Текст книги "Похищение феи. Ночной и недоброй! (СИ)"

Автор книги: Мартиша Риш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 28 (всего у книги 28 страниц)

– Вы так шутите, да? Вы, все четверо? Отец проклял меня! Дважды! И было за что!

– Просто подари ему драккар. И закончим на этом вашу ссору. Только объяснять, почему я и дочь носим черные платья, будешь им сам. И морошки мне захвати оттуда побольше. Очень вкусная.

– Спасибо за замок, папа. Он большой? – влез в разговор совершенно не вовремя Сигизмунд.

– Очень. И стоит у реки. Там красиво. Горы, чистый воздух, цветочки колосятся... Марцелла, я от тебя такого не ожидал!

– Тебя перенести сразу на остров? Драккар заброшу потом. Он, кстати, где?

– Остался рядом с замком Людовика. Марцелла, не смей!

– Как скажешь, любимый! – ответила я, честно глядя в глаза варвара, искоса наблюдая за ворожбой своих мальчиков. Раскинули портал прямо под своим папочкой, лишь бы им не влетело сегодня за выходку, – Счастливого пути, любимый!

– Мне кажется, папа разозлился сильнее, чем обычно, – задумчиво произнес Серж.

– Именно поэтому ему нужно было дать время, чтобы остыл. О папе надо заботиться. Скандалы ему только вредят, верно, мам?

– Ты абсолютно права, малышка.

– И все же я бы хотел посмотреть, как именно его встретят. Да и дедушка будет рад повидаться с нами ещё раз. Мам, ты не против?

– Накидывайте морок и отправляемся все вместе. Нехорошо получится, если Эрлик узнает, что мы видели их встречу. Вдруг ему, и вправду, надерут уши? Драккар доставлю потом.

Эрлик

Каменный берег, на котором я меньше всего рассчитывал очутиться. В груди противно щемит сердце. Камни, скалы, родные дома. Шум северного моря у меня за спиной. Варвары жгут повсюду костры, кажется, празднуют чью-то свадьбу. Сколько лет я не был здесь? Кажется, что вся прошлая жизнь встаёт перед глазами, перед тем как ухнуть навечно в серое море. Год свободным матросом на корабле, двенадцать лет рабства, беременность жены, рождение детей. Пока они выросли. Ещё пятнадцать лет. Итого почти тридцать. Зачем вернулся? Кому я здесь буду нужен? Отец точно не рад будет нашей встрече. Братья меня, наверняка, и не помнят. Зря все это затеяла жена. Глупость.

И все же нахожу в себе силы, пусть и не сразу, чтобы выйти к костру. Здесь все стало чужим. Дома вросли в землю. Дети стали взрослыми людьми. И только отца я узнал сразу. Прямая осанка, серые, как наше зимнее море, глаза.

Все вокруг смолкли, глядят на нас. И даже пламя костра как будто пригнулось к земле.

– Вернулся? – спрашивает с вызовом Лохан.

– Как видишь, решился.

– У тебя красивая и мудрая жена. Это редкость. Хорошие дети.

– Знаю. Чью свадьбу празднуете?

– Торжество в честь твоего грядущего возвращения. И победы над троллем твоих сыновей. Добрые варвары у тебя народились. Я не слышал плеска весел о воду. Где твой драккар, сын?

– Он прибудет чуть позже.

– Все в твоей жизни идёт кувырком. Впервые вижу, чтобы приплыл сначала варвар, а потом его судно, – отец делает первый шаг мне на встречу. Великий шаг. Тот, что дарует прощение. Внутри что-то рухнуло. Сам шагаю вперёд, сам сгребаю в объятия строгого старика. Двое варваров накидываются на нас с разных сторон. С трудом узнаю в этих взрослых мужчинах своих младших братьев. Все вчетвером пытаемся скрыть слезы, пряча лица на плечах друг у друга. Толкаемся, со стороны можно решить, что деремся. Будто три лобастых щенка, наконец, смогли сбиться в стаю.

– Дурак ты сын. Никогда не ценил того счастья, что было в руках. Я бы остыл. Простил бы тебя к концу лета. Ты бы знал.

– Зато я получил всё, о чем только мог мечтать. У меня есть Марцелла и дети.

– Счастлив?

– Только теперь, па. Ты не смотри, что она черная ведьма.

