Текст книги "Похищение феи. Ночной и недоброй! (СИ)"

Автор книги: Мартиша Риш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 28 страниц)

Глава 31

Надя

Почти не заплутав в коридорах, я добрела до своего крыла. Всего-то пять раз ошиблась дверьми, полтора часа на дорогу до спальни. Какая мелочь! Можно сказать, пустяк! И это я ещё сердилась на лестницу в своей крохотной прекрасной квартирке. Жаловалась – получи фитнес. Пока дойдешь из столовой до спальни как раз постройнеешь! Надо обзавестись ковром-самолетом, если такие бывают! Кошмар! Служанки взбивают подушки, перетрясают перины. Все постельное белье и цветом и фактурой напоминает зелёную кочку в лесу. Мягкое, приятное к телу, но выглядит один в один как болотный мох. Спасибо, Людовик, я оценила толстый намек на жабу. Надеюсь, больше не предвидится никаких сюрпризов? Ошиблась. Ванна похожа на половинку раковины моллюска, ещё и дно все усыпано жемчугом. Подозреваю, что натуральным. И как здесь мыться? Ещё и при всех! Толпа девушек только и ждёт команды, чтоб сдернуть с меня всю одежду. А и черт с ними. Представлю, что попала, наконец, в СПА-салон.

Водичка теплая, мягкая, ароматических масел в нее не пожалели. И как меня трут, как разминают спину и усталые ноги! Будто заново родилась. Помогли вылезти, вытерли всю с ног до головы мягчайшим полотенцем. Надели ночную рубашку до пят, разобрали волосы, высушили. Приятно до невозможности. Кажется, я начинаю любить всех этих девушек. Заботятся, стараются, зря я фырчала.

Это все потому, что злюсь на барона. Нет, скорее, не на него. На себя. За то, что тянусь своей глупой душою к Людовику. Ведь он монстр. Красавец внешне, ужасный по сути. Я должна его ненавидеть за все, что он себе позволяет. За то, что украл, перенес без спроса в другой мир, за то, что издевался над сыном. Но не выходит. Раз за разом прокручиваю в голове приятные воспоминания. Теплые руки на своей коже, крепкие объятия, то, как он прижал меня к своей груди, как встал на колени и тыкался носом в живот. Величественный мужчина склонил голову передо мной, обещает любые подарки, исполнение всех желаний, от его запаха сразу теплеет в груди. Он зовёт меня в жены... Нет, не зовёт. Ставит перед фактом. Будто я игрушка. Заводная кукла, обязанная исполнять его прихоти. Захотел – поиграл, захотел – спрятал на полку. Это не любовь. Жажда обладать понравившейся вещью. Плохо то, что эта вещь – я.

И все мои глупые чувства – выворот психики и не больше. Стокгольмский синдром. Жертва нередко привязывается к своему похитителю, нас же предупреждали. Стюардесс готовят особо, чтоб мы знали, как действовать в случае захвата воздушного судна.

Служанки проводили меня до постели, приглушили свет ламп, расселись по углам комнаты. Некоторые девушки достали вязание, другие шитье. И никто не уходит. Они что, всю ночь собираются меня сторожить? Хорошо хоть постель удобная и пахнет свежестью луговых трав, прогретых на солнце. Здесь всюду цветут эдельвейсы. Точно такие же как тот, что расцвел татуировкой у меня на запястье.

Людовик – преступник, не больше. Так я и должна к нему относиться, спокойно и без глупых скандалов. Лазейка на свободу уже появилась. Джинна, мне кажется, удастся уговорить. Надо только найти подход к нему. Справлюсь.

Вот только Джошуа, малыш с удивительным печальным взглядом. Что будет с ним, когда я сбегу? Можно ли оставлять монстра один на один с этим ребенком? Кроме меня ему помочь некому. Может, стоит разыскать мать Джошуа? Вдруг она сможет забрать сына к себе? Ещё бы знать, где она обитает и почему не смогла сделать это раньше. От такого ребенка отказаться добровольно невозможно. Уж насколько я спокойно, а порой и с опаской, всегда относилась к чужим детям, но к мальчику по-настоящему привязалась. И переживаю за него, как за своего собственного, может, не сына, но племянника точно.

