вот только что это? Форма сардельки с двумя бантиками лентой свисающей с середины? Или не угадал? Тут ещё какие-то пятна. Может, не сарделька, а рыбина? Один из бантов точно похож на плавник. А пятна посередине, наверное, жабры. Красиво. Рядом медленно стал наливаться красным ещё один символ. С этим как раз все понятно. Женские туфельки на каблучках и крохотная шляпка рядом. Как же красиво. Целых три символа любви я заполучил. И все разного цвета. Рыбина голубая, туфельки красные, шляпка, скорее, зелёная. Теперь они со мной навсегда и это тоже мне нравится. Все знакомые издохнут от зависти, когда увидят сокровище. Надю я им, конечно, не покажу. Слишком ценно обладание такой женщиной. Сокровище надёжней беречь за семью замками, выставив стражу. Разве что через несколько лет я возьму ее с собой на прием. Ненадолго. Быть может, лет через десять, спешка нам ни к чему.

Напоследок ещё раз провел пальцем по обводам сокровенного знака. Теперь стану носить только рубашки с закатанным рукавом, мне есть чем гордиться.

Итак, письмо.

"Дорогая супруга!

Счастлив вам сообщить, что наш брак с треском разбился о мою истинную пару. Законы стоят всецело на моей стороне. Уверен, вы не станете скорбеть о потере супруга больше одного часа, ведь и без меня есть кому утешить прекрасную гадину.

Удачи в поисках нового мужа. Надеюсь, в этот раз вас ничто не принудит вступить в брак против собственной воли, как это было со мной. Отступных вы, конечно же, не получите. Сына я оставляю себе!

С любовью в сердце к другой, совершенно точно не ваш, Людовик".

Надо же, вышло без оскорблений. И вполне даже мило. Вот что способно сделать с драконом аристократическое воспитание, которое я получил. Не зря гувернантка лупила меня в драконьем обличьи. Ручка от швабры способна из любого сделать аристократа.

Дверь с грохотом распахнулась, стоило мне только отложить письмо в сторону. Надежда прекрасна даже больше, чем всегда. Бледные щеки, алые губы, глаза сверкают алмазами. Мое сокровище!

– Ты что себе позволяешь, гад! – чудесное создание решило перейти на «ты»? Я счастлив.

– Царица ночи, тебе не пришлись по нраву мои самоцветы? Мастеровые уже почти закончили плести новое украшение.

– Какая, к бесу, царица? Я кто такая, по-твоему, что ты решил меня купить?

– Ночная фея. И не купить, а завоевать благосклонность, любимая, – я попытался подняться из-за стола, но чуточку не успел.

– Ты что с Джошуа сделал? – держатель для бумаг девушка случайно уронила мне на голову.

– Не переживай, дорогая, мне совершенно не больно. Голова крепкая.

– А так? – десять ударов амбарной книгой по лицу сложно расценить как оплошность. Но, может, на Земле так принято признаваться в любви? Да и потом, соблазнительное декольте взлетает с каждым разом всё выше и выше как раз напротив моего носа. Если фее так хочется, пусть бьёт.

– Я столкнул сына с лестницы в надежде, что у него вырастут крылья.

– И как, выросли? Я тебя спрашиваю! Выросли? Нет?

– Пока нет. Но я ещё попытаюсь. Завтра.

– Только посмей! – точным броском амбарная книга попала в жерло камина и занялась. Сгорит, а с ней все расчеты последнего года. Жаль. Надо попытаться спасти. Поднялся, обошел фею по кругу и уже схватился за кочергу, когда услышал надтреснутый голос любимой.

– Только посмей! – она отступила к окну. Статуэтка великого дракона может принести непоправимые разрушения. Зачем же она ее схватила? Сейчас ведь надорвётся,– Не подходи!

– Дорогая, поставь статую на место. Я принимаю твои обычаи, но давай ты не станешь швырять ее в камин. Можешь поцарапать ручки.

– Положи кочергу.

– Зачем? – статуя великого дракона разбила дверь кабинета. Что подумают слуги, страшно представить.