– Я и не смотрю. Хорошая жена. Только ты бережешь ее плохо. Я уж думал вдова твоя. Таких сыновей тебе подарила! Такую дочь! И ни одной ленты, ни одной ниточки бус!

– Она их не любит. Носит или штаны, или черные платья.

– Я уже прикупил сундучок для невестки и внучки. Там и платья, и ленты, и бус полно. Вон братья твои расстарались, пошили им шубок из норки. Приедет, одарим. А внукам я приготовил топоры и карту тролличьих нор.

– Сам и уговаривай их это носить!

– Уговорю, уж поверь.

С трудом мы расцепили объятия. Зачем я так долго не возвращался домой? Ведь мог. Или не мог? Может быть, должно было наступить это время? Не знаю.

Вместе мы садимся за стол. Многие норовят подойти ко мне, потрепать по плечу, напомнить свои имена. Многих из собравшихся я и не знаю. Народились, выросли за столько-то лет.

В глубокую миску льется варево из котла. Похлёбка из рыбы пахнет детством и родиной. Простая, немудреная, пресная. Такую никогда не посмеют подать в ресторане. Не увидишь ее и в нашем с Марцеллой доме. В ней ни перца, ни трав, только рыба и соль родного берега. И нет ничего вкуснее на всем белом свете. Хлебаю, пытаясь изо всех сил сдержать слезы, что проступают у меня на глазах.

– Где был сегодня, сын, что видел? – спрашивает отец меня как всегда раньше.

– Баловался. Добыл своим деткам замки, – варвары смолкают и только отец сердито ударяет кулаком по столу.

– Напрасно! Дети сами должны воротить свои судьбы! Иначе ценить того, что падает им в рот, не будут. Ласточки и то перестают совать в клюв своим детям мух, когда те сами могут прокормиться.

– С замками предстоит много возни. Там только стены. Ни людей нет, ни скота, ничего.

– Погоди. За́мки? Не замки́?

– Ага. Говорю же, баловался. Ходил в поход на драккаре с другом. И вот, добыл четыре штуки. Можно мне ещё супа?

– Все у тебя навыворот, сын. Мог бы и дома им на родном берегу построить.

Глава 49

Месяц спустя – Настя

Приличной домашней хозяйки, строгой матери, хорошей жены из меня не получилось. Увы! С этим просто придется смириться. Ребенок разбалован дальше некуда. Носится по всему замку, катается на сомнительных агрегатах, которые без конца клепает ему Федор Игнатьич из всего, что под руку попадется.

В замке починено все, даже то, что не было сломано. Домовик работает без устали. Муж с этим просто смирился и иногда специально что-то ломает. Лишь бы до его кабинета не добрались руки гениального мастера, как он называет сумасшедшего домовика. Джинны меня сторонятся, обходят стороной. Думаю, это муж им приказал, ревнует. По миру обо мне расползались весьма странные слухи. Изредка до меня их доносят служанки, сопровождая робким хихиканьем. Здесь считают, что я недобрая фея. Ночная и очень опасная. Никак не могу понять, с чего они это взяли? И почему здесь принято бояться домовых духов? Ну да, те иногда душат во сне спящих хозяев, чтобы предупредить о грядущем. Но ведь не до конца, верно? Так что можно и не боятся.

Мария Федоровна вообще чистый ангел. С этим даже Клаус согласен. Милый огр теперь часто с ней воркует на кухне. Федор Игнатьич ревнует, злится и подстраивает управляющему всяческие мелкие пакости. То половник заклепает, то конюшенного духа взбудоражит, а то и вовсе подговорит банника добавить во все мыло зеленку. Шутит. Мария Федоровна его, конечно, за это ругает, но не слишком напористо. Ей такое внимание двух мужчин сразу до ужаса льстит. Довольная домовая – полные закрома лакомств, так что я не особенно лезу в их отношения. Пускай шалят, пока это вреда никому не приносит.

Кошик разъелся до невероятных размеров, летать он больше не может, даже если б хотел. Но он и не стремится к полетам, перекатывается из угла в угол кухни, раскормленный на домашнем варенье. Кругленький, лапки торчат в разные стороны, пузо уже не прикрыть даже крыльями.