С этой мыслью я закрыла глаза. Даже во сне не удалось отделаться от барона. Он был все время рядом со мной, любовался, рассказывал истории, много шутил. И как же упоительно он целовался, как прижимал к себе, какие слова шептал мне на ухо. Внутри все острей разгоралось неукротимое пламя желания. И только слуги мешали воплотить мне его во что-то большее. Прямо тут, на ковре из цветов под сенью цветущих деревьев. Волшебный сон, упоительный. И как же мне за него стыдно.

Не хочу быть игрушкой! И никогда ею не стану! Не позволю себе ничего лишнего!

Пробуждение оказалось не самым приятным. Въедливый женский голос, который меня разбудил, напоминал скрежет жести. Против воли открыла глаза. Терпеть такое попросту невозможно! Людовик подослал в наказание служанку с таким скрипучим голосом? Жесть – именно то, нужное и безусловно подходящее слово. Надо же иметь такой голос! Пенопласт бы обзавидовался, услышав, что кто-то умеет скрипеть по стеклу лучше него. И даже стекла не нужно.

– Убирайтесь!

– Это кто у нас здесь такой смелый? – с меня скинули одеяло. Обалдеть! И вид у крупной женщины очень надменный, смотрит на меня как на экспонат музея.

– Вас подослал барон?

– Меня? Подослал? Зачем бы ему это делать?

– Чтоб не мытьём, так катанием заставить меня ответить взаимностью, – я подобрала ноги, – Вчера Джошуа сбросил с лестницы, сегодня вы меня разбудили.

– Он что, уже до этого докатился? Значит, надежду на счастливый исход окончательно потерял.

– Я и повода не давала! Людовик отвратителен! Посмел меня принуждать! Шантажировать! Мальчишку чуть не убил! Джошуа такой хороший ребенок! За что ему достался такой кошмарный отец? – вспылила я и подскочила в постели. Только теперь я поняла, в каком платье моя собеседница, – Вы кто?

– Бывшая жена барона. Смотрю, он отдал вам мои покои? Надеюсь, хотя бы платья не тронул? – расположилась в кресле эта красивая женщина. Спелая, полноватая, похожая на наливное яблочко.

– Понятия не имею.

– Вот как? Вам жаль моего бедного малыша?

– Да. Почему вы его не заберёте?

– Зачем?! – округлила блондинка глаза, – то есть, барон не даёт мне этого сделать. Столько лет я не видела сына. Столько думала о моем мальчике. Переживала. Он меня, наверное, не помнит. Людовик безмерно жесток. Он выгнал меня на улицу, когда Джошуа было несколько недель от роду. Это ужасно.

– Простите, я не знала. Может быть, мне стоит позвать Джошуа сюда?

– Нет! – растопырила пальцы руки женщина, – Он меня не помнит. Совершенно! И потом Людовик рассказывал обо мне сыну только плохое, я уверена. Он умеет делать ложь похожей на правду. Наша встреча станет для моего мальчика настоящим ударом.

– Кошмар.

– Именно. И мне так хотелось посмотреть на ту женщину, которая будет долгие годы гнить в этом замке вместе с Людовиком. Жить, я хотела сказать. Жить и воспитывать моего сына, которого я, надеюсь, больше никогда не увижу. Мой малыш! – женщина прикрыла лицо салфеткой и зашлась в тихих рыданиях. Мне стало невыносимо жалко ее и отчего-то стыдно. Будто я пытаюсь занять ее место рядом с ребенком. Ворую то счастье, что принадлежит ей по праву.

– Я могу вам помочь хоть чем-то?

– Нет! Просто отомстите за меня.

– Но как? И что это решит?

– Ничего, – отняла она платок от лица, – Бегите отсюда пока не поздно. Уверена, в том мире, откуда вы родом, барон вас не сразу найдет. Спасайтесь, пока он не поступил с вами точно так же как и со мной.

– Если бы только найти способ сбежать.

– Вам нужна лампа джинна. Как только она окажется в ваших руках, вы сможете загадать сколько угодно желаний. Понимаете?

– Не совсем.