– Ещё раз посмеешь обидеть ребенка, убью! Испепелю! Прокляну! Ты меня понял, Людовик?!

– Да, дорогая. Я рад, что ты так привязалась к наследнику. Предлагаю спуститься к ужину вместе. Только мы вдвоем. Звёздное небо над головами…

– Это шантаж? Ты ничтожество! Монстр! Урод! Ещё и клеймил меня как скотину! Думаешь, тебе все можно? – мимо моей головы пролетела старинная ваза.

– Дорогая, не стоит так волноваться. На моём запястье тоже возник символ любви. Смотри, здесь изображено самое дорогое для тебя, – обнажил я свою руку пред любимой.

– Самолётик и туфельки? Пилотка стюардессы?

– Любопытное название у этой рыбки. Расскажешь о ней за ужином?

– Ты издеваешься? Самолёт – воздушное судно!

– Как интересно, – подошёл я ближе к любимой и рискнул приобнять. Дрожит, бьётся в руках пойманным зверем, самым желанным трофеем, пытается ударить, достать маленькими ладошками до моего лица. А я никак не могу надышаться ею. И хотел бы отпустить, да нет сил разжать объятия. Только притягиваю к себе все сильнее, провожу ладонью по волшебному шёлку ее волос. Она уже и не бьётся, замерла под моею рукой, чувствует нашу связь, единение, прислушивается к себе. Все ещё напряжена, вытянута в струну, но хоть не дерется. Как же мне изловчиться, как дать ей понять, что я чувствую, как объяснить, что никогда не посмею обидеть. Пусть хоть весь замок мне разнесет. Да и голова моя стерпит любые удары, подаренные ее рукой, все причуды и обычаи ее мира. Лишь бы только она привыкла ко мне. Потом сама станет мягче, когда поймет, что навсегда под защитой.

– Обещай, что не посмеешь обидеть ребенка.

– Обещаю, – шепчу ей в макушку и еле сдерживаю себя от того, чтоб не поцеловать. Нельзя, слишком рано.

– Я хочу заглянуть в Портальный дом.

– Сейчас не время. Темнейшая занята приготовлениями к празднику.

– Когда будет можно?

– Скоро. Ты хочешь навестить Землю?

– Хочу.

– Через месяц. Вместе со мной. После того, как мы поженимся.

– Этого не будет. И потом ты женат, – милая фея снова напомнила мне тигрицу, выпустив когти.

– Мой прежний брак расторгнут. Только скажи, чего тебе не хватает в моем замке? Может быть, повар плохо готовит или слуги небрежны? Не те сшили платья? Тебя не устраивает, как оформили женское крыло замка? Поверь, я старался воспроизвести жилища фей. Тех, которых удалось увидеть и расспросить, – и снова я опускаюсь на колени перед святилищем женской души. Ни на секунду не ощутив себя униженным, скорее, наоборот, ошарашенным. Прямо перед лицом ее мягкий животик, широкие бедра, что так и просятся в ладони. То что ниже, об этом лучше даже не мыслить. Боюсь себя не сдержать. Слишком велик соблазн и то счастье, которое я со временем обрету. Только бы не спугнуть свою фею сейчас, не поломать ее трепетных крыльев. Но я дракон, и, как все мы, терпелив. Способен ждать расположения сколько угодно. Рубин тоже не сразу удается огранить. Так и с феей. Терпение и труд раскроют ее объятия для меня одного. И тогда я обрету счастье.

– Я не шлюха и за подачки не продаюсь, – развернулась любимая, путаясь в складках длинного платья. Из кабинета она вылезла сквозь дыру, образовавшуюся в дверях.

От всех опасностей мира укрою ее в своих землях. Вот только что станет с замком, если сюда заявится мать Джошуа? Как бы не пришлось строить новый. Эти две дамы от стен и камней не оставят. Дракон загремит взрывной смесью, а фея искрой. Пожалуй, пора перепрятать золото и драгоценные камни. Сокровищницу ведь тоже наверняка разгромят.

– Господин? – опасливо заглянул слуга в дверь.

– Приберитесь здесь.