Чувствую, я и сама скоро стану точно такой же шарообразной. И дело совсем не в еде. Просто... Сначала я не подумала, разум затмила страсть. Потом уже было поздно. Чует мое сердце, через девять месяцев, уже даже меньше, нас ждёт пополнение. На свет родится новый дракон. Или дракониха. Но я все же надеюсь на фею. Перелопатила все книги в огромной замковой библиотеке. О таких связях, как наша, нет ни словечка. Какие могут родится дети от связи дракона и феи, похоже, не знает никто.

Только Мария Федоровна улыбается мне все более ласково, нет-нет, да и пройдется своей теплой шершавой ладонью по волосам. Знает. А, может быть, чувствует. В один из вечеров домовая отозвала меня в кухню.

– Первенец завсегда в отца идёт, второй в мать. Ну а третий половина на половину.

– Куда мне столько детей?!

– Тут уж как сложится, но первенец точно будет дракон, не сомневайся. Муж счастлив твой будет. Когда расскажешь ему?

– Я боюсь...

– Нашла, чего боятся, счастье под сердцем носишь. Скажи, пусть порадуется, крылатый.

Целый день я не решалась подойти к мужу. Вдруг ошиблась? Да и вообще. Ходила из угла в угол по замку, пару раз наткнулась на джиннов. Те сразу же со свистом и лёгким дымком исчезли в своих лампах. Посоветоваться не с кем.

Перетряхнула свою сумочку, ничего толкового не нашла. Хоть бы там завалялся пророк аптечного производства! Как узнать без врача, да или нет? Даже не знаю, на какой ответ я больше надеюсь.

К лекарю, что ли, спуститься в подвалы? Он, говорят, чернокнижник, все знает. Страшновато идти. И узнать о себе правду очень хочется. Все же спущусь. Тем более, Людовик, пока занят у себя в кабинете. Не хочу ему ничего сообщать, пока сама не уверена. Мария Федоровна могла ошибиться.

Сбежала по лестнице с третьего этажа, даже не запыхавшись. Нет, зря я сюда пришла. Беременные же так не ходят. Может, обратно подняться, пока не поздно? Поздно. Стальная дверь отворилась. На пороге алхимической лаборатории возник молодой человек. Вот что я ему скажу?

– Госпожа, чем я могу быть полезен сиятельной?

– МММ? А?

– Чем я могу быть полезен сиятельной?

– Да или нет? Я просто не знаю. Не уверена до конца, – заикаюсь, краснею, ну какая из меня баронесса? Из меня даже замужней дамы не вышло!

– Вом нужен оракул? Я правильно понимаю?

– Мне нужно знать, уже радовать мужа или ещё нет? Вдруг я ошиблась? Или Людовик не обрадуется? Вдруг в его планы не входит ребенок? – клацнула я зубами на последних словах. Нет, ну а с чего я вообще решила, что муж будет рад?

– Вы хотите получить лунную карту рождения малыша? Чтобы доподлинно знать, какими талантами он будет наделён?

– Какого малыша?

– Я говорю о вашем сыне, сиятельная.

– Я сейчас не о Джошуа пришла узнать.

– Я говорю о том сыне, что ещё скрыт под покровами вашего тела. Алый дракон, родится в день лунного затмения. Большего не могу сказать без карты лунного неба.

– Сын? – остолбенела я.

– Мальчик. Прошу вас войти, сиятельная. У себя в подземелье я смогу сообщить куда больше.

Склянки, реторты, горы бумаг, рассованные по стеллажам. Не подземелье, а скорее нора. Одна стена занята картой звёздного неба. Мужчина чертит на ней линии, примеривается к чему-то. Рассказывает судьбы. Даже мою в общих чертах рассказал. Так странно слышать о будущем того, кто ещё не родился. Подвиги, долгая жизнь, озарения...

Людовик ворвался в самый интересный момент. Чернокнижник как раз собирался рассказать, какие именно земли суждено захватить малышу в грядущем. Я уже почти наметила наши будущие владения на карте.

– Измена? Убью! Всех, – выкрикнул барон и разрубил табурет в щепки. Чернокнижник даже не дернулся.

– Фто? – вытощила я изо рта карандаш.

– Сиятельная спустилась ко мне чтобы узнать о своем будущем и будущем вашего сына. Младшего в роду. В ее положении не стоит испытывать слишком сильных чувств. Не желаете ведёрко успокоительного, сиятельный?