– Лампа – это такой сосуд, в который заливают масло и затем поджигают. Она даёт слабый свет. Когда подходящая лампа пустеет, в ней может поселиться джинн. Он обустроит ее изнутри полностью по своему вкусу, расширит пространство, затащит внутрь все свои самые ценные вещи. Каждый джинн дорожит своей лампой невероятно. Вам всего-то нужно украсть лампу Алсана, тогда вы сможете его шантажировать. Скажете, что растопчете лампу туфлей, если он не поможет выбраться вам отсюда. Джинны многое могут, тем более этот. Он непременно откроет переход в ваш мир.

– Как я найду эту лампу?

– Не знаю. Спросите у Джошуа, если он вам доверяет. Дети многое способны увидеть. Или сами обыщите джинна, они довольно часто хранят лампу в складках своих шаровар. У Алсана лампа белого золота, богато украшена самоцветами. Не ошибётесь.

– Спасибо, что помогли. Но только как я брошу здесь мальчика одного?

– Всем не поможешь, увы. Но вы можете попытаться украсть моего сына и забрать вместе с собой. Уверена, у вас все получится.

– Выкрасть? – опешила я.

– Именно.

– Но барон никогда не допустит такого.

– Решайтесь скорее, если вам дорог мой бедный малыш.

– Может быть, вы сами...

– Нет! Только не это! – вскрикнула несчастная женщина, и добавила почти шепотом – Я не могу, поймите. Живу, как драная кошка. Нашла приют в старом поместье, которое мне досталось по случаю. Там всего сотня комнат. И те в ужасающем состоянии. Совсем не то, что у вас здесь. И потом, Людовик обязательно его отберет обратно. Что я могу против барона? Заберите моего малыша вместе с собой, здесь он будет очень несчастен.

– Но как?

– Завтра помолвка у сына Темнейшей Марцеллы и дочери Эмиля. Людовик непременно отправится на праздник. Скорее всего, уже сегодня после обеда он полетит на рудники, чтобы выбрать достойные камни в подарок. И не вернётся до завтрашнего вечера. Можете мне поверить, – улыбнулась женщина.

– Я подумаю.

– Мне нужно идти. Я верю в вас, дорогая. Удачи вам.

– Благодарю.

Женщина быстро ушла, словно ее и не было в моей спальне. Я же осталась наедине с десятком служанок и жуткими мыслями. Украсть чужого ребенка – невероятная глупость. Меня просто посадят в тюрьму, какими бы чистыми ни были мои намерения. Джошуа, безусловно, жалко. Но если здесь не будет меня, то и барон не станет отыгрываться на сыне? Не могу же я, и вправду, выкрасть мальчишку?! Нет, разумеется, не могу.

Хорошо было бы посоветоваться с Марцеллой, она тоже привязалась к ребенку, пусть и не так сильно, как я. Но все же, она тоже женщина, у нее у самой четверо. Это, конечно, слабо укладывается в моей голове. Нет, ну как у такой девушки может быть сын-амбал под два метра ростом? Впрочем, это не важно. Главное то, что Людовик ее очень уважает и мне кажется, даже немного боится. Может, и Эрлик вступиться за Джошуа. Вот только где найти черную ведьму? У меня была визитка с номером ее телефона. Только в этом чертовом мире совершенно не ловит мобильная связь! Подозреваю, тут и электричество ещё не провели.

Значит, нужно улизнуть обратно на Землю, позвонить Марцелле, все рассказать. Она наверняка мне поможет. Точнее, не мне, а ребенку. И этой женщине, его матери, тоже. Да, так будет правильно. Может быть, если мне совсем повезет, я ещё увижу парнишку. Хотя бы издалека. Нельзя настолько привязываться к чужим детям, от этого только больнее будущее расставание.

В столовую к завтраку я не вышла, служанки принесли немыслимое количество блюд сюда. Выбирай, что хочешь, на любой вкус. Посередине стола на высокой подставке сиротливо лежит очередной подарок барона. На сей раз ожерелье из крупного жемчуга.

Глупая, почему же мне так нравится этот мужчина? Что со мной не в порядке, что так сильно тянет к Людовику?

Новое лёгкое платье, очаровательные заколки в форме цветов прекрасного эдельвейса. Служанки ни на секунду не оставляют одну, стараются всячески мне угодить. Вернусь в родной город, обрету свободу, сразу же сведу татуировку с запястья и обо всем постараюсь забыть.

Надсмотрщик-джинн прогуливается под дверьми моей спальни, и я не пойму, как к нему подступиться. Ни он не знает моего языка, ни я не владею местным наречием. Вряд ли мужчина оценит, если я полезу без спроса к нему в шаровары.

День лениво катиться к обеду. Скучно и страшно. Времени остаётся так мало. Но как узнать, когда барон покинет свой замок? И как позвать Джошуа, чтоб попрощаться? Хотя бы обнять, притиснуть к груди, напоследок зарыться пальцами в его детские кудри. Как же я буду скучать. Надо скорее на что-то решаться. Улетит Людовик, полезу джинну в штаны. И пусть думает, что хочет. Мне позарез нужна его лампа.

Чтобы чуточку успокоиться, вышла в цветущий сад. Здесь меня встретила крохотная лошадка, запряжённая в небольшую карету всего на одного седока. Неужели барон для меня постарался? Принял шутку за правду или решил так посмеяться? Уж слишком повозка напоминает тыкву по форме. Только зелёную, недоспелую.

– Госпожа Надежда! – я развернулась на радостный крик. Со всех ног ко мне несётся малыш. И чем он ближе, тем острее я понимаю, что ни на секунду не оставлю Джошуа наедине с его отцом. Рубашка порвана, мальчик с ног до головы уляпан грязью, рассечена губа, на скуле сияют царапины, будто парнишку волочили по земле. Жалко его невыносимо. Как же я зла! Стоп. Может, он сам упал? Играл и скатился откуда-нибудь? С детьми же это бывает, верно? Я в детстве с целыми коленями ходить не умела, вся была в синяках и грязи.

Нужно просто взять себя в руки и тихонько спросить, а потом что-то решать.

– Золотце! – сажусь я на корточки и целую малыша в щеку, – Ты где пропадал? Я скучала.

– Отец приказал мне прокатиться верхом на единороге! Дал того, который ещё никогда не ходил под седлом. И отпустил нас одних в горы.

– Наверное, это опасно?

– Очень. Но мы не стали уходить из долины. Там было так здорово. Пока я не упал.

– Ясно. Щека сильно болит?

– Нет, лекарь сказал, что заживёт быстро.

– И что, папа тебя совсем одного отпустил?

– Да.

– Он так всегда делает?

– Нет, конечно. Просто я его разочаровал. У вас же с папой родятся новые дети. Удачные. Вряд ли вы принесёте малыша с недостатком, как это сделала моя ужасная мать. Значит, будет другой наследник. А меня отец теперь готовит к сражениям. Пошлет к границам, чтоб я обучался воинскому делу, стану рыцарем или стражем. Поэтому и учит держаться в седле. Ему здесь такой наследник, как я, ни к чему, – голос ребенка дрожит. Но этот сильный мальчишка не плачет.

– Что ты такое говоришь. Ну, сам подумай, откуда у папы возьмутся другие дети? – обняла кареглазое чудо.

– От вас. Брак с моей матерью он расторг этим утром, жрецы всё подтвердили. Мы были с ним в храме, папа долго молился и сыпал проклятиями.

– И где же барон сейчас?

– Отправился на рудники, он не скоро вернётся. Завтра помолвка к дочери господина Эмиля, но нас с вами туда не пригласят. Господин Эмиль ждёт гостей из Темного леса, а они злые. Могут нам навредить.

– Я поняла. Раз папы долго не будет, давай, и мы с тобой прогуляемся.

– Вам запрещено покидать наш надел. Папа так сказал.

– Вот как? Но он же меня не накажет, верно?

– Думаю, нет.

– Значит, прогуляемся. Ты поможешь мне поймать джинна? Не знаешь, он боится щекотки?

Глава 32

Надя

Как говорится, нет ничего не возможного. По крайней мере, надо стараться в это поверить. И вообще, меня дома ждёт моя домовиха, значит, пора возвращаться. Джошуа помог найти мою сумочку. Оказывается, служанки убрали ее в один из ларцов как величайшую драгоценность. Сама, без помощи мальчика, никогда бы не нашла. Благо он смог расспросить девушек. Умничка! Жаль я местного языка не знаю. Впрочем, скоро он мне и не пригодится.

– Говорят, в горах самое красивое – это закат.

– И рассвет, когда облака сплетаются с солнечными лучами. Так Клаус говорит.

– Он тоже вернулся? Почему же ко мне не заглянул?

– Улаживает дела. Он управляющий замком, без него слуги допустили массу оплошностей. Неправильно засахарили лепестки цветов для вас, фея. Клаус сейчас сам все исправляет.

– Какой молодец. Пойдем, прогуляемся, совсем скоро закат. Я бы так хотела его увидеть. Возьмём с собой джинна.

– Сожалею, но отец запретил вам уходить далеко от замка. Я был бы рад показать свое самое любимое место. Оттуда видно, как солнце скользит между двух пышных снежных вершин.

– Надо же! Я бы очень хотела это увидеть. Думаешь, папа рассердится на меня, если мы прогуляемся немного подальше от замка?

– На вас? – изумлённо взглянул на меня мальчишка.

– Ну, да.

– Вы истинная пара моего отца. Судьба дракона – исполнять все желания любимой. Отец никогда не посмеет вас огорчить и тем более сердиться на вас.

– Дракона? – хм. Людовик похож на кого угодно, но только не на крылатого ящера. И пламя из себя вроде бы не исторгает. Скорее всего, это просто оборот речи. Барон дракон – красиво звучит. Нет, ну он точно не ящер. Крылья было бы невозможно спрятать под рубашкой, да и чешуи на нем нет. Скорее всего, Джошуа так выражает свое уважение отцу или страх. Как в сказках, где все боятся дракона, – Ты боишься, что он станет ругать тебя? А если я попрошу папу этого не делать?

– Он вас послушается. Нет, я боюсь не за себя. И потом наследник обязан ответить за все свои поступки. Мне же надлежит вас сопровождать, если вы того пожелаете.

– Тем более.

– Отец пригрозил обратить в камень всех слуг, если они вас выпустят из замка.

– И он может это сделать?

– Не знаю, не уверен. Но и лгать барон бы не стал.

– Хм. Надо подумать, – стать виновницей массовой казни? Нет, к этому я не готова. Внезапно стало очень обидно. Свобода так близко, и мальчика я наверняка смогу взять с собой. Пусть ненадолго, только пока Марцелла не разберётся с Людовиком. Она наверняка сможет что-то придумать. Но обречь всех остальных на превращение в камень... Того же Клауса? Нет. Это исключено. Интересно, вообще существует колдовство, способное превратить живое в камень? Или это только угрозы? Не знаю и проверять не хочу. Тем более, что барон наверняка может наказать слуг и другим способом. Не подумала об этом, а зря, – Джошуа, если я оставлю твоему отцу письмо с просьбой, он ее выполнит?

– Безусловно.

– Любую?

– Полагаю, что так.

– А как сделать, чтобы ему передали в руки записку, сразу же, как только он вернётся сюда?

– Достаточно попросить джинна, он выполнит вашу просьбу. Теперь вы здесь почти хозяйка. После того, как жрецы заключат ваш с отцом брак, вы сможете распоряжаться здесь всем. Да и сейчас тоже можете. Кроме, разве что, сокровищницы. Ее никому нельзя трогать.

– Прикажи, чтобы мне дали бумагу и ручку. Нет, ручку не нужно, у меня есть своя. А пером я писать пока что не научилась.

Желтоватый пергамент, разукрашенный вензелями и гербом, девушки достали из ящика моей прикроватной тумбы. Интересно, Людовик, надеялся, что я стану писать ему любовные записочки перед сном?

Порылась в сумочке, попутно приласкав ладонью файл с бумагами, которые оформил Эмиль. Как они теперь пригодятся, словами не передать. И доверенность на ребенка, и его свидетельство о рождении, и трудовой договор. Если что, у полиции не будет ко мне никаких претензий. Вот и ручка попалась.

"Людовик! Не смей наказывать слуг и стражей ни за какие провинности. И не смей искать и преследовать меня!

Надежда".

Вышло немного по-детски, наивно и глупо. Ну уж как есть. Большего мне все равно придумать не удалось.

– Выполнит? – показала я письмо мальчику.

– Безусловно.

– Тогда передай мой приказ джинну. Как только Людовик явится в замок, пусть ему сразу покажут письмо. И только потом рассказывают, где мы с тобой гуляем.

– Хорошо, – светло улыбнулся ребенок.

Я наскоро распихала по карманам платья завёрнутые в бумагу конфеты, накинула на плечи платок, подумала и сменила туфли на удобные ботильоны из мягчайшей зеленой кожи. Кто знает, где нам предстоит оказаться?

Служанки смотрят на меня изумлённо. Ещё бы, госпожа изволит одеться сама! Дикость какая. Вот только мне не особо смешно. Что ещё я забыла? О чем не подумала? Сумочка у меня на плече, колечко, подарок Матильды, на пальце. Много с собой все равно не возьмёшь. Подарки Людовика оставлю. Не хочу ничем быть обязанной. Пусть подавится своими бриллиантами!

Мальчишка вернулся в комнаты, чуть запыхавшись.

– Я всё передал. И перевел письмо. Алсан очень обрадовался.

– Идём тогда, – взяла я теплую ладонь в свою ледяную руку. Хватит нервничать! Уж решилась на побег и кражу ребенка, так отступать поздно. Никто ни о чем догадаться не должен. Улыбаться, иметь приветливый вид, рассказывать мальчику смешные истории.

Лёгкий ветерок, мягкое бархатное солнце, птицы поют везде, под ногами путаются меховые зверьки. Джошуа говорит, не смолкая. Рассказывает мне обо всем и обо всех, кто встречается на пути. Сколько же, оказывается, существует волшебных рас, о которых я даже не слышала.

Джинн идёт чуть впереди плавной походкой, внимательно смотрит по сторонам. Рука упирается в эфес сабли. Что, если меня обманули? Вдруг мое слово ничего не будет значить? Что, если Алсан откажется помогать или, того хуже, запрет меня в темнице за попытку побега? Ещё и ребенку влетит... Поздно сомневаться. Решилась – действуй. От замка мы уже далеко отошли. Вроде бы нас и не видно. Кругом деревья. Из-за кустов выглядывает щербатый бок сарая.

– Здесь раньше были овчарни. Держали барашков.

– Здорово, – невпопад отвечаю я, пытаясь расслышать, не увязался ли кто следом за нами.

– Вот там обрыв, – показывает ребенок на куст жасмина в конце тропики, – у барашков были крылья. Они разбегались и прыгали с обрыва, летели прямо в долину на выпас.

– Надо же. Там, наверное, очень красиво?

– Да, но подходить близко к краю очень опасно, он осыпается, можно упасть и разбиться.

– Хорошо, – соглашаюсь я. И, наконец-то, решаюсь. Пора. Здесь нас никто не увидит, – Прикажи Алсану, чтоб замер на месте и ни в коем случае не шевелился. И меч пусть положит на землю.

– Зачем?

– Я хочу найти его лампу. Никогда не видела, так любопытно на нее посмотреть.

– Вы можете попросить, он не посмеет отказать вам, госпожа. Вы же истинная отца. Джинну отдан приказ слушаться вас беспрекословно во всем.

– Да? – краска стыда бросилась в щеки. Что обо мне будет думать ребенок! Да и вообще.

– Конечно.

– И даже, если я прикажу ему открыть дыру в пространстве? Хочу посмотреть на свою квартиру. Убедиться, что кран закрыла, – что я несу? Какой кран?

– Да, конечно. Вы хотите, чтоб я перевел этот приказ?

– Да, дорогой.

Мальчик окликнул джинна на местном наречии, тот, наконец, развернулся. Улыбнулся в ответ на мою просьбу, поклонился чуть не во весь рост, прижав ладонь к груди.

– Он рад оказаться полезным вам, госпожа.

– Я тоже рада, что нашла, кого могу попросить.

Джинн вытянул раскрытую ладонь в сторону куста жасмина. И нет куста, растаял. Вместо него возник вид на мой родной город. Крыши домов, канал лениво перетекает меду гранитных плит. Удивительно. Потрясающе! Вон и окна моего дома. Прохожие идут по тротуару, гудят машины. Дыра в пространстве раскрылась где-то на уровне крыши соседнего дома. Или вообще над проспектом?

– Отсюда плохо видно. Можно как-то приблизить? – не готова я грохнуться с такой высоты. Мальчик передает мою просьбу.

– Приблизить не выйдет. Но Алсан сейчас зачарует корыто. Вы сможете подлететь в нем ближе к порталу.

– Корыто?

– Вон то, что стоит у сарая.

К нам по траве полезет ржавый продолговатый таз наподобие детской ванночки. Ужас какой.

– Сядешь вместе со мной?

– С радостью, если позволите. Совсем близко подлететь к вашему дому не получится. Мы все равно останемся в этом мире. По ту сторону портала джинн наше корыто не удержит.

– Как жаль, – быть так близко к цели и не иметь возможности достичь ее! Это не просто жаль! Это полный крах всех надежд!

И тут я заметила краешек перил. Портал выходит той стороной не на проспект и даже не на крышу другого дома. Это балкон! Нужно просто на него спрыгнуть и все! Я сразу же окажусь дома! В худшем случае на меня "повесят" попытку ограбления чьей-то квартиры. Не лучшая перспектива, но отговориться сумею.

– Прикажи, чтобы не смел за нами идти. Ни в коем случае! У меня там белье сохнет на окне и мне неудобно.

– Он и так не сможет. Открытие такого портала требует огромных усилий. Алсан его еле удерживает.

– Вот и отлично, – я залезла в корыто, мальчишка устроился передо мной. А дальше все пошло немного не по плану. Вместо того, чтобы взлететь, корыто заскользило по мягкой траве. Джинн что-то выкрикнул.

– Госпожа, Алсан говорит, что его сил не хватает, чтобы нас поднять!

– Держись крепче! Мы едем туда, куда нужно!

– Мне страшно! Если сейчас портал схлопнется, мы соскользнем в обрыв и разобьёмся!

– Поздно! – прижала я к себе ребенка. Скорость бешеная, корыто несётся по траве как сани с ледяной горки. Вид на город начал мерцать. Черт! Джошуа закричал. Вот он, Питер! Только бы портал не схлопнулся, только бы нам не улететь вниз с того балкона!

– Мамочки! – кричу я.

– Рррры! – орет Джошуа. И я понимаю, что сижу уже не в жёстком корыте, а скорее лежу на чем-то подозрительно мягком, по виду напоминающем асфальт. В нос ударил запах бензина. Все? Мы разбились? Нет ещё? И почему мне ничего не видно?

– Урра! – кричит мальчик в моих собственных мыслях, – сядьте ровно! Нам куда?

– Ты где?

– Вы на мне сидите! Надя! У меня получилось! Распрямитесь! Иначе я вас уроню! И крылья свои спрячьте, мешают!

– У меня нет крыльев! – отрываю голову от того, что казалось асфальтом. Лучше бы я этого не делала. Мы реально летим. По крайней мере я! Лёжа на чем-то огромном. Внизу участливо звякнул трамвай. А вон и мой эркер... Черт побери, на чем я лечу и где ребенок?

– Куда нам приземляться? Надя, говорите скорее, нас вот-вот заметят и сдадут в зоопарк!

– Туда! Видишь балкон? Маленький такой?

– Я постараюсь. Не выйдет. Простите.

Звон стекол, сотни осколков. Я все так же лежу на чем-то большом, теплом и мягком. Сажусь, чтоб осмотреться. Вокруг стены родной квартиры. Мебель. Мария Федоровна зажимает кулаком рот. Паркет. И огромные черные крылья распластанные на нем, прикрытые сияющей тонкой вуалью. Передо мной драконова шея и голова.

– Простите, что разбил окно.

– Ничего страшного. Зато теперь можно не мыть...

– Я обернулся! Надя! Я теперь полноценный! Зверь во мне проснулся!

Привычная возня соседей за стенкой выводит из ступора.

– Люська! Опять окна бьют! Сволочи! Репетировать не дают! У меня завтра концерт в электричке.

– Хозяйка, что ж вы так! Заметят же. Я как знала! Пирог испекла. Слезайте со змея, мальчику тяжело. Крылья-то какие вымахали! У вас...