– Я подумал, – пошел бледными пятнами муж, – Мне померещились крысы. Вот, одну, кажется, зарубил. Коты изменились. С ними это бывает, наверное.

– Крысы закончились, я полагаю. Вы не желаете узнать даты грядущих событий?

– Каких событий? В моем наделе все спокойно. Никаких других событий я не жду.

– Я полагал, что вам было бы интересно узнать дату рождения вашего младшего сына.

– Младшего? То есть второго? – позеленел Людовик. Не знала, что драконы так быстро умеют менять окраску.

– Полагаю, что да. Второго ребенка во чреве я не углядел. Да и звёзды предполагают рождение только одного мальчика в этот раз.

– В ее чреве? В этой плоскости кто-то мог поместиться? – бесцеремонно показал пальцем на мой стройный животик муж, – Целый дракон? Там?

– Он ещё очень мал. Но обязательно вырастет со временем. Феи носят беременность долго. Целых девять месяцев, как и люди.

Белый муж сполз по стене на пол.

– Ты не рад?

– С драконами так бывает. Ваш супруг слишком испуган, да не услышат этих слов чужие уши. В его мыслях замок уже атакует тысяча-другая врагов с целью украсть у дракона самое ценное. Вас и малыша, сиятельная. Сейчас я полью его водичкой и станет легче.

Поливать Людовика водой не пришлось. Он сам подлетел с пола, подхватил меня на руки, поцеловал. Горячо прижался к животу всем лицом.

– Как я рад, что ты здесь поселился!

– Щекотно!

– Об этом чуде должны узнать все!

– Я думаю, моим родителям тоже придется сообщить. Хоть мы и поссорились.

– Обязательно. Пусть приезжают, прилетают, не знаю, как у вас принято.

– Ну уж нет. Придется нам ехать в Питер.

– Там слишком опасно.

На то, чтоб уговорить мужа навестить моих родных ушел ещё месяц. Весь этот месяц с меня свушали пылинки всем замком. Перед спальней, под окнами, на всех склонах горы без устали дежурят стражи. Кажется, их стало больше. Но ничего, я привыкаю.

И вот, наконец, мы на пороге квартиры моих родителей. Я, муж и наш старший сын. На кнопку звонка нажимать откровенно страшно. Уж слишком резко мама отреагировала на известие о моем разводе, да и папа ее поддержал. Кто знает, как они отреагируют на мой новый брак. Тем более, что я даже не пригласила их на свою свадьбу. И все же я нажимаю на кнопку звонка.

Марцелла

Кутаюсь в звериную шкуру, убаюканная в объятиях любимого мужа. Мех чуточку щекочет, но это даже приятно. Огонь перебирает поленья в камине и от этого особенно хорошо на душе.

Определенно, мы стоим друг друга. Я начудила немного. Заявилась без предупреждения к свекру, но зато все так удачно сложилось, они, наконец, помирились. Старику есть чем гордиться.

Эрлик тоже начудил. Зачем нам столько замков? Дети совершенно не рады. Все, кроме Сигизмунда. Тот один мечтает обладать своим наделом и землями. Микаэль и Серж здраво прикинули, сколько это все потребует хлопот и расходов. Дочка тоже не слишком готова заниматься своими собственными землями. Ну и пусть. Эрлику зато будет чем занять себя, да и я помогу.

Огромная ладонь ложится на спину, отчего я сладко потягиваюсь и выгибаюсь всем телом навстречу долгожданной ласке.

– Скучала?

– Безумно, как и всегда.

– Я тоже, – ласковый, полный предвкушения неги поцелуй и мы сплетаемся воедино. Словно рождённые для того, чтобы стать предназначением друг для друга. Горячо, сладко, неимоверно приятно. Отвечаю и наслаждаюсь сама.

Как же чудесно, что на неделю Лохан забрал к себе всех наших детей. Никто не ворвётся и на помешает. Поцелуи ложатся на уголки губ, Эрлик щедро их дарит.

– Любимая ведьма.

– Бессовестный варвар.

От автора

Матильда . Образ честно украден. Матильда Кшесинская – очень известная роковая красотка предреволюционного Петрограда. К ее ногам склоняли головы венценосные особы и не только